Помоги проекту - поделись книгой:
Его слова пронзают меня сильнее, чем любой нож, и все, что я могу — опустить голову от стыда, потому что у него есть право на разочарование. Я потерпел неудачу.
— ЗАБИРАЙСЯ БЫСТРЕЕ! — я ору на Страдински, стоя у основания командной башни транспорта в макете боевого купола. На моих глазах она мучительно медленно поднимается по веревке сбоку здания.
— У тебя только тридцать секунд на подъем, с самого низа и до верха. Забирайся быстрее!
Она смотрит на меня сверху вниз через плечо, после чего возобновляет свои усилия, ее усталые руки медленно тянут ее вверх, метр за метром к комнате наблюдений.
— Не понимаю, зачем это нужно, Последний Шанс, учитывая, что внутри башни есть лестницы, — говорит Квидлон, стоя рядом со мной и глядя вверх, — может быть, это подразумевается как какое-то наказание?
— Нет, это не наказание, Мозги, — отвечаю я, по-прежнему смотря на Таню, — это называется предосторожность. Если что-то пойдет не так, и ты не сможешь по какой-то причине открыть дверь в башню, я хочу иметь на этот случай запасной план. Снайпер должна быть на позиции, чтобы ни случилось со всеми остальными.
Таня всего в паре метров от верха, но серьезно замедлилась. Все что ей нужно — финальный рывок, и она уже там, но, уставшая, она просто висит на месте. Ладно, это уже ее десятый подъем за последний час, но ей нужно натренировать необходимые мышцы. С другой стороны от меня стоит Морк, который пристально смотрит на карабкающуюся фигуру.
— Она упадет, — просто констатирует он, глядя на меня уголком глаз, — мне кажется потерять снайпера в данный момент, будет очень плохо.
Он прав, веревка дико раскачивается и кажется, что у нее хватает сил только висеть на ней, без какого либо продвижения вверх.
— Подбодри ее, — говорю я Морку, скрестив руки на груди. Он достает свой лазерный пистолет и готовит его, оружие испускает короткий и высокочастотный визг пока прогреваются энергетические батареи.
— Снайпер, слушай! — орет он, оглушая меня. Да его голос может перекричать залп артиллерии в грозу!
— Я собираюсь досчитать до трех, и после чего стреляю в тебя, если ты все еще будешь болтаться там!
Она снова смотрит вниз и видит, что он повернулся к ней и поднял пистолет, приняв дуэльную позу и вытянув руку. Он стоит как скала, его внимание приковано к старающейся изо всех сил женщине.
— Один! — орет он. На последних глубинных резервах энергии Таня снова начинает мучительно подтягивать себя.
— Два! — продолжает он, оставаясь недвижимым, только целится чуть выше. Таня одной рукой хватается за край вершины здания, затем другой. Она потягивает себя к краю, а затем переваливается через него и исчезает из виду. Я разворачиваюсь к Морку и признательно киваю. Таня высовывает голову обратно из-за края и до нас доносятся ее ругательства, она злобно показывает нам кулак.
— А ты думал, что это я жестокий инструктор, — комментирую я, обращаясь к Квидлону, закидываю на плечо автоган и направляюсь к двери в башню.
— Разница в том, что я бы не выстрелил, — орет мне вслед Морк, — в отличие от вас.
Я останавливаюсь и разворачиваюсь к ним, смотрю на Квидлона, затем на Морка.
— Это правда, — соглашаюсь я и беспечно пожимаю плечами.
СТРЕЛЛИ делает ножом выпад в мою сторону, тыкая в живот. Быстрая атака снизу, но я умудряюсь отступить, использую правую руку, чтобы отбить, потом делаю шаг к нему и тыкаю пальцами в горло. Он отшатывается, удар чуть-чуть недостает, и пытается подрубить мое запястье левой рукой. Я проворачиваю запястье и хватаю его за руку, и дергаю в сторону своего поднятого колена, но он прыгает в последнюю секунду, кувыркается вперед и перекатывается на ноги.
С осторожностью глядя друг на друга, пару секунд мы стоим и пыхтим.
— Хорошо, так пойдет, — говорю я ему, отшагивая в сторону и стирая пот со лба рукавом своей туники. — Квидлон и Айл, вы следующие.
Они кружат друг против друга, ножи держат сзади, подальше от противника, пока не будут готовы ударить. Айл делает выпад влево и резко уходит вправо, но Квидлон не попадается на уловку и ловит его движение, низко пригибается и бьет ногой в левую ногу Айла. Скаут запинается, но быстро приходит в себя, чтобы отпрыгнуть в сторону, когда Квидлон кидается в его сторону. Айл впечатывает кулак в поясницу Квидлона. Удар посылает того вперед, но он превращает падение в кувырок, вскакивает на ноги и плавно делает разворот на месте. Его лицо искажено от боли. Механик перекидывает нож в левую руку и делает взмах в сторону Айла, и тот вынужден отступить на пару шагов. Квидлон немедленно следует за ним, снова перекидывая нож. Айл пытается вернуть инициативу и неуклюже тыкает ножом. Квидлон с легкостью избегает, ловит руку Айла с ножом напротив груди, после чего толкает того на свое же лезвие. Айл изумленно вскрикивает и валится в сторону, выдергивая нож из рук Квидлона. Выставив ноги перед собой, он сидит на мате, кровь стекает по его животу и заливает колени.
— Хороший удар, Мозги, а теперь прикончи его, — говорю я тихим голосом. Квидлон смотрит на меня, и на его лице смущение. Айл вытаскивает из себя нож, и скользкие от крови пальцы роняют оружие на пол.
— Последний Шанс? — спрашивает Квидлон, делая шаг в мою сторону. Я кидаю ему свой нож, который он с легкостью ловит, после чего указываю на Айла.
— Прикончи его, — говорю я и слегка киваю в сторону раненного. Все еще зажимая живот, Айл бросает на меня полный страха взгляд. Он пытается что-то сказать, но только хрипло каркает, глядя то на меня, то на Квидлона. Я вижу, что к нему пришло понимание, и в его взгляде появилась решимость.
— Вперед, Мозги, — шипит слева от меня Трост, которого обуяла жажда крови.
— Оставь его в покое! — возражает с другой стороны Таня, бросая на меня убийственный взгляд, — Не делай этого, Мозги!
— Он не сделает, — слышу, как бормочет Стрелли, его руки небрежно скрещены на груди, — у него духу не хватит.
Квидлон все еще смотрит на меня, хмурится. Он бросает взгляд на Айла, затем снова на меня. Я просто киваю. Он отворачивается и делает шаг к Айлу.
— Да я заставлю тебя сожрать эту гребаную штуку! — задыхается Айл, пытаясь встать на ноги. Надо отдать ему должное — хорошая попытка, но с такой раной он далеко не уедет. Квидлон делает быстрый шаг и пинает Айла в лицо, опрокидывая его на спину. Затем заскакивает сверху и начинает впечатывать свои массивные кулаки в нос скаута. Запыхавшийся и ошеломленный Айл ничего не может поделать, когда Квидлон с силой прижимает его голову к земле и подносит лезвие к подбородку. Квидлон закрывает ему глаза и толкает лезвие, оно проскальзывает через рот Айла и входит в мозг. Так же медленно, он достает его обратно и встает, не глядя на меня. Окровавленный клинок все еще сжат в его руке.
— Да я не верю собственным глазам, — восклицает в изумлении Стрелли, — может быть, у него есть не только Мозги.
Я смотрю на труп Айла и киваю сам себе. Он умер как настоящий солдат. Он погиб сражаясь за свою жизнь, а не умоляя пощадить его. Я это уважаю.
— Ты только что убил Глаза, подонок! — Таня вопит на Квидлона, отворачиваясь с отвращением.
— Нет, — медленно отвечает Квидлон и смотрит на нас. На его лице брызги крови. Его голос спокоен, а выражение лица нейтральное.
— Я просто подчинился приказу.
— Добро пожаловать в настоящие солдаты, Мозги, — говорю я ему, делаю шаг вперед и хлопаю по плечу.
— ЭТО, КАЖЕТСЯ, чертовски дурной способ угробить кучу людей. Простите, что я так откровенно говорю, господин, — заявляет капитан Имперской Гвардии. Он стоит вместе с инквизитором в рясе в ангаре для шаттлов транспортника Империи "Гордость Лота". Его круглая голова и широкие плечи придают ему зверский вид, но его мягкое шипение и бегающие глазки выдают тот факт, что он намного умнее, чем выглядит. Облаченный в простую униформу серо-черного камуфляжа, капитан Дестриен обладал высокой, производящей впечатление фигурой. И все же пожилой человек, с которым он говорил, казалось, обладает большим авторитетом. Черная ряса несла на себе печать Адептус Терра, духовенства Земли, но этим Дестриена было не обмануть. Он не бюрократ Администратума.
Ни один из адептов Терры не ведет себя с такой уверенностью и властностью, но без намека на помпезность или гордыню.
Нет, хотя он и предпочел другую личину, капитан всецело понимал, что разговаривает с инквизитором. Инквизитор тоже это знал.
— Я согласен, что ваш приказ в высшей степени необычный, капитан, даже можно сказать неординарный, — с улыбкой произнес инквизитор, тяжело облокотившись на свою трость, — но как бы то ни было, это ваш приказ и он был подписан вашими старшими офицерами, включая лично магистра войны Бейна.
Дестриен напрягся при упоминании Бейна, магистра войны и главнокомандующего всеми Имперскими силами в области Саркассы. Этот инквизитор не ходит вокруг да около. Он все тщательно организовал, начиная с самого верха.
— Вы правы, таковы мои приказы, и я подчинюсь, но не думайте, что мне это нравится, — пожаловался Дестриен, зная, что любой спор бесполезен, но в тоже время, желая хоть как-то выразить свой протест.
— Мы будем здесь, по меньшей мере, еще неделю. Нам нужно пополнить запасы.
— А мне кажется, что даже сейчас, уже несколько лихтеров ожидают в доке, — возразил инквизитор, лице которого играла все еще та же вежливая улыбка, — я подумал, что будет необходимо решить этот вопрос как можно быстрее, и использовал некоторые свои… связи в Департаменто Муниторум, ради вашей же пользы. Полагаю, что новая униформа и оборудование, указанное в вашем приказе, уже на борту. Проследите, чтобы во время путешествия ее раздали вашим бойцам.
— Ставлю на то, что вы и облако прибьете гвоздями к стене, а, господин? — сварливо отвечал Дестриен. Его всецело и полностью загнали в угол. Он надеялся использовать эту неделю, дабы связаться с магистром войны Бейном и попытаться спихнуть это назначение на кого-то другого, но инквизитор повсюду был на шаг впереди него.
— Да, а так же на цыпочках пройтись по нитям паутины, капитан, — ответил инквизитор, и его голос внезапно стал злобным и хриплым, а от предыдущей улыбки не осталось и следа. Он ткнул своей тростью в сторону Дестриена.
— И помните, вы не имеете права обсуждать детали своего назначения ни с кем, вообще ни с кем, пока будете на пути к цели. Как только прибудете туда, вы откроете второй конверт опечатанных приказов и выполните их буквально. Это полностью ясно?
— Буквально, господин, — тяжело повторил Дестриен.
— Хорошо, — улыбка инквизитора вернулась на его лицо с такой же легкостью, как исчезла, — а теперь, вы уже должны быть в пути. Желаю вам попутного ветра от Императора и удачи, капитан.
Глава четвертая
Возвращение
Полковник бесстрастно наблюдает, как мы входим в аудиторию для брифингов. Он стоит позади модели боевого купола тау, скрестив руки на груди. Мы вытягиваемся по стойке смирно около нижних скамеек и ждем его. Кивком разрешив нам садиться, с руками за спиной, он начинает вдоль и поперек мерить шагами подиум.
— Как вы, несомненно, знаете, мы вчера вышли из варпа, — провозглашает он, время от времени глядя на нас, пока ходит туда-сюда. Я заметил, что вчера ночью у меня не было моих варп-снов, и догадался о причине.
— Мы здесь встречаемся с судном, которое отвезет нас в пространство, контролируемое тау. Это судно — боевой корабль тау, на котором под видом дипломатический миссии мы проберемся в Империю Тау и свяжемся с нашими союзниками в их правительстве. Хотя на борту корабля, мы все равно должны оставаться начеку. Экипаж не посвящен в наш тайный план, и мы должны полностью соответствовать образу. Если у них появятся подозрения относительно наших мотивов, вся миссия будет под угрозой. После того как мы погрузимся в шаттл, я раздам каждому из вас индивидуальные инструкции о ваших предполагаемых личностях.
На секунду он делает паузу, с глубокомысленным выражением лица чешет себе ухо, после чего строго смотрит на нас.
— Тау будут пристально наблюдать за нами, — предупреждает он, — перво-наперво, даже если они поверили всему, что им сказали, я вас уверяю, им дали приказ наблюдать и изучать нас при каждой возможности. Второе, растущее напряжение вокруг Саркассы и восстание еще одного ренегата, которого зовут Зоркий Взгляд, означает, что в данный момент тау сильно насторожены. Они также ожидают эскалации конфликта между своей Империей и слугами Императора, так что мы никоим образом не должны ускорить ее. Так что ведите себя как можно лучше и действуйте согласно своей роли в качестве члена мирной делегации.
Я внутренне улыбаюсь от иронии этого утверждения. Последние несколько месяцев я провел, тренирую этих людей, превращая их в жестоких и самых безжалостных убийц, а теперь мы должны попытаться это скрыть от тау. Это будет нелегко. В прошлом я предпринял достаточно попыток смыться, так что Полковник прав. Один слиняет и наши дни сочтены. Да и сам факт того, что нас забирает корабль тау, говорит сам за себя. Он показывает, что наши сообщники в Империи Тау, должно быть, большие шишки. Даже не знаю, хорошо это или плохо. Плюсом было то, что у них должно быть достаточно власти, чтобы мы все провернули. С другой стороны, я еще ни разу не слышал, чтобы такие люди играли честно. Где-то всегда запрятан туз в рукаве.
И, на мой взгляд, все дельце уж как-то слишком было чистеньким. Так что не ошибусь, если буду держать глаза и уши открытыми. С радостью поставлю на то, что Полковник тоже. Он не новичок в этом деле. Я имею в виду, что во время задания в Коританоруме мы дрались за Инквизицию, а надо еще поискать такое же скользкое, плетущее интриги и ненадежное учреждение. Тем не менее, я бы предпочел иметь их на своей стороне, учитывая обстоятельства.
— Кейдж, первым буду говорить с тобой. Подойдешь ко мне в начале следующего часа, — говорит мне Полковник, прерывая ход мыслей. Полагаю, он хочет поведать мне подлинные факты, а так же посветить в мою собственную личину.
Я СТУЧУСЬ в дверь и слышу, как Шеффер зовет меня внутрь. Когда перешагиваю порог, то удивляюсь, завидев двух охранников по сторонам от стола Полковника. С подозрением глядя на них, я захожу внутрь и закрываю за собой дверь. Они выглядят как стандартные охранники, у них дробовики, черная униформа и затемненные визоры шлемов. Хотя понятия не имею, почему они здесь. Полковник, кажется, читает мои мысли.
— Они здесь, чтобы ты не сделал чего-нибудь сгоряча, — объясняет он, глядя влево, потом вправо, а затем прямо на меня.
— С чего бы это, Полковник? — поспешно спрашиваю я, полностью обескураженный.
— Потому что ты не идешь на задание, Кейдж, — прямолинейно отвечает он.
— Не… не иду? — заикаюсь я, и мой разум бурлит, — я не понимаю, сэр.
— Это очевидно. Твое ментальное состояние больше не подходит для выполнения запланированной миссии, — прохладно заявляет он, — еще один эпизод как в тренировочном ангаре, и это уничтожит всю легенду, под которой мы путешествуем. Брать тебя слишком рискованно.
— Нет, это не так, — отвечаю, — я могу и лучше чем все остальные. Вы не можете просто избавиться от меня!
— Могу и избавлюсь, — спокойно говорит он, — штрафная колония "Лишение" лежит в системе, где мы встречаемся с тау. Тебя перевезут шаттлом на внутрисистемный корабль, и будут держать в колонии под стражей до следующего раза, когда ты снова мне понадобишься.
— Вы не можете так поступить! — ору я на него и делаю шаг вперед. Охранники угрожающе выдвигаются, поднимают свои дробовики, и я отступаю.
— Вы не можете снова запереть меня! Если у меня проблемы с головой, то только из-за того, что вы сделали со мной! Это ведь вы издевались над моим разумом последние три года. Я не заслужил такого, чертовски тяжело работая и приводя эту группу в форму. Будь она проклята Императором, вы знаете, что я могу и знаете, что сделает со мной возвращение в камеру!
— Я принял решение, Кейдж, — торжественно произносит он и встает, — или охранники ведут тебя в ангар шаттлов, или я пристрелю тебя прямо здесь и сейчас. Что выбираете, лейтенант?
Я стою на месте, а мои эмоции мечутся между убийственным гневом и сокрушающем горем. Как он может так со мной поступать? И насколько он меня туда упечет? Затем меня поражает мысль, и кровь вскипает в моих венах.
— Вы организовали встречу с тау в системе со штрафной колонией, — рычу я на Полковника, обвиняюще указывая на него пальцем, — вы это давно планировали. Втянули меня в эти тренировки, а затем выбросили. Неблагодарный ублюдок, тебя вообще ничего не волнует?
— Я ни разу не говорил, что ты будешь задействован в настоящем задании, — спокойно отвечает Полковник, словно это полностью его оправдывает.
— Ставлю, что так и есть, — выплевываю я.
— А теперь, Кейдж, ты выйдешь за эту дверь или бойцам открыть огонь? — спрашивает он, пристально глядя на меня. Без слов разворачиваюсь на каблуках и с хлопком отрываю дверь. Прежде чем выйти, я оборачиваюсь.
— Миссия провалится, — медленно говорю я ему, — провалится, потому что меня не окажется там, чтобы вытащить вас из огня, и ни один из этих ублюдков не даст за вас и гроша.
Охрана стремительно следует за мной, когда я тожественно шагаю по коридору.
Внутри меня распирает от злости, и мне хочется взбунтоваться. Мне хочется кого-то ударить. Но на самом деле я хотел бы, чтобы шея Полковника оказалась в моих руках, пока я буду медленно выдавливать из него жизнь. Желание убивать сжигает меня, и в расстройстве я на самом деле скрежещу зубами. Это все, о чем я могу думать. Каждый мускул в моем теле напряжен. Шесть месяцев я провел в камере. Еще три месяца на корабле, потея кровью, дабы обучить эту команду. И ради чего? Чтобы снова гнить где-то в другой тюрьме? Осознание того, что я почти там и снова сражаюсь, исполняю свою роль, дарованную Императором, медленно сводит меня с ума. И Шеффер просто отбирает у меня все это, просто отбрасывает в сторону, как давно и планировал. Он говорил, что нуждается во мне, но это только ложь, да? Я ему не нужен, я был просто полезен. Я просто выполнил за него тяжелую работу. Теперь, когда все готово, ему на меня плевать, ему все равно, что я закончу, выковыривая свои собственные глаза или размазывая мозги по стенкам камеры, проклиная его имя своим предсмертным выдохом. А в это время он идет на задание, и ему достанется моя слава.
Я не позволю ему просто так улететь, ибо это неправильно. Останавливаюсь, тяжело дышу и сжимаю кулаки.
— Давай двигай, Кейдж, — говорит мне один из охранников, чей голос приглушен шлемом. Я поворачиваюсь к нему, готовый вырубить, но другой реагирует быстрее, вбивая приклад дробовика мне в живот. Его второй удар приходится мне в лоб, и я валюсь на пол.
— А он говорил, штоб сразу так сделали, — говорит другой и бьет меня в затылок.
ПРИХОЖУ в сознание уже внутри шаттла. Не в том шикарном что раньше, а в стандартном транспорте с деревянными скамейками и ремнями безопасности с потолка.
Мои запястья скованы вместе длинной цепью, которая проходит через проушину болта, явно не так давно приваренного к палубе. Ноги зажаты тем же образом, на лодыжках висят тяжелые замки. Я еще и туго опутан ремнями безопасности, которые болезненно впиваются мне в плечи, пах и живот. Голова гудит, а кишки болят, над правым глазам я чувствую спекшуюся кровь. Напротив меня сидят два охранника, их дробовики на коленях. Они сняли свои шлемы и негромко переговариваются. Тот, что слева, достаточно стар, его короткие коричневые волосы уже поседели на висках, а на лице отразились все тяжелые годы во флоте. Он, должно быть, тот крепкий ублюдок, что вырубил меня. Второй моложе, возможно ему около двадцати пяти, светлые волосы острижены аналогичным образом, щеки чисто выбриты. Его голубые глаза по очереди смотрят то на меня, то на своего товарища, и именно он замечает, что я очнулся. Он кивает напарнику, тот смотрит на меня.
— Пришел в себя, арестант? — с грубым смехом спрашивает старший. — Парень, ты должон сидеть тихо.
Я просто мрачно смотрю на него в ответ, а он пожимает плечами. Сижу в молчании, пока они продолжают болтать о своих тупых, жалких жизнях, и мой разум начинает топтаться на месте. Ни под каким соусом я не вернусь в тюрьму. Для меня это будет настоящая смерть, и я скорее готов сдохнуть в попытке выбраться, чем проведу еще один день в одиночной камере.
Но даже если я каким-то образом сбегу, а это чертовски здоровое "если", то куда мне идти, что мне делать? Я застрял в шаттле, летящем к другому кораблю, который направляется в штрафную колонию. Что-то мне подсказывает, что на этом маршруте свобода будет относительно короткой. Даже если бы дело было не в этом, и мне было бы куда податься, я все еще не знаю, чем я мог заняться. Лететь на агромир и растить корм для стада гроксов? Ничего подобного. Стать священником в Экклезиархии, как мой покойный товарищ Гаппо? Чую, что месяца монотонного гудения какого-нибудь толстого кардинала будет достаточно, чтобы я разбил пару голов.
Могу податься в телохранители, может быть, примкнуть к пиратам, или стать наемником. Само по себе это будет неплохо, но в чем смысл? Угонять грузовые суда и похищать людей — мерзость даже по мне, особенно если учесть, что я должен быть на задании, которое жизненно важно для защиты владений Императора. Да прокляни все Император, я спас целый сектор, я по всем правилам гребаный герой войны, а теперь Полковник просто сгружает меня с корабля и забывает обо мне.
При мысли об этой несправедливости меня снова начинает наполнять злоба. Полковник взял и вот так просто предал меня. Но какая-то часть во мне, которая становится все больше, пока я думаю об этом, говорит, что я должен доказать Полковнику, что он не прав. Эта же часть заставила меня вернуться за ним в Коританоруме. Никогда не рассказывал ему, что я был в секундах от того, чтобы оставить его поджариваться в этом огненном шарике. Но он, должно быть, догадывался, так как является достаточно проницательным человеком. И что я получил в ответ? Ничего. Но вопрос ведь не в благодарности, не так ли? Я знал, что он не отблагодарит меня за мой поступок, но я ведь все равно сделал. И дело не в том, чтобы быть героем. Оставлю это подобным Махариусу, Яррику и Стагену Ходоку Смерти. Я не герой, я просто солдат.
Все дело в этом, не так ли? Я просто солдат, а Полковник отобрал у меня даже это. Что ж, будь он проклят, я покажу ему, какого солдата он создал. Внутри меня начала подниматься решимость, холодная решимость, которая полностью отлична от обжигающей злобы, что я ощущал ранее. И я собираюсь доказать Полковнику, насколько я хороший солдат и насколько я ценен для него.
В моей голове начинает формироваться план.
Поделиться книгой: