Помоги проекту - поделись книгой:
В 1905 году центром революционного движения на Пресне стала знаменитая Трехгорка — Прохоровская Трехгорная мануфактура, где рабочим платили самую большую в стране почасовую зарплату. На Дербеневке стержнем революционного фурункула стала ситцевая фабрика «Эмиль Циндлер», где рабочие имели бесплатную больницу и школу. В Сокольниках активно нагнаивалась бунтарскими настроениями фабрика Абрикосова, где условия проживания рабочих вообще были лучшими — для пролетариев были построены благоустроенные общежития, бесплатные больницы, столовые и школы, а продукция самой фабрики (конфеты и прочие сладости) рабочим продавалась за 10 % от себестоимости. Более того, по выходным для рабочих крутили в кинотеатре бесплатное кино.
Ну, кто еще продолжает верить в миф о том, что тяжелая нужда является причиной революции?.. Не зря говорят: дашь палец, откусят руку. Пришедший из деревни обнищавший крестьянин был счастлив получить работу в городе и не протестовал против самых ужасных условий. Но чем лучше жили рабочие, тем больше они наглели. Ожидания росли быстрее возможностей. Русские капиталисты собственной добротой сами выращивали своих могильщиков.
Самым известным капиталистом, спонсировавшим революцию, был, конечно же, Савва Морозов. Юный Савва окончил Московский университет, после чего продолжил обучение в Кембридже, где учился химии. В 25 лет он стал директором отцовских предприятий. И понеслось! Культура пёрла, аж скрипела… Савва, организовал для любимых рабочих Общество трезвости, чтобы они были меньше похожи на свиней и больше на людей. Кстати, аналогичными мероприятиями занимались и другие прогрессивные капиталисты-цивилизаторы, например, тот же Нобель. Последний из построенного им для рабочих «Городка Солнца» (напомню: с кинотеатром, садами, дорожками, футбольным полем, детскими горками, теннисным кортом, музеем, библиотекой, школой и больницей) безжалостно вышвыривал алкоголиков и лиц, злоупотребляющих водкой. Собственно говоря, и квартиры он там давал только непьющим, чтоб не отравляли жизнь другим. А вот Сталин, которого многие леволиберальные интеллигенты — и у нас, и на Западе — считают прогрессивным деятелем, напротив, сделал ставку на спаивание народа: ему нужны были деньги на милитаристскую индустриализацию — отсюда алкогольная монополия и водопады водки. Причем вместо традиционного напитка из зернового спирта, то есть дистиллята, Сталин организовал промышленное производство этилового спирта — чистого химиката, который нигде в мире не производится в питьевых целях. Везде в качестве крепких напитков люди употребляют дистилляты, то есть перегонные напитки из зерновых и фруктовых культур — на всех, повторяю, континентах и во всех странах. И только в СССР пили заводской гидролизный спирт, полученный путем смешивания в реакторах опилок с серной кислотой и известью, да еще гордились своей «традиционной русской водкой», не подозревая, что этому «исконному напитку» всего несколько десятков лет. «Русская водка» — тоже сталинский миф. В тридцатые годы спиртовые заводы, как бы знаменуя собой индустриализацию, возникали по всей стране при целлюлознобумажных комбинатах. Иосиф Виссарионович очень радовался этой идее — производить спирт из опилок. Через газету «Правда» Сталин поздравил советских химиков, которые «дали возможность сэкономить государству миллионы пудов хлеба».
…Не будем, впрочем, уходить далеко от Саввы Морозова, который разбил для своих рабочих «сад отдыха», где люди могли культурно отдохнуть и где ежевечернее играл духовой оркестр, оплачиваемый Саввой. И в самом деле, почему по паркам должны гулять одни дворяне да интеллигенты? Пусть и рабочий люд не ханку жрет, а выводит своих жен на прогулки под белыми ажурными зонтиками. Пусть люди раскланиваются со знакомыми, слушают музыку и играют в парках в шахматы… Вот по какому пути шла Россия до 1917 года. Точнее, вот какое направление развития она взяла. В обществе, критично настроенном к монархии, были разлиты эгалитарные тенденции а ля Великая французская революция, а в воздухе пахло конституционной монархией.
В парке Саввы Морозова пел Шаляпин, а рабочим бесплатно раздавали чай и сладости. Морозов открыл даже театр для рабочих. Родственники Саввы, владеющие Никольской мануфактурой, глядя на такое дело, тоже стали вводить на своих предприятиях культурку: ими были построены больницы, школа, читальный зал и даже футбольный стадион, где была создана одна из первых в России футбольных команд «Клуб-спорт «Орехово»», неоднократно становившаяся чемпионом империи. И играли в ней, в отличие от современных «заводских» команд, не нанятые за границей негры, а самые обычные пролетарии.
