ПРОВОЖАЮТ ГАРМОНИСТА
На деревне расставание поют — Провожают гармониста в институт. Хороводом ходят девушки вокруг: «До свиданья, до свиданья, милый друг. Расскажи-ка, сколько лет тебя нам ждать, Кем ты станешь, интересно нам узнать?» Произносит он с достоинством в ответ: «Принят я на инженерный факультет». Загрустили сразу девушки тогда: «Это значит, не вернешься ты сюда, Инженером ты поступишь на завод И забудешь наш веселый хоровод». Что он скажет? Все притихли на момент. «Не грустите,— отвечает им студент,— Подождите, я закончу институт. Инженеру много дела есть и тут». На деревне расставание поют — Провожают гармониста в институт. Хороводом ходят девушки вокруг: «До свиданья, до свиданья, милый друг», 1948 УХОДИЛ НА ВОЙНУ СИБИРЯК...
Уходил на войну сибиряк, С Енисеем, с тайгою прощался, Словно силы для жарких атак От родимой земли набирался. Уходил на войну сибиряк, С Енисеем, с тайгою прощался. Сибирь, земля раздольная, Могучая и вольная. Где есть еще такая ширь? Ты в душе моей, Сибирь! Он в походах хранил и берег Образ родины, образ любимой. Много видел он стран и дорог Средь огня и военного дыма, Но в походе хранил и берег Образ родины, образ любимой. Лег на сердце чертой огневой Путь солдата, тяжелый и длинный, Сибиряк воевал под Москвой, А закончил войну он в Берлине. Он с победой вернулся домой, Енисей его встретил былинный. Сибирь, земля раздольная, Могучая и вольная. Где есть еще такая ширь? Ты в душе моей, Сибирь! 1948 ПЕСНЯ МИРА
Ветер мира колышет знамена побед, Обагренные кровью знамена. Озарил миру путь нашей родины свет, Мы на страже стоим непреклонно. Наши нивы цветут,— Мы отстояли весну. Наши силы растут,— Мир победит войну. Мы сильны! Берегись, поджигатель войны, Не забудь, чем кончаются войны! С нами люди простые из каждой страны, Мы в грядущее смотрим спокойно. Чтоб свободно и радостно жил человек, Укрепляем мы нашу отчизну. Люди к счастью придут, потому что в наш век Все дороги ведут к коммунизму. Наши нивы цветут,— Мы отстояли весну. Наши силы растут,— Мир победит войну. 1949 ТОСКА ПО РОДИНЕ
Слышен ласковый голос родимый От свободных просторов вдали. Ничего нет на свете любимей И дороже советской земли. Ничего нет на свете красивей, Ничего нету в мире светлей Нашей матери, гордой России, И не счесть у нее сыновей. Повидали мы дальние страны, Но в разлуке нам снятся всегда Наши реки, березы, поляны И под красной звездой города. Нашу правду с открытой душою По далеким дорогам несем. Сердце русское очень большое — Вся великая родина в нем. Ничего нет на свете красивей, Ничего нету в мире светлей Нашей матери, гордой России, И не счесть у нее сыновей. 1949 СОРМОВСКАЯ ЛИРИЧЕСКАЯ
На Волге широкой, на стрелке далекой Гудками кого-то зовет пароход. Под городом Горьким, где ясные зорьки, В рабочем поселке подруга живет. В рубашке нарядной к своей ненаглядной Пришел объясниться хороший дружок: Вчера говорила — навек полюбила, А нынче не вышла в назначенный срок. Свиданье забыто, над книгой раскрытой Склонилась подруга в окне золотом. До утренней смены, до первой сирены Шуршат осторожно шаги под окном. Ой, летние ночки, буксиров гудочки, Волнуется парень и хочет уйти. Но девушки краше, чем в Сормове нашем, Ему никогда и нигде не найти. А утром у входа в ворота завода Влюбленному девушка встретится вновь И скажет: «Немало я книжек читала, Но нет еще книжки про нашу любовь». На Волге широкой, на стрелке далекой Гудками кого-то зовет пароход. Под городом Горьким, где ясные зорьки, В рабочем поселке подруга живет. 1949 РОДИНА СЛЫШИТ
Родина слышит, Родина знает, Где в облаках ее сын пролетает. С дружеской лаской, нежной любовью Алыми звездами башен московских, Башен кремлевских Смотрит она за тобою. Родина слышит, Родина знает, Как нелегко ее сын побеждает, Но не сдается, правый и смелый! Всею судьбой своей ты утверждаешь, Ты защищаешь Мира великое дело. Родина слышит, Родина знает, Что ее сын на дороге встречает, Как ты сквозь тучи путь пробиваешь. Сколько бы черная буря ни злилась, Что б ни случилось, Будь непреклонным, товарищ! 1950 ЗА ФАБРИЧКОЙ ЗАСТАВОЙ...
