Помоги проекту - поделись книгой:
— А… как насчет копов?
— В полицию мы не пойдем, — отрезал Дейн, хлопая по рулю. — Они ни черта не могут. А если бы и могли — это не то, что нам нужно. Почему, думаешь, они его ищут? Чтобы забрать себе.
— Ну а ты, Дейн, что сделаешь с ним, если найдешь?
Тот посмотрел на Билли.
— Постараюсь сделать так, чтобы он не достался никому другому.
У Дейна имелись свои укрытия — в пустых с виду остовах зданий, в обшарпанных сквотах, в аккуратных по внешности домах с постоянными жильцами, которые предавались как почтенным, так и сомнительным занятиям.
— Останавливаемся в одном месте на день-два, не больше, — объяснил Дейн. — Нам надо охотиться.
— Чует мое сердце, найдет нас церковь, — сказал Билли. — Это же вроде явочные квартиры, да?
— Об этих даже тевтекс не знает. При такой работе, как у меня, нужна свобода действий. Чем меньше им известно, тем лучше. Руки у них остаются чисты. Убивать не в наших правилах, мы же не хищники, понимаешь? Да только нужда заставит.
Чтобы защитить небеса, спускаешь с привязи ад — вот какая софистика.
— Ты один такой? — спросил Билли.
— Нет, — сказал Дейн. — Но лучший.
Билли откинул голову на спинку сиденья и стал смотреть на проплывающий мимо Лондон.
— Госс просто открыл рот, — проговорил он. — И Леона как… — Он потряс головой. — Это что… сноровка?
— Госс — неописуемый ублюдок, вот в чем его сноровка. — Дейн развернул одной рукой лист бумаги. — Это список кинетиков. Нам надо найти бога. Здесь перечислены те, кто мог бы справиться с задачей.
Билли немного понаблюдал за Дейном, за тем, как зарождается в нем гнев и прокатывается по лицу, сменяясь мгновениями ошеломленной неуверенности. Заночевали они у реки, в квартире с одной спальней, обставленной как студенческая берлога. На дешевых полках стояли книги по химии и биологии, на стене висел плакат
— Чье это? — спросил Билли.
— Это на случай, если кто вломится, — объяснил Дейн. — Или подсмотрит, не входя. Через магический кристалл или еще как-нибудь. Нужна убедительность.
В ванной имелись зубная щетка, заляпанная пастой, полупустые флаконы с жидким мылом и шампунем. В ящиках шкафа лежала одежда, все предметы которой соответствовали вымышленному обитателю: одного и того же размера и отталкивающего стиля. Билли поднял трубку телефона, но тот не был подсоединен к линии.
Дейн проверил крошечные косточки, связанные в пучки на подоконнике, — уродливые комочки магического хлама. Из шкафа под кроватью он достал машину, собранную из ржавых деталей и всякой чепухи: материнской платы и старого осциллографа, соединенных крокодильчиками с разными финтифлюшками. Когда Дейн включил ее в сеть, раздался глухой удар, по экрану побежали волны, а воздух по ощущению стал суше.
— Отлично, — сказал Дейн. — Немного безопасности нам обеспечено.
Тревожные системы и глушители сигналов, противостоящие потокам чувствительной и эмоциональной магии. Назовем это «сшибкой», сказал себе Билли. Оккультные машины порождали не пустоту, способную привлечь внимание, подобно отсутствующему зубу, но осколки присутствия, своего рода сконструированную душу, — специально для удаленных датчиков. Остаточные следы притворной личности.
Когда Дейн пошел в ванную, Билли не попытался уйти и даже не постоял у двери в раздумье.
— Почему ты этого не хочешь? — спросил Билли, когда Дейн вернулся. Он вскинул руки, обозначая все сущее. — Светопреставления, я имею в виду. Вы говорите, это конец света. Я хочу сказать, это же ваш кракен его устраивает…
— Нет, не он, — возразил Дейн. — Или не так, как это предначертано.
