Помоги проекту - поделись книгой:
– Я прав? – усмехнулся Лавров. – Где же справедливость? Чем какая-то забитая провинциалка Кучкова лучше вас? Почему ей – все, а вам – ничего?
– Хватит…
– Я только начал, а вы мне уже рот затыкаете.
– Убирайтесь, – не выдержала Шанкина. – Вон отсюда!
Слезы готовы были хлынуть из ее глаз, смывая тщательно нанесенную краску. Она сломала карандаш, который крутила в руках, и в сердцах бросила обломки на стол. Один из обломков покатился и со стуком свалился на пол.
– И не подумаю, – развязно ухмыльнулся «детектив». – Попробуйте выгнать меня, и очень пожалеете! Вы боитесь огласки. А я молчать не стану. Всем расскажу, каким образом вы заставляли Полину Кучкову платить вам деньги. Причем вовсе не за врачебные услуги!
– У вас нет доказательств…
– Ну и что? Перед смертью Кучкова во всем мне призналась и попросила помочь ей избавиться от ваших неуемных требований. К сожалению, ее преждевременная кончина спутала мои планы.
– Это всего лишь слова.
– Для господина Зубова их будет достаточно. Он жаждет мести. Человек потерял любимую женщину, и ему не терпится наказать виновного. Он сам будет судить вас! И поверьте, испорченная репутация покажется вам мелочью по сравнению с тем, что он с вами сделает. Ему, в отличие от органов правопорядка, не нужны улики и убедительное подтверждение вашей вины. Он отыграется на вас, выместит свой гнев на злодейку-судьбу. Думаете, я просто так к вам пришел? От скуки? Поболтать? Я пришел дать вам шанс, Зоя Михайловна.
– Какой шанс? – подавленно обронила она.
Лавров сам не знал, чего он ждет от докторши. Раз Глория послала его сюда, ей виднее. Вдруг Шанкина все же замешана в гибели актрисы?
– Ваше спасение зависит только от вас… – с притворным сочувствием вымолвил он. – Я оставляю шантаж на вашей совести. Но убийство…
– Я Полину не убивала!
– Вот как?
– Я слышала… она покончила с собой…
– Есть такая формулировка: доведение человека до самоубийства.
– Я ее не доводила…
– Это решать господину Зубову. Если я расскажу ему о ваших… шалостях, вам не поздоровится.
– Хотите крови? – криво улыбнулась Зоя Михайловна. – Вам-то какая выгода от моего несчастья?
– Прямая. Мне деньги платят не за пустые разговоры.
– Чего же вы добиваетесь? Чтобы я во всем призналась? Не дождетесь!
– Вы требовали у Полины денег, а та брала их у Зубова. Фактически вы залезли к нему в карман! Самым подлым, наглым образом. Полина рассказывала вам о своих отношениях с этим человеком, и вы воспользовались ее откровенностью.
– Читайте мораль своей жене!
Лавров удивлялся ее упрямой злости. Сначала она испугалась, но сумела обуздать страх и не собиралась сдаваться.
– Черт с вами. Я протягиваю вам спасательный круг, а вы хотите утонуть.
Это слово навело его на мысль о «служанке Клеопатры», актрисе Лихвицкой. Неужели Глория была права и той уже нет в живых?
– Идите ко дну, если вам по душе смерть, – раздраженно заключил он. – Я умываю руки. Прощайте…
Лицо Шанкиной исказила нервная гримаса, она сорвала с головы шапочку и скомкала ее. Лавров встал, направляясь к двери.
– По… погодите…
Он обернулся, как будто нехотя.
– Что вам нужно? Денег? Я их уже потратила…
Лавров сел обратно на стул и заложил ногу на ногу.
Через окно лилось зимнее солнце, и в его свете рыжие локоны докторши казались огненным нимбом.
– Вы купили себе повышение? – осклабился он.
– Не ваше дело…
– Вы знакомы с кем-нибудь из сотрудников театра, где играла Жемчужная?
– Нет. Полина… предлагала мне билеты, раньше… но я ни разу не ходила на ее выступления. Я ненавижу театр! Раскрашенные маски вместо лиц, дурацкие ужимки, вопли и кривлянья – не для меня.
– За что вы так невзлюбили свою подругу?
– У меня нет подруг, – повторила она. – Женщины могут быть только соперницами.
– Что же вы не поделили с Полиной?
– А вы догадайтесь…
– Мужчину? – Лавров чуть не присвистнул в изумлении. – Неужто Зубова?
– Мыслите прямолинейно и тупо, как и положено сыщику.
– Не злите меня.
– Пошли вы… – Шанкина грубо, без стеснения, выругалась. – На Зубове свет клином не сошелся. Он давно мне безразличен! Но Кучкову я не простила… не смогла. Почему он предпочел ее?
– Она отбила у вас поклонника?
Докторша впилась пальцами в свою шапочку, – не будь та из крепкого материала, порвалась бы.