За фабричной заставой, Где закаты в дыму, Жил парнишка кудрявый, Лет семнадцать ему. О весенних рассветах Тот парнишка мечтал, Мало видел он света, Добрых слов не слыхал. Перед девушкой верной Был он тих и несмел, Ей любви своей первой Объяснить не умел. И она не успела Даже слова сказать — За рабочее дело Он ушел воевать. Но, порубанный саблей, Он на землю упал, Кровь ей отдал до капли, На прощанье сказал: «Умираю, но скоро Наше солнце взойдет». Шел парнишке в ту пору Восемнадцатый год. 1953 МЫ ЖИЛИ ПО СОСЕДСТВУ
Дождь по бульварам Листьями метет. Милый мой с гитарой Нынче не придет. Мы жили по соседству, Встречались просто так. Любовь проснулась в сердце Сама не знаю как. Я у порога Простою всю ночь. Как своей тревогой Милому помочь? Жду и гадаю, Встретимся ли вновь? Вот она какая, Первая любовь. Трудные годы, Дальние края, Бури-непогоды, Молодость моя. Мы жили по соседству, Встречались просто так. Любовь проснулась в сердце — Сама не знаю как. 1955 ВОСПОМИНАНИЕ ОБ ЭСКАДРИЛЬЕ «НОРМАНДИЯ»
Я волнуюсь, заслышав французскую речь, Вспоминаю далекие годы. Я с французом дружил, не забыть наших встреч Там, где Неман несет свои воды. Там французские летчики в дождь и туман По врагу наносили удары, А советские парни в рядах партизан Воевали в долине Луары. В небесах мы летали одних, Мы теряли друзей боевых, Ну а тем, кому выпало жить, Надо помнить о них и дружить. Что ты делаешь нынче, французский собрат, Где ты ходишь теперь, где летаешь? Не тебя ль окликал я: «Бонжур, камарад», Отвечал ты мне: «Здравствуй, товарищ». Мы из фляги одной согревались зимой, Охраняли друг друга в полете, А потом ты в Париж возвратился домой На подаренном мной самолете. Я приеду в Париж, все дома обойду, Под землею весь город объеду. Из «Нормандии» летчика там я найду, Мы продолжим былую беседу. Мы за правое дело дрались, камарад, Нам война ненавистна иная. Не поддайся обману, французский собрат, Верность клятве своей сохраняя. В небесах мы летали одних, Мы теряли друзей боевых, Ну а тем, кому выпало жить, Надо помнить о них и дружить. 1956 ШКОЛЬНЫЕ ГОДЫ
В первый погожий сентябрьский денек Робко входил я под светлые своды. Первый учебник и первый урок — Так начинаются школьные годы. Школьные годы чудесные, С дружбою, с книгою, с песнею. Как они быстро летят! Их не воротишь назад. Разве они пролетят без следа? Нет, не забудет никто никогда Школьные годы. Вот на груди алый галстук расцвел. Юность бушует, как вешние воды. Скоро мы будем вступать в комсомол — Так продолжаются школьные годы. Жизнь — это самый серьезный предмет. Радость найдем, одолеем невзгоды. Встретим на площади Красной рассвет — Вот и кончаются школьные годы. Школьные годы чудесные, С дружбою, с книгою, с песнею. Как они быстро летят! Их не воротишь назад. Разве они пролетят без следа? Нет, не забудет никто никогда Школьные годы. 1956 ЕСЛИ БЫ ПАРНИ...
Если бы парни всей земли Вместе собраться однажды могли, Вот было б весело в компании такой И до грядущего подать рукой. Парни, парни, это в наших силах Землю от пожара уберечь. Мы за мир и дружбу, за улыбки милых, За сердечность встреч. Если бы парни всей земли Хором бы песню одну завели, Вот было б здорово, вот это был бы гром, Давайте, парни, хором запоем! Если бы парни всей земли Миру присягу свою принесли, Вот было б радостно тогда на свете жить, Давайте, парни, навсегда дружить! Парни, парни, это в наших силах Землю от пожара уберечь. Мы за мир и дружбу, за улыбки милых, За сердечность встреч. 1957 КОМСОМОЛЬЦЫ-ДОБРОВОЛЬЦЫ
Хорошо над Москвою-рекой Услыхать соловья на рассвете. Только нам по душе непокой, Мы сурового времени дети. Комсомольцы-добровольцы, Мы сильны нашей верною дружбой. Сквозь огонь мы пройдем, если нужно Открывать молодые пути. Комсомольцы-добровольцы, Надо верить, любить беззаветно, Видеть солнце порой предрассветной — Только так можно счастье найти. Поднимайся в небесную высь. Опускайся в глубины земные, Очень вовремя мы родились, Где б мы ни были — с нами Россия. Лучше нету дороги такой, Все, что есть, испытаем на свете, Чтобы дома над нашей рекой Услыхать соловья на рассвете. Комсомольцы-добровольцы, Мы сильны нашей верною дружбой. Сквозь огонь мы пройдем, если нужно Открывать молодые пути. Комсомольцы-добровольцы, Надо верить, любить беззаветно, Видеть солнце порой предрассветной — Только так можно счастье найти. 1958 ВОТ ТАК И ЖИВЕМ...