Билли все понял бы, если бы Дейн уклонялся, ухмылялся, увиливал, хмыкал и притворялся. Часто бывает, что перед концом света у верующего дрожат коленки. Да, я абсолютно готов к светопреставлению, но чтобы прямо сейчас? Вот так? Тогда все было бы логично. Но дело обстояло не так. Билли ясно осознал: если бы Дейн верил в наступление того, о чем он читал и что тщательно изучал со времен своей дерзкой и пылкой юности, он покорно принял бы это. Но
— Мне надо отправить одно сообщение, — сказал Билли; Дейн вздохнул. — Эй! — Билли, изготовившись к бою, и сам был удивлен тем, как быстро загорелся гневом; здоровяк тоже выглядел удивленным. — Я тебе не домашняя собачка! Ты не можешь мне приказывать. Погиб мой лучший друг, и его девушке надо об этом сообщить.
— Все это хорошо и даже прекрасно, — сказал Дейн и сглотнул. Он изо всех сил пытался оставаться спокойным, и это внушало тревогу. — Но есть одна ошибка. Ты говоришь, что я не могу тебе приказывать. Еще как могу. Обязан. Ты делаешь то, что я тебе говорю, иначе Госс, Сабби, Тату, любой, кто тебя ищет, найдет тебя, и тогда считай большим везением, если просто умрешь. Понял? — Он раз, другой, третий ткнул пальцем в грудь Билли. — Я, Билли, только что сам себя отправил в изгнание. Не самый легкий день в моей жизни.
Они уставились друг на друга.
— Настоящее дерьмо начнется завтра, — сказал Дейн. — А прямо сейчас пространство вокруг нас не так уж пронизано магией, как ты воображаешь. Произошло нечто вроде короткого замыкания. Это дает нам шансы. Я, понимаешь ли, не просто знаю людей из церкви. — Он открыл свою сумку. — Возможно, мы не будем совсем одни.
— Хорошо, договорились, — осторожно согласился Билли. — Только скажи мне одну вещь. Я имею в виду… Понимаю, ты не хочешь вовлекать в это полицию, но… Как насчет одной только Коллингсвуд? Она не руководит этой группой — она просто констебль, — но у нее явно что-то такое есть. Можно позвонить ей…
На лице у Дейна отобразился такой неприкрытый гнев, что Билли осекся.
— Мы не имеем с этой группой никаких дел, — сказал Дейн. — Думаешь, они позаботятся о нашей безопасности? Не будут нас подставлять? Думаешь, она не сдаст нас моментально?
— Но…
— На хрен все эти «но», Билли! Мы будем держаться тех, кого я знаю.
Дейн вытащил карты Лондона, густо испещренные разными добавлениями, сигилами[26] в парковых зонах и маршрутами, проложенными по улицам. Затем Билли, к своему удивлению, увидел гарпунное ружье, вроде дайверского.
— Ты никогда не стрелял, верно? — сказал Дейн. — Может, придется раздобыть что-нибудь и для тебя. У меня… У меня времени не было, чтобы все досконально спланировать, понимаешь? Думаю о том, кто смог бы нам помочь. С кем я вместе работал. — Он считал на пальцах и поспешно записывал имена. — Мой парень Джейсон. Вати. Ох уж этот Вати! Он рассердится. Если нам понадобится талисман или еще что-то, надо ехать к Батлеру.
— Это все почитатели кракена?
— Да нет же, черт, церковь исключается. Вопрос закрыт. К ним обращаться нельзя. Вати хороший парень, красный. Что до Батлера, то все дело в том, что он повидал: он может предоставить средства защиты. Джейсон, Джейсон Смайл, на этого можно положиться.
— Слушай, а я это имя знаю, — сказал Билли. — Он не работал ли… в музее?
Дейн улыбнулся и помотал головой. Не работал, подумал Билли, и имя Джейсон Смайл стало совсем чужим.
Они поели какой-то дряни из сумки Дейна. В квартире имелись две кровати, но, подобно туристам, они устроились на полу гостиной. Это было частью пейзажа, в котором они двигались, — лесной поляной. Какое-то время оба лежали молча.
— Что ты чувствовал, когда работал с кракеном? — спросил Дейн.
— Как будто вожусь с вонючей резиной, — отозвался наконец Билли.
Дейн, казалось, готов был разразиться гневной отповедью, но потом он рассмеялся.
— Ну и ну, — сказал Дейн. — Богохульник. — Он покачал головой, виновато улыбаясь. — Я серьезно. В самом деле ничего? Что-то да было. — Дейн щелкнул пальцами с фосфорической вспышкой глубоководного спрута. — Ничего не почувствовал?
Билли откинулся на спину.
— Нет, — сказал он. — Не в тот раз. Раньше. Первые несколько месяцев я в этом деле никуда не годился. И даже не знал, смогу ли им овладеть. Но потом вдруг стал управляться намного лучше — вот тогда и почувствовал что-то особенное. Понял, что могу законсервировать все и каким угодно образом.
— А тогда, в переулке? — спросил Дейн; Билли посмотрел на него через темную комнату. Дейн осторожно подбирал слова. — Когда Госс на тебя набросился. Ты тогда что-то сделал. Какое-нибудь чувство при этом было?
— Я ничего не делал.
— Как скажешь, Билли, — сказал Дейн. — Мой дед был человеком праведным. Часто спрашивал, кто мой любимый святой. Говорил, что если это знать, можно многое понять о человеке. И я называл Кракена, потому что хотел быть хорошим мальчиком, а это было правильным ответом на большинство… религиозных вопросов. А он говорил, нет, ты обманываешь. Какой святой? Я очень долго не мог решить, но однажды это вдруг получилось. И я ему сказал: Святой Аргонавт. В самом деле? — говорит он. Не рассердился, ничего такого, а просто, ну, удивился. В самом деле? — продолжал он. Почему не Святой Синекольчатый Осьминог? Не Святой Гумбольдт? Это святые-бойцы. Он говорил так, потому что я был крупным, как он, и все знали, что я стану воином. Почему, продолжал он, Святой Аргонавт? Из-за его красивой спиральки, ответил я.
Дейн мечтательно улыбнулся, и Билли улыбнулся в ответ. Он представил себе этот замысловатый веер, эту хрупкую раковину, которую описывал Дейн, и вспомнил о другом названии аргонавта.
— Бумажный кораблик, — сказал он.
— Деду было нелегко угодить, но это ему понравилось, — сообщил Дейн.
Когда Дейн снова пошел в ванную, Билли открыл маленькую бутылочку, уронил несколько горьких капелек сепии себе на язык, откинулся и стал ждать. Несмотря на все треволнения этого дня и скудный ужин, он скоро погрузился в мертвый сон, отсекший все видения.
Глава 23
Маргиналию не отпускала мысль: что же, черт возьми, происходит?
Убедившись, что Леон так и не ответил ни на одно сообщение, она попыталась связаться с Билли, но тот тоже не отвечал. Ей удалось убедить слесаря в своих добрых намерениях и наконец проникнуть в квартиру к Леону. Все было на месте — и никаких намеков на местонахождение хозяина. Ни друзей, ни родных Билли Мардж не знала и позвонить им не могла.
Тогда Мардж отправилась в ближайший к ее дому участок, где сообщила о двух пропавших. Полицейские отнеслись к ней с грубоватым сочувствием, рассказали о том, сколько людей исчезает ежегодно и еженедельно и сколько вскоре возвращаются после запойных турне или отшибающих память выходных. Лучше, сказали они, особо не беспокоиться и не ожидать от полиции слишком многого.
К своему великому удивлению, Мардж расплакалась прямо в участке. Озадаченные стражи порядка с неуклюжей любезностью принялись предлагать ей чай и бумажные носовые платки. Успокоившись, она отправилась домой, ничего не ожидая и не зная, что делать. Но через полтора часа по возвращении Мардж (ключевые слова в составленном после ее визита рапорте, сопоставленные с другими словами, названные ею и привлекшие внимание имена, а также неточно ею припомненное, но красноречивое последнее сообщение Леона — все это запустило сигнал тревоги по компьютерным системам, далеко не столь безнадежным, как утверждают нарочитые циники) к ней постучали. Мужчина средних лет в костюме и очень молодая блондинка в небрежно напяленной полицейской форме. Блондинка держала в руках поводок, хотя собаки рядом не было.
— Здравствуйте, — сказал мужчина. — Мисс Тилли, верно? Моя фамилия Бэрон. Старший детектив-инспектор Бэрон. Это моя коллега, констебль Коллингсвуд. Нам надо поговорить. Нельзя ли войти?
Оказавшись в квартире, Коллингсвуд стала медленно поворачиваться на 360 градусов, вбирая в себя темные стены, афиши видеопоказов и подвальных вечеринок электронной музыки. Ни Бэрон, ни Коллингсвуд не присели, хотя Мардж указала им на диван. Она вдохнула какой-то свиной, земляной запах и заморгала.
— Как я понял, вы потеряли своих друзей, мисс Тилли, — сказал Бэрон.
Мардж подумала, не следует ли его поправить — «миз Тилли», — но не стала.
— Я не ожидала вас увидеть, — сказала она. — У вас в конторе сказали, что вы ничего толком не можете сделать.
— А, ну они там не знают того, что знаем мы. В каких вы отношениях с Билли Харроу?
— С Билли? Ни в каких. Вот с Леоном я в отношениях.
— С Леоном?
— Я же говорила.
— Мне вы ничего не говорили, мисс Тилли.
— Я рассказывала в участке. Он мой любовник.
Коллингсвуд выкатила глаза и помотала головой, Ла-ди-мать-вашу-да. Она щелкала пальцами, словно адресуясь к животному, и подбородком указывала в сторону других комнат.
— И вы ничего не слышали от Леона с тех пор, как он отправился к Билли? — спросил Бэрон.
— Я даже не знала наверняка, куда он ушел. Как это вы пришли так быстро? Я имею в виду, в участке сказали, чтобы я не ждала… — Мардж открыла рот во внезапном зеро ужаса. — Боже, вы что, его нашли?..
— Нет-нет, — сказал Бэрон. — Ничего подобного. Просто это замысловатый сюжет. Вообще-то мы с Коллингсвуд не занимаемся пропавшими. Мы из другого подразделения. Но нас насторожила ваша проблема, поскольку она может иметь отношение к нашему делу.
Мардж уставилась на него.
— …К делу о спруте? Так вот что вы расследуете?
— Ч-ч-черт! — сказала Коллингсвуд. — Так я и знала. Вот ублюдок!
— Ну-ну. — Бэрон слегка приподнял брови. — Да. Нас, типа, интересовало, сумеет ли Билли не разболтать.
— Нет, но каков, а, босс. Не понимает, что творит, а вот поди ж ты. Пошевеливайся, ты.
Последнее, насколько могла судить Мардж, не было обращено ни к кому.
— Нам бы очень хотелось, чтобы все, сказанное Леоном, вы держали при себе, мисс Тилли.
— Вы думаете, это имеет отношение к пропаже Леона? — недоверчиво спросила Мардж. — И Билли? Где они, по-вашему?
— Что ж, именно это мы и выясняем, — сказал Бэрон. — Будьте уверены, мы вам сообщим, как только узнаем что-нибудь. Много ли Билли говорил о спруте? Видел ли Леон этого спрута? Часто ли ходил в музей?
— Что? Нет, вовсе нет. То есть, по-моему, однажды видел. Но не сильно заинтересовался.
— Он вам рассказывал о нем?
— Леон? То есть об исчезновении спрута? Он думал, что это страшно весело. Нет, он понимал, конечно, что для Билли это очень важно. Но это же так занятно, понимаете? Леон не мог не поднять Билли на смех. Я даже не была полностью уверена, разыгрывает нас Билли или нет, понимаете?
— Вот уж нет, — отрезала Коллингсвуд.
— С чего вы решили, что он может выдумывать? — спросил Бэрон.
— Ну, в новостях же ничего не было.
— Не было, — подтвердил Бэрон. — Но тут есть одна история. О запрете разглашать информацию. Хотя вы об этом, как видно, понятия не имеете.
Он улыбнулся.
— Все равно не похоже, чтобы Леон в это поверил. Он просто… смеялся над этим до слез. И прислал мне какую-то шутку, прямо перед тем как…
— Ну да, — заметила Коллингсвуд. — Животики надорвешь.
— Ладно, — сказала Мардж. — Кто-то спер гигантского спрута. Ладно.
— Что вы можете рассказать нам о Билли? — спросил Бэрон. — Что вы о нем думаете?
— О Билли? Не знаю. Нормальный парень. Я мало с ним знакома. Он друг Леона. Почему вы спрашиваете?
Бэрон глянул на Коллингсвуд. Та помотала головой и дернула за поводок.
— Никаких сосисок, — проговорила она. — Ой, прости, Весельчак.
Поделиться книгой: