Вереск и звезды

— Что ж, это уже хуже, — вздохнул старый следопыт. — В таком случае карты тебе вряд ли помогут, хотя просмотреть их все же стоит. Вот здесь, — он очертил окружность в центре листа пергамента, на котором был на скорую руку набросан план руин, — та часть Города Королей, что принадлежит нам. Здесь, — Каленглад указал на несколько пятен меньшего размера, окружающих центр, — ангмарские укрепления. Остальная часть города считается ничейной, но на деле там ангмарцев самую малость поменьше, чем блох у дворового пса. И все что‑то ищут.

— Что именно?

Каленглад усмехнулся.

— Ходят слухи, что видящий камень. Только это явная ложь. Следы палантира из Аннуминаса были утеряны более двух тысяч лет назад, как раз тогда, когда столицу Арнора перенесли в Форност. Никто не оставил бы такую драгоценность в опустевшем городе, однако и до Северного нагорья она тоже не добралась. Время тогда было смутное, под стать нынешнему, и я бы ничуть не удивился, узнав, что сопровождающий палантир отряд так и остался где‑нибудь на восточных пустошах Парт Адуиала: не даром же неупокоенные тени там до сих пор бродят. Лаэрдан, правда, полагает, что я ошибаюсь, но это не ново. В тот день, когда он хоть в чем‑либо со мной согласится, солнце, как во времена первого рассвета, взойдет на западе. Не в обиду будет сказано, но советники из вашего народа выходят скверные, невзирая на всю мудрость.

— Я не даю советов, — коротко ответила Нейенналь. — За остальных ручаться не стану.

Слова Каленглада о присутствии на Тиннудире кого‑то из квенди ее не удивили. Подобного вполне можно было ожидать, раз уж Митрандир и Арагорн собирали всех, кто мог оказать хоть какую‑нибудь помощь. Сородича охотница, конечно, встретила бы с куда большей радостью, но имя говорило ясно — советник, на которого так сетовал старый следопыт, был не из таварвайт.

— И это хорошо, — без тени улыбки произнес Каленглад, — поскольку помощь делом бывает куда важнее помощи словом. Ты сможешь отправиться в Аннуминас завтра на рассвете, или тебе требуется отдых с дороги?

— Путь не был трудным. Я готова идти хоть сейчас.

Следопыт покачал головой.

— Хотел бы я снова научиться так же, — сказал он. — Хорошо, я распоряжусь, чтобы Тадан поторопился со сборами. Пойдете вместе. Он покажет тебе путь к Эхад Гартадиру. Оттуда ты отправишься в Тирбанд, — Каленглад постучал пальцем по ближайшему из пятен ангмарских лагерей. — Он находится недалеко от наших укреплений, однако добраться туда будет непросто. Ангмарцы охраняют подходы к Тирбанду так, словно там обосновалась сама Железная Корона. Кольценосцев в Аннуминасе, конечно, пока не видели, однако разведка донесла мне, что не так давно в Тирбанд прибыл посланник из Мордора. Видимо, на юге решили, что ангмарские наместники плохо справляются с назначенной им ролью кротов. Так вот… — Каленглад тяжело оперся ладонями о стол и исподлобья взглянул на эльфийку, — мне нужна голова этого посланника. Главное, постарайся добраться до стен Тирбанда, а уж там вряд ли ошибешься — черные доспехи со знаком Багрового Ока мало распространены среди ангмарцев. Отрядом Эхад Гартадира командует Даэрдан. Обратись к нему от моего имени, и он окажет тебе посильную помощь.

— Она вряд ли мне понадобится, — сказала таварвайт.

— Лучше не зарекайся. И еще, пока ты на Тиннудире, можешь выбрать себе любую комнату в цитадели, какая приглянется. Здесь еще осталось несколько сохранивших достойный вид.

— Не стоит беспокоиться. Если на то будет дозволение, я намерена разбить лагерь на берегу Ненуиала. Закат над Сумеречными горами — лучший вид, какого только можно пожелать.

— Хорошо, пусть будет так, — не стал возражать Каленглад.

Нейенналь слегка склонила голову в знак прощания и покинула соборную залу. Отворив тяжелую дверь, охотница уже готова была перешагнуть порог цитадели и окунуться в прозрачную свежесть раннего вечера, когда ее догнал вкрадчивый голос, ухитряющийся ловко балансировать на грани между насмешкой и вежливостью.

— А, таварвайт? Добро пожаловать в обитель стражей мертвого города.