Вот так и живем; не ждем тишины, Мы юности нашей, как прежде, верны, И сердце, как прежде, горит оттого, Что дружба превыше всего. А годы летят, наши годы, как птицы, летят, И некогда нам оглянуться назад. И радости встреч, и горечь разлук — Мы все испытали, товарищ и друг. А там, где когда-то влюбленными шли, Деревья теперь подросли. А годы летят, наши годы, как птицы, летят, И некогда нам оглянуться назад. Не созданы мы для легких путей, И эта повадка у наших детей. Мы с ними выходим навстречу ветрам, Вовек не состариться нам. А годы летят, наши годы, как птицы, летят, И некогда нам оглянуться назад. 1958 ТОВАРИЩ МОИ
Встречались мы с дождем и вьюгами, Огонь и воду вместе мы прошли. Товарищ мой, Ты помнишь, раньше друг без друга мы И дня прожить, бывало, не могли. А вот теперь другими стали мы, И жизнь своя у каждого течет. Товарищ мой, С друзьями редко вижусь старыми, Лишь телеграммы шлю под Новый год. Но руку друга рядом чувствую, Не разлучат нас версты и года. Товарищ мой, В веселый час, в минуту грустную Со мною ты, и я с тобой всегда. Так, значит, молодость жива еще, И легче жить, ее в душе храня. Стакан вина я пью за старого товарища, И ты, дружище, выпей за меня. 1958 ОФИЦЕРСКИЕ ЖЕНЫ
Низко кланяюсь вам, офицерские жены. В гарнизонах, на точках, вдали от Москвы, Непреклонен устав и суровы законы, Но которым живете и служите вы. Все равно, лейтенантши вы иль генеральши, Есть в спокойствии вашем тревоги печать. Вам ложиться поздней, подниматься всех раньше, Ожидать и молчать, провожать и встречать. Был курсант отпускной, беззаботный, влюбленный, А теперь офицер, суховат он и строг. С ним всю жизнь кочевать по квартирам казенным Да в плацкартных вагонах железных дорог. Полковые оркестры играют не часто, Вы упрятали в будни свою красоту, Но у вас есть свое понимание счастья: Офицерские жены всегда на посту. На лице ни морщинки, а вас уж солдаты Начинают не в шутку мамашами звать. Заполярные зори, Приморья закаты, Каракумский песок, белорусская гать. Низко кланяюсь вам, офицерские жены, Это слово от сердца, поклон до земли. Беззаветную верность в кольцо обороны, Как в цветочный венок, навсегда вы вплели 1960 БАЛЛАДА ОБ ОТЦЕ И СЫНЕ
В День Победы два танка застыли За чертой Бранденбургских ворот И стоят на солдатской могиле, Вспоминая берлинский поход. В сектор западный, мрачный и чуждый, На могилу советских солдат Каждый день для несения службы Сквозь ворота проходит наряд. В карауле почетном впервые Там ефрейтор стоял молодой. Пред войною рожденный в России, Рос, как многие, он сиротой. В списке бронзовом рядом с другими, Что погибли в последнем бою, Вдруг он видит отцовское имя, Он фамилию видит свою. Сердце острой наполнилось болью — Тени прошлого видит солдат. Он молчит. Он владеет собою, Но глаза его гневом горят. Это западный сектор Берлина, Это пост молодого бойца. Осторожней! Не трогайте сына, Он стоит у могилы отца. 1961 ПОРЯДОК В ТАНКОВЫХ ВОЙСКАХ
Страна доверила солдату Броню стальную держать в руках, И в мирные годы мы сохраняем свято Порядок В танковых войсках. Как тянет гарью из-за Эльбы — Напоминанье о черных днях. А наш рабочий день — учения и стрельбы, Порядок В танковых войсках. Скучайте, девушки, скучайте, Солдатам ваша нужна тоска, В далеком далеке любовью укрепляйте Порядок В танковых войсках. Да будет мир силен и вечен Друзьям на радость, врагам на страх. А с нашей стороны надежно обеспечен Порядок В танковых войсках. 1962 СОЛДАТСКАЯ ЗАГРАНИЧНАЯ
Вышла рота из ворот, Вдоль по улице идет. А куда она идет? Куда ротный поведет. Древний город иностранный В дружбе искренней со мной, Только этот край туманный Все равно не дом родной. Вышла рота из ворот, Ей вослед глядит народ. Почему глядит народ? Рота здорово идет. Ты не строй солдату глазки, Раскрасавица в окне, Весь запас любви и ласки Для России нужен мне. Вышла рота из ворот, Песню русскую поет. А зачем она поет? Песня бодрость придает. Здесь мы служим — значит, надо, Есть опасность — это факт. Угрожает людям НАТО, Мир хранит Варшавский пакт. Вышла рота из ворот, — Знать, одна из лучших рот! Почему из лучших рот? Поглядите, как идет! Каждый воин службы срочной, Лишь границу перешел, Сразу стал как полномочный Нашей родины посол. Вышла рота из ворот И ушла за поворот! 1962 ВЕНОК ДУНАЯ
Вышла мадьярка на берег Дуная, Бросила в воду цветок, Утренней Венгрии дар принимая, Дальше понесся поток. Этот поток увидали словаки Со своего бережка, Стали бросать они алые маки, Их принимала река. Дунай, Дунай, А ну, узнай, Где чей подарок! К цветку цветок Сплетай венок, Пусть будет красив он и ярок. Встретились в волнах болгарская роза И югославский жасмин. С левого берега лилию в росах Бросил вослед им румын. От Украины, Молдовы, России Дети Советской страны Бросили тоже цветы полевые В гребень дунайской волны. Дунай, Дунай, А ну, узнай, Где чей подарок! К цветку цветок Сплетай венок, Пусть будет красив он и ярок. 1962 И НА МАРСЕ БУДУТ ЯБЛОНИ ЦВЕСТИ
Жить и верить — это замечательно! Перед нами небывалые пути. Утверждают космонавты и мечтатели, Что на Марсе будут яблони цвести! Хорошо, когда с тобой товарищи, Всю вселенную проехать и пройти. Звезды встретятся с Землею расцветающей, И на Марсе будут яблони цвести! Я со звездами сдружился дальними! Не волнуйся обо мне и не грусти. Покидая нашу Землю, обещали мы, Что на Марсе будут яблони цвести! 1962 Я - ЗЕМЛЯ!