Большевики, совершая государственный переворот, обещали дать крестьянам землю, а фабрики передать рабочим. Мне не очень понятно, зачем рабочим фабрики, если ни талантами управленцев, ни навыками маркетинга эти люди не обладали. А если бы обладали, не были бы работягами. Помню, встретился я с одним умным дядей в кафе для важных переговоров. И попросил официантку сделать музыку потише, потому что грохот беседовать мешает. Она отказалась. Вся моя аргументация разбивалась о ее неширокий лоб, как об стенку горох.
— Девушка, объясните, пожалуйста, вашему менеджеру, что это кафе, а не концертный зал, сюда люди приходят поговорить, а не музыку послушать. Это не консерватория.
— Ну, неизвестно, — глубокомысленно тупила узколобая.
Мой собеседник одернул меня:
— Саша! Опомнитесь! С кем вы говорите? До кого вы пытаетесь донести свою логику? Если бы она была в состоянии ее понять, она бы тут не работала.
Он был прав: каждому свое. Рабочим фабрики не нужны, а кухарки управлять государствами не умеют. Но вот землю крестьянам — это очень в кассу. Здесь большевики угадали. Но обманули, как они это делали на протяжении всей истории их воровской власти.
Давайте же посмотрим, как обстояли дела с землей в аграрной России. Про рост урожаев, вызванный развитием промышленности, я уже сказал. Россия вовсю экспортировала в Европу зерно, яйцо куриное, масло, лен, коноплю, хлопок. За каких-то несколько лет империя умудрилась увеличить зерновой экспорт в 3,5 раза. Экспорт яйца — на 300 миллионов штук. А в производстве льна ей вообще не было равных — 80 % мирового льна производила Россия.
Часто приходится слышать, что без сталинской коллективизации Россия никак не смогла бы поднять свое село, мол, только большевики, силком загонявшие крестьян в колхозный рай, спасли Россию-матушку от голода. Мы уже знаем, что это не так: Россию спасало от голода развитие железнодорожной сети. А результатом сталинской коллективизации, отнявшей у крестьян землю, стало — как раз наоборот — убийство сельского хозяйства. Один только примерчик. Царская империя оставила в наследство красным узурпаторам умопомрачительное количество скота. Несмотря на Гражданскую войну и разруху, в 1929 году, то есть к началу коллективизации, в стране было более 270 миллионов голов скота. А через четыре года, то есть к 1933 году, в России осталось всего 118 миллионов голов. Потрясающий успех коллективизации! Я бы даже сказал феноменальный!
Но еще ужаснее были людские потери. Решив построить социализм, то есть сделав ставку не на лучших, а на худших, большевики решили уничтожить передовых крестьян (кулаков) «как класс». Вы понимаете, что это значит? Попробуйте представить себе это системно. Вот есть у вас сельское хозяйство — как некая производящая машина. Какие-то линии этой машины работают лучше и выдают больше продукта. Другие работают хуже и выдают продукта совсем мало. И вот вы, подчиняясь не разуму, но неким своим абсолютно оторванным от жизни идеологемам, решаете уничтожить именно ту часть системы, которая выдает больше всего продукта, причем наивысшего качества. Кто вы после этого?..
Можно ли принять более абсурдное решение? Вопрос риторический…
Уничтожить лучшее в системе — это решение человека верующего, а не прагматика. Это решение — катастрофическое. Это решение убило не только сельское хозяйство как производящую систему, но убило и в чисто физическом смысле несколько миллионов граждан своей страны.
Своей коллективизацией большевики гротескно воскресили то, от чего николаевская Россия начала избавляться, поскольку это мешало ее сельскому хозяйству подняться по волне промышленной революции, — общинность. И с этой точки зрения большевизм был не прогрессивным явлением, как мнится отдельным малограмотным гражданам, а, напротив, крайне реакционной попыткой возродить казарменное прошлое, пропахшее петровскими ботфортами.
После того как было отменено крепостное право, крестьяне вовсе не стали частниками и фермерами, поскольку земля, на которой они работали, принадлежала не им, а общине, или, что то же самое, «миру». Общинное хозяйство позволяло крестьянам выживать в условиях жесткого климата и бедных почв с помощью взаимовыручки. Кроме того, мир наделял каждую семью наделами — в зависимости от числа едоков, то есть по справедливости. С этой справедливостью, тормозящей развитие капитализма в России, нужно было заканчивать. И здесь, на мой взгляд, совершенно необходимо короткое теоретическое отступление-пояснение.
Сколько копий сломано вокруг «эксплуатации» и «социального неравенства»! Сколько завиральных левых теорий вокруг этого накручено! Есть люди, которые левые теории разделяют, а есть те, которых от них воротит. Без особого преувеличения можно сказать, что люди, генетически склонные к коллективизму, то есть с сильным стадным инстинктом, тяготеют к левым, коллективистским теориям. А люди, у которых индивидуализм и самостоятельность (в том числе в мышлении) превалируют над стадным инстинктом, придерживаются противоположных взглядов — праволиберальных.
Если оставить сказочные псевдоэкономические теории типа марксизма и вернуться в лоно науки, можно утверждать, что именно социальное неравенство сделало человека человеком. Точнее говоря, социальная конкуренция, приводящая к экономическому расслоению общества, является двигателем социального прогресса. И корни этого неравенства (и, соответственно, этой конкуренции) лежат в нашей животности. Ведь у стадных животных тоже не все особи равны — кто-то альфа, а кто-то омега, кто-то доминантен, а кто-то подонок (в смысле обретается на социальном дне). Только в стаде валютой служат сила и характер, а в цивилизованном обществе — ум и деньги.
Но саму стаю или стадо диких homo тоже можно считать единой структурной единицей, ведущей диалектическую войну за выживание со средой. То есть, с одной стороны, мы имеем стадо как естественное проявление коллективизма, с другой — в этом сплоченном коллективе мы видим жесткую конкуренцию за места в иерархии, что подразумевает эгоизм и борьбу с себе подобными за ресурсы. При этом стая как целое действует в интересах самой себя, конкурируя с другими аналогичными автономными системами.
Если условия жизни ухудшаются, коллективизм внутри стаи растет; параллельно ровно на такой же градус вырастает ненависть к «чужим». Это состояние войны или выживания. Ну а если кругом мир и за ресурсы нет столь острой конкуренции, отношения к соседям доброжелательнее, зато внутри стаи возрастает разобщенность. И это понятно: особи уже не так сильно зависят друг от друга, прожить можно и в одиночку. Именно этот феномен облегчения жизни в современном обществе и разрушает институт семьи: люди уже не так сильно держатся друг за друга. Это в крестьянском мире семья представляет собой единую хозяйственную ячейку, а в мире стиральных и посудомоечных машин, полуфабрикатов и печек СВЧ, в мире пенсий и соцзащиты нет нужды в «партнере до фоба».
Заметьте, кстати, что левацкие, то есть эгалитаристские, уравнительные настроения в головах розовых и красных очень близко соседствуют с рассуждениями о необходимости «беречь природу», «жить в согласии с природой», «экономить невозобновляемые ресурсы» и прочей чепухой. Это как раз рецидив «дефицитного мышления».
Я сейчас не рассматриваю особенности стареющих обществ типа современного европейского, я хочу, чтобы вы поняли основной посыл: если тотального дефицита ресурсов нет, если речь идет не о физическом выживании здесь и сейчас, а о развитии, то есть экспансии, верх берут индивидуалистические черты. Этот посыл подтверждается не только общей логикой, он был проверен опытным путем. Причем проверен и в «поле», то бишь в рамках мировой истории, и в лабораторных условиях. В 2011 году в Стэнфордском университете биологами-эволюционистами была проведена работа по проверке гипотезы о связи эгалитаризма с дефицитностью. И блестяще подтверждена. Авторы разработали и запустили компьютерную модель общества с разными начальными данными. Точнее говоря, моделей было две: эгалитарная, с крепкими связями и равномерным распределением ресурсов между членами общины, и классовая — с неравномерным распределением ресурсов.
Обе модели запускались в средах разной степени дефицитности. Выяснилось, что в нише с богатыми ресурсами система начинает активно расширяться, стремясь заполнить собой нишу; при этом внутри нее растет разность экономических потенциалов между особями — идет активный естественный отбор (то есть отбор на лучших). А это значит, что система развивается (усложняется).
А вот в нише с бедными ресурсами, которых едва хватало для выживания, социальный прогресс практически не шел. Это мы можем наблюдать у северных народностей, которые вели существование на пределе возможного да так и остались на уровне каменного века, пока к ним не пришли белые цивилизаторы. Но даже в бедных экологических нишах особи с наиболее развитым индивидуалистическим началом проявляют большую готовность предпринять действия по изменению ситуации, например, мигрировать в поисках более тучных экологических ниш. Именно из этой когорты выходят завоеватели и первооткрыватели. Иными словами, общества, в которых превалирует индивидуалистическое начало, более способны к эволюционированию и потому выигрывают конкурентную гонку у обществ, затормозивших свое развитие в трясине эгалитаризма. Цивилизация вытесняет дикарей — это мы видим на многочисленных исторических примерах.
Так вот, в скудных русских условиях крестьянство столетиями жило в условиях эгалитарной модели, с одной стороны, не позволяя выскочкам высовываться над «опчеством», с другой — общими усилиями вытаскивая отстающих. Развитие капитализма резко изменило условия игры! Теперь с использованием новейших технологий и механизмов можно было поднять урожайность, сделав экологическую нишу более богатой. И эгалитарная конструкция стала тормозить развитие. Поэтому социальная система начала от нее избавляться. Мы называем этот процесс «столыпинской реформой». Ее суть как раз и состояла в замене неполноценной (коллективной) собственности на землю, частной, единоличной.
Проект разрушения общины и воспитания фермера, то есть индивидуалиста-единоличника, был столь же важен для оцивилизовывания Российской империи, как успешные попытки капиталистов вырастить квалифицированного потребителя на диких окраинах империи. Столыпин подошел к проекту масштабно. Каждой крестьянской семье, согласившейся переехать в Сибирь, полагалось 15 гектаров земли на члена семьи и еще 45 — на всю семью. Перевозка обеспечивалась за казенный счет, при этом выделялись подъемные — 200 рублей. Это немало, учитывая, что корова тогда стоила 8–10 рублен, буханка ржаного хлеба 1 копейку, килограмм помидоров 1 копейку, сахар 7 копеек за фунт, мясо 12 копеек за фунт (фунт — это примерно 400 граммов). Плитка шоколада весом в 100 граммов стоила 15 копеек. Курица на базаре — 30 копеек. А пуд (16 кг) замороженного молока можно было приобрести за полтинник.
Ну и, раз уж мы заговорили о ценах, нужно, наверное, пару слов сказать о зарплатах. Сколько получали работяги, изнывающие под гнетом русского капитала? Дневной заработок квалифицированного рабочего составлял примерно около двух рублей. То есть за пять дней работы слесарь или кровельщик мог купить корову.
На что же променял народ такую жизнь, сделав революцию? Что дали народу большевики?
Историк Владимир Махнач приводит такой пример:
«Видоизменяясь и трансформируясь, не выходит из употребления миф об отсталости царской России. Сопоставление полностью развенчивает этот миф. Мы сошлемся на чрезвычайно интересное исследование, которое было проведено в начале семидесятых годов известным физиком Федосеевым, занимавшимся сопоставлением жизненного уровня. При принятии уровня жизни в России 1913 года за сто условных единиц, уровень жизни в Великобритании в том же 1913 году составил 80 условных единиц — на одну пятую ниже. Уровень жизни в Великобритании в 1968 году составлял 216 условных единиц, а уровень жизни в Советском Союзе в том же 1968 году — 53 условные единицы. В 1968 году мы жили вдвое хуже, чем в 1913!»
Можно не поверить физику. Что он понимает в экономике, каким инструментарием обладает, кроме системного анализа? Хорошо. Отставим физика. Спросим у самих большевиков! Никита Хрущев вспоминал:
«Сейчас это для некоторых… звучит странно. Но это правда. Когда до революции я работал слесарем и зарабатывал свои 40–45 рублей в месяц, то был материально лучше обеспечен, чем когда работал секретарем Московского областного и городского комитетов партии. Я не жалуюсь, а просто иллюстрирую, как мы тогда жили».
Так зачем же вы тогда революцию делали, ребята? На это Хрущев тут же отвечает:
«Мы жили для дела революции, ради будущего коммунизма, все и вся было у нас подчинено этому. Нам было трудно. Но мы помнили, что первыми в мире строим социализм и поэтому должны затянуть ремешки потуже…»
Здорово, правда? Оказывается, революцию делали ради самой революции. Ради того, чтобы построить социализм и ремешки потуже затянуть…
Столыпинская реформа позволила России завалить Европу зерном, маслом и яйцами. После советской же коллективизации зерно закупалось в Канаде и США, а пьяные колхозники распевали под гармошку частушки:
Думаете, русские крестьяне очень любили колхоз и общину? Я иногда слышу такие рассуждения. Зюганов, например, любит так говорить. Мол, колхозы есть традиционный наш коллективистский образ жизни, из которого прямо вытек социализм… Этот парень с картофельным лицом неправ. А прав профессор-историк Ракитов, который однажды в беседе со мной обронил по этому поводу простую, но замечательную фразу: «Наша традиционная общинность рухнула, едва рухнули цепи, скреплявшие ее…»
Столыпинский закон от 9 ноября 1906 года, разрешавший крестьянам выходить из общины со своим наделом земли, сработал мгновенно. Едва он вступил в силу, как было подано 2,5 миллиона заявлений от крестьян с просьбой о выходе из постылого общака. Уходили самые лучшие. Уходили от опеки коллектива самые уверенные в себе. Уходили те, кто не желал делиться.
Обработать столько заявлений — задача сложная. Не враз решаемая, учитывая, что толкового земельного кадастра в империи не было. Работа предстояла огромная. Империя переписывала и перемеривала самое себя — тысячи землемеров побежали по России, вымеряя землю, деля ее. И всего за несколько лет миллионы крестьян успели получить наделы в собственность. К 1914 году в результате аграрной реформы 13 % земель, ранее принадлежавших общинам, перешли в индивидуальную собственность крестьян. Еще бы чуть-чуть — и большевикам с их запоздалым лозунгом «Землю — крестьянам» ничего бы не светило. России было нужно лет двадцать спокойствия, чтобы стать нормальной европейской буржуазной страной, да еще и одной из самых богатых в Европе. Увы… Началась большая война, послужившая тем самым камешком, который спустил лавину.
Кстати, а как же крестьяне разобрались с вышеупомянутым земельным законом, как они писали прошения миллионами, если были практически поголовно неграмотны? Да так вот так и писали — буквами. Потому что байки о поголовной неграмотности людей в царской России — большевистский миф. Причем лживый донельзя. Судите сами.
С 1918 по 1920 годы в стране гремела Гражданская война, а с двадцатого года уже можно было начинать восстанавливать хозяйство и вообще заниматься чем-то, кроме войны, — например, ликбезом. Так вот, опрос населения, проведенный новой властью в 1920 году, установил, что 80 % молодежи умеют читать и писать. Кто же их научил?
Царизм проклятый!
Это в Петровскую эпоху люди не хотели учиться, потому что воспринимали учебу как привычную государственную повинность. Как каторгу. Как нечто, куда гонят штыками. А в николаевское время всеобщего подъема народное образование переживало расцвет в самом буквальном смысле. В течение каких-то двадцати лет ассигнования казны на народное просвещение выросли в шесть раз. Причем в эту цифру не входят бюджеты учебных учреждений с иным типом финансирования — земские школы, военные школы, технические школы. Но и местные ассигнования на образование за тот же срок тоже изрядно выросли — в четыре раза. В результате к 1914 году в стране на обучение тратилось полмиллиарда золотых рублей. В стране работало 123 745 школ.
Количество неграмотных сокращалось с потрясающей скоростью. Например, если в 1875 году в России было 75 % неграмотных, в 1900–51 %, то в 1913–27 % (а среди молодежи — 20 %). Откуда такие данные? А из Большой советской энциклопедии 1920-х годов. Энциклопедия выдержала три издания с этими цифрами, а потом советская цензура спохватилась и табличку со статисткой роста грамотности в царской России из энциклопедии изъяла: уж слишком она противоречила большевистскому мифу о великом ликбезе. Гораздо любопытнее другое: на XV съезде Коммунистической партии Надежда Константиновна Крупская прямо заявила, что ситуация с образованием в СССР пребывает в худшем состоянии, чем была в царской России.
Для школьников российской империи обучение было бесплатным; более того — в Думу в 1907 году был внесен законопроект «О введении всеобщего начального обучения в Российской империи», то есть образование должно было стать обязательным для всех детей империи! Закон гласил, в частности, что «нормальным районом, который должна обслуживать одна школа, признается местность с трехверстным радиусом». Этот закон увяз в поправках, но нет сомнений, что если бы не война и не революция, он был бы принят. Не успели.
Эх, если бы не революция!..
Глава 2
Какая такая революция?
А была ли она — революция? Или это тоже миф?
Ну, это смотря какую революцию вы имеете в виду. Буржуазная февральская революция была и выразилась в отречении царя и переходе власти к Временному правительству. Тихая, бескровная революция. Управленческая. То есть революция в управлении страной. А вот социалистической революции 1917 года, той самой Великой Октябрьской Социалистической революции, которую праздновали на протяжении десятилетий, о которой писали книги и снимали фильмы, конечно же, не было. Это сталинский миф. Первые годы большевистская военная хунта незаконную узурпацию власти в октябре 1917 года революцией и не называла; большевики честно говорили: это был военный переворот, по сути — государственное преступление. И только воцарение Сталина придало перевороту высокий статус революции. Сталин был большой любитель переписывать историю и творить мифы.
Я сейчас говорю о революции именно в марксовом понимании этого слова. И более того, берусь утверждать, что Ленин марксистом не был. На этом необходимо остановиться подробнее, поскольку социалистическая революция 1917 года, совершенная российским пролетариатом под руководством русских марксистов во главе с Лениным, является краеугольным камнем всего здания красной мифологии.
На самом деле не было ни революции, ни марксистов, ни участия пролетариата в перевороте, ни «народной власти». Напротив, кучке международных террористов, спонсируемых из-за границы и взявших власть в России, на протяжении долгих десятилетий приходилось расстреливать на улицах восставший пролетариат.
Все помнят только восстание рабочих в Новочеркасске в 1962 году, когда «народная власть» перестреляла голодный народ из пулеметов. Кое-кто помнит тбилисский расстрел 1956 года, на котором мой друг, профессор Нурбей Владимирович Гулиа, получил пулю, еще будучи ребенком, пришедшим посмотреть на «несанкционированный митинг».
И практически никто не знает о восстании в Новороссийске в 1956 году, когда толпа взяла штурмом отделение милиции и разгромила его, а затем пошла штурмовать банк. Все прямо по заветам Ленина — банки, мосты, телефон, телеграф. Причина восстания — полицейский беспредел. Точнее, милицейский — именно так называлась в полицейском государстве под названием СССР полиция… В том же году волнения начались и в Оренбурге. Причина простая — жрать нечего… Тогда же случилось восстание в Славянске.
А кто помнит о восстании в голодном Темиртау в 1957 году? А ведь в нем участвовало более пяти тысяч человек! После подавления восстания тайная полиция коммунистов провела массовые аресты, за которыми последовали расстрелы…
Кто помнит о восстании в Подольске в том же году? В восстании участвовало около трех тысяч человек. Причина — полицейский беспредел. Восстание подавлено, зачинщики отданы под суд.
1959 год. Восстание целинников в Казахстане, протестующих против скотских условий жизни. Напомню детям: целинники — это люди, работавшие на целине. Проект распашки целинных земель в степной зоне СССР — еще одна неудавшаяся попытка советской власти накормить страну, не меняя режима. Вот что пишет о причинах восстания В. Козлов в книге «Неизвестный СССР. Противостояние народа и власти 1953–1985 годах»:
«Иногда жители городка не могли умыться в течение 3–5 дней. Белье молодые рабочие стирали около бачка с питьевой водой, сушить его было негде, часто люди были вынуждены надевать мокрую одежду. Постельное белье не менялось порой в течение 20 дней. Плохо работало освещение, не было радио, газеты поступали нерегулярно. Были случаи, когда люди в пище находили червей, ели тухлое мясо, испорченные продукты».
Прямо броненосец «Потемкин» какой-то! Большевики не извлекли из червей и тухлого мяса никаких уроков…
1961 год. Вся Чита обклеена листовками: «Болтун Хрущев, где твое изобилие?» Массовые забастовки на заводах и фабриках по всему СССР. Причина та же — жрать нечего… Восстание в Краснодаре. Один из лидеров восставших комсомолец Симоненко призывает людей устроить «вторую Венгрию» и смести, наконец, советскую власть. Его товарищ уточняет: свергать нужно КПСС, которая довела страну до ручки. Восставшие разгромили военную комендатуру. Во время штурма убит школьник…
В том же году восстание в Бийске. И в Муроме. Восставшие, вооруженные топорами и камнями, штурмом взяли отделение милиции и захватили 68 пистолетов и автоматов. Теперь и они с огнестрелом! Однако восстание подавлено, а его участники казнены…
В ответ на подавление этого восстания в Коврове возникает организация «Молодая гвардия», поставившая своей целью месть за погибших в Муроме товарищей и «свержение коммунистического режима», как они писали в листовках… Восстание перекидывается в Александров. Цель восставших — отомстить за казненных муромчан. В город входят войска генерал-майора Кроженко. При подавлении восстания автоматным огнем убито несколько рабочих.
1962 год. Забастовки и волнения охватывают десятки районных и областных центров. Забастовки в Артемьевске, Краматорске, Омске, Донецке, Кемерово, Иваново, Одессе. Забастовка на плавучем рыбзаводе «Чернышевский» в Охотском море. Причина все та же — жрать нечего. Восстание замученных беспредельной нищетой рабочих в Новочеркасске и его жесточайшее подавление с залитой кровью главной площадью города. Ситуацию с продовольствием в Новочеркасске лучше всего иллюстрирует следующая цитата из книги исследователя проблемы Владимира Козлова «Неизвестный СССР»: «За картошкой на рынке занимали очередь в час ночи. Ели даже жареную картофельную шелуху». При этом цены росли, а зарплаты снижались! Рабочим стало просто нечем кормить детей. Они возмутились. Их расстреляли…
Одной из подстрекательниц и врагов социалистического государства была объявлена 38-летняя уборщица НЭВЗ М. Залетина. Эта несчастная женщина, мать троих детей выкрикивала в толпе «антисоветские лозунги» о том, что «зарплата у нее 30 рублей, муж погиб, а детей кормить нечем».
Вот еще один «антисоветский элемент» — отец троих детей И. Иванов, слесарь того же предприятия, не знавший, как прокормить детей на зарплату и поддержавший «антисоветский» лозунг «Мяса, масла, повышения зарплаты!»
Восстание было совершенно стихийным, но в среде рабочих быстро возникли внятные идеи: «Захватить банк, телеграф, обратиться с воззванием по всей стране с тем, чтобы свергнуть советское правительство…»
После расстрела рабочих и повальных арестов в Новочеркасске в Ростове-на-Дону тоже стало неспокойно: на стенах стали появляться надписи «Вива, Новочеркасск!»
1963 год. Восстание в Сумгаите. Тысячи рабочих собрались на центральной площади с криками: «Хлеба! Мяса! Хлеба! Мяса!» Но откуда местная власть могла взять им хлеба и мяса, если даже в столице республике, Баку, был недостаток продовольствия? Восстание продолжается несколько дней, при подавлении убито 4 человека…
Восстание в Кривом Роге. И когда! 7 ноября! В день Великой Октябрьской революции. Отчего же не празднуется трудящимся? Ведь день-то какой нынче светлый! Аккурат в этот день в 1917 году большевики совершили вооруженный переворот и установили самую что ни на есть народную власть — все для трудящихся! Где же слезы благодарности? Почему не кушают рабочие за праздничным столом? Причина одна — кушать нечего.
1964 год. Восстание в Бронницах. Причина — полицейский беспредел. Народ взял штурмом ментовку. Крысы в мундирах разбежались… Восстание в Ставрополе. Взято штурмом РОВД. В город введены войска. Проводятся аресты.
…Заметьте, раз за разом люди штурмуют главный символ полицейского режима — местные отделения милиции, на которые возложена обязанность соблюдения порядка…
1967 год. Восстание во Фрунзе. Взяты штурмом два РОВД и один ГОВД. Подавление восстания, аресты… Восстание в Чимкенте. Люди снова штурмуют УВД. В город снова введены войска, снова жертвы — семь человек убито, пять десятков ранено, снова повальные аресты — в застенки брошено восемнадцать человек… Восстание в Степанакерте… В Прилуках люди штурмуют РОВД… В Слуцке сожжено здание суда, пять тысяч восставших не пускают к зданию пожарные машины… Восстание в Туле…
1968 год. Четыре тысячи восставших штурмуют в Нальчике отделение милиции.
1969 год. Забастовка в Кишиневе.
1972 год. Восстание в Днепродзержинске. Толпа с криками «На горком!» бьет стекла в здании, врывается внутрь. Затем следует штурм ГОВД. В город введены войска. Арестовано несколько сотен человек.
1974 год. Восстание в Рубцовске. Сотни восставших берут штурмов РОВД.
1975 год. В этом году у коммунистов случился «второй» броненосец «Потемкин». На большом противолодочном крейсере «Сторожевой» вспыхнуло антисоветское восстание матросов и офицеров под руководством замполита (!) корабля, капитана третьего ранга Саблина. Восставшие планировали войти в Ленинград, поставить «Сторожевой» рядом с «Авророй» и обратиться к нации с призывом смести антинародную власть. Восстание было подавлено превосходящими силами.
1977 год. Восстание в Новомосковске. Опять громят милицию… Забастовка в Каунасе и на текстильных предприятиях Иванова.
1980 год. Забастовка рабочих в Тарту.
1981 год. Восстание в Орджоникидзе. На улицах тысячи людей.
1983 год. Забастовки в Нарве и Выборге.
1984 год. Захваты и разгромы РОВД и ГОВД в нескольких городах…
Я начал рассказ о восстаниях с 1956 года, но восстания рабочих и крестьян против коммунистов были и раньше. Они начались сразу после того, как красная хунта захватила власть. Большевики совершили путч в конце 1917 года. А уже в начале января 1918-го пулеметным огнем была встречена 60-тысячная (!) демонстрация рабочих, выступавших за скорейший созыв Учредительного собрания, которое и должно было избрать новую законную власть в России. Но большевики, узурпировавшие власть, отдавать ее просто так не собирались. Примечательно, что похоронены эти первые жертвы большевиков были девятого января, в годовщину Кровавого воскресенья.
Конечно, большевики и тогда, и потом уверяли, что шествие организовала «буржуазия». Не будем верить большевикам и не поверим «буржуазии» в моем лице, которая все нагло отрицает в своей обычной либеральной манере. Спросим обласканного большевиками пролетарского писателя Максима Горького. Вот что он пишет:
«5 января 1918 г. безоружная петербургская демократия — рабочие, служащие — мирно манифестировали в честь Учредительного собрания. Лучшие русские люди почти сто лет жили идеей Учредительного собрания — политического органа, который бы дал всей русской демократии свободно выразить свою волю. В борьбе за эту идею погибали в тюрьмах, в ссылке и на каторге, на виселицах и под пулеметами солдат тысячи интеллигентов, десятки тысяч рабочих и крестьян. На жертвенник этой священной идеи пролиты реки крови — и вот народные комиссары приказали расстрелять демонстрацию, которая манифестировала в честь этой идеи. Напомню, что многие из народных комиссаров сами же на протяжении всей политической деятельности своей внушали рабочим массам необходимость борьбы за созыв Учредительного собрания. «Правда» лжет, когда она пишет, что манифестация 5 января была сорганизована буржуями, банкирами и т. д. и что к Таврическому дворцу шли именно «буржуи» и «калединцы»… «Правда» знает, что в манифестации принимали участие рабочие Обуховского, Патронного и других заводов, что под красными знаменами российской социал-демократической партии к Таврическому дворцу шли рабочие Василеостровского, Выборгского и других районов… Я спрашиваю «народных» комиссаров, среди которых должны же быть порядочные и разумные люди: понимают ли они, что… неизбежно удавят всю русскую демократию, погубят все завоевания революции?»
Как в воду глядел буревестник революции!
14 января 1918 года расстреляны рабочие в Туле, собравшиеся «для обсуждения вопроса об убийстве большевиком Кожариным двух железнодорожников — Сошникова и Илларионова». Собрание разогнано и расстреляно Красной гвардией, находящейся в распоряжении тульского городского ревкома.
5 мая 1918 года расстреляны рабочие Березовского завода на Урале, вся вина которых заключалась в том, что они решили переизбрать Совет рабочих депутатов. Поняв, что их в Совдепе может уже не оказаться, большевики открыли огонь на поражение. Документы эпохи свидетельствуют:
«Минут десять спустя после возвращения из Совета делегации на собрание явился отряд вооруженных красногвардейцев во главе с пьяным одним из членов Совета, и без всякого предупреждения было сделано в толпу несколько залпов. Пятнадцать человек остались на месте убитыми — совершенно безвинных людей, — остальные бросились бежать, а залпы гремели один за другим. Кровь пролилась… Судорожно корчились на земле тяжелораненые, а пьяный предводитель таких же пьяных красногвардейцев приказал ловить и арестовывать убегающих от расстрела рабочих. Несколько человек были схвачены и посажены в арестантскую при Совете. К вечеру того же дня Совет издал и расклеил по заводу следующее обстоятельное постановление: «Ввиду открытого бунта, направленного к ниспровержению существующей советской власти, с сего числа на приисках Березовского завода вводится военное положение. Выход на улицу разрешается с 6 часов утра до 7 часов вечера. Лица, агитирующие против советской власти, а также и задержанные после 7 часов вечера на улице, будут расстреляны без всякого снисхождения. Совет».
В тот же вечер арестованные без суда и следствия были расстреляны около здания Совета. А на завод прибыл карательный отряд красногвардейцев.
Еще нет никакой гражданской войны. Россия еще может, избрав через «Учредиловку» новую законную власть, приступить к мирному строительству. Но нет — «Октябрь уж наступил». На горло стране…
Рабочие поняли, во что они вляпались с этой «народной» властью, как окрестили сами себя самозванцы-большевики. Рабочие принимают резолюции:
«На улицах и в домах днем и ночью ежедневно происходят убийства. Убивают не только грабителей и не только грабители, но и ответственные агенты советской власти. Убивают под видом борьбы с контрреволюцией, убивают не врагов народа, а честных мирных граждан, рабочих, крестьян, студентов, солдат. Убивают без суда и следствия, рассчитанно и хладнокровно. Убивают нашим именем, именем революционного пролетариата. Мы, представители рабочего класса, перед лицом всей России заявляем, что эти убийства позорят честь революции и демократии. Мы с отвращением и негодованием отметаем от себя ответственность за кровавые дела. Мы призываем всех рабочих и всех честных людей присоединиться к нашему возмущению и протесту и требуем открытого суда над всеми зверствами и убийствами».
Поздно, ребята. Кровавая красная хунта начинает красный террор против населения страны в полном соответствии с указаниями международного террориста Ленина «навести тотчас массовый террор».
В том же месяце (май 1918 года) состоялся расстрел рабочих Ижорского завода, что в Колпино. Потому что рабочим, представьте себе, захотелось есть, а есть было нечего («нечего жрать» — это общий рефрен всей советской власти, начиная с голодного 1917 года и заканчивая голодным же 1991 годом). После первого залпа по женщинам и детям из толпы выкрикнули: «Ты заместо хлеба даешь пули, этого даже царское самодержавие не делало!..»
Узнав о расстреле в Колпино, поднялись рабочие на заводе Речкина, на Арсенале, на заводе Сименс-Шуккерта, на Руссо-Балте, на Путиловском, на Обуховском, на Вагоностроительном, на писчебумажной фабрике… Рабочие полагали, что родная рабоче-крестьянская власть должна если уж не защищать их интересы, то хотя бы не убивать их. Святая простота! Никогда большевистская власть не была ни рабочей, ни для рабочих, о чем мы еще серьезно поговорим, исследуя мифы красного проекта.
На могилы убитых были возложены венки с надписями «Жертвам произвола — защитникам голодных», «Жертвам голодных — погибшим от сытой власти». На митинг протеста против «революционной власти» рабочие вышли, распевая революционные песни. Однако большевики уходить были не намерены, они знали один-единственный метод управления — насилие, и потому выпустили манифест, в котором пообещали «беспощадно подавлять»…
После месяца мая следует месяц июнь. И в нем не обошлось без пулеметов. В той же Туле советские власти выслали «вооруженные отряды с пулеметами и броневиками» для подавления рабочей стачки.
Поделиться книгой: