Колдовская страсть

— Значит, бабушка ждет нас в твоей квартире? — возбужденно воскликнула Эмма.

— Верно. Она ждет не дождется, чтобы снова увидеть тебя.

Тон Роберта разительно менялся, когда он обращался к Эмме. И неудивительно, с горечью отметила Джулия. Уж конечно, она вряд ли могла надеяться на теплый прием после всего того, что произошло. Но возможно, ей было бы легче перенести его гнев, чем эту немногословную ледяную вежливость.

— Значит, твоя мать живет с тобой? — рискнула спросить Джулия. Ей было необходимо задать этот вопрос.

Роберт покачал головой:

— Нет. Ты, наверное, знаешь, что она уже не живет в Ричмонде, но у нее есть здесь квартира.

— Понятно. — Джулия помрачнела.

Ей все это не нравилось. Из писем свекрови Джулия поняла, что они будут жить у нее, но ей не хотелось, чтобы Эмма жила в городской квартире. Ей было бы трудно приспособиться к городским условиям после привольной жизни последних лет.

А Роберт и не старался разрядить ситуацию. Он, видимо, считал, что она должна просто сидеть и ждать, пока ей не скажут, что будет дальше. И он еще ни разу не спросил про Майкла! Почему? Потому что Эмма здесь? Или по какой-то другой причине? Но он должен был бы понять, что за три месяца они смирились с неизбежным, как бы тяжело это ни было. Но сама она не могла начать этот разговор и поэтому молчала.

— А Букингемский дворец из окна видно? — спрашивала Эмма, и Джулия терпеливо обернулась к ней, чтобы мягко разуверить ее.

— Лондон совсем не похож на Ратун, милая, — улыбнулась она. — Здесь домов видимо-невидимо. И небоскребов тоже. Ты ведь знаешь, что такое небоскребы, правда?

У Эммы опустились уголки губ.

— А что же я увижу из окна? Море?

Джулия вздохнула.

— Нет, не море. Другие дома, наверное, — сухо ответила она.

Роберт живо вмешался в разговор.

— Не пытайся расстроить ребенка заранее, она еще не видела, где ей предстоит жить, — резко бросил он. Затем повернулся к Эмме: — Ты и правда увидишь Букингемский дворец из окна.

От этой подколки у Джулии запылали щеки, а Эмма пришла в восторг.

— Да? Правда? Значит, это так высоко?

— Очень высоко, — согласился Роберт. — Вообще-то это на последнем этаже небоскреба.

— Ух ты! — На Эмму это явно произвело большое впечатление. — А как мы туда доберемся? Там много ступенек? И подниматься нужно круг за кругом, как на пагоду?

— Существуют лифты, — коротко вставила Джулия, стараясь сдерживать раздражение.

Она понимала, что ее слова могли показаться Эмме резкими, но она так устала. Неужели Роберт не может хоть на это сделать скидку?

— На электрических лифтах, — сказал Роберт, продолжая прерванный разговор с Эммой, как будто Джулии вообще тут не было. — Ты можешь сама ими управлять. Просто нажимаешь кнопку с номером этажа, который тебе нужен, и едешь.

— А если лифт стоит наверху, а ты внизу? — Эмма задала новый вопрос с беспощадной логикой.

Роберт усмехнулся через плечо, но Джулия отвела взгляд. Ей было тяжело думать, что, если она сейчас не соберется, Роберту удастся завоевать дружбу Эммы. А ей этого не хотелось. Может, это было проявлением эгоизма, но были вещи, с которыми она не могла смириться. Не теперь. Не теперь, когда Майкл умер.

«О, зачем же он умер?» — вопрошала она про себя снова и снова. Их жизнь казалась такой мирной и надежной. А теперь все рухнуло.

Ни Роберт, ни Эмма не догадывались о ее терзаниях.

— Хороший вопрос, — отметил Роберт в ответ на вопрос Эммы. — Тогда ты нажимаешь другую кнопку, и лифт автоматически спускается к тебе, а если ты наверху, а лифт внизу, то он поднимается. Но поскольку это такое большое здание, то там целых шесть лифтов.

Эмма была поражена.

— А что будет, если лифты сломаются? Если не будет для них электричества?

Роберт притормозил, вливаясь в поток машин на эстакаде в Хаммерсмите.

— Для таких случаев есть лестница, — ответил он. — Но не стоит и пытаться подняться по ней, правда? Твои маленькие ножки стерлись бы до основания прежде, чем ты забралась бы наверх.

Эмма захихикала, а Джулия усилием воли заставила себя оглядеться вокруг с притворным интересом. Оказалось, это и на самом деле интересно. Многие старые здания исчезли, и их место заняли башни из стекла и бетона. Магистрали сплетались и переплетались между собой в сложную стальную сеть, где машины носились, как в кошмаре. Джулия подумала, что она вряд ли отважилась бы сесть здесь за руль после спокойных дорог Ратуна. Потом она с грустью, но твердо сказала себе, что у нее может и не быть такой возможности. Ведь Майкл завещал свою долю в фирме своей семье, а на ее скромные личные средства вряд ли можно будет позволить себе машину. Вообще же она планировала снова найти место секретаря и самой содержать себя. Она не хотела ничем быть обязанной Пембертонам.

Когда они свернули со Слоун-стрит на Итон-Гейт, Джулия начала узнавать город. Центр города изменился несколько меньше, чем окраины, здесь все было до боли знакомым. Они пересекли улицу, где находился офис «Пембертон констракшн компани», и она ясно вспомнила свой первый рабочий день в машинописном бюро. Она была так молода тогда. Такой же молодой она была, когда поднялась до должности личного секретаря Винсента Харви, который и познакомил ее с президентом фирмы Робертом Пембертоном. Ее нервы затрепетали. Классический сюжет, подумалось ей. Идеально подходит для романа, но как трагично все это закончилось!

Роберт свернул на тихую площадь и поставил машину на стоянку перед многоэтажным домом. Даже сквозь сетку дождя Джулия смогла рассмотреть это внушительное здание и его скульптурный внешний двор с фонтанами и садами. Низкие ступеньки вели к галерее стеклянных дверей, привратник за стойкой наблюдал за входящими. Узнав Роберта, он вежливо поздоровался. Роберт, выходя из машины, взмахнул в ответ рукой.

Когда Роберт открыл багажник и стал доставать чемоданы, привратник вышел из-за стойки и подошел к ним.

— Добрый день, сэр. Могу я вам помочь?

Роберт покачал головой, в его темных волосах блестели капли дождя.

— Спасибо, Норрис. Я справлюсь сам. Отвратительная погода, правда?

— Да, сэр.

Норрис с любопытством посмотрел на Джулию с Эммой, они выбрались из машины и стояли рядышком, растерянные и чужие.

Роберт понял безмолвный вопрос Норриса. Он выпрямился и захлопнул багажник.

— Это моя невестка и ее дочь. Они поживут у меня несколько дней, — пояснил он. — Они только что приехали из Ратуна.

Джулия широко раскрыла глаза, переваривая эту новость. Как, они будут жить у Роберта?!

Но она не могла ничего сказать, пока на них смотрел Норрис, и она ограничилась тем, что бросила острый взгляд на своего шурина. Но Роберту, видимо, было безразлично, что она думает, и, взяв чемоданы, он жестом предложил им пройти в подъезд.

Кипя от негодования, Джулия взяла Эмму за руку, и они поднялись по низким ступенькам. Что все это значило? Почему они должны остановиться у него? В своих письмах Люси предлагала им остановиться у нее. Она писала, что живет отдельно, что, с тех пор как у Роберта появилась своя квартира, ей одиноко, и с жаром приглашала их к себе. Нечего и говорить, что все это Джулия принимала с некоторым недоверием. Она слишком хорошо знала свою свекровь, поэтому и не могла поверить, что та вдруг изменила свое отношение к ней. Пусть так, но она все же не сомневалась, что все планируется именно так, как писала Люси.

В лифте сразу стало тесно — двое взрослых, один ребенок и два чемодана. Поднимаясь, Джулия почувствовала, что должна что-то сказать:

— Почему мы едем к тебе, Роберт? Из писем твоей матери я поняла, что мы остановимся у нее.

Лениво прислонившись к стенке лифта, Роберт сказал только:

— Перестань, Джулия.

Потом он повернулся к Эмме:

— Ну, Эмма, что ты об этом думаешь?

Эмма с улыбкой подняла на него глаза. Она была слишком мала, чтобы понять разговор взрослых.

— А долго ехать до самого верха?

— Не очень. Через несколько секунд приедем. Посмотри — видишь, за номерами этажей пробегает красный огонек? Он указывает этажи, мимо которых мы проезжаем. А вот и наш, на самом верху.

Эмма широко раскрыла глаза.

— Ой, да. Мам, смотри, мы уже почти приехали. Ой, у меня в животе что-то пусто.

Лифт замедлял ход, и Эмма почувствовала некоторую слабость от резкого изменения метаболизма. Затем лифт остановился, Роберт открыл дверь.

Они вошли в холл, покрытый коврами с длинным ворсом. Хотя все лифты останавливались на этом этаже, дверей было всего две, причем одна явно вела в подсобное помещение. Сама того не желая, Джулия была под впечатлением от всего этого. Должно быть, у Роберта действительно огромная квартира.

Роберт подхватил чемоданы, а когда они подошли к дверям квартиры, им открыл человек в черном. Он был средних лет, с седеющими рыжеватыми волосами и рыжими усами.

— Вот наконец и вы, сэр, — радостно приветствовал он Роберта. Его круглое лицо сияло. — Я услышал, как остановился лифт, и сразу же сказал миссис Пембертон, что это точно мистер Роберт, так оно и вышло.

Роберт слегка улыбнулся.

— Вы хорошо знаете свое дело, — сухо заметил он. — Можете взять чемоданы.

— Да, сэр.

Человек направился к чемоданам, а Роберт безразлично посмотрел на Джулию и коротко сказал:

— Джулия, это Хелберд. Он всегда при мне. Он — что-то вроде доверенного слуги. Во всяком случае, он умеет все на свете.

Джулия попыталась выдавить подобие улыбки:

— Добрый день, Хелберд.

— Добрый день, мэм. Добрый день, мисс, — тепло прибавил он, обращаясь к Эмме. — Надеюсь, ваше путешествие было приятным. Правда, сегодня не лучший день для поездки, не правда ли? Отвратительная погода!

— Отвратительная, — согласилась Джулия. А Эмма, которая всегда отличалась любопытством, спросила:

— А почему у вас волосы седые, а усы — нет?

— Эмма! — испуганно воскликнула Джулия, но Хелберд и Роберт рассмеялись.

— Не знаю, юная дама, — ответил Хелберд, поднимая чемоданы. — Наверное, мороз до моих усов еще не дошел.

— Какой мороз? — нахмурилась Эмма.

— Юная леди, у вас еще будет время обсудить все достоинства внешнего вида Хелберда, — заметил Роберт. — А теперь пойдем. Бабушке не терпится увидеть тебя.

«Но не до такой степени, чтобы встретить нас у двери», — горько подумалось Джулии. Потом она упрекнула себя за излишнюю чувствительность. Она приехала всего час назад, а уже позволила себе расстроиться из-за всего этого.

— Входи же, — поторопил ее Роберт. В его голосе явно чувствовался холод, когда он обращался к своей невестке. Джулия отступила назад:

— Иди первым, Роберт. Здесь ты хозяин дома.

Когда Роберт встретил упрямый взгляд ее зеленых глаз, он помрачнел на мгновение. Затем молча взял Эмму за руку и вошел в дверь из светлого дерева. Джулия медленно пошла за ними, ее каблуки вязли в мягком ковре прихожей. Здесь стены были украшены гобеленами и произведениями резьбы по дереву разных народов, которые Роберт собрал во время поездок за границу. Еще в холле стоял кедровый сундучок, а на нем ваза из пекинского жадеита. Джулия сразу же поняла, что эта ваза, должно быть, бесценна.

Роберт не остановился, чтобы дать им время снять пальто, а сразу же открыл дверь в холл, подгоняя Эмму.

Джулия услышала возгласы восторга свекрови, увидевшей внучку. Вслед за дочкой она вошла в огромную комнату. А комната и вправду была огромной — длине она занимала весь этаж — и с окном во всю стену. Но прежде всего взгляд Джулии остановился не на элегантном убранстве комнаты, а на маленькой женщине, изящно откинувшейся на маленькой кушетке. Женщина обнимала Эмму, восклицая, как она выросла, как повзрослела и как не похожа на того карапуза, каким она видела ее в последний раз.

Джулия стояла растерянно на толстом ковре абрикосового цвета и чувствовала себя совсем молодой и уязвимой. Впрочем, она всегда чувствовала себя так в присутствии свекрови. Она прекрасно помнила тот день, когда ее представили Люси Пембертон. Их познакомил Роберт, и с первых же слов Джулия поняла, что для Люси Пембертон не существует девушек, достойных ее возлюбленных сыновей.

Но вот Люси, кажется, вспомнила о существовании невестки и, обнимая одной рукой Эмму, другую протянула Джулии.

— Джулия, дорогая, — воскликнула она, — прости, но я была в таком восторге от встречи с Эммой, особенно после всего, что произошло!

Волнение, звучавшее в голосе Люси, сразу же передалось Джулии, и она быстро подошла и поцеловала надушенную щеку свекрови.

— Я тоже рада вас видеть, Люси, — тепло сказала она, а затем осознала, что Люси, в общем, так и не сказала, что рада видеть ее. Но она отбросила эти неблагодарные мысли и, когда Люси жестом пригласила ее присесть рядом, опустилась на кушетку и расстегнула шубу дрожащими пальцами.

— Я должна извиниться, что не встретила вас в аэропорту, — снисходительно продолжила Люси. — Но я жутко простудилась, и Роберт настоял, чтобы я осталась дома.

— Ничего. — Джулия быстро решила, что незачем было и обижаться. — Вам уже лучше?

— Да, много лучше. — Люси подняла глаза на Роберта, который с мрачным видом смотрел на эту сцену.

— Дорогой, может быть, Хелберд приготовит нам чаю? Уверена, что Джулия охотно выпила бы чашечку, не правда ли, дорогая?

Джулия кивнула, избегая критического взгляда Роберта:

— Спасибо, это было бы кстати.

— Ах, нам есть о чем поговорить! — вдруг воскликнула Люси, крепче прижимая к себе Эмму. — Нам надо как следует познакомиться, правда, Эмма?

К тому времени Хелберд с чемоданами уже скрылся за дверью, ведущей, видимо, в другие комнаты. Роберт пошел позвать его.

— Бабушка, а ты здесь живешь? — с восторгом спросила Эмма.

Реакция девочки не удивила Джулию. Живя в Ратуне, она, конечно, не привыкла к такой откровенной роскоши. Но, несмотря на то что холл был огромным и роскошно обставленным, его нельзя было назвать помпезным. Комната казалась теплой и жилой, и это Джулии невольно нравилось. А для маленькой девочки все это было чересчур. Она зачарованными глазами смотрела на декоративный камин, занимавший центральное место в интерьере.

— Нет, дорогая, — наконец ответила Люси. — Я живу не так роскошно. У меня есть квартира в многоэтажном доме неподалеку. Надеюсь, со временем ты ее увидишь. Но Роберт использует эту квартиру как представительскую, поэтому она должна быть такой красивой и дорогой.

— Представительскую? — переспросила Эмма. — Он дает представления?

Люси вздохнула, а Джулия почувствовала, что начинает раздражаться. Ей наконец должны объяснить, что происходит. Почему они здесь? Почему Люси молчит? Когда они смогут поговорить по-настоящему о вещах действительно важных? Таких, как смерть Майкла, например!