На душе и легко и тревожно. Мы достигли чудесной поры: Невозможное стало возможным, Нам открылись иные миры. Только мы б их пределов достичь не смогли, Если б сердцем не слышали голос вдали: Я — Земля! Я своих провожаю питомцев, Сыновей, Дочерей. Долетайте до самого Солнца И домой возвращайтесь скорей. Покидаем мы Землю родную Для того, чтоб до звезд и планет Донести нашу правду земную И земной наш поклон и привет, Для того, чтобы всюду победно звучал Чистый голос любви, долгожданный сигнал: Я — Земля! Я своих провожаю питомцев, Сыновей, Дочерей. Долетайте до самого Солнца И домой возвращайтесь скорей. Далеки, высоки наши цели. С нами вместе на звездном пути Те, что жизни своей не жалели И Земле помогли расцвести. Пусть победно звучит и для них и для нас Командирский приказ, материнский наказ: Я — Земля! Я своих провожаю питомцев, Сыновей, Дочерей. Долетайте до самого Солнца И домой возвращайтесь скорей. 1962 КУРГАНЫ
Когда соберутся бойцы-ветераны, Они о былом говорят, Они вспоминают седые курганы, Где наши товарищи спят. Мамаев — на Волге, Малахов — у Черного моря, Казачий курган на Дону. Мы их защищали И вновь штурмовали В Отечественную войну. Мамаев курган, Малахов курган, Казачий курган на Дону. Когда на вершину мы знамя вносили, Сквозь огненный шли ураган, То каждый курган был для нас всей Россией, Россией был каждый курган. Мамаев — на Волге, Малахов — у Черного моря, Казачий курган на Дону. Мы их защищали И вновь штурмовали В Отечественную войну. Мамаев курган, Малахов курган, Казачий курган на Дону. Когда здесь цветы собирают весною, Осколки на склонах видны. Пусть молодость знает, какою ценою Добились мы этой весны. Мамаев — на Волге, Малахов — у Черного моря, Казачий курган на Дону. Мы их защищали И вновь штурмовали В Отечественную войну. Мамаев курган, Малахов курган, Казачий курган на Дону. 1963 ТОВАРИЩ ПЕСНЯ
Друзья со мной, друзья вокруг, И все равны мы в дружбе верной, Но есть один особый друг, Для нас, для всех, он самый первый: Товарищ песня, Товарищ песня, С тобой сильней, с тобой красивей человек. Ты верный спутник, И добрый вестник, И первая любовь навек. В мотиве светлом и простом И гром эпох, и сердце слышно. Когда влюбленные вдвоем, И песня тут — не третий лишний. От колыбели до седин — Она всегда и всем ровесник. А кто героя в бой водил? Героя в бой водила песня. Товарищ песня, Товарищ песня, С тобой сильней, с тобой красивей человек. Ты верный спутник, И добрый вестник, И первая любовь навек. 1965 ОГНЕННЫЕ ГОДЫ
Вспомни, друг, соратник верный, Сражения былые, Вспомни, вспомни сорок первый, Страдания России. Полыхал закат багровый, Героев смерть косила. По земле, политой кровью, Ушли мы в глубь России. Мы никогда и нигде Не уронили честь солдата, Бывалые ребята, Товарищи в беде. Помнят всегда и везде Победный год наш сорок пятый, Как водружен был алый флаг В Берлине на рейхстаг. Мы прошли путем суровым Сквозь пули и осколки И в дыму сорок второго Дошли до самой Волги. Но настал конец терпенью, Конец разлуке долгой, В сорок третьем в наступленье Рванули мы от Волги. Мы никогда и нигде Не уронили честь солдата, Бывалые ребята, Товарищи в беде. Помнят всегда и везде Победный год наш сорок пятый, Как водружен был алый флаг В Берлине на рейхстаг. А в году сорок четвертом Границу брали с ходу, Шли в атаку шагом твердым, Неся друзьям свободу, Мы в броне уральской стали Прошли огонь и воду, Пол-Европы прошагали, Неся друзьям свободу. Мы никогда и нигде Не уронили честь солдата, Бывалые ребята, Товарищи в беде. Помнят всегда и везде Победный год наш сорок пятый, Как водружен был алый флаг В Берлине на рейхстаг. 1965 ВОСПОМИНАНИЕ ОБ АЛЖИРЕ
В саперной части я служил, Там, где березы и метель, Читал в газетах про Алжир, Он был за тридевять земель. И вдруг Алжир меня зовет Освободить страну от мин. Кто доброволец — шаг вперед. Шагнули все, не я один. Так всю жизнь готов шагать по миру я, Верные товарищи со мной. Я до основанья разминирую Наш многострадальный шар земной. Не брал оружия с собой, В далекий путь я только взял, Я только взял в тот мирный бой Миноискатели и трал. Прошел я с ними весь Алжир, Мне было выше всех наград, Что будет здесь цвести инжир, Светиться будет виноград. Так всю жизнь готов шагать по миру я, Верные товарищи со мной. Я до основанья разминирую Наш многострадальный шар земной. Был ранен взрывом командир, Глушил нас гром, душил нас зной, И стала мне страна Алжир Нежданно близкой и родной. Я про Алжир люблю прочесть Депеши утренних газет. Читаю и горжусь, что есть На той земле мой добрый след. Так всю жизнь готов шагать по миру я, Верные товарищи со мной. Я до основанья разминирую Наш многострадальный шар земной. 1965 ТОЛЬКО ЛЕБЕДИ ПРОЛЕТАЛИ
Не тревожься, пожалуйста, И не надо печалиться, Безопасной тропинкою Я хожу к рубежу. Совершенно ответственно, Как сердечной начальнице, Я тебе доложу, Что сегодня на заставе Ничего не произошло, Только лебеди пролетали, Подставляя закату крыло. Там, где наши дозорные, Не бывает случайностей, Ни в ущельях таинственных, Ни на горном плато. Я служу, как положено, И в приказе начальника Был отмечен за то, Что сегодня на заставе Ничего не произошло, Только лебеди пролетали, Подставляя закату крыло. В этом месте лазутчики Перейти не отчаются — Охраняем любовь свою, Охраняем зарю. Совершенно ответственно, Как сердечной начальнице, Я тебе говорю, Что сегодня на заставе Ничего не произошло, Только лебеди пролетали, Подставляя закату крыло. 1968 В ОДНОМ ПОЧТОВОМ ЯЩИКЕ
Рассказывают матери и девушки грустящие, Что служат их любимые в одном почтовом ящике. Да как же это в ящике? Удобно ли, не тесно? Но никаких подробностей им больше неизвестно. На юге иль на севере, в пустыне или в чаще вы Живете-поживаете в одном почтовом ящике? Волнуются родители, подруги ждут ответа. Пусть прилетает весточка быстрее, чем ракета. Ясно-понятно, о чем тут речь. Есть что любить нам и что беречь. Ответы пишут сдержанно ребята настоящие На службе государственной в одном почтовом ящике: Вы слушаете радио, читаете газеты, И надо ж обеспечивать спокойствие планеты. А чтобы письма нежные писали нам почаще вы, Вот так и поселились мы — в одном почтовом ящике. Культурно развлекаемся и выглядим чудесно, А о работе спрашивать, простите, неуместно. Ясно-понятно, о чем тут речь, Есть что любить нам и что беречь. 1968 СЛУЧАЙНОСТЬ
А мы случайно повстречались, Мой самый главный человек. Благословляю ту случайность И благодарен ей навек. Представить страшно мне теперь, Что я не ту открыл бы дверь, Другой бы улицей прошел, Тебя не встретил, не нашел. И это, кажется, не тайна, Что люди с болью и мечтой Всегда встречаются случайно, На равных — грешник и святой. Любовь и нежность излучая, Храни тревогу про запас, Чтоб никогда уже случайность Не разлучила в жизни нас. Представить страшно мне теперь, Что я не ту открыл бы дверь, Другой бы улицей прошел, Тебя не встретил, не нашел. 1971 НЕТ, МОЙ МИЛЫЙ
Нет, мой милый, никуда я не уеду, А иначе мы друг друга обездолим. Понимаешь, никуда я не уеду. Лучше было б о тебе не знать, не ведать, Чем расстаться, чем проститься с этим полем. Нет, мой милый, я не вынесу разлуки. Ты мне пишешь, и плывут в тумане строчки. Понимаешь, я не вынесу разлуки. Ты спаси меня, избавь меня от муки, Или сердце разорвется на кусочки. Нет, мой милый, все у нас не так-то просто, Шум проспектов и меня зовет и дразнит. Понимаешь, все у нас не так-то просто. В свою горницу зову тебя не в гости, Ну а в город будем ездить каждый праздник. Нет, мой милый, я ни капли не тушуюсь, Не робею, мол, деревня я простая. Понимаешь, я ни капли не тушуюсь, Отдаю тебе любовь свою большую И в прическу незабудку заплетаю. 1972 В ЗЕМЛЕ НАШИ КОРНИ
В земле наша правда. В земле наши корни. И сила в плечах — от лесов и полей. Земля и оденет, земля и накормит, Ты только себя для нее не жалей. Под небом прозрачным и синим Земля — словно сон наяву. Зови меня дочкой, Зови меня сыном, А я тебя матерью с детства зову. Земля хорошеет, приветствуя друга, Земля для врага, как огонь, горяча. И часто бывает, что лемехи плуга Заденут при вспашке обломок меча. Сверкают алмазы росинок, И падают звезды в траву. Зови меня дочкой, Зови меня сыном, А я тебя матерью с детства зову. На нивах и пашнях — красивые люди. Они у земли набрались красоты. А если ты землю всем сердцем не любишь, Любви настоящей достоин не ты. Под солнцем Советской России На гордой земле я живу. Зови меня дочкой, Зови меня сыном, А я тебя матерью с детства зову. 1972 А ЛЮБОВЬ ВСЕГДА БЫВАЕТ ПЕРВОЮ
Не боюсь высоты любой, Доберусь я до неба. Говорят, там живет любовь, Только там никто еще не был. А любовь всегда бывает первою И другою быть не вольна, Самой нежною и самой верною, Навсегда одна. Этажи и еще этаж — Мы с тобой к звездам ближе. И смотрю я на город наш. Словно в первый раз его вижу. Но Земля нас зовет с тобой, С высоты золотая, И живет на земле любовь, Высоту в себе сохраняя. А любовь всегда бывает первою И другою быть не вольна, Самой нежною и самой верною, Навсегда одна. 1972 СОЛДАТ ВЛЮБИТЬСЯ НЕ УСПЕЛ
Солдат влюбиться не успел — Он школьник был до службы. Но взвод запел, и он запел Насчет любви и дружбы. Взвод, взвод, взвод шагает, Друг Друга понимает. Было дело: Задумался солдат Насчет любви и дружбы. Лишь по родителям скучал Герой вдали от дома. Но взвод писал, и он писал Одной своей знакомой. Взвод, взвод, взвод шагает, Друг Друга понимает. Было дело: Солдат письмо писал Одной своей знакомой. Она ответы редко шлет. Иль почта виновата? А тут в тревоге целый взвод За одного солдата. Взвод, взвод, взвод шагает, Друг Друга понимает. Было дело: В тревоге целый взвод За одного солдата. Таков уж в армии закон, Что все шагают в ногу. Весь взвод влюблен, а он, а он Пока отстал немного. Взвод, взвод, взвод шагает, Друг Друга понимает. Было дело: Весь взвод давно влюблен, А он отстал немного. 1974 НАШЕ ДЕЛО СЕМЕЙНОЕ
А начнем легенду с прадеда, Как служил он в Первой Конной. На старинной фотографии Он в буденовке суконной. Военная служба бессменная, Видать, наше дело семейное. Я любитель тепла и уюта, По душе мне лишь тихие зори. Но ведь надо, ведь надо кому-то И на вахте стоять, и в дозоре. А еще мы спросим дедушку, Как прошла его эпоха, Почему про знамя красное Он поет «Бандера роха». Защищал отец Отечество, Наносил врагу удары, И Отечественной названа Та война была недаром. Сыновья присягу приняли На морях, на танкодроме. Значит, крепкие традиции В нашем мирном старом доме. Военная служба бессменная, Видать, наше дело семейное. Я любитель тепла и уюта, По душе мне лишь тихие зори. Но ведь надо, ведь надо кому-то И на вахте стоять, и в дозоре. 1976 ГДЕ ТЫ РАНЬШЕ БЫЛ?
Полюбить тебя Уж не хватит сил, И одной теперь хорошо... Где ты раньше был? Где ты раньше был, Что так поздно ко мне ты пришел? Разве ты не знал О моей тоске, Как ты мог прожить без меня? Где ты раньше был, Целовался с кем, С кем себе самому изменял? Разве знает кто, Сколько лет и зим Я улыбки жду и тепла... Где ты раньше был, Когда я с другим, С нелюбимым, над пропастью шла? Мы с тобой теперь — Словно тьма и свет. Полюбить тебя нету сил. Где ты раньше был Столько дней и лет, Мой единственный, где же ты был? 1976 ВСЕГДА И СНОВА
Первый день весеннего тепла Серебрился бархатом на вербах, А любовь тогда уже цвела — Раньше всех она цветет, наверно. А потом роняли лепестки, Осыпались яблоня и слива, А любовь, природе вопреки, Все цвела, не зная перерыва. Вот уже черемуха бела, Соловьи свое кончают пенье, А любовь лишь только начала, Начала опять свое цветенье. Красный лист по озеру плывет, А за ним летит снежинок стая, А любовь смеется и поет, Ни зимы, ни осени не зная. 1976 СЫН ПОЛКА
Это было в давние времена, Все пылало, рушилось, шла война. Где бесился огненный ураган, Найден был в развалинах мальчуган. Только бой закончился — снова бой. И пришлось бездомного взять с собой. Получил он звание «сын полка», Только каска мальчику велика. Сестры милосердные и бойцы — Все ему и матери и отцы. До конца сражения, как могли, Сына от опасностей берегли. Отдали в суворовцы, а потом Лейтенантом встретился он с полком. После академию он кончал. А сегодня мальчик тот — генерал. Выступает гвардия на парад. Девочки и мальчики вслед глядят. Под гвардейским знаменем у древка Командир дивизии — сын полка. 1978 ОРЕШЕК
У ледяного моря Баренца Я вижу дерево под ветром. Оно от вьюги не сгибается, Его зовут сибирским кедром. Скажи, откуда это дерево Такой красы, такого роста Пришло сюда, на скалы Севера, Где низко стелется березка. Я вспоминаю ветры острые, Я фронтовые помню были: Служил на Кольском полуострове Красноармеец из Сибири. В часы прощания сурового Его девчонка-недотрога Орешки всыпала кедровые В карман шинели на дорогу. Была шинель в атаке ранена, Орешек выпал из кармана. Растет под северным сиянием Теперь таежная громада. Так вот откуда это дерево Такой красы, такого роста Взошло сюда, на скалы Севера, Где низко стелется березка. 1985 ПЕСНЯ О МАРШАЛЕ ЖУКОВЕ
На нашем фронте самым старшим Был сын калужского села, Неулыбающийся маршал Нас вел на ратные дела. Всех полководцев был он строже, Пред ним дрожал заклятый враг, И мы его боялись тоже. Теперь признаюсь — было так. Всегда на главном направленье Он появлялся в нужный час. От обороны в наступленье Он вел войска и верил в нас. Известно всем, какие бури Мы одолели в те года. Над картой маршал брови хмурил, Не улыбался никогда. Но этот самый маршал грозный Был наш товарищ, друг большой, Не из гранита, не из бронзы, С широкой русскою душой. В Берлине дымном, после боя С победой поздравляя нас, Явился маршал перед строем И улыбнулся в первый раз. 1985 НАКАНУНЕ
ГЕРОЙ
Легко дыша, серебряной зимой Товарищ возвращается домой. Вот наконец и материнский дом, Колючий садик, крыша с петушком. Он распахнул тяжелую шинель, И дверь за ним захлопнула метель. Роняет штопку, суетится мать. Какое счастье — сына обнимать. У всех соседей — дочки и сыны, А этот назван сыном всей страны! Но ей одной сгибаться от тревог И печь слоеный яблочный пирог. ...Снимает мальчик свой высокий шлем, И видит мать, что он седой совсем. 1938 ПИСЬМО
Вчера пятнадцать шли в наряд, Четырнадцать пришли назад. В одной тарелке борщ остыл... Обед был всем бойцам постыл. Четырнадцать ложились спать. Была пуста одна кровать. Стоял, уставший от хлопот, У изголовья пулемет. Белея в темно-синей мгле, Письмо лежало на столе. Над неоконченной строкой Сгущались горе и покой. Бойцы вставали поутру И умывались на ветру. И лишь на полочке одной Остался порошок зубной. Наш экспедитор шел пешком В штаб с недописанным письмом. О, если б вам, жена и мать, Того письма не получать! 1938 «Не разлюблю тебя я никогда...»
Не разлюблю тебя я никогда. Не потому, что юности года Прошли мы вместе по цветам и травам, Не оставляя за собой следа; Не потому, что синим и кудрявым Был на рассвете щебетавший сад, Где целовал я твой веселый взгляд, Прямых ресниц почти что не касаясь, И был смущен, как будто виноват, Когда вела нас улица косая К твоей калитке. Знаешь, я бы мог Забыть все это, выйдя за порог Еще не ясных, первых впечатлений И юных неоправданных тревог. Но в нашей жизни был денек осенний, Когда мы шли на Северный вокзал... И все, что я тебе недосказал, Выстукивали быстрые колеса. А я у мокрого окна стоял И от одной горячей папиросы Закуривал другую. А потом Поднял меня артиллерийский гром. И я со взводом вышел под обстрелом И блеск штыков увидел за бугром... И ты все утро на восток смотрела, И ровный свет твоих зеленых глаз Не одного меня, а многих нас В сраженье вел и делал храбрецами: Он был спокоен, ясен, как приказ. Да, ты была во всех атаках с нами, Забыв свое нелегкое житье, Тоску и одиночество свое... Будь навсегда среди огня и дыма, Как воинская клятва, нерушима, Любовь моя! Ты — мужество мое. 1938 НА РАССВЕТЕ
Светало. Светало. С рассветом Пошли боевые рассказы. — Ну, как рассказать вам об этом? Все было согласно приказу: Я девять чужих самолетов Огнем истребительным встретил, Как в Северной школе пилотов Учили меня в тридцать третьем. — Однако, — сказали танкисты, — Пилоты не очень речисты. Сейчас для рассказа мы слово Дадим лейтенанту Смирнову. Светало. Светало. Светало. На клумбах дышали растенья. — Вдруг гусеница отказала, Когда мы пошли в наступленье. Тогда с молотком и наганом Я вылез наружу из башни. Стоять под огнем ураганным, Наверное, все-таки страшно! Сменил я разбитые звенья, Как в танковой школе учили. Мы снова пошли в наступленье И нашу пехоту прикрыли. Пилоты сказали: — Танкисты, Вы тоже не очень речисты. Наверное, только поэту Прославить историю эту. — Танкисты и летчики! Все мы Умеем рассказывать плохо, Но кровью и сталью эпоха Бессмертные пишет поэмы. ...Светало. Светало. Светало. В туман уходили дороги, И синяя лампа горела На случай воздушной тревоги. 1938 «Среди суровых будничных тревог...»
