Колдовская страсть

Глава 2

Эмма уснула, а Джулия переодевалась к ужину. К чаю Хелберд подал самые разные тоненькие сандвичи, печенье и пирожные с кремом. Отведав всего этого, Эмма начала дремать и после душа улеглась в постель без всяких протестов.

Их комнаты соединялись общей ванной, а также гостиной, и в целом их новые жилища были милы и изысканны. Комната Эммы была поменьше, чем у матери, на полу лежал голубой ковер, на кровати — светло-голубое покрывало, а на окнах висели светло-голубые занавески. В комнате Джулии ковер был белым, а занавески и покрывало — фиолетовыми. В обеих комнатах были длинные стенные шкафы для одежды, и во время чая Хелберд повесил туда мнущиеся вещи из их чемоданов. Контейнер с их багажом еще не прибыл, но Джулия рассчитывала, что они получат его со дня на день, так как его выслали заранее.

Джулия причесывалась и при этом критически рассматривала свое отражение в зеркале трюмо. Интересно, она сильно изменилась? Заметил ли Роберт какие-нибудь перемены в ней? Сильно ли она постарела?

Она вздохнула. Какая разница, что подумает Роберт. Хотя ничего еще не было сказано о том, как изменились планы относительно нее, Джулия понимала, что, раз они остановились здесь, значит, Люси была не вполне искренна в своих письмах. А Джулия вовсе не собиралась оставаться в квартире Роберта ни секундой дольше, чем это необходимо. Лучше уж найти работу и снять свою квартиру.

Приблизив лицо к зеркалу, она рассматривала синие тени под глазами. Она плохо спала, и это начинало сказываться. Она с раздражением поджала губы. Какая теперь разница? Нет сомнений, что здесь всем все равно, как она выглядит. Люси принимает ее из-за Эммы, а Роберт…

Внезапно мрачное предчувствие охватило ее, и она невольно вздрогнула. Нет, она не должна думать о прошлом. Надо думать только о настоящем. К черту все остальное.

Она встала из-за туалетного столика и разгладила подол своего единственного вечернего платья — темно-синего, из тонкой шерсти, с гофрированной юбкой. Платье доходило ей до щиколоток и выгодно подчеркивало ее светлые волосы и стройную фигуру. Волосы она причесала как обычно — распущенные прямые волосы серебряным каскадом падали ей на плечи.

Она осталась довольна увиденным в зеркале и, решив, что больше ничего делать не нужно, вышла из комнаты и медленно пошла по отделанному панелями холлу к двойным дверям гостиной. Почувствовался легкий аромат континентального кофе, и Джулия с удовольствием вдыхала этот запах. Она не хотела есть, она немного перекусила бутербродами Хелберда за чаем, но хороший кофе она любила.

Свет ламп придавал гостиной удивительно уютный вид, хотя слово «уютный» к такой гостиной не очень подходило. А со светом она действительно казалась теплой и удобной. В комнате никого не было.

Джулия закрыла за собой дверь и подошла к окну. Венецианские шторы были опущены, но через них можно было увидеть город, переливавшийся внизу миллионами огней. И хотя они были в самом центре города, вокруг стояла такая тишина, что казалось, они здесь наверху совсем одни, как в кабине самолета. Джулия грустно подумала, что, если жить здесь, невольно станешь напыщенным и самодовольным.

Звук закрывающейся двери вернул ее к действительности. Обернувшись, она увидела Роберта Пембертона и спросила себя, давно ли он тут стоит и смотрит на нее. Смокинга он не надел, но сменил свободную замшевую куртку на выходной костюм темно-серого цвета. Узкий костюм плотно облегал его поджарую фигуру, подчеркивая длинные ноги и крепкие мускулы под гладкой тканью. Его волосы были влажными, и Джулия поняла, что он только что из душа.

Он скользнул взглядом по ее хрупкой фигурке, затем, пожав плечами, направился к шкафчику с галереей бутылок.

— Что ты будешь пить? — спросил он, стоя к ней спиной. Он был занят тем, что открывал бутылку скотча и насыпал лед в стакан.

Джулия сделала глубокий вдох.

— Джин с тоником, пожалуйста, — ответила она, стараясь, чтобы по голосу он не догадался, о чем она думала.

Роберт налил джина и тоника и, повернувшись, принес напиток ей. Джулия поймала его взгляд и решила проявить инициативу:

— Теперь ты объяснишь мне, почему нас привезли сюда?

Роберт заколебался. Он потирал влажные от холодного стакана ладони.

— Какая разница? — коротко спросил он. — Уверяю тебя, мои побуждения — самые что ни на есть благородные.

— Как мне это понимать?

— Так, как я сказал. Моя мать не может поселить вас у себя. И разумеется, как вдове Майкла тебе всегда здесь рады.

— Кажется, ты не особенно рад. — Джулия потягивала джин с тоником, чтобы скрыть волнение.

— Разве? — Роберт пожал плечами. — Очень жаль.

— Вовсе тебе не жаль, — взорвалась Джулия и сразу же пожалела об этом. Она с дрожью сделала глубокий вдох и торопливо продолжала: — Одного не могу понять: почему твоя мать в письмах предлагала Эмме и мне жить у нее, говорила, что теперь ей так одиноко, а сама этого вовсе не хотела?

— А ты бы приехала, если бы знала, что остановишься у меня? — холодно спросил Роберт.

Джулия поджала губы:

— Нет, разумеется.

— Вот почему. — Роберт отвернулся, чтобы налить себе, а Джулия беспомощно вздохнула.

— Значит, ты выманил меня сюда под ложным предлогом?

— Не надо драм, Джулия. Было необходимо привезти тебя сюда, а это был единственный способ.

Джулия кипела от негодования.

— А почему это было так необходимо? Я… то есть твоя мать никогда во мне не нуждалась, пока… пока Майкл был жив. Зачем я понадобилась ей, когда он умер?

Роберт залпом отпил полстакана виски и посмотрел на нее:

— Моя мать переодевается к ужину. У нас не так много времени. Я хочу, чтобы ты рассказала мне, что случилось, прежде чем она появится.

— Ты имеешь в виду смерть Майкла?

— Конечно.

Джулия опустила голову.

— Что значит «конечно»? Что-то ты раньше этим не поинтересовался.

Роберт выругался.

— Я не хочу тратить время на споры с тобой, Джулия. Просто изложи мне факты. Ведь не мог же я говорить об этом в присутствии Эммы, не так ли? А моя мать слишком переживает все это, при ней мы не могли бы спокойно поговорить.

Джулия с негодованием взглянула на него:

— А я, конечно, не переживаю. Он ведь всего-навсего был моим мужем!

Роберт потянулся к низкому столику за сигарой и закурил, с трудом сдерживая ярость. Джулия угадала это по тому, как окаменело его лицо, как он стиснул зубами сигару, как нетерпеливо щелкал зажигалкой.

— Что ты хочешь от меня услышать, Джулия? — выпрямившись, спросил он. — Тебе нужны пошлые соболезнования? Не думаю. Мы оба знали бы, что это было бы неискренне. Но, что бы ты ни думала, я любил своего брата и хочу знать, как он умер. Теперь ты расскажешь мне?

Джулия отвернулась. Она не могла, глядя на него, говорить о том, что все еще причиняло ей боль.

— Ты… ты же читал медицинские отчеты, — твердо сказала она. — Но ты не приехал повидать его.

— Нет. О чем очень жалею. — У него сел голос.

— Жалеешь? — невольно с недоверием переспросила Джулия. — Что ж, я не понимаю, что еще ты хочешь узнать. Если тебя это интересует, то я не знала, что у него уже был приступ. Майкл заставил врача никому об этом не говорить. Я думала, что он слишком много работал и переутомился. Мне никогда в голову не приходило, что жара подействует ему на сердце. Он, конечно, сильно прибавил в весе и много пил, но там все выпивали. В любом случае я уверена, что сам Майкл не принимал свою болезнь всерьез. Но сразу за первым приступом последовал второй, и у него не хватило сил бороться с этим… — Она перевела дух, чтобы справиться с обуревавшим ее волнением. Майкл был так молод, он был хорошим человеком, он не заслуживал смерти.

— Понимаю (она услышала, как Роберт наливает себе еще виски). Ему было больно? Я имею в виду — перед смертью?

Джулия покачала головой:

— Нет. Он был под действием лекарств, почти без сознания. Иногда он даже меня не узнавал. Но я думаю, он понимал, что умирает.

— Ты должна была вызвать меня, — резко сказал Роберт. — Ты знаешь, что я приехал бы, если бы знал, если бы догадывался…

Джулия, не видя, смотрела на полоски венецианских жалюзи.

— Он не разрешил бы мне никого позвать. Не знаю почему. Но я не могла идти против его воли.

Роберт пересек гостиную и встал рядом с ней. Она не взглянула на него, но чувствовала его присутствие всем своим существом.

— Я бы приехал на похороны, — коротко сказал он. — Но меня не было в стране, когда пришла твоя телеграмма. А там ведь хоронят гораздо быстрее, чем здесь.

— Да. — Джулия допила джин и отошла от окна. Точнее, от него. — Ну, все?

Почувствовав в ее голосе желание закончить разговор, Роберт резко обернулся, его лицо потемнело.

— А тебе все это безразлично? — пробормотал он.

— Безразлично?! Мне?! — Джулия в отчаянии подняла руки. — Боже мой! Ты думаешь, что мне это вправду безразлично?!

— А разве нет? Что-то в этих блестящих зеленых глазах я слез не видел.

У Джулии вдруг перехватило дыхание.

— Ты говоришь гадости!

— А что такого? Разве я ошибаюсь? И ты и в самом деле безутешная вдова?

Джулия некоторое время смотрела на него остановившимся взглядом. Гнев придал ей новые силы.

— Как ты смеешь так разговаривать со мной? — яростно выкрикнула она. — Я не просила привозить меня сюда! Я не просила покровительства могущественной семьи Пембертонов! Я ни от кого из вас ничего не хочу, а меньше всего — от тебя!

Роберт слегка побледнел под загаром, и она поняла, что ей удалось задеть его.

— Давай, давай, Джулия, — прорычал он. — Покажи, кто ты есть. Покажи, какая ты на самом деле эгоистичная вульгарная сучка!

Джулия отступила назад. Она хотела пощечиной сбить презрительную усмешку с его лица раз и навсегда. Но, когда она двинулась к нему, двери открылись, и на пороге появилась Люси Пембертон.

На Люси было длинное вечернее платье из тяжелого черного шелка. Ее все еще моложавую шею обвивали несколько ниток жемчуга. Несмотря на то, что ей было под шестьдесят, она не старилась. Глядя на нее сейчас, Джулия не верила, что совсем недавно Люси было так плохо, что она не смогла приехать в аэропорт и встретить их.

Но не стоило накапливать недовольство. Через несколько дней, самое большее через неделю она найдет квартиру для себя и Эммы и навсегда освободится от семьи Пембертонов.

— Привет, — сказала Люси, увидев их. — Роберт, ты еще здесь?

Был ли упрек в ее вопросе, или Джулии это послышалось?

— Ведь у тебя назначена встреча на семь тридцать. И ты знаешь, что уже опоздал.

Роберт затушил свою сигару и небрежно бросил ее в пепельницу.

— Это не срочно, мама, — заметил он, снова взяв себя в руки.

— Не уверена, что Памела согласна с тобой, дорогой. — Теперь она точно была недовольна и бросила в сторону Джулии уничтожающий взгляд. — Тебе надо познакомиться с Памелой Хиллингдон, Джулия. Может быть, ты слышала о ее семье. Они с Робертом поженятся весной.

Джулии удалось притвориться, что эта новость ничуть ее не трогает.

— Конечно, — спокойно сказала она. — Правда, я не думаю, что у меня будет такая возможность. Мы с ней вращаемся в абсолютно разных кругах.

Роберт уже потянулся к ручке двери, но, услышав слова Джулии, он резко повернулся к ней, его глаза сузились.

— Не понимаю, что ты этим хочешь сказать, Джулия, — прямо сказал он, в то время как его мать сдвинула брови в вежливом недоумении.

— Я думаю, ты не будешь все усложнять, Джулия, — воскликнула она, но сын взглядом остановил ее. Значение этого взгляда было не вполне понятно Джулии.

— Так что же? — настаивал он. — Что именно ты хочешь сказать, Джулия?

Джулия почувствовала, что краснеет, невзирая на свое решение сохранять спокойствие.

— По-моему, это очевидно, — медленно начала она. — Я, то есть Эмма и я не можем жить здесь. В ближайшие несколько дней я собираюсь искать работу и квартиру для себя и Эммы…

— Что? — Люси подняла дрожащие руки к вискам и без сил опустилась в ближайшее кресло. — Но, Джулия, это ведь ты не серьезно!

— Не важно, серьезно она это говорит или нет, — резко бросил Роберт. — Она еще не знает ничего.

— Чего я не знаю? — Джулия нервно сжала ладони.

Люси подняла глаза на сына:

— Ты не сказал ей?

— У меня не было возможности. — Роберт провел рукой по своим темным волосам. Когда он нервничал, Джулия сразу же с болью вспоминала их последнюю ссору. Она опустила голову, чтобы не видеть блеска этих холодных серых глаз.

— Не будете ли вы столь любезны сказать мне то, что я должна знать? — Джулия спрашивала себя, долго ли она сможет продержаться на ногах. — Что, существуют какие-то причины, по которым я должна спрашивать разрешение на свои поступки? — Она быстро подняла настороженные глаза. — Если так, то я буду с этим бороться.

— О Джулия, пожалуйста, перестань. — Люси обмахивалась ладонью, как веером. — Не создавай проблем. Мы ведь хотим только добра — и тебе и Эмме.

Роберт приподнял рукав пиджака и посмотрел на массивные золотые часы на запястье. Джулия жестко сказала:

— Не отменяй встречу из-за меня. Просто скажи то, что хотел, и иди.

Роберт сверкнул глазами. Она знала, что, если бы они были одни, они бы сейчас наговорили друг другу много такого, о чем пожалели бы потом. Правда, она сомневалась, делал ли Роберт вообще что-либо такое, о чем потом жалел бы.

— Майкл оставил завещание, — наконец произнес он.

— Я это знаю. Он оставил свою долю в фирме семье. Ну и что? Мне ничего не нужно…

— Не говори глупостей! — Роберт на мгновение вышел из себя. Он отвернулся и снова налил себе виски и выпил половину, а его мать раздраженно прищелкнула языком.