Нейенналь обернулась. Нет, пожалуй, она поторопилась, решив, что присутствием квенди на Тиннудире ее не удивишь. При виде Лаэрдана удивиться все же стоило бы, поскольку таким родовитым советником похвастаться смог бы не каждый король атани. Лучащиеся холодным светом звезд глаза; золото волос, явно свидетельствующее о, может, и отдаленном, но родстве с домом Финарфина; застывшее на неестественно прекрасном лице надменное выражение превосходства…

— Слова приветствия вдвойне драгоценны, когда они слетают с уст нолдо, — произнесла эльфийка, стараясь поточнее скопировать интонацию советника. — Я бы пожелала тебе доброй охоты, если во всем Эвендиме отыщется хоть какая‑то дичь, достойная благородного Лаэрдана.

Снисходительная улыбка надломила тонкие губы нолдо.

— Достойная меня дичь еще не прибыла в Аннуминас, поэтому я уступлю всю добычу, что сейчас там есть, тебе, Горделерон. Будь осторожна близ стен Тирбанда. Мордорца постоянно сопровождают два ангмарских чародея, а сам он, как говорят, хороший воитель.

Не дожидаясь ответа охотницы, Лаэрдан отвернулся и неторопливо пошел прочь. Нейенналь проводила его взглядом и молча шагнула из темной духоты холла навстречу мягкому вечернему свету. Насколько хорош мордорец во владении оружием, она проверит и сама, причем весьма скоро. Куда интереснее ей было бы узнать, чьего именно прибытия в Город Королей ожидает советник. Таварвайт почему‑то казалось, что на этот вопрос не сможет ответить даже Каленглад.

Нейенналь не рассчитывала задерживаться на Тиннудире, поэтому, отыскав на берегу укромную лощину несколько в стороне от поселения дунаданов, не стала устраивать долговременного лагеря. Однако когда начало темнеть, а обещанного следопыта, который должен был сопровождать ее к Аннуминасу, все еще не было, таварвайт развела костер. Завернувшись в плащ, она полулежала у огня, дремотно прислушиваясь к ночным шорохам, когда в них вплелись негромкие звуки приближающихся шагов. Нейенналь нащупала на поясе кинжал, немного сдвинув его в сторону, чтобы в случае чего удобнее было достать. Конечно, остров находился под охраной дунаданов, но единственным оружием, которому охотница полностью доверяла, было ее собственное.

А потом из темноты к костру шагнул Каленглад. Не тот седобородый старик, который встретил ее в цитадели, а статный воин, лишь немногим уступающий воителям таварвайт, каким следопыт был три десятка лет тому назад. Охотница, не мигая, смотрела на пришельца, опасаясь спугнуть видение. Она не уходила бродить по тропам памяти, однако, похоже, память сама нашла к ней дорогу, ибо каким еще образом можно было бы объяснить эту мимолетную встречу? Сохнущие глаза начало резать. Нейенналь сморгнула, и наваждение развеялось. Молодой сероглазый воин, все‑таки очень похожий на того следопыта, которого она когда‑то знала, удивленно посмотрел на эльфийку, оглянулся, словно ища кого‑то еще, а потом все же обратился к ней:

— Здравствуй. Меня прислал Каленглад. Мне нужно поговорить с охотником из Лихолесья. Он здесь или уже ушел в одиночку?

— А что тебе надо от охотника из Лихолесья?

Следопыт улыбнулся и помотал головой.

— Извини, но это тайна. Я могу говорить только с ним.

— Ну, так говори, — предложила Нейенналь. — Охотник тебя пока еще слушает.

— Ты?!?

— Да, я. Ждал кого‑то другого?

— Ну… — следопыт недоуменно улыбнулся. — Когда про подмогу было сказано, я думал, там такое… — Он нарисовал в воздухе фигуру с размахом плеч не менее двух метров. — А тут девчонка. Нет, это правда ты? Или шутишь?

— Что тебе понадобилось от охотника? — в голосе эльфийки зазвенел металл. — Или мне проще будет Каленглада об этом спросить?

— Не надо! — спохватился следопыт, встряхнувшись — словно отгонял наваждение. — Мое имя Тадан. Каленглад сказал, что я должен показать тебе путь к Эхад Гартадиру. Ты готова идти? Предупреждаю, путь будет неблизким.

— Я готова.

Нейенналь вскочила на ноги. Все, что ей требовалось, это разметать костер и взять походную сумку. Роханский скакун оставался в конюшнях под присмотром Калатердира, поскольку пробираться скрытно среди городских руин верховым было бы намного сложнее, а для того, чтобы пробиваться к лагерю в открытую, охотница слишком ценила коня. Обогнув стороной тихое, словно вымершее, поселение дунаданов, они вышли к мосту. Часовые приглушенно пожелали Тадану удачной дороги, и двое путников скрылись в ночи.

Держа путь в одиночестве, без коня и тяжелой поклажи, Нейенналь, скорее всего, сразу перешла бы на неторопливый бег, именуемый у таварвайт волчьей рысью, однако сейчас она была вынуждена подстраиваться под скорость шага сопровождающего ее человека. Тадан же в свою очередь шел все медленнее.

— Если ты стараешься ради меня, — наконец, сочла нужным сказать эльфийка, — то зря. Я могу идти быстрее.

— И как долго ты сможешь идти быстрее?

— Проверь и узнаешь.

Тадан недоверчиво хмыкнул, однако прибавил шагу, искоса поглядывая на спутницу. Некоторое время они молча пробирались среди холмов той же дорогой, какой накануне таварвайт двигалась к Тиннудиру. Шли в кромешном мраке, поскольку вскоре после начала пути набежавшие с востока тучи укрыли и луну, и звезды, однако, как заметила Нейенналь, следопыту это мешало не больше, чем ей. Тадан вновь заговорил лишь тогда, когда они уже спускались к старому королевскому перекрестку.

— Не устала?

— Нет.

— Нам сегодня надо добраться до лагеря в Мен Эрайн. Там переждем светлое время и двинемся дальше.

— Как скажешь.

Что такое Мен Эрайн, охотница все равно не знала, хотя предполагала, что это какое‑то урочище неподалеку от берега Ненуиала на промежутке между окраинами Аннуминаса и мостом через Брендивин. Мест для укрытия там хватало, было бы лишь желание их отыскать.

— Раньше мы срезали часть пути, — как будто оправдываясь, сказал следопыт. — Добирались до Мен Эрайн на лодке через Эвендим, а зимой по льду. Но с год назад кергримские шаманы что‑то такое сотворили с прибрежной полосой руин, отчего вода там просто расступается, глотая пловцов. Не иначе ангмарцы с этими тварями поделились темными чарами. Так что теперь ходим только посуху с таким вот крюком.

— Крюк не слишком‑то и велик, — отозвалась охотница. — А кто такие кергримы?

Тадан поморщился.

— Мы бы сами не меньше тебя хотели это узнать. Они приходят с болот, где раньше водились одни лягушки да ужи. Но что надобно сделать с лягушкой, чтобы она выросла до таких размеров, — дунадан провел ладонью на уровне своего подбородка, — и начала ходить на двух лапах?

Нейенналь пожала плечами. Что тьма обычно делает с теми, кто подпал под ее влияние? Таварвайт предпочитали об этом не думать. Тень и без того всегда была рядом, так зачем дополнительно привлекать ее мыслями и словами?

Сразу за мостом, на старом тракте, уводящем на запад, они встретили несколько блудных огней, движущихся по дороге чересчур уж ровным строем, напоминающим дозор. Тадан предусмотрительно обошел их далеко стороной, и огоньки никак не отреагировали на путников. Следующую же неприятность, так уж получилось, первой обнаружила охотница. Они как раз обходили по краю развалины небольшого поселения, через которое пролегал тракт, когда внимание Нейенналь привлекли приглушенные звуки, источник которых располагался чуть в стороне от направления их движения, но не достаточно далеко, чтобы разминуться незамеченными. Тадан вопросительно взглянул на таварвайт, когда та крепко сжала его руку, призывая остановиться.

— Там зверь, — Нейенналь указала на тянущуюся вдоль берега гряду валунов. — Крупный.

— Уверена?

Охотница кивнула. Следопыт взглянул на валуны, затем на теснящиеся по левую руку от него остатки строений, похожие на кривые, обломанные зубы исполинской твари, терпеливо поджидающей добычу. Приближаться к руинам Тадану определенно не хотелось, и эльфийка была с ним полностью согласна. Даже с такого расстояния она ощущала исходящий от поселения запах смерти, в то время как тяжелое мускусное амбре, источаемое зверем, во всяком случае, принадлежало живому существу. Наконец, следопыт принял решение.

— Идем, — бросил он, обнажая меч. — Только осторожнее.

Последнего предупреждения, впрочем, можно было и не делать. Нейенналь и так держалась настороже. Тадан скользящим шагом двинулся вперед, стараясь постоянно находиться между эльфийкой и валунами. В тени от камней возникло движение, затем массивная темная фигура бесшумным прыжком выметнулась наперерез путникам.

— Кергрим, — почти без удивления произнес следопыт.

Нейенналь с интересом рассматривала невиданную ею прежде тварь. Если кергримы когда‑либо и имели в родичах лягушек, пути их разошлись уже давно. Представшее перед ними существо с редкой чешуей на бугорчатой, сочащейся слизью коже в скорчившемся состоянии действительно имело показанный Таданом размер, однако, распрямившись в полный рост, пожалуй, вполне могло оказаться в полтора раза выше следопыта. Налитые кровью глаза — не огромные и выпуклые, как у лягушек, а маленькие и глубоко посаженные — следили за пришельцами с тупой ненавистью. Судя по приплюснутому, крохотному носу, хорошим обонянием кергрим похвастаться не мог, зато законное уважение внушали его мощные лапы с невтяжными угольно–черными когтями.

Тадан подтолкнул задержавшуюся эльфийку.

— Все в порядке, — почти беззвучно произнес он, неверно расценив ее остановку. — Ступай дальше. Просто не делай резких движений.

Однако кергрим решил не дожидаться, когда путники покинут его пристанище. Угрожающе зашипев, он в один прыжок одолел половину расстояния, отделяющего его от возможной добычи. Тадан качнулся, заслоняя таварвайт, но Нейенналь не стала ждать дальнейшего развития событий. Поднырнув под вскинутую руку следопыта, она оказалась впереди него, и над берегом озера, рождая эхо, разнесся пронзительный крик, в котором смешивалось разъяренное шипение крупной хищной кошки Форохеля и вой снежного хищника из числа тех, что охотятся посреди ночных буранов Мглистых гор. Расчет оказался верным. Не блещущий разумом кергрим, в придачу, похоже, так и не разобравшийся, что именно из себя представляет таварвайт, предпочел ретироваться. Охотница со смехом посмотрела вслед улепетывающей твари.

— Вернуться рискнет не скоро.

— Ничего удивительного, — заметил следопыт, разглядывая спутницу так, словно увидел впервые. — Но если попытаешься сделать это еще раз, я не могу обещать, что сам тебя не зарублю. Еле успел меч остановить, когда ты вывернулась.

— Об этом я подумаю, когда случится следующий раз, — ответила таварвайт. — Мы идем дальше, или будем ждать его возвращения?

— Идем, — бросил Тадан, и лишь спустя пару сотен шагов спросил:

— Ну, а если бы он не сбежал? Что тогда?

— Тогда пришлось бы убивать его, — пожала плечами Нейенналь. — Ты ведь изначально и намеревался так поступить, верно?

Следопыт не ответил, возможно, сочтя, что ответ и не требовался.

— Сюда, — сухо распорядился он, сворачивая к берегу. Охотница последовала за ним и лишь после этого заметила слабый проблеск огня среди развалин на крохотном клочке суши, отделенном от берега неширокой протокой. Прежде чем вступить в темную воду, Тадан свистнул. С островка донесся ответный переливчатый свист. Следопыт и эльфийка пересекли узкую полосу мелководья. Возле развалин их уже ждали. Из темноты, особенно густой в контрасте со светом, исходящим от огня, донесся оклик.

— Тадан? Кто с тобой?

— Охотник из Лихолесья, — громко сказал дунадан. — Идет в Эхад Гартадир по поручению предводителя Каленглада.

В темноте возникло движение, и к путникам приблизился человек в сером плаще и капюшоне с маской, полностью закрывающей лицо.

— А у охотника есть имя? — спросил он, держа наизготовку лук и настороженно рассматривая таварвайт.

— Есть, — ответила Нейенналь, однако продолжать не торопилась, возвращая часовому столь же недоверчивый взгляд.

— Имя охотника — Горделерон, — с нажимом проговорил Тадан. — И я готов полностью за нее поручиться.

— Ты смотри‑ка, еще один эльф, — после краткого молчания сказал часовой. — Что ж. В таком случае добро пожаловать в Мен Эрайн.

Под прикрытием уцелевшей коробки стен помещения, возможно, некогда служившего сторожкой, жарко горел костер. У огня сидели трое следопытов. Четвертый держался у дальней стены, что‑то высматривая в узком, как бойница, проломе. По охотнице скользнули удивленными взглядами и почти сразу утратили интерес. Подобное положение вещей эльфийку вполне устраивало. Устроившись у глухой стены так, чтобы держать в поле зрения оба входа в убежище, Нейенналь поудобнее откинулась на крошащийся от времени камень и приготовилась ждать. Край неба на востоке только начинал светлеть, по темноте они могли бы отмерить еще миль пять, однако спорить со следопытом таварвайт не собиралась. Раз уж он решил остановиться в лагере, пусть будет так.

— Как дорога? — тем временем спросил Тадана один из сидевших у костра.

— Спокойная, — ответил следопыт. — Встретили четырех лимрафнов и уже у самого лагеря чуть на кергрима не напоролись. В остальном все в порядке.

— А больше ничего не слышали? — подал голос часовой. — Незадолго до вашего прихода с востока довольно интересный шум донесся. Похоже, кошка из Форохеля забрела к озеру на охоту. Давненько они столь далеко на юг не забирались.

Тадан коротко усмехнулся.

— Кошка? Да, я ее не только слышал, но и видел. Это была весьма миловидная… кошка. Хотя кергрим так не счел.

— Ты ее видел? Где?

Дунадан покосился на невозмутимую охотницу и помотал головой.

— Думаю, она давно уже сбежала.

Нейенналь закрыла глаза, притворяясь спящей. Она понятия не имела, зачем Тадану понадобилось придумывать несуществующую саблезубую кошку вместо того, чтобы объяснить, как все было на самом деле, однако вмешиваться не намеревалась. Стараясь пропускать мимо ушей разговор атани, она вслушивалась в более дальние звуки, но никакой угрозы в них не находила. Похоже, кергрим решил подыскать себе более спокойное место для охоты, а иных живых существ поблизости не было. А потом на беседу следопытов обратить внимание поневоле пришлось.

— Так для чего все же Каленгладу понадобилось отправлять в Аннуминас девицу, да еще из дивного народа? — этот вопрос часовой задал приглушенным голосом, видимо, в расчете быть услышанным только теми, кто находился у костра, однако, не учтя тонкого эльфийского слуха.

— Было сказано, для подмоги, — ответил Тадан. — Понемногу начинаю верить, что это, действительно, так.

— Подмоги? — часовой недоверчиво хмыкнул. — Какого рода? Еду там и без того найдется кому готовить, а к раненым я бы ее не допустил. Еще в обморок свалится при виде крови. Раз уж пришла, лучше бы в цитадели осталась на лютне играть да покрывала шить. Все больше пользы было бы.

— Зря ты так, — сказал кто‑то из прочих дунаданов. — Не стоит обманываться ее видом. Она из таварвайт. У них женщины умеют убивать не хуже мужчин, а мужчины весьма преуспели в этом искусстве. Так что кровью ты ее вряд ли удивишь.

— Оставь, Нимбеллас. Дивный народ никогда не был народом убийц, — вмешался Тадан.

— Калаквенди — возможно, но не лесные эльфы. Недаром же говорят: с волками жить — по–волчьи выть. А волки в Лихолесье самые мирные из соседей. Ты сам озвучил ее прозвище — Горделерон, шкуродер. Полагаешь, его за просто так дают?

— Охотник и убийца — это все же разные вещи.

— Разные, но с единой сутью, которая в Городе Королей окажется не лишней. Думаю, не ошибусь, сказав, что у предводителя Каленглада далеко идущие планы. Причем не по изничтожению простых гробокопателей.

— Ерунда, — решительно сказал Тадан. — Каленглад никогда бы никого не послал в пекло в одиночку. Даже самого лучшего воителя, а уж тем более… — следопыт осекся.

— А с чего это, кстати говоря, ты так рьяно заступаешься за нашу гостью? — с плохо скрываемой насмешкой спросил часовой. — Успел положить на нее глаз?

— Не успел, — быстрее, чем следовало бы, ответил дунадан. — А ты считаешь это единственным поводом для доброго слова?

— Почему же? Я могу назвать еще с десяток, но этот самый приятный. В конце концов, раз уж повелитель Арагорн присмотрел себе жену среди дивного народа, почему бы еще кому‑то не сделать то же самое? Королевства ты к ее ногам, конечно, не положишь, ну, так и она, вроде, не королевских кровей. Глядишь, на что‑нибудь попроще согласится.

Глухо стукнул опрокинутый чурбак — один из тех, что были расставлены вокруг костра вместо скамей.

— Благодарю за заботу, Нетрандир, — в голосе Тадана зазвучали металлические нотки. — Но, когда мне понадобится твой совет, я о нем попрошу.