Среди суровых будничных тревог Москву я вижу и бульвар в сиренях. О чем ты замечталась? Ветерок Читает книгу на твоих коленях. Камчатку я узнал и Сахалин, Летал в тайгу, в туманном небе канув, Я видел сверху синеву долин И сумрачные кратеры вулканов. Здесь все тобой, здесь все Москвой живет, Здесь все полно мечтою о желанном — Подводной лодки осторожный ход И самолет над Тихим океаном. Так, значит, грустью надо пренебречь И стать, как пограничник, терпеливой. Ведь расставанье создано для встреч, И за отливом будет час прилива. 1938 КОМАНДИР
В гору бегом, через речку вброд Повел лейтенант свой стрелковый взвод. Сердце стучало: скорей, скорей! Шли под навесным огнем батарей. Взмокла одежда, песок у глаз, — Шли в наступление в первый раз. Возле морщинистых старых скал С пулей в груди лейтенант упал. Тогда отделенный крикнул: «За мной!» — И взвод поднялся живой стеной. Ползли, бежали, карабкались, шли. Рядом взлетали столбы земли. Тут отделенный на землю лег, Поднялся на локте, но встать не смог. С каждой минутою он слабел, Стал, словно бинт, безжизненно бел, И увидал, как, принявши взвод, Красноармеец вышел вперед; Самый тихоня из всех тихонь Крикнул: «За мной!» Приказал: «Огонь!» Под его командой была взята Та неприступная высота. 1938 СЕРДЦЕ БОНИВУРА
Его терзали долго и жестоко. Свеча качалась, освещая мглу. Голубоглазый сын Владивостока Лежал на окровавленном полу. Молчал. Молчал. Молчал! Какая сила! Так мужество сумел он сохранить, Как будто мать его не научила Стонать и плакать, петь и говорить. Бамбуковой иглой его пытали... Качалась долго тень над палачом. Но губ опухших не разжал Виталий И не сказал японцам ни о чем. На смуглом теле саблей офицерской Ему палач звезду нарисовал, Потом рукой живое вырвал сердце, — И осветился каменный подвал. Товарищи! Я песню петь не в силах. Товарищи! Я не могу забыть Его прозрачных глаз, больших и милых, И сердце, не успевшее остыть. Пока спокойны берега Амура, Но неизбежна битва впереди: Пылающее сердце Бонивура Трепещет у земли моей в груди. 1938 НАД КОМСОМОЛЬСКОМ
Лебеди над Комсомольском... Их дождались едва. Крыльев холодным плеском Наполнена синева. Снова поры начальной Напоминает миг Этот скупой, печальный Лебедя первый крик. Чистый, прозрачный, краткий — Помнишь, звучал он здесь? ...Внизу четыре палатки — Вот он и город весь. За братьев своих принимали Лебеди полотно. А мы котлованы копали... Как это было давно! Как мы здесь тосковали В трудные дни начал! Радость поймешь едва ли, Если тоски не знал! Белым крылатым войском, Угол вклинив в закат. Лебеди над Комсомольском Крыльями шелестят. 1938 ИСТРЕБИТЕЛЬ
Ветер Приморья, туман Камчатки Нас наполняют тревогой фронтов. Летчик наденет шлем и перчатки, Сядет в кабину, скажет: «Готов!» Когда на рассвете спешим на работу, На безмятежной дороге трав Стоит истребитель, готовый к взлету, Крылья короткие распластав. Запах бензинного перегара, Пыль новостроек летит на нас. За поворотом земного шара Наши любимые спят сейчас. У них весной — тревога зачетов, Другой тревоге учит устав: Стоит истребитель, готовый к взлету, Крылья короткие распластав. Вечер дома обовьет туманом, Листья зашепчутся в тишине, В сопки пойду по цветам багряным С миром беседовать наедине. Дали осыпаны позолотой, Катится солнца горячий сплав. Стоит истребитель, готовый к взлету, Крылья короткие распластав. Ночью играет оркестр на Амуре, Снова прожектор лучист и далек. Все мы живем ожиданием бури, Правда и верность — победы залог. Будь благодарен за эту заботу, За то, что всегда у наших застав Стоит истребитель, готовый к взлету, Крылья короткие распластав. 1938 ЛЕБЕДЕНОК
Ночные прожекторы видели Заката багровую ленту. Построившись в ряд, истребители Дремали под мокрым брезентом. Усталость пришла после ужина, И каждому разное снится. Но летчики были разбужены: Кричала какая-то птица. Так жалобно, призывающе, И кажется — рядышком, близко. Уснуть невозможно, товарищи, От этого детского писка. Со спичками вышли на выручку, Ворча и ругаясь спросонок. Расправив подбитое крылышко, Лежал на траве лебеденок. Нежданного полуночника В палатку внеся осторожно, С ладоней бензиновых летчики Кормили ватрушкой творожной. Механик лекарства притаскивал, Радист уносил их обратно; Пригрели они его ласково, Как будто больного собрата. Поспал лебеденок, оправился... И утром, туманным и серым, Он к югу за стаей отправился, А мы улетели на север. 1938 ОГНИ ВЛАДИВОСТОКА
