Отряд ликвидации

КОМНАТА для брифингов представляет собой половину амфитеатра. Все тридцать метров ширины заняты сотней скамеек на ступеньках, и все это опускается к полукруглому полу с похожей возвышенностью. На ней стоит стол, покрытый какой-то комковатой тканью. Когда мы входим, Полковник своим присутствием, кажется, заполняет всю комнату. Пока мы спускаемся к нижним скамьям, все наше внимание приковано к нему. Остальные рядом со мной вытягиваются по стойке смирно напротив своих мест. Полковник взмахом руки разрешает нам сесть и начинает ходить туда-сюда.

— До сего момента вас готовили вслепую, — говорит он нам, изучая своими ледяными глазами шеренгу, — теперь мы начинаем готовиться к заданию серьезно. Наша задача уничтожить командира чужаков, который причинил слугам Императора достаточно страданий, так же, как и своим собственным правителям. С их помощью мы проникнем на базу и убьем его.

Он сдергивает покрывало со стола и открывает масштабную модель причудливого здания. За свою жизнь я еще не видел более странного строения. Если я правильно рассчитал масштаб, исходя из размеров деталей вроде дверей или окон, это здоровенный купол, возможно достаточно большой, дабы вместить в себя небольшой город. Полковник снимает купол и отставляет его в сторону, открывается внутреннее расположение, которое разбито на множество огромных залов. Он подзывает нас посмотреть поближе. Залы странным образом походят на тренировочные ангары. В некоторых из них внутри небольшие модельки деревьев из джунглей, в некоторых подобие пляжа, другие представляют собой предместья Имперского города.

— Вот обитель нашей цели, — объясняет Полковник, — этот чужак происходит из расы, которая сама себя называет тау. У него непроизносимое языческое имя. Как уверили меня лексисты-переводчики, приблизительно оно звучит как "Командующий Пресветлый Меч". В это время Пресветлый Меч фактически правит одним из миров тау, всего в паре недель перелета от системы Саркасса, что еще во владениях Империума. На протяжении нескольких лет, Пресветлый меч очень агрессивно рассылал флотилии колонистов в глушь вокруг системы Саркасса. Мы полагаем, что он намеревается захватить эту систему в следующие два или три месяца. Его вышестоящие, правители так называемой Империи Тау, очень мудро решили избежать кровавой и дорогостоящей войны с нашими силами и согласились на этот совместный удар.

Он делает паузу, дабы в наших головах в полной мере улеглась значимость сказанного. Эти чужаки, тау, помогают нам убить одного из своих собственных командующих. Или они по-настоящему напуганы тем, что мы сделаем с их маленькой империей, если Пресветлый Меч воплотит свой безумный план, или они на самом деле не знают, что такое преданность своему собственному народу.

— Простите, Полковник? — Квидлон слегка поднимает руку. — Почему эти тау отправляют на задание нас, вместо того, чтобы просто отстранить командующего Пресветлого Меча или тайно ликвидировать его самим?

Полковник ждет секунду, возможно, его разум переваривает манеру Квидлона выстреливать слова.

— В отличие от нашего великого Империума, у тау нет Императора, чтобы сплотить их, — объясняет Полковник, сжав губы от отвращения, — насколько мы можем судить, они безбожники и поклоняются странной концепции, которую сами тау называют "высшим благом". Их империя, возможно, держится на гармонии между всеми аспектами, вместо высшего самопожертвования, которого требует от нас Император.

— И как вы можете понять, без такой направляющей руки, их империя очень хрупка. Любой намек, что их ложное "высшее благо" не работает, подорвет сами устои общества.

Они не могут признать перед своими гражданами, что один из командующих, в сущности, отступник. Одновременно, по тем же причинам, они не могут пойти на риск разоблачения попытки устранения командующего. Исходя из этого, мы подготовили отговорку, которая позволяет нам, посторонним, убить Пресветлого Меча, действуя как ренегаты, а не слуги Империума. Мы можем показать им официальные записи и представить доказательства, если это потребуется, которые говорят о том, что вы военные преступники.

— Это еще одна причина, по которой я использую отребье, как вы. Полуправда всегда лучше, чем откровенная ложь. Все это вместе означает, что против наших сил не будут приняты никакие ответные меры. Никакие ниточки не ведут к правительству тау или к лояльным слугам Империума.

— Очень хитро, — бормочу я, не осознавая, что произношу мысль вслух, пока меня не протыкает злобный взгляд Полковника.

— Ты хочешь что-то сказать, Последний Шанс? — презрительно спрашивает он, уперев руки в бока.

— Да, Полковник, — отвечаю я, вытягиваясь и глядя ему прямо в глаза, — чужаки убивают чужаков, это я переживу. Мы убиваем чужаков, это я тоже понимаю. Но чужаки, помогающие нам убивать чужаков, вызывают подозрения. Кроме того, Полковник, мне все это слишком сильно напоминает Коританорум. Все эти внутренние распри, я имею в виду.

— Поверь мне, когда я говорю, что все это задание было досконально изучено со всех сторон мною и другими, — возражает он, глядя на всех нас, — мы были бы глупцами, доверившись тау, уж будь уверен. Однако возможность положить конец угрозе в виде Пресветлого Меча, который, по нашим данным всецело полон решимости, да еще и способен взять Саркассу, слишком хороша, чтобы пройти мимо. Поэтому мы выполним задание, но с осторожностью.

Он снова обращает свое внимание на миниатюрное здание на столе, и мы снова приближаемся.

— Это казармы и тренировочная зона, которые тау называют это боевым куполом, — информирует он нас, наклоняясь вперед и упираясь руками в стол, — он так же служит штабом командующему Пресветлому Мечу. В данный момент он просматривает свои силы на вновь колонизированных мирах вокруг Саркассы, но он проведет смотр своих пехотинцев в этом боевом куполе, прежде чем вернется к флоту вторжения. До парада и после, он будет в недосягаемости для нас или наших союзников тау, так что нам нужно будет ударить, когда он прибудет для инспекции.

Я и пара других штрафников одобрительно киваем. Атаку, как эта, поверьте мне, а я делал такое несколько раз на Олимпе во время торговых войн, нужно делать неожиданной. Я не знаю насколько параноидальны и подозрительны тау в вопросах безопасности, но если у нас есть контакт внутри, то особых сложностей не возникнет.

— Что в этих остальных зонах, Полковник? — спрашивает Таня, указывая на разнообразные залы.

— Боевой купол — это тренировочная зона, Снайпер, — отвечает он, — как и на этом корабле, каждая из этих тренировочных зон представляют собой различный тип местности. Они могут быть модифицированы, чтобы воспроизводить специфические цели и объекты предстоящей кампании. Наш первый дипломатический посланник к тау подтвердил эффективность их тактики, и мы послали агентов наблюдать за их военными комплексами. На этом судне, и аналогичных судах, мы скопировали самые похвальные и практичные стороны их тренировочных программ. Тау по какой-то причине слабо представляют себе опасность слишком сильно полагаться на технологии, поэтому Адептус Механикус не смогли скопировать самые тайные и богохульные системы, применяемые тау. Однако эти корабли представляют собой самые лучшие тренировочные комплексы, которые в данный момент мы имеем в своем распоряжении. Наши техножрецы в данный момент перестраивают три тренировочных ангара в подобие боевого купола, где планируется заманить в ловушку и убить Пресветлого Меча.

Он указывает на зону в центре боевого купола, которая похожа на своего рода узел энергетической системы, окруженный широким залом. Возможно плац или зона посадки.

— Когда новый ангар будет готов, мы начнем готовиться к заданию, — продолжает он, выпрямляясь, — а до тех пор, мы будем изучать конкретные особенности задания, используя это масштабное представление боевой зоны, и продолжим наши общие тренировки. А теперь, все внимание к плану.

ВСПЫШКИ разрывов на бледно желтых полах и стенах ослепляют своей интенсивностью, через дверь вздымается облако черного и резко пахнущего дыма, с сжатым в руках автопистолетом я сижу около прохода. Я уже делал все это десятки раз за последние две недели, ныряю в темноту, перекатываюсь через дым на другую сторону коридора.

Даю очередь по заполненному дымом коридору, прикрывая Квидлона и Страдински, они ныряют вслед за мной, направляясь к проходу в паре метров позади меня. Встав на четвереньки, я ползу к ним и по дороге опустошаю очередью магазин. По дыму туда-сюда шныряют силуэты потенциальных целей. Укрывшись в проходе, я отщелкиваю магазин и откидываю его в сторону, быстро вытаскиваю другой из подсумка на оружейном ремне и мягко вставляю на место.

Про себя начинаю отсчет.

Когда доходит до двадцати, киваю Квидлону, он достает из своего рюкзака лазерный резак и начинает прожигать бронированную дверь. Вокруг рамы разлетаются искры, падают мне на левую руку и ногу, осыпаются на пол. Ручейки расплавленного металла стекают по двери и собираются в лужицу на полу, над которой по мере остывания витает облачко. Я еще раз отсчитываю до двадцати, после чего высовываюсь из укрытия и на полуавтомате даю очередь. Еще пять секунд. Видя, как в проходе передо мной появляется Трост и несется мимо, кидаясь за Таней.

— Дверь открыта, — информирует нас Квидлон, отходит назад и резко бьет ногой, вышибая секцию металла, на месте которой остается достаточно широкий лаз, чтобы пролезть. Трост запихивает свою голову внутрь, затем изгибаясь, исчезает.

— Чисто, — орет он нам через пару секунд. Я даю еще очередь по коридору, пока Квидлон, а затем и Таня, исчезают вслед за экспертом-подрывником, после чего разворачиваюсь и ныряю туда сам. Вставая на ноги на другой стороне, я оглядываю зал в поисках целей.

— Подрывник, дымовая завеса! — рявкаю я Тросту, и он вытягивает гранату из бандольеры поперек груди, большим пальцем воспламеняет запал и кидает ее в центр плаца. Она с лязгом останавливается почти на полпути между нашей позицией и дверью в контрольную комнату станции транспорта. Мгновением позже, быстро заполняя огромное пространство, во все стороны разлетаются синеватые завитки дыма, тем самым ухудшая видимость во всех направлениях.

— Вперед, — говорю я Тане и Квидлону, выскакивая из прохода. Они лязгают по полу вслед за мной. Трост остается сзади прикрывать дырку в воротах.

— Движение, ложись! — кричит Таня и кидается на пол рядом со мной. Я падаю и перекатываюсь, замечая уголком глаз какое-то движение в дыму. Слышится резкий хлопок снайперской винтовки Страдински, за ним следует крик боли.

— Какого фрага? — я слышу крик Троста.

— С каких это пор наши цели начали кричать? — спрашивает находящийся сзади меня Квидлон. Я вскакиваю на ноги и низко пригибаясь, бегу вперед с Квидлоном по пятам.

Пока я бегу через дым, то замечаю что-то на полу, какое-то комковатое очертание. Подбегаю ближе и вижу, что это Строниберг, распростерт на полу, руки и ноги широко раскинуты. Под ним медленно растекается лужица крови. Согнувшись над ним, я замечаю в его левой щеке входное пулевое отверстие. Я разворачиваю его голову и вижу, что половина черепа раздроблена. Руками я ощущаю, как он слабо дергается. Он еще жив!

— Пппп…. по… помоги мне…, — умоляет Строниберг, его глаза широко раскрыты, а по щекам струятся слезы, смешиваясь с кровью. Он кашляет и сплевывает, пятнами крови на его тунику падают обломки зубов.

Квидлон становится на колени и возится с медпакетом, привязанным к левому бедру Строниберга.

— Все будет хорошо, Сшиватель, все будет хорошо, — говорит Квидлон, вытаскивая нож и срезая медпакет и рывком выдергивая громоздкий подсумок.

Я смотрю на другую сторону лица Строниберга, а если быть точнее, на окровавленные, изорванные останки и думаю о том, что было у него на уме, пока он стоял и наблюдал, как проклятый техножрец копается в моем мозгу своим скальпелем. Меня почти пригвоздила к месту пузырящаяся из раны кровь, и я нерешительно тянусь туда пальцем. Когда я почти дотрагиваюсь до мешанины серого мозгового вещества и темно-красной крови, кажется, Трост хватает меня за запястье и отталкивает в сторону.

— Какого фрага ты делаешь, Последний Шанс? — рычит он на меня, с ненавистью в глазах. — Да ты настоящий псих. Тебя нужно избавить от мучений!

Я отбиваю его руку и отталкиваю, резко выходя из транса. Поворачиваюсь к Стронибергу и склоняюсь над ним.

— Что нам делать, скажи, что нам делать, Сшиватель? — в отчаянье спрашивает Квидлон, рассыпая по полу бинты, шприцы, кровоостанавливающие жгуты и стиммы из медпакета. — Сшиватель, ты должен сказать мне, что делать, я даже не знаю для чего предназначены эти штуки…

— Зе… зеленый пузырек, — отвечает хирург, кровь стекает из уголка его рта, — мне нужно… выпить его…

Квидлон находит пузырек, выдергивает пробку и заливает содержимое в раскрытый рот Строниберга. Проглатывая, врач булькает и задыхается, вспененная кровь теперь так же течет из носа.

— Прокладка… и бинты, — задыхаясь, выдает дальше Строниберг, его рука хлопает по куче барахла на полу, пытаясь на ощупь найти то, о чем он говорит.

— У нас нет времени, — внезапно говорю я, встаю и оттаскиваю Квидлона.

— Что ты имеешь в виду? — хрипло бросает Трост, хватает меня за плечо и разворачивает к себе.

— У нас примерно пять минут до появления цели, — спокойно отвечаю я ему, — Квидлону нужно заблокировать поезда, а Тане нужно попасть в башню наблюдений для выстрела.

— Сшиватель умрет, если мы оставим его, — стонет Квидлон, оглядываясь на Строниберга, который пялится на меня стеклянными глазами.

— Тебе не спасти его, — говорю я, глядя на него в ответ, — пусть мясник подыхает.

Квидлон встает и замирает, Трост смотрит на меня так, словно я лично подстрелил Строниберга.

— Нам нужно прервать тренировку, — рычит он.

— Ага, как же, — рычу я в ответ, — как будто мы сможем прервать задание во время настоящей миссии. Да вы до усрачки тупые. А теперь, возвращайся прикрывать вход, пока я не пустил пулю тебе в лоб! И пусть Снайпер двигает своей задницей сюда, нам нужно идти дальше.

— Ты, — я поворачиваюсь к Квидлону, — дуй в контрольную комнату и отключай подачу энергии на транспорт.

Они стоят как статуи.

— Да прокляни все Император, — ругаюсь я, бью Троста в челюсть, он падает на колени, — пусть мне поможет Император, но если ты сейчас же не уйдешь, я сломаю каждую косточку в твоем гребаном теле!

Он, спотыкаясь, уходит, ругаясь как матрос. Квидлон колеблется секунду, после чего видит мой взгляд. Он хватает оружие с пола и бежит к входу. Дымовая завеса начинает истончаться, и я вижу, что Трост склонился и разговаривает со Страдински, которая, судя по всему, сидит на земле. Я бегу к ним и слышу конец фразы Троста.

— …. убьет тебя, если не выдвинешься, — говорит он ей, тряся за плечо. Он видит, как я приближаюсь, и со всех ног кидается к входу, на бегу скидывая с плеча свой лазган.

Скрестив ноги, Таня сидит на жестком полу, смотрит прямо перед собой, ее оружие лежит рядом.

— Встать, Снайпер! — ору я на нее. — Хватай свое оружие и за мной!

Она не двигает ни одним мускулом, даже не моргает. Я хватаю ее винтовку и кидаю ей, но та просто падает на ее ладони, которые лежат на коленях. Зарычав, я хватаю ее за тунику и поднимаю на ноги. Она стоит, слегка шатаясь, а взгляд все еще расфокусирован.

— Возьми свою винтовку, Снайпер! — говорю я ей медленно и подчеркивая каждое слово. — Это приказ, солдат!

Она не двигается. Я смотрю на нее, прямо в глаза, мое лицо чуть ли не касается ее. В глазах абсолютно пусто, она просто смотрит сквозь меня куда-то вдаль, и я могу только подозревать, что она там видит.

— Забудь про меня, — мягко говорю я ей, одновременно с этим успокаиваясь, — если это увидит Полковник, он застрелит нас обоих. Тебе понятно? Тебе нужно поднять свою винтовку.

Я беру оружие и медленно вкладываю его в ее податливые руки, потом зажимаю вокруг ружейного ложа ее пальцы. Он стоит и не шевелится, ей абсолютно всё равно все происходящее вокруг. Оружие с грохотом падает на землю, когда я отпускаю ее руки.

— Прокляни тебя Император, да приди уже в себя! — я ору на нее, после тыльной стороной ладони отвешиваю ей пощечину, от чего ее верхняя губа трескается. Она пораженно отшатывается и берет себя в руки. Я снова вижу в ее глазах жизнь, но слишком поздно. Ее ботинок врезается мне между ног, и от этого удара я падаю на землю.

— Ублюдок! — орет она, пиная меня по животу, пока я катаюсь в пыли. Кажется, вместе с ударом я слышу треск ребер.

— Я больше не хочу ни в кого стрелять! Разве ты не понимаешь? Я не убийца, я не тот настоящий солдат, о котором ты говоришь. Я никогда больше не возьму в руки оружие.

Ты не превратишь меня в убийцу!

Сжимая ребра и вздрагивая, я сажусь. Медленно встаю на ноги. Мое лицо ничего не выражает, и я долго, очень долго смотрю на Страдински. С преднамеренной медлительностью я склоняюсь и поднимаю ее снайперскую винтовку. Она смотрит на нее с ненавистью, она едва может смотреть на оружие. Дергаю затвор, вылетает гильза.

— Почему ты не сказал нам, что у нас боевая амуниция? — медленно спрашивает она, глядя на упавшую гильзу.

— А чего ты ожидала? — спокойно спрашиваю я. — Мы тут не в какие-то игры играем. И мы делаем это не ради развлечения, Снайпер.

— Не называй меня так! — рявкает она, отскакивая от меня. — Я ненавижу это имя!

— Ты та, кто ты есть, — злобно отвечаю я, — или солдат или труп, как Строниберг.

— Ты имеешь в виду Сшивателя? — кисло спрашивает она.

— Пока он был жив, он был полезен, он был Сшивателем, — говорю я, глядя через плечо на остывающее тело, — а теперь он просто бесполезный, мертвый кусок мяса.

— Я не Снайпер, меня зовут Таня Страдински, — возражает она, — делай что хочешь, но я больше не выстрелю из этой винтовки.

Я швыряю оружие ей, и она с легкостью его ловит. Ее хватка тверда и уверенна, она привыкла держать оружие, даже не раздумывая. Она смотрит на винтовку и с грохотом роняет ее на пол. Я достаю из кобуры на ремне стабберный пистолет и подношу к ее лицу. Целюсь ей прямо между глаз и кладу палец на спусковой крючок.

— Возьми свое оружие, Снайпер, — предупреждаю я ее.

Она качает головой.

— Будь ты проклята, возьми его, я не хочу убивать тебя!

— Лучше сдохнуть, — дерзко отвечает она.

— Вот как? — спрашиваю я, спускаю с боевого взвода стаббер и запихиваю обратно в кобуру. Хватаю Таню и тащу через весь зал туда, где в темно-красной луже лежит Строниберг.

— Вот как ты будешь выглядеть, и это все, что останется от тебя, — рычу я на нее.

Со слезами на глазах она пытается отвести взгляд. Я хватаю ее за волосы и силком ставлю на колени перед Стронибергом. Она начинает хныкать, когда я снова достаю стаббер и приставляю его к затылку.

— Ты действительно этого хочешь? — требуя я ответа.

— Я не могу снова стрелять, — умоляет она, глядя через плечо на меня. По ее щекам струятся слезы.

— Я не прошу тебя стрелять, Таня, — мягко говорю я, убираю оружие, — мне нужно, чтобы ты только взяла ее.

Она мгновение колеблется, размазывает руками грязь по лицу, а затем встает на ноги. Она смотрит на меня, и я киваю на винтовку. Я следую за ней, пока она идет к оружию. Она наклоняется, ее руки почти прикасаются к винтовке.

— Просто возьми ее, — побуждаю я ее, мой голос спокоен. Она сжимает руками дуло и поднимает ее. Стоит так секунду, держа оружие в стороне от себя, словно это ядовитая змея или что-то в этом духе. С мучительным воплем она падает на колени и прижимает винтовку к своей груди.

— Что я наделала? — вопрошает она сквозь рыдания.

— Ты убила человека, — прямолинейно отвечаю я, отворачиваясь. От ее вида меня тошнит до глубины души. За все это гребаное дерьмо, я должен чертовски хорошо отплатить Полковнику.

— Ты убила человека, — повторяю я, — вот что мы делаем.

КАК Я И ОЖИДАЛ, Полковник недоволен событиями дня. Я в его кабинете, и комната выглядит удивительно похожей на ту, которая была у него на борту "Гордости Лота". Полагаю, что у него собственная мебель, и он привез ее с собой. На стенах панели из темно-красного дерева, за его спиной книжный шкаф со стеклянной дверцей, на верхней полке кучка книг. Его простой стол и стул стоят в центре комнаты, куча бумаг аккуратно сложена у одного из углов. Сам же Шеффер ходит туда-сюда перед столом, его руки сжаты в кулаки за спиной.

— Это было простое тренировочное упражнение, Кейдж, — рычит он, даже не глядя в моем направлении, его презрение изливается ко всей вселенной, — а теперь в моем отряде мертвый медик и снайпер, которая едва может держать себя в руках, чтобы взять винтовку.

В этот момент он поворачивается ко мне, и я вижу, что он действительно очень и очень зол. Его глаза, словно осколки блестящего льда, скулы напряжены, как и все тело.

— Ладно, без Строниберга я проживу, — злобно признается он, — но Страдински? Весь план крутится вокруг ее способности выстрелить. У нее будет только один шанс, только один. Ты обещал мне, что заставишь ее сделать этот выстрел. А в результате? Падаешь посреди тренировки и пытаешься убить себя? Что случилось с Кейджем, который был со мной на Ичаре-4? Где суровый убийца, что прикрывал меня на Ложной Надежде? Где отличный солдат, который был со мной в Коританоруме? А теперь прошло несколько недель, а я собираюсь информировать свое начальство, что вся миссия под угрозой срыва?

Он прерывает свою тираду и делает глубокий вдох, после чего отворачивается от меня. Я просто стою вытянувшись и жду продолжения. Мне как-то не по себе, потому что я не знаю, что он будет делать дальше. Он на самом деле собирается отменить ликвидацию? Это его решение, или кого-то другого? А если отменит, что будет со мной и штрафниками Последнего Шанса? Что будет с ним? Все эти мысли вертятся у меня в голове, когда он разворачивается ко мне.

— Я очень разочарован в тебе, Кейдж, — торжественно произносит он, качая головой, — на самом деле сильно разочарован.