– Отбила… Она мне жизнь разбила! Походя… не из любви, а из корыстного интереса. Думаете, эта комедиантка любила Валеру? Черта с два! Я хотела выйти за него замуж, готова была стать домохозяйкой, родить ему детей. А он…
– Можно подробнее?
Зоя Михайловна метнула на Лаврова испепеляющий взгляд.
– Что, любопытно?
– Допустим…
– Сегодня вы заказываете музыку, – вздохнула она. – Ладно, слушайте. В общем, банальная история. Лет восемь назад мы с Зубовым познакомились на вечеринке… в ресторане. Мой коллега праздновал юбилей, а Валера сидел за соседним столиком с другой компанией. Я скучала, он пригласил меня на танец… Между нами сразу возникла симпатия, будто искра пробежала. Домой мы пошли вместе. На тот момент Зубов отвечал всем моим требованиям. Щедрый, элегантный, преуспевающий. Мы стали встречаться. Казалось, я вытянула счастливый билет. Не тут-то было! Постепенно я узнавала Валеру ближе и заметила его одержимое увлечение искусством. Он таскал меня в оперу, на выставки, в картинные галереи… Мне было неинтересно, но я делала вид, что разделяю его взгляды. В искусстве есть нечто разрушительное. Вы не находите?
– Я? Не знаю… – удивился Лавров. – Мне кажется, наоборот.
– Вот именно.
Шанкина закашлялась, налила себе воды и залпом выпила. На ее подбородок попало несколько капель, и она смахнула их тыльной стороной ладони.
– Как вы представляли себе брак с таким человеком?
– Я влюбилась в Зубова. Он воплощал в себе все качества, которыми я наделила своего будущего мужа. Кроме этой непомерной, болезненной тяги к искусству! Как врач, я верила, что сумею излечить его…
Перед Лавровым сидела амбициозная, самоуверенная дама, которая не умела проигрывать. Она просто не могла добровольно признать чье-либо преимущество. Даже Венера оскорбляла ее своей красотой и тем восхищением, которое дарили ей окружающие.
– Валеру заклинило, – продолжала докторша. – Он водил меня в Останкинский дворец, все уши прожужжал графами Шереметевыми, их крепостными художниками и актерами. Возомнил себя меценатом. Слово «театр» не сходило с его уст. Он бредил театром, – но не обыкновенным, куда можно пойти и посмотреть спектакль, а своим личным. Где он был бы царь и бог! Я не поддержала эту его идею… и в наших чувствах стало проскальзывать охлаждение. С его стороны.
«Вот почему она ненавидит театр, – подумал Лавров. – По сути, между ней и Зубовым встала не другая женщина, а театр… и актриса Жемчужная как продолжение театра».
– Мы все реже проводили время вместе. Зубов объяснял это своей занятостью. Он, словно фанатик, носился с идеей театра, а я ревновала его. Сначала он изменил мне с театром, а потом уже с актрисой… Но после года наших мучительных отношений я не собиралась отказываться от брака с Валерой. Я столько здоровья угробила, столько сил потратила, что потерять его означало для меня полный крах. Мне исполнилось двадцать восемь лет, – возраст для женщины критический. Я имею в виду для замужества… Остаться у разбитого корыта, когда тебе почти тридцатник! – простонала Шанкина.
– Все же Зубов воплотил свою идею.
– В настойчивости ему не откажешь. Да, он с маниакальным усердием создавал свой театр. Объявил всероссийский кастинг… и нашлись желающие попытать счастья на столичной сцене, пусть даже частной. Я боролась за наше общее будущее, а Валера отбирал актеров для своей труппы. У него появлялась любовная связь то с одной актрисой, то с другой. Он не скрывал от меня, что до нашей встречи спал со многими женщинами. Мы стали чужими… Однажды я трое суток ждала его звонка, а он просто-напросто забыл обо мне. Я начала принимать более сильные транквилизаторы, потому что прежние мне уже не помогали. Я не верила, что сражение за Валеру проиграно и что победила… Мельпомена[19]! Мне хотелось как-то встряхнуть его… заставить обратить на себя внимание. Честно признаться, в мою голову закрадывались мысли о самоубийстве. Я бы, разумеется, не покончила с собой, а надеялась только испугать Зубова. Казалось, он опомнится, и все у нас пойдет на лад. В отчаянии я сказала ему, что брошусь под поезд в метро… Он так беспощадно меня высмеял! Я ударила его по лицу. Он отшвырнул меня, и я упала на пол. Потом он наклонился и процедил: «С меня довольно твоих истерик. По-моему, нам пора расстаться!»
С тех пор я больше его не видела. Он с головой ушел в бизнес, чтобы заработать денег для театра. Мои попытки возобновить общение не имели успеха. Я несколько раз звонила ему, но он не отвечал, как будто вычеркнул меня из своей жизни. Я случайно узнала о его романе с третьесортной певичкой…
– Вы о Жемчужной?
– Тогда она еще была Кучковой. Зубов окончательно сбрендил, – решил слепить из посредственной певицы оперную диву! Даже псевдоним ей подобрал соответствующий, – Жемчужная. Чуть ли не Прасковья Жемчугова! Сколько я раньше наслушалась от него про эту Прасковью… Только он главного не учел.
– Чего же?
– Ему далеко до графа Шереметева, а Полине – до Прасковьи, – выразительно отчеканила докторша. – Что было, то прошло. В одну реку дважды не войдешь.
Она, похоже, выплеснула всю накопившуюся за долгие годы обиду и добавила уже спокойнее:
– Остальное вам, вероятно, известно. Судьба столкнула нас с новой пассией Зубова в Италии. Кто бы мог подумать, что мы сойдемся и станем приятельницами? Я не сразу сообразила, что смиренница Полина и есть та самая разлучница, которая увела у меня Зубова. К тому времени все во мне перегорело… один пепел остался. Но какая-то искорка под этим пеплом тлела и тлела. Когда новая знакомая упомянула Зубова, потухший костер неожиданно вспыхнул… Слово за слово, я вытянула из нее подробности. Она прикидывалась наивной дурочкой. Артистка!..
– И вы решили отомстить сопернице?
– Эта идея медленно вызревала в моем сердце… В Москве мы с Полиной виделись редко, и каждая наша встреча превращалась для меня в пытку. Она делилась со мной сердечными переживаниями, а я…
Лавров понимал, как нелегко Шанкиной было изображать дружеское расположение. При ее-то характере!
– …никак не могла придумать достойное наказание, – продолжала докторша. – Мне хотелось отомстить им обоим: и Кучковой, и Зубову. Но ничего толкового в голову не приходило.
– Как насчет убийства? Сначала она… потом он?
– Я еще не выжила из ума. За кого вы меня принимаете? Подвернулся удобный случай, я заставила эту самовлюбленную барышню понервничать. Она забеременела, прибежала ко мне в соплях и слезах… «Помоги! Подскажи! Что делать?» У нее оказались плохие гены. Тут уж я ни при чем. Сработал закон равновесия. Не одной же мне страдать? Но я не убийца!
– Значит, у Жемчужной действительно мог родиться ребенок с синдромом Дауна?
– Конечно. Анализы это подтвердили. Проверьте, если сомневаетесь. Я посоветовала ей то, что сделала бы сама. Она так убивалась! Это ее первая беременность. Должно быть, она надеялась женить на себе Зубова. У него ведь нет детей. И вдруг такой облом! Плод с генетической патологией. Аборт. В ее возрасте это чревато развитием бесплодия… а богатому мужчине нужен наследник. Причем отнюдь не умственно отсталый. Полина это понимала. Она ужасно боялась, что Валера порвет с ней. Если бы он женился на другой женщине, та вряд ли потерпела бы рядом с ним смазливую бабенку, тем более актрису…
– И вы воспользовались ее бедой.
– У каждого – своя беда, – отрезала Шанкина. – Она разбила мои мечты, я заставила ее любовника раскошелиться. По-моему, это не такая уж страшная плата. Что, побежите докладывать Зубову?
– Пока повременю…
Лавров колебался. С одной стороны, докторша не походила на организатора убийства. Вряд ли она доверила бы столь щекотливое дело постороннему человеку. Пусть даже хорошему знакомому. Она слишком умна, чтобы подставить себя под удар.
– Если у меня будут еще вопросы…
– …я отвечу на все, – заверила его Зоя Михайловна. – Мне нечего скрывать от вас. Но моя репутация… вы обещали.
– Посмотрим, – уклончиво ответил Лавров.
В дверь постучали.
– Простите… у меня начинается прием, – мгновенно преобразившись из просительницы в хозяйку положения, заявила Шанкина. – Ваше время истекло…
Глава 15
Из клиники Лавров отправился в Свиблово. Отмычки в кармане жгли ему пальцы. Если Лихвицкой нет дома, ему придется лезть в чужую квартиру. Не хватало только попасться на горячем! Бывают чрезмерно бдительные соседи и хроническое невезение.
К счастью, ему не пришлось пускать отмычки в ход.
У подъезда, куда он направился, стояла милицейская машина и фургон криминалистической лаборатории. Отчего-то Роман догадался, по какому поводу они здесь. Несколько любопытных пенсионерок и два долговязых подростка с собакой тусовались во дворе, поглядывая на окна второго этажа.
Лавров решил к ним присоединиться.
– Это у вас доберман? – вежливо осведомился он.
Пес был в наморднике. Он весь подобрался, зарычал с закрытой пастью.
– Помесь…
– Он или она?
– Кобель. Че, разве не видно? – гоняя во рту жвачку, отозвался хозяин собаки.
– Красавец! – искренне похвалил пса Лавров.
Поделиться книгой: