Братья Маджере

— Эй, что ты делаешь? — закричал кендер от боли. Он тер руками глаза, пытаясь избавиться от боли, причиненной алкоголем.

— Что ты видишь теперь, — спросил Рейстлин снова.

Кендер покосился, слезы, обильно орошающие его щеки, застилали ему глаза.

— Ого! Ни чего себе! Комната вся расплылась! И вообще все такое раздутое! Спасибо Рейстлин! Это так забавно!

— Я имел в виду на полу, — сказал сердито Рейстлин.

— Я не вижу пола, — сказал кендер, — только темноту.

Рейстлин улыбнулся.

— Что случилось, Рейст? — спросил Карамон, видя по выражению лица брата, что произошло что — то значительное.

— Эй, Карамон, что ты видишь, — радостно закричал Ирвин. Схватив стакан, кендер выплеснул вино в лицо воину.

— Кендер, ты — труп! — проревел Карамон. — Как ты думаешь, что ты сделал? — потребовал он ответа у Ирвина.

— Мир, братец, — сказал Рейстлин, поднимая правую ладонь. Карамон отпустил кендера и грубо толкнул его на место.

— Между прочим, — продолжил мягко маг. — Что ты видишь, Карамон?

— Вот проклятая вещь, — пробормотал воин, вытирая тыльной стороной руки, слезящиеся глаза.

— Ничего на полу?

— Что не так с этим полом? Чего ты уставился на него? Это только пол, хорошо?

— Да, это только пол. Карамон, пойди и найди хозяина гостиницы. Как там его зовут… Йост.

— Конечно, Рейст, — глаза Карамона вспыхнули. — Ты хочешь, чтоб я привел его?

— Нет, ты только спроси. В каком направлении находиться Мереклар?

— А, — пожал плечами Карамон, — хорошо.

— Я пойду с тобой, — предложил Ирвин, которому стало скучно, когда слезы и жжение исчезли из его глаз.

Эти двое ушли. Рейстлин устало упал на свое место. Он чувствовал себя утомленным, полностью лишившимся энергии. Луч был магическим и видим только его глазами. Но что это означало? Почему было там? И откуда эта маленькая, ледяная игла опасности?

Карамон нашел Йоста и бутылку гномьей водки. Ирвин наблюдал и слушал их некоторое время, но скоро забеспокоился. Он не хотел возвращаться в столовую. Он там уже был.

— Я думаю, что мне надо прогуляться, — сказал он Карамону.

— Ммм, ты уверен, Ирвин? Иди. — Большой воин кивнул. Его голос был нечетким.

С хупаком в руке, кендер припустил к выходу и врезался прямо в троих мужчин, стоящих в лунном свете.

— Извините, меня, — вежливо сказал Ирвин.

Мужчины были высокие, мускулистые и носили одежду из черной кожи, что была довольно старой. Широкие ремни пересекали их тела, поддерживая их сумки и сверкающее оружие.

— Привет, малыш.

— Ты не возражаешь, если мы у тебя кое- что спросим? — ровным, глубоким голосом спросил человек, стоящий посередине. Красные блики света от камина освещали его лицо, и кендер был очарован, увидев, что кожа человека была столь же черна, как ночь.

— Да, пожалуйста, — заверил Ирвин.

Голубые глаза мужчины отсвечивали красным в свете камина. Ловко, изящным и плавным движением, он перехватил маленькую руку кендера, которая скользнула в один из его мешочков.

— На твоем месте, я держал бы руки при себе, посоветовал чернокожий мужчина.

— Мне очень жаль, — сказал Ирвин, уставившись на свою руку, как будто она отделилась от тела и теперь действовала самостоятельно.

— Мы не причиним вреда. Мои друзья и я, — мужчина указал на двух других мужчин, стоящих рядом, — задаемся вопросом, откуда ты получил такое прекрасное ожерелье. — Он указал на серебряный череп кота, который висел на шее кендера.

— Какое ожерелье? — спросил запутавшись Ирвин. По правде сказать, он совсем забыл о нем. — А, это? — он протянул вещицу мужчинам, чтобы те могли восхититься ею. — Это семейная реликвия. Она находиться в моей семье уже в течение нескольких дней.

— Очень жаль, — сказал чернокожий мужчина. Его глаза мерцали тем же красным цветом, как и рубиновые глаза на черепе кота.

— Мы надеялись, что ты помнишь, где взял его. Мы хотели найти одного из нас.

— Да, я не могу вспомнить, но вы можете взять ее, — предложил Ирвин, который любил делать подарки. Он попытался раскрыть цепь. Но у него ничего не получилось.

— Странно. Я очень сожалею, сер, но мне кажется, что вы не сможете получить ее.

— Да, мы тоже сожалеем, — главарь произнес это мягким голосом. Он наклонился поближе к Ирвину, и тот увидел красные пылающие, немного раскосые, глаза мужчины.

— Не торопись. Думай о том, где ты взял ее. У нас есть еще ночь.

— Да я не помню, — вспыхнул Ирвин. Ему начинала надоедать эта беседа. К тому же, он не знал, в какую неприятность мог влипнуть Карамон без его, кендера, присмотра. Ирвин двинулся, чтобы протиснуться мимо мужчин, но они загородили ему проход. Один из них грубо положил свою руку на руку кендера.

— Мы можем вытянуть из тебя информацию вместе с твоими кишками!

— Вы действительно можете сделать так? — спросил Ирвин, эта вещь показалась ему интересной. — Вытащите мои кишки? Как? Через мой рот? Но от этого будет много грязи…

Человек зарычал и сжал руку Ирвина еще сильнее.

— Подожди! — приказал мужчина, — ты уверен, кендер, что не можешь вспомнить, где взял ожерелье?

Опять про ожерелье. Кендер подергал его свободной рукой. Он уже начал раздражаться.

— Нет, не могу! Действительно! Теперь, извините меня, но мне пора возвращаться. — Кендер направился к этим мужчинам, давая понять, что если они не сдвинутся, то он пройдет сквозь них. Вожак, казалось, смутился. Красные глаза вспыхнули. Внезапно плавным и изящным движением он скользнул в сторону от двери. Его прихвостни отстранились с пути кендера.

— Если ты вспомнишь, где взял ожерелье, пожалуйста, сажи нам, — прошептал вкрадчивый голос, когда кендер проходил мимо него.

Когда Ирвин повернулся, что бы ответить, то обнаружил, что мужчины ушли.

Оставшись один, Рейстлин был полностью захвачен кашлем. Его легкие отказывались вдыхать воздух. Он почувствовал, что начинает терять сознание. Его голова чуть качнулась, когда он глянул в бокал с остатками лекарства. Трава осела на дно. Протянув костлявую руку, он ухватил проходящую мимо официантку.

— Горячей воды! — он задыхался. Мегги уставилась на руку, сжимающую ее передник, рука была цвета золота и тонкая, как смерть.

— Вам плохо, сер? Чем я могу помочь?

— Воды! — прохрипел Рейстлин.

Перепуганная женщина помчалась, что бы выполнить заказ. Рейстлин резко наклонился, его голова упала на руки. Пятнышки света перед его глазами, такие как когда-то он видел на представлении иллюзиониста, танцевали, прыгали, искрились, изменяли цвет, вид и форму, не зависимо от его желания чувствовать себя хорошо. Он думал о том, как часто он хотел чтобы все было хорошо, что бы все изменилось по его желанию. И еще думал о том, сколько раз он бывал разочарован.

Почему ему не дано физической силы, которая бы соответствовала его уму? Почему он не был красавцем и победителем, заставляющим людей любить себя? Почему он должен жертвовать многим, ради малого?

«Это мало сейчас, — сказал себе Рейстлин. — но я извлеку больше пользы. Когда наступит время. Пар-Салиан обещал, что моя сила когда-нибудь спасет мир». Он рылся в мешочке с травами. Кто знал, что могло вылечить его? Но считал, что тогда он чувствовал бы себя сильнее. Его слабые руки не повиновались ему, и Рейстлин понял, что нуждается в помощи Карамона.

«Я не нуждаюсь в нем», подумал волшебник с унылым вызовом. Огни в комнате слились с темнотой, окутывающей его зрение. Слушая себя, он понимал, как ребячески это звучало. Его губы искривились в ожесточенной улыбке. Очень хорошо, я нуждаюсь в нем сейчас. Но наступит время, когда больше не буду!

Официантка принесла ему кувшин, желая уйти и одновременно остаться. Мегги не понравился маг с золотой кожей, посохом волшебника и ужасающими глазами, которые вынимали душу. Он не понравился ей и, все же, она была очарована им. Он был настолько хил, настолько слаб, но в то же время, каким — то образом силен.

— Я налью вам воду, сер, — шепотом спросила она.

Задыхаясь, почти не способный поднять голову, Рейстлин кивнул и сжал бокал двумя руками. Он медленно пил, его язык онемел от недостатка чувствительности, вызванной слабостью. Допив бокал, он глубоко и ровно вздохнул. Маг прислонился к стене таверны, и его глаза закрылись для мира.

По возвращении, Карамон нашел его в таком виде. Карамон тихо скользнул к скамье, думая, что его брат спит.

— Карамон?- спросил Рейстлин, не открывая глаз.

— Да, это я. Ты не хочешь подняться наверх? — слова были произнесены воином невнятно, от его дыхания исходил тяжелый запах ликера.

— Через минуту. Так какая дорога ведет в Мереклар?

— Северная. Нам на север.

— Север. Не открывая, глаз Рейстлин видел, как белый луч, направленный на север, манил, управляя им. Пронзал его. Рейстлин помнил это сияние, напугавшее его — оно снилось ему много раз раньше — но он так и не смог заставить себя пробудиться. Кто-то в нем, более сильный, чем его собственная воля, требовал, чтоб он сдался. Молодой маг поднялся с постели, подошел к двери, постоял, открыл дверь, затем закрыл и вошел в серый туман, окутывающий прихожую гостиницы. Оглянувшись, он не увидел Карамона, но раньше видел, что Карамон мирно дышал во сне. Маг ступил на лестницу, которая вела вниз, к главному залу. В его руке был посох волшебника, хотя он не помнил, как брал его.

Ему был нужен свет. Дорога была ужасно темной, если б не белый луч, плавно текший под его ногами, и крепко соединявший его золотой нитью с тем, другим.

— Ширак, — шепнул он. Луч вел Рейстлина, направляя его шаги. Он блуждал по прихожей и коридорам гостиницы, и другим помещениям, окутанным серым туманом, в которых двигалась и клубилась невидимая жизнь. Впереди был тот, кого он искал, тот кто знал ответы на многие из его вопросов, знал о возрождении и разрушении. Фантастические крылатые животные — красные, черные, зеленые, синие летели поперек дороги в свете посоха, пробужденные его воображением. Животные пристально глядели на него голодными глазами, полными ненависти. Они желали уничтожить его, но не могли. Не сейчас, не в этот день.

Рейстлин вошел в комнату. Все четыре стены были твердыми, но потолок и пол просвечивали. Небольшой столик стоял перед ним. Он взял один из двух стаканов, стоящих на нем и осушил его. Жидкость принесла прохладу и успокаивающий дух привкус плодов. Он ждал, когда прибудет другой.

Смутно видимая и смутно узнаваемая темная фигура, одетая в длинные черные одежды, появилась перед ним.

— Кто ты? — спросил Рейстлин. Его голос звучал странно. Он не узнавал свой собственный голос. Он видел золотую нить, протянувшуюся между ними.

— Ну конечно. Ты не помнишь? — спросил тот.

— Цена? — спросил Рейстлин, как он всегда спрашивал.

— Ты уже заплатил часть. Остальное заплатишь позже, — ответил другой, так как он всегда отвечал. Но на этот раз все было одно различие. Беседа не закончилась. Комната не исчезла. И Рейстлин смог задать еще один вопрос, ранее запрещенный.

— И моя награда?

— Следуй за лучом, как остальные.

— Остальные?

— За тобой наблюдают даже сейчас.

— Кто может видеть меня здесь?

— Человек, но в тоже время не человек.

— Он желает мне добра или зла?

— Это зависит от того, что ты желаешь ему.

Рейстлин покинул стены комнаты без пола и потолка. Животные летели прочь с его пути. Луч вел его назад к гостинице и безопасной постели. Золотая нить текла назад, мерцая и растворяясь в темноте.

Мереклар стоял окруженный тремя огромными каменными стенами, тридцать футов высотой каждая. Камень был чист и незапятнан, без швов, трещин и отверстий. На белых каменных стенах с внешней стороны были выгравированы символы, знаки и картины, изображающие разные эпохи мира. Некоторые легенды были легко узнаваемы — Серая Драгоценность Гаргата, молот Хараса, Легенда о Хуме и Серебряной Драконице. Другие были потеряны в памяти людей, эльфов и гномов. Все они были изображены очень искусно и ни один не мог соперничать с остальными. Когда рисунки закончились, на стене еще оставалось пустое место, как будто ждущее возвращения мастеров, способных изваять новые истории. Жители Мереклара полагали, что когда внешние стены полностью покроются вязью рисунков, мир умрет и возродится в другом месте.

В отличие от внешних стен, внутренние — не содержали ни каких символов. Древний камень не мог быть разрушен ни какими инструментами или оружием, известным на Крине. Те, кто построил эти стены, являлись тайной как для жителей, так и для гостей города. Фактически, само происхождение Мереклара было для нынешних жителей такой же тайной, как и для их предков.

В легендах говорилось, что Мереклар был создан первыми богами Добра для неизвестных целей. После Катаклизма его первые жители спустились с окружающих, холмов и гор, убегая от хаоса, и нашли уже построенный город, как будто он дожидался их прибытия. Они вошли в него и с того времени были в безопасности от постороннего вмешательства. Даже старейшие семейства Мереклара, которые жили там в течение сотен лет, ни чего не знали о происхождении города. Мир менялся, люди менялись, но Мереклар — город Белого Камня — оставался таким же.

Существовало десять благороднейших семейств Мереклара, и каждое семейство жило в больших, богатых особняках, белые шпили которых возвышались над улицами. Представители десяти семейств вели переговоры и управляли деятельностью города, контролируя поля, фруктовые сады, пастбища, приводя город к процветанию и росту. Они вели дела мудро и предусмотрительно, проявляя гибкость ума.

Возле каждого из десяти особняков был разбит парк, пышный, зеленый, засаженный деревьями и цветами, которые цвели круглый год. Небольшие ручьи, пересекавшие город, создавали озера, где члены благородных семейств иногда собирались вместе, или по одиночке для романтических встреч, чтоб облегчить стремления сердца. Их особняки были четырехэтажными, впрочем как и все остальные строения в Мерекларе.

Город был богат и самодостаточен. Каждый житель Мереклара верил в легенды и пророчества, найденные в древних томах, что были оставлены в библиотеках, и на фресках, размещенных на стенах города. Они не имели сомнений в том, что их коты были призваны спасти мир. На маленьких лапках они тихо переходили от дома к дому, кругом получая еду, тепло и удобства. Котов всегда любили и уважали. Они собирались в парках, греясь лениво на солнце или ходили по улицам и терлись об ноги прохожих.

Когда лорд Альфред Брунсвик, министр сельского хозяйства, читал эту легенду, он думал над причиной пропажи котов. Слуги задавались вопросом, чем он занимается, запираясь в студии, весь день и добрую половину ночи. Его жена задавалась тем же вопросом.

— Я редко вижу Вас, дорогой, — жаловалась она ежедневно, — я знаю Вы беспокоитесь о котах, но что вы можете поделать?

Когда беседа подходила к этой точке, лорд Брунсвик всегда вставал и покидал комнату, возвращаясь к своим исследованиям, запирая дверь. Студия была большой круглой комнатой, заполненной книгами предков лорда, с различными рассказами о Мерекларе. В центре комнаты стоял треугольный стол, каждая сторона, которого была длиной в рост человека, окруженный десятью стульями — по одному на каждого министра Мереклара. На столе стояла искусно сделанная модель города, повторяющая в точности все детали.

Каждое дерево было на своем месте, каждая река и ручей текли в нужном направлении, даже резьба на внешней стороне стен была продублирована с беспрецедентным умением.

Подобно городу, происхождение модели было тайной. Она находилась здесь, когда предки лорда заняли особняк.

Благодаря модели, лорд Брунсвик управлял страной — землями, засаженными плодами и зерном. Слуги видели, как он изучая модель, определял, какой сад должен быть оставлен, а какой расширен, какие степи можно расчистить, а какие оставить. Его жена видела, как он записывал примечания в книги и свитки. Так было раньше, до того как он, закрыв двери, приступил к исследованиям.

— Время обеда, мой лорд, — сказал один из слуг тихонько стуча в дверь.

Семья Брунсвик сидела за белым столом, отец и мать сидели по разные стороны стола, маленькие дети сидели справа, две взрослые дочери — слева. Обед обычно начинался с благодарности котам, защитникам страны и мира, за их доброту. Однако за прошлые несколько недель традиция была оставлена.

— Нет, — резко сказал лорд Брунсвик однажды вечером, когда жена начала произносить слова. — Коты больше не будут упоминаться в этом доме.

Его жена и дети конечно знали, что он был расстроен. Их коты были среди первых исчезнувших. Так что лорд Брунсвик во время обеда не говорил о котах. Зато говорил о многих других вещах. О вопросах, которые вряд ли его волновали.