Возвращение Низвергнутого

— Приглашать.

— Не пойдем! — поспешно вставил Рикар. — Господин, вы же говорили, что нам в башню надо! Которая северная. А в домину эту соваться, значит, проблем себе искать! Там целое гнездо этих тварей может быть! Заманивают!

— Нет, Рикар, нас никто и никуда не заманивает, — отрицательно качнул я головой. — Иначе не стали бы показываться нам на глаза, а подождали бы, пока мы сами войдем в дом, чтобы захлопнуть ловушку. Да и того мертвого огородника мы бы не увидали. Тут и впрямь творится что-то крайне странное и., и жуткое. Мертвые крестьяне копают огороды, мертвые слуги продолжают служить. Делают ремонт… Словно все эти ходящие трупы пытаются жить подобно обычным людям. Понимаешь? Они как актеры в театре. Как те престарелые актеры, что накладывают на лицо толстый слой грима и пудры, затягивают в корсет выпирающие телеса, и все ради того, чтобы суметь сыграть роль молодых и жизнерадостных юношей.

— Не знаю, господин, в театрах бывать не доводилось. Только если в бродячем цирке. Но я вот что скажу — этим вот тварям, — Рикар махнул топором в сторону неподвижно ожидающего мертвяка, — пудра и корсеты мало помогут! И верить им нельзя!

— Тут ты прав, — усмехнулся я, глядя на просвечивающие в прорехах ливреи внутренности слуги. — Не помогут. И верить им я не собираюсь. Но и опасности не вижу. Во всяком случае пока. Эти мертвяки свое отходили, вот-вот рассыпаться начнут.

— Уже рассыпаться! — встрял гном. — Пока вы тут болтать, от слуга одна кучка костей останется!

— Господин Корис верно говорит, — поспешил добавить Мукри. — Я, правда, с мертвяками раньше встречным курсом не пересекался, но…

— Вот и молчи тогда, ежели не пересекался! — злобно рявкнул Рикар, и пират испуганно съежился, но все же договорил:

— Но не нападают же! Да и кому нападать?! Этой дряхлой калоше, что черпает бортом воду при каждом маневре?! Да он со ступенек спуститься не сможет, пополам переломится, как мачта трухлявая! У него шпангоуты на землю сыплются! А в этом домище добычи столько должно быть, что мы золотом весь трюм забьем до самой палубы!

— А ну тихо! — рыкнул я и, широким взмахом руки собрав свои щупальца в пучок, велел: — И шагайте за мной. Оружием без нужды не махать. По шкафам и сундукам, буде такие найдутся, без моего разрешения не лезть — Мукри, Тикса, это вас двоих в первую очередь касается! Ниргал! Пока на нас не нападают, мертвяков не трогать! Все за мной шагом марш! Если есть слуга, то есть и хозяин этого замка. И мы идем к нему в гости!

* * *

Внутри замок навевал чувство чистого и ничем не замутненного ужаса.

И даже виденные мною учиненные шурдами побоища и измывательства над телами людей не шли ни в какое сравнение с тем, что творилось в замке. Судя по вытянутым и побелевшим лицам моих спутников, они испытывали то же самое. Это было страшно — медленно идти за едва ковыляющим мертвецом в лохмотьях ливреи по гулким пустым коридорам замка, проходить через огромный пиршественный зал, подниматься по крутым лестницам и постоянно видеть иссохшие трупы. Они были повсюду. Прислонившиеся к стене два мужских тела, обряженных в проржавленные доспехи стражи, стоящие в двух шагах от главного входа. Судя по всему, пошевелиться они уже не могли и просто провожали нас взглядом высохших глазных яблок, двигавшихся в орбитах с тихим, но вполне различимым шелестом. Сидящие за огромным пиршественным столом мертвецы в самых разнообразных костюмах, среди которых преобладали матросские парусиновые куртки, но встречались и бархатные камзолы, кожаные доспехи и прежде невиданные мною одеяния.

Многие трупы вели себя за столом, как и положено мертвому куску плоти — лежали грудью на столешнице, уткнувшись лицом в тарелки с непонятной бурой массой или же откинувшись на спинки кресел, скалились в высокий потолок. Словно бы рассматривали изразцы на потемневшей штукатурке. От других остались лишь кучки высохших костей на сиденьях кресел и на полу под ними. Но некоторые из этой вкушающей хозяйские яства братии еще двигались, хотя и не вставали со своих мест. Один мертвец — в разорванной куртке моряка — монотонно скреб ложкой по пустой серебряной тарелке, словно кушанье ему так понравилось, что он пытался соскрести остатки вкуснятины. Сидящий рядом с ним воин в богатых железных доспехах неуклюже держал в руке кувшин и все наполнял и наполнял остающийся пустым кубок. Кто-то поднимал руку с зажатой в сгнивших до костей пальцах золотой чашей и шевелил хлюпающей челюстью, произнося тост в честь гостеприимного хозяина. И все это в полной тишине, прерываемой лишь звуками скребущей по металлу ложки и мерзкому похрустыванию мертвой плоти. И царящий здесь смертный холод, от которого ежились мои спутники. Огромный камин был покрыт пыльными кружевами паутины и, похоже, не зажигался уже долгие-долгие годы. А еще едва заметный запах тлена и разложения, пропитавший своими миазмами все вокруг.

Едва мы оставили страшный пиршественный зал, то оказались в длинном холле, где на обеих стенах висели потемневшие картины в тяжелых золоченых рамах. И здесь тоже были мертвецы — один полностью лишился конечностей и дергающимся обрубком лежал на полу. Еще двое занимались уборкой — содрогаясь всем телом при каждом движении, они скребли оштукатуренные стены обрывками тряпок, оставляя на штукатурке длинные царапины от стертых до кости фалангами пальцев.

А мы шли все дальше, уходя внутрь огромного замка и поднимаясь все выше, с каждым шагом отдаляясь от выхода.

— Я сейчас свихнусь, — пробормотал Рикар, шагая следом за мной. — Как есть свихнусь. Что же это? Что творится! Что творится, господин!

— Я уже свихнуться, — сообщил Тикса, втискиваясь между мной и ниргалом. — Плохое место!

Мукри промолчал, но по его лицу стекали капли обильного пота, и держаться он старался поближе к нам, как-то позабыв о поиске сокровищ. Единственный, кому было глубоко наплевать на окружающий его ужас, так это ниргал. И если он бросал взгляд на очередного мертвяка, то лишь затем, чтобы оценить исходящую от него опасность для моей драгоценной промерзлой тушки.

Ах да… Еще и мои щупальца, словно бы обрадовались скоплению нежити и жадно тянулись к каждому еще шевелящемуся мертвецу своими трепещущими кончиками. А вот на окружавших меня плотным кольцом спутников внимания не обращали — поняли, что я не позволю причинить им вред, и переключились на другие источники жизненной силы. Во всяком случае, именно так я объяснял себе их поведение. Их интересовало любое проявление жизненной силы, и они стремились выпить этот источник до дна, перекачивая внутрь меня энергию. Ну и возможно, что они выражали свою радость — ведь ледяные щупальца вернулись наконец домой, в то место, где они были созданы более двух веков тому назад.

Следующий лестничный пролет — широкие ступени, устланные черными обрывками ковра — вывел нас в середину коридора на третьем этаже. Здесь мертвяков не было и в помине — если не считать нашего проводника, что с каждым шагом все больше сгибался к полу и рассыпал обрывки плоти. И этот самый коридор был явно предназначен не для гостей. Остатков роскоши здесь было не меньше, чем в других покоях замка, но здесь эта роскошь была… была какой-то домашней, уютной. Стены украшены хорошо сохранившимися гобеленами, на которых большей частью были повторяющиеся темы — охота, море и сам остров. И по низу каждого гобелена бежала витиеватая надпись, сообщающая, что именно запечатлено искусным вышивальщиком. Лорд Дрессиус Ван Лигас на охоте. Лорд Макссиал Ван Лигас на мостике боевого корабля. Лорд Кассиус Ван Лигас принимает императорскую чету. Протянувшаяся сквозь века семейная хроника славного и влиятельного рода Ван Лигасов.

Тяжелые полотнища тянулись сплошной лентой, изредка перемежаясь приткнутыми к стене изящными столиками, уютными креслами, вычурными вазами и прочими безделушками. Судя по цвету и стилю, все было тщательно подобрано. Чувствовалась женская рука. Хромающий мертвяк не останавливался, но его медленное шествие по коридору позволяло нам без помех разглядывать обстановку. Следующее, на что я обратил внимание после гобеленов — здесь не было следов боя, не было костей, копоти на стенах или сорванных со стен гобеленов. Широкие окна с богатыми разноцветными витражами были целы, не пропуская сюда влагу и ветер, что позволило сохраниться вещам в неприкосновенности.

Пол устилал приглушающий шаги белоснежный ковер с толстым ворсом, в котором утопали наши ноги по щиколотку. И по белому ворсу ковра бежали уродливые черные пятна, то бегущие по самой середке, то смещающиеся к высоким дверям комнат и вновь возвращающиеся на середину. Иногда это были просто бесформенные кляксы, но изредка я различал кровавый отпечаток ноги. Полное впечатление, что серьезно раненный, обильно истекающий кровью человек прошел по этому коридору, заглядывая в каждую дверь на своем пути. Словно он что-то искал. А потом так же неспешно вернулся обратно — на это указывала обратная цепочка следов.

Мертвый слуга остановился перед закрытой дверью из красного дерева. Сюда же вел древний кровавый след, уходящий внутрь и вновь выбегающий из-под двери. Мертвяк поклонился — потеряв при этом еще парочку ребер — за неимением рук указывая на дверь головой. После чего развернулся и заковылял обратно по коридору, предоставив нас самим себе. А мы остались стоять перед дверью. Мои спутники выжидательно смотрели на меня, а я все медлил, не решался прикоснуться к позолоченной ручке двери и отворить ее.

Безмолвно постояв несколько мгновений, я наконец взялся за дверную ручку и потянул на себя. Дверь со скрипом отворилась, открывая просторную комнату, освещаемую дневным светом из высоких стрельчатых окон. Не переступая через порог, я внимательно оглядел все помещение пристальным взглядом, но никого не обнаружил. Ни живого, ни мертвого — комната была пуста. Покрытая пылью мебель, обилие висящего на стеле клинкового оружия, покрытый серебром щит с гербом Лигасов посредине…

Я недоуменно хмыкнул, и в этот момент послышался слабый и слегка пришептывающий голос, доносящийся от стоящей у тыльной стены спальни огромной кровати, покрытой балдахином:

— Прошу вас, проходите. Род Ван Лигасов рад приветствовать гостей в своих стенах. Простите, я пока еще слишком слаб. Никак не могу оправиться от болезни, потому и не мог встретить вас лично. А отец пока не вернулся из своего путешествия. Входите же, в последнее время гости редко прибывают на наш остров, и я рад вам.

В моей голове разрозненные части головоломки с щелчком встали на место, и, без страха шагнув вперед, я коротко поклонился:

— Благодарю за приглашение, юный лорд Россиал Ван Лигас. Мое имя Корис Ван Исер, и в свою очередь я приношу извинения за вторжение в ваши владения.

— А-а-а, — затянул на одной ноте Тикса, не сводя вытаращенных глаз с закрытой балдахином кровати и медленно сползая по стене. — Это… это…

— Заткнись! — шикнул Рикар. Впрочем, здоровяк выглядел не менее потрясенным, чем гном.

— Проходите же, не стойте в дверях, — прошептал лежащий на постели человек, имя которого я слышал в старых историях.

С нами разговаривал Россиал, сын и наследник Кассиуса Ван Лигаса. Вот только если верить легенде, юноша был убит два века назад, во время нападения войск на остров Гангрис… Убит самим Ризом Мертвящим.

Сделав еще несколько шагов назад, я дошел до изножья кровати и взглянул на лежащего на пожелтевших простынях человека. И едва сумел сохранить на своем промороженном лице бесстрастное выражение. Подсознательно я готовил себя к худшему, но это…

На кровати лежал еще один мертвец, подобный тем, что сейчас сидели внизу, изображая гротескную пародию на пиршество. Легенда не соврала — Россиал Ван Лигас был мертв, как и его отец. Он умер даже раньше своего отца, но если судьба подарила душе Кассиуса посмертие, то юноше в этом было отказано.

Лежащее на постели тело было похоже на туго обтянутый кожей костяк, припорошенный белоснежным инеем. Вытянутые вдоль туловища руки бессильно лежали на простыне. Подушка залита почерневшей кровью — горло перерезано от уха до уха, но края раны сомкнуты, словно юноша пытался залечить смертельное ранение. Я опустил взгляд ниже и судорожно сглотнул — в паху торчит рукоять глубоко ушедшего в тело кинжала. Судя по обилию крови вокруг кинжала — этот удар был нанесен первым и лишь затем перерезали горло, отнимая у парализованного мальчишки жизнь. Подлый и ненужный удар, сделанный просто так. К чему лишние раны, если полностью парализованный Россиал не мог сопротивляться?

Стоявшие за моей спиной спутники молча взирали на истончившееся тело Россиала, лишь здоровяк глухо охнул при виде кинжала и перерезанного горла. Не от страха — из жалости.

А я смотрел в глаза мальчишки. Глаза, точно такие же, как у меня — замороженные льдинки, испускающие синий свет. Сейчас днем свечение было почти незаметно, но все же было. Вот только если у меня глаза сияли гораздо ярче и постоянно, у мальчишки и без того тусклое свечение то и дело прерывалось, глаза на мгновение гасли и неохотно загорались вновь.

— Ты знаешь мое имя, ледяной незнакомец, — прошептал Россиал, когда мы вдоволь нагляделись друг на друга.

Представляю, что он увидел — закованного в заиндевевший металл воина с холодными глазами и намотанные на руку извивающиеся щупальца.

— Да, знаю, — ответил я, коротко переглянувшись с Рикаром. — Ты единственный сын доблестного Кассиуса Ван Лигаса. Его наследник.

— Мой отец… ты видел его? Ты пришел от него? — прошелестел мертвец, кривя бледные губы в жалком подобии улыбки. — Если бы не моя проклятая болезнь, я бы отправился на его поиски! Но я пока не могу встать с кровати, пока слишком слаб… Но я иду на поправку и совсем скоро окрепну. Тогда я одену доспехи, возьму меч со щитом и… почему ты так смотришь на меня, К-корис? Почему твои друзья так смотрят, с жалостью в глазах? Я выгляжу слабым, но…

— Можно сказать и так, — произнес я. — Да, я видел твоего отца, Россиал. И сейчас я вижу, что отец мог бы тобой гордиться — в его отсутствие ты принял бразды правления на себя. Занимаешься восстановлением замка и деревенских домов. Ты молодец, Россиал. Правда, молодец.

— Да… — юноша прикрыл глаза. — Я долго спал. А когда проснулся, то увидел, что замок опустел. Все куда-то ушли. Было лишь несколько человек поблизости. Они бесцельно ходили из угла в угол или лежали на полу. Они откликнулись на мой зов и вскоре принялись за свои обязанности. Я долго пытался встать, но так и не сумел пошевельнуться. Знаешь… я прыгнул в море с высокого утеса, хотел доказать, что я самый смелый… Ударился головой о камень и вот… Но отец начал лечить меня перед своим отъездом! Надо только дождаться его прибытия!

Вслушиваясь в почти бессвязную речь давно погибшего мальчишки, я беспрестанно кивал, но мысли мои были далеко.

Россиал сошел с ума. Сумасшедший мертвец. Он просто не понимает, что произошло на самом деле. Не удивился при виде меня — хотя должен был прийти в страх при виде ужасной ледяной твари. Принимает ходящих по замку мертвецов за живых людей и не замечает, что у них отпадают руки и вываливаются внутренности. Он устроил сам себя вымышленный мир. Мир, в котором все хорошо, мир, в котором его отец скоро вернется домой и окончательно поставит сына на ноги. И Россиал даже не заметил, как пролетели долгие века, пока он, медленно сгнивая, лежал на кровати и управлял мертвецами.

— …иногда было страшно, мама тоже куда-то пропала… но я из рода Лигасов! Я смелый! Я прыгнул с самого высокого утеса на острове! Ты же знаешь, я говорил!

— Да, Россиал, ты очень смелый, — сделал я еще один кивок. — Ты гордость своего отца.

— Я много раз отбивал штурм! Мои люди смело бросались на врага и заключали их в плен! Много раз! Я бы хотел встать во главе своего войска и повести их в бой, но я болен, не могу встать! Но все же я справился, Корис!

— Ты справился, Россиал. Ты победил врагов.

— Сначала я думал, что они гости! Я послал слугу, чтобы он пригласил их, хотел предложить угощение, хотел расспросить об отце… но они убили его! Накинулись с криками и начали убивать моих людей, начали хватать вещи, принадлежащие моему роду! И я дал отпор! Мы всех взяли в плен!

— В плен? — прохрипел Рикар, впервые нарушив молчание.

— Да, воин! Мы взяли их в плен и заточили в подвалах замка! — Россиал попытался гордо выпятить подбородок, и челюсть едва не отвалилась. — Но они отказались принимать пищу… не знаю почему… а затем они заснули. Я сначала думал, что они умерли. Но затем они встали на ноги! И знаешь — с тех пор они окончательно изменились! Стали верно служить мне, встали на оборону замка!

— И так было со всеми, кто приходил на остров, верно? — поинтересовался я, хотя уже знал ответ.

— Да… — мальчишка сверкнул ледяными глазами. — Со всеми, кто приходил сюда грабить! Наверное, они прослышали, что мой отец вместе с воинами покинул остров, и решили этим воспользоваться! Но они ошибались! И, в конце концов, недруги перестали прибывать на остров! Они испугались! Но те, кто исправился, кто раскаялся в содеянном и начал мне служить — клянусь честью, они не пожалели об этом! Ты должен был их видеть — они до сих пор пируют в нижнем зале! Едят на серебряной посуде и пьют из золотых кубков! Я щедр и ценю доблесть — как и мой отец!

Святой Создатель…

Те несчастные мародеры, что решили поискать сокровища на разоренном острове Гангрис, столкнулись с мертвецами. Могу себе представить, что они подумали, когда из дверей замка вышел сгнивший мертвец и предложил следовать за ним. Мертвеца порубили на части, а мальчишка воспринял это как нападение на защитников замка… Или же мародеры схватились за золотой кубок, устроили ссору из-за серебряной посуды, а для Россиала это грабеж и разорение его родового замка. Посягательство на его дом. И опять мертвецы пошли в атаку. И так из раза в раз, из года в год, из века в век. Захваченных мародеров отправляли в темницу, где они и умирали, чтобы восстать в виде пополнения в войско мертвецов. А умирали скорей всего от голода — не думаю, что служившие юному лорду мертвяки приносили несчастным заключенным нормальную еду…

А спустя век, после того как десятая или двадцатая экспедиция за сокровищами не вернулась на родину, остров объявили проклятым и начали его избегать. Россиал добился своего и отвадил от родовых земель всех охотников за поживой.

Стоящие на страже мертвецы потихоньку гнили и разваливались, пока от них не остались единицы, способные хоть как-то передвигаться. А Россиал продолжал раздавать роли в своем безумном театре. Кто-то стал крестьянином и копает огород, кто-то удостоился чести навсегда сесть за пиршественный стол, кто-то стал стражником, а кто-то личным слугой… Личный филиал ада на земле. Окажись здесь сейчас отец Флатис, его бы мгновенно удар хватил.

Но что делать сейчас?

Россиал разошелся не на шутку. Снизу вверх глядя на стоящих у его кровати людей и гнома, он вовсю описывал свои деяния, рассказывал о попытках восстановить хозяйство, сетовал о болезнях забиравших его людей. А мы все молчали, давая ему выговориться. Россиал настолько увлекся, что забыл о моей фразе, что я видел его отца… Еще одно свидетельство его полного безумия.

Оставить все как есть? Я могу попрощаться с этим несчастным, наврать с три короба о его отце, который якобы совсем скоро прибудет на остров, пожелать скорейшего выздоровления, попросить разрешения обследовать подвал северной башни…

Нет. Это не решение. Иногда у мальчишки случаются проблески ясного сознания — как в тот момент, когда он удивился нашим потрясенным взглядам. Придется резать по живому.

— Россиал! — прервал я захлебывающегося словами синеглазого мертвеца. — Ты забыл — я видел твоего отца.

— Да! Я забыл! Моя болезнь… все из-за нее. Мой отец! Где вы видели его и когда? Он не сказал, когда собирается возвращаться? Знаете, он часто покидал остров и подолгу оставался там, на большой земле, но всегда возвр…

— Россиал, твой отец мертв, — тихо произнес я, и был услышан.

Осекшись на полуслове, Россиал издал сдавленный всхлип и уставился на меня ярко полыхнувшими льдинками глаз.

— Нет! Мой отец не умер! Слышите?! Не умер!

— Россиал! — рявкнул я. — Дослушай! Твой отец мертв уже очень давно! Мертв, как и ты сам! Род Лигасов прерван раз и навсегда. Я видел его могилу, я предал его останки огню!

— Что?! Что ты такое говоришь, друг Корис? Что говоришь?! — захрипел мертвец в судорожной попытке шевельнуться. — Я болен! А мой отец в далеком путешествии, но он скоро вернется! Я пригласил вас в замок, дал кров над головой, посадил на почетные места за пиршественным столом, а вы! А вы! Я жив! Папа… я не могу встать, чтобы потребовать ответа, но папа… мой отец вернется и всех вас вызовет на поединок! Мой отец маг! Он все может! Он…

— Прости, Россиал, — качнул я головой и удивленно повернул голову в сторону, услышав тихое шмыганье носом.

Тикса.

Тикса стоял у ног парализованного мальчишки и ладонью вытирал катящиеся из глаз слезы. Все-таки Тикса еще совсем юн, не успел ожесточиться душою и все события принимает слишком близко к сердцу.

— Прости, Россиал, — глухо повторил я. — Но это правда. Просто оглядись по сторонам. Твои слуги — мертвецы. Твой остров безлюден уже очень долгие годы. Да что там говорить… взгляни на себя самого! У тебя перерезано горло! В твое тело по самую рукоять всажен кинжал! Вся твоя постель залита кровью — твоей кровью, Россиал!

— Я не могу! Я не могу оглядеться по сторонам! — повысил голос юный лорд, безумно дергая глазами из стороны в сторону. — Не могу пошевельнуться! Могу только слышать! Могу ощущать своих слуг! Могу видеть полог над кроватью и часть потолка! Я знаю каждую черточку на потолке, каждую складку на пологе! Выучил наизусть… Создатель… Милостивый Создатель… Я не могу пошевельнуть даже пальцем!

— Тогда я тебе помогу, — прошелестел я и, сделав шаг к постели, без страха подсунул ладонь под шею и затылок мертвеца, чьи глаза были так сильно похожи на мои.

Заглянув ему в глаза, я спросил:

— Готов?

Ледяные губы беззвучно шевельнулись, я скорее угадал, чем услышал «да». Кивнув, я осторожно приподнял голову Россиала, чтобы он наконец смог увидеть свое изуродованное мертвое тело.

И мальчишка увидел. Свою засыпанную высохшими чешуйками крови грудь, остатки расползшейся и давно сгнившей ночной рубашки, ввалившийся живот с потрескавшейся белесой кожей, рукоять торчащего в паху кинжала и мертвые ноги, с которых уже начала слазить плоть, бесстыдно обнажая бедренные кости и фаланги пальцев.

Увидел и захрипел, остановившимся взглядом глядя на доказательства своей смерти.

— Спокойно, — увещевающим голосом проговорил я. — Спокойно. Ты просто не хотел этого знать, Россиал. Да? Ведь ты мог приказать своим слугам принести тебе зеркало. Но ты этого не сделал. За прошедшие годы ты даже не распорядился поменять себе постель… Здесь нечего бояться, все мы смертны. То, что случилось, уже не исправить. Но не следует обманывать себя, Россиал. Ты мертвец, чья душа еще не отлетела на божий суд только благодаря твоему отцу. Отец очень сильно хотел исцелить тебя, хотел дать тебе новую жизнь. Твой отец любил тебя больше всего на свете, Россиал.

— Вытащи… вытащи это из моего тела, — срывающимся голосом прошептал Россиал, судорожно вращая глазами. — Пожалуйста, вытащите!

— Рикар, — произнес я, и здоровяк все понял с полуслова.

Наклонившись, он осторожно обхватил рукоять ржавого кинжала и, медленно вытащив его, бросил на пол.

— Мое тело… оно сгнило, видны кости! Мое тело… кровь…

На этот раз Рикару не понадобилось ничего говорить. Подхватив почти истлевшее одеяло за край, он укрыл тело Россиала до середины груди, закрывая ужасное состояние его тела.

В свою очередь я опустил голову мальчишки обратно на подушку и, вновь взглянув ему в полубезумные глаза, пообещал:

— Теперь ты понял. Ты молодец, держишься, как настоящий мужчина. Мы поможем тебе, Россиал. Мы освободим тебя и отправим к отцу и к матери. Они уже заждались тебя. И теперь, когда ты все правильно понял, когда все осознал — теперь ты не собьешься с пути.

— Папа… он правда ждет меня?

— Да, ждет, — кивнул я, отпихивая от кровати гнома, вновь залившегося слезами. — И он гордится тобой. А теперь закрой глаза, юный лорд. Вот так… и засыпай… ты совсем скоро увидишь своего отца… и маму… и там, на небесах, ты снова сможешь ходить и прыгать… засыпай, мальчик… засыпай…

Произнося эти слова, я высвободил обмотанные вокруг левой руки щупальца. Дальнейшее они сделали уже самостоятельно — два щупальца метнулись к телу юноши, глубоко войдя в его грудь и шею. Полыхнул синий искрящийся свет, по щупальцам пробежали быстрые огоньки и Россиал затих навсегда. Мучения прикованной к сгнившему трупу души наконец-то закончились.

Подняв ледяное лицо к потолку, я пробормотал:

— Будь к нему милостивее, чем ко мне. Он этого заслужил.

Мы молча постояли над телом несколько минут, глядя на застывшее лицо мальчишки, виноватого лишь в том, что хотел доказать отцу свою смелость, прыгнув с самого высокого утеса. Мукри тихо бормотал молитву, я с Тиксой молча стояли, а Рикар бережно прикрыл Россиалу глаза и подавленно произнес:

— Создатель… такой муки никому не пожелаешь… совсем мальчишка.

— Теперь он свободен, — отозвался я и яростно потряс головой, возвращаясь в реальность. — Рикар, огонь добыть сумеешь?

— Сумею, господин, — кивнул здоровяк, снимая с плеча мешок. — Постель?

— Да. Завершим дело как положено. Тикса, Мукри, — распахните окна. Если не откроются — разбейте.

Сухие простыни вспыхнули мгновенно, взметнув языки огня к высокому потолку и скрыв от нас тело Россиала. Стоя в коридоре напротив распахнутой двери — подальше от жаркого огня, — я молча наблюдал, как последний из гордого рода Лигасов превращается в горстку праха. Смешно… Они умерли за двести лет до моего появления, но именно я воздал им последние почести. Как отцу, так и сыну…