Античная лоция Черного моря

– А я и не знала, что ты пишешь, – призналась Полли, когда Мин пришла к ней. – Кстати, поразительные фотографии. Особенно мне понравилось озеро Титикака.

– Сейчас меня увлекает журналистика, – сказала Мин и скрестила пальцы под столом.

– И как успехи?

– Трудно сказать. – честно ответила Мин. В действительности она не написала еще ничего, о чем можно было бы составить хоть какое-то суждение.

– Я хотела спросить, тебе кто-нибудь давал поручения написать что-нибудь? – Полли быстро взглянула на часы. Прошли времена, когда она по три часа сидела за ланчем в ресторане «Сан-Лоренцо», а потом отправлялась на массаж лица. Сокращение доходов от рекламы ударило по ее бюджету, и теперь она довольствовалась сандвичем в «Старбаксе» и не осмеливалась опаздывать больше чем на пять минут. К тому же теперь в ее штате сотрудников было на три пишущих единицы меньше, чем требовалось.

– У меня были предложения, – осторожно сказала Мин. – Меня приглашали в «Татлер».[35] У меня есть одна идея, которую я хотела подкинуть им, но я могла бы…

– Что за идея? – спросила Полли, жаждавшая получить хоть какой-то материал, который ее издатель счел бы превосходным и продаваемым. – Если это очередная диета, основанная на инь и ян, то у меня их накопилось уже штук четырнадцать.

– Нет. Хотя, черт возьми, это звучит довольно интересно.

– Ты хотела сказать, «обворожительно»? – сухо заметила Полли. – Если хочешь стать писакой, ты должна употреблять правильные выражения. Давай, Мин, у тебя есть пара минут, чтобы произвести на меня впечатление.

Полутора минут хватило, чтобы вопрос был решен.

Положение «Теллката», как Мин могла судить по материалам из Интернета, никоим образом не объясняло настойчивость Уилла, с которой он советовал Альберту избавиться от акций этой компании. Из собранных данных следовало, что цена акций взлетала с космической скоростью, достигнув 75 фунтов за акцию против 63 фунтов неделю назад. Мин была озадачена, почему же Уилл требовал от Альберта выйти из игры. Осуществляя широкую экспансию в провайдерские услуги, мобильную связь, создание домашних и корпоративных систем коммуникации и космических спутников, «Теллкат» оказался последним успешным проектом на беспорядочном рынке телекоммуникаций. Либо Уилл тронулся рассудком и совсем потерял компетентность, либо он знал что-то, чего не знают другие. Под видом журналистки, пишущей статью для Полли, Мин начала собственное расследование.

Первым делом ей надо было выяснить, кто занялся делами Уилла в банке, что не представляло сложности. Она просто набрала рабочий номер Уилла, чтобы узнать, кто ответит. Записанный голос, принадлежащий явно не Уиллу, сообщил, что Уильям Гаджет сейчас вне офиса и что в его отсутствие делами занимается Бертранд Стрейдер. От Уилла Мин знала, что Бертранд – скользкий тип и с ним надо держать ухо востро.

Она набрала дополнительные цифры телефона Бертранда, и после пары гудков ей ответили:

– Бертранд Стрейдер.

– Здравствуйте, мистер Стрейдер, – сказала Мин. – Это Амброзия де Бофор Хаскелл из «Дейли Ньюс». Я звоню по поводу…

Но он прервал ее:

– Вам нужен отдел связей с общественностью. Я соединю вас.

– Нет, подождите! – сказала Мин. – Это не имеет отношения к бизнесу. Дело в некотором роде личного характера.

– Вот как? – сказал Бертранд. – Послушайте, я никогда не общаюсь с прессой, так что вы попусту тратите время, мисс Хаскелл.

– Я так не считаю, – возразила Мин. – На самом деле вы сами можете быть весьма заинтересованы тем, над чем я сейчас работаю.

– Сомневаюсь, – ответил Бертранд, но все же не бросил трубку. У него была слабость к чудным голосам молодых англичанок, а голос Мин определенно оказался самым приятным из тех, что он слышал.

– Я изучаю, каким образом напряжение деловой атмосферы Сити влияет на личности ведущих специалистов. Как люди приспосабливаются к стрессу и давлению в такой рабочей обстановке. Получают ли они в итоге какие-либо выгоды или, напротив, такое положение наносит ущерб, – сочиняла Мин.

– И вы сочли целесообразным обратиться ко мне? – осведомился Бертранд.

– Как к преуспевающему представителю банковского сообщества, – пояснила Мин, все больше распаляясь. – Я считаю, что вы могли бы высказать свои суждения по поводу явного противоречия между сложившейся практикой и ценой достигаемых результатов.

– Преуспевающий представитель банковского сообщества? – повторил Бертранд, четко артикулируя каждый звук. – Мисс Хаскелл – или, может быть, мне лучше называть вас просто Амброзией? – вероятно, вам лучше обратиться к кому-нибудь другому.

Мин пошла напролом:

– Но, согласно моим источникам, вы – одна из восходящих звезд в области управления капиталовложениями. Уж если учитывать чье-либо мнение о состоянии отрасли в целом, так это ваше.

– Источники? Какие источники?

– Я никогда не выдаю их, – ответила Мин, подражая Полли. – Но я могу обещать вам, что мы отнесемся к вашим мнениям с должным уважением. Мы будем рады угодить читателям, представив вас на страницах одной из самых популярных ежедневных газет в стране.

– Может быть, нам и правда стоит встретиться, – сказал Бертранд, весьма чувствительный к столь очевидной лести и всему, что приближало взгляды окружающих на его персону к его собственной самооценке. – «Каса мундо», сегодня вечером в восемь тридцать.

И он повесил трубку.

Вообще-то Мин уже встречалась с Бертрандом несколько лет назад на вечеринке у Уилла, но тогда он даже не соизволил взглянуть на нее, занятый довольно пышной блондинкой. Сейчас Мин была почти уверена, что он не узнает ее. Но на всякий случай она отправилась в парикмахерскую и подстригла свою длинную черную гриву, выйдя из салона в Найтсбридже с короткой стрижкой. К тому же она изменила давней привычке и потратилась на кое-какие тряпки, которые до нее никто не носил. В коротком платье-рубашке и черных сапогах до колена она уже нисколько не напоминала ту диковатую на вид девчонку-фотографа, какой была до сих пор.

Несмотря на изможденное лицо и помятый костюм, Бертранд выглядел до неприличия привлекательно. Он сидел в «Каса мундо», новейшем питейном заведении в Сохо, развалившись в кресле со стаканом мартини. Мин даже вздрогнула, увидев его. Он казался очень уставшим, глаза его налились кровью, на подбородке виднелась щетина. Но ничто не могло испортить невероятную красоту его лица, как нельзя было не заметить широкие плечи и длинные-длинные ноги. «Черт, черт, черт, – подумала Мин, – я выпью диетической колы, узнаю кое-что и сбегу».

– Мистер Стрейдер? – обратилась она, подойдя к его кожаному креслу. – Я Амброзия.

– Рад вас видеть, – сказал Бертранд, поднялся и поцеловал Мин в щеку. – Должен признать, что вы, журналисты, просто… не перестаете изумлять.

– Чем же? – спросила Мин, не ожидавшая столь теплого приема.

– Взгляните вокруг, – сказал Бертранд. – Бар забит. А вы выбираете меня. Это… искусный ход.

По блеску его синих глаз Мин поняла, что ее разоблачили. Настоящие журналисты, наверно, все время встречаются с такими ситуациями, подумала она. Главное – не волноваться.

– Что будете пить? – спросил Бертранд.

– Хм-м, колу… Пожалуй, бокал вина или коктейль… Не знаю, а что вы? – спросила Мин.

– Мартини. Водку. Коктейль, – сказал Бертранд официанту. – Итак, мисс Хаскелл, значит, вы весьма озабочены трудностями жизни в Сити? – Хотя это было сказано с невинным видом, вопрос не ввел Мин в заблуждение. Она уже начинала подумывать о том, что идея встретиться с Бертрандом была не самой блестящей. Стрейдер оказался куда более крепким орепгком, чем она предполагала. Не исключено, что его не раскусишь, даже работая с ним бок о бок изо дня в день в течение нескольких лет.

– Точно так, – ответила Мин. – Условия, в каких вы работаете, рабочий день, давление, недостаток отдыха – все это наносит ущерб самым блестящим молодым людям в стране, и в интересах нации…

– По правде говоря, я американец, – перебил Бертранд, отхлебнув глоток мартини.

– В интересах всех наций, – упрямо продолжала Мин, – не допускать подобного. – Она старалась не смотреть на него. Слишком трудно было вынести сардоническое выражение на столь прекрасном лице.

– И каким, по-вашему, должно быть решение? – спросил ее искуситель на редкость вкрадчивым тоном.

– Я думаю, – начала Мин, покраснев от того, что ее мысли в эту минуту переключились на предмет, весьма далекий от повседневных забот, занимавших деловых людей, – что секс мог бы… То есть…

– Что? – Бертранд в изумлении выплюнул обратно в стакан глоток мартини и расхохотался до слез.

Мин сидела, онемев от ужаса, не в силах понять, как у нее вырвались эти слова. С какой стати? Как она могла ляпнуть такое? Провалиться ей на этом месте.

– Пожалуй, мне лучше уйти, – сказала она, сгорая от стыда.

– Ну уж нет! – возразил Бертранд, не переставая веселиться. – Сначала вы говорите, что секс сделает мою трудовую деятельность эффективнее, а потом сразу хотите уйти? Амброзия Хаскелл, вы – самая занятная журналистка, какую я когда-либо видел. Мне интересно выслушать еще какие-нибудь ваши полезные советы – например, о позициях, которые особенно хороши для снятия стресса. Или о том, как мазохизм мог бы способствовать моей карьере.

– Это совсем не смешно, – пробормотала Мин.

– Не смешно? – издевался он. – Вы глубоко заблуждаетесь. Давненько я так не смеялся. Знаете, Амброзия, мы и правда могли бы сбить уровень стрессов в Сити, отправив вас по кругу для бесед с персоналом.

Мин залпом допила свой стакан и потянулась за другим, не зная, что лучше – умереть красиво или погибнуть, как дешевая проститутка.

– Вы ведь не работаете в «Ньюс», не так ли? – спросил Бертранд, резко меняя предмет.

– Нет, работаю, – возразила Мин. Она действительно собиралась написать для Полли статью на тему, которую обрисовала Бертранду, только теперь эта задача показалась ей куда труднее, чем вначале. Особенно если учесть, что Полли ждала материал уже к следующему четвергу. – Я пишу для них статью о том, как работа в Сити сказывается на психическом здоровье, – пояснила она, предчувствуя, что одного вечера в шкуре журналистки ей самой может хватить для того, чтобы докатиться до нервного срыва. – И о том, как вам удается преодолевать трудности.

– Полагаю, вы недооцениваете силу корыстных интересов, – сказал немного успокоившийся Бертранд. – Не так уж трудно заставлять себя вставать по утрам, если за это ты получаешь кругленькие гуммы. Можете процитировать мои слова, и хватит валять дурака. Эй, Амброзия, выпейте еще мартини. Вам же хочется. – И он подарил ей восхитительную улыбку, хотя, похоже, не спал уже несколько ночей.

– Благодарю, – сказала Мин, все еще переживая из-за своего промаха. Такое бывало с ней и раньше – она могла вдруг бессознательно ляпнуть какую-нибудь глупость. Но столь отчаянный провал она допустила впервые.

– Так на чем мы остановились? Ах да, вы действительно сотрудничаете в «Ньюс» и ничего больше не придумали. Что ж, это приятно. К нам приходит много аналитиков от конкурентов под видом журналистов, чтобы вытянуть из нас какую-нибудь информацию.

– О, нет, – сказала Мин. – Можете позвонить редактору и проверить, если угодно.

– Сейчас посмотрим. Как ее зовут? – спросил Берт.

– Полли.

– Полли? А фамилия?

– Полли Хаскелл, – ответила Мин, не сдержав усмешки.

– И она, конечно, не родственница Амброзии де Бофор Хаскелл, – сказал Берт, и его синие глаза вновь заблестели. – Это имя не из тех, что быстро забываются, а?

«Проклятье», – подумала Мин. Она подумывала о том, чтобы использовать вымышленное имя, но побоялась, что Бертранд все же мог вспомнить ее и отнестись к ней с подозрением.

– Мы с вами встречались раньше, – сказал Берт, прищурив глаза. – Вы, леди, кажетесь мне очень знакомой.

Мин смутилась. Этот вечер уже превратился в едва ли не самый неприятный за всю жизнь. Мало того, ее все сильнее влекло к Бертранду, а ей совсем не хотелось испытывать к нему никаких чувств. Она нервно провела рукой по волосам.

– Может быть, на какой-нибудь пресс-конференции? – сказала она.

– Я на них не бываю.

– Послушайте, я пишу статью и потому обратилась к вам. Могу я задать вам кое-какие вопросы?

– Нет, пока я вам не задам свои, – ответил Бертранд, подавшись к ней и переходя на шепот, в котором уже явственно слышался шелест простыней. – Но нам следует найти более… уединенное место, – добавил он, обхватив ладонями ее лицо. – Боже, вы красавица. – Он погладил ее скулу большим пальцем. – Какое лицо! Вы похожи на ангела.

Мин никак не могла справиться с поворотами и зигзагами этого свидания с Бертрандом. Она не могла вспомнить никого, кто был бы способен привести ее в подобное замешательство. Она слишком много выпила и была так поглощена им, что никак не удавалось разгадать его хитрые уловки. Часто меняя свою манеру поведения, Бертранд подчинил ее своей воле. Он был исключительно изобретателен и легко определял слабые места людей.

– Пойдем ко мне, – сказал он, и у Мин слегка закружилась голова.

– Нет! – ответила она. – Это в высшей степени непрофессионально. Я не должна.

– Должна, должна, – повторял Бертранд, нежно касаясь ее лица длинными пальцами.

– Почему мы не можем продолжить беседу здесь? – спросила Мин, ощущая в себе все меньше решительности.

– Это зависит от вашего представления о беседе. Есть вещи, которые я хотел бы сказать вам, но их никто не должен подслушать. Нам нужно… уединиться.

– Мне нужно закончить интервью, – сказала Мин. – Я хочу спросить вас, как трудности с «Теллкатом» сказались на работе вашего отдела.

Можно было подумать, что она плеснула ему в лицо кислотой.

– Повторите! – сказал Берт, отпрянув.

– Думаю, вы расслышали вопрос с первого раза.

– А что вам известно о «Теллкате»? – Теперь Берт в ужасе смотрел на нее. Будто он только что поцеловал принцессу и обнаружил, что она превратилась в отвратительную бородавчатую жабу, а его костюм перепачкался в желтой слизи.

– Ничего, – ответила Мин. Ясно, что она затронула самое чувствительное место. – Я только думала, что как раз над этим вы сейчас работаете.

– А откуда вам это известно?

– Источники, – заявила Мин, быстро трезвея.

– Если этим источником, – сказал Бертранд тихим, но твердым голосом, – является Уильям Гаджет, тогда вы попали в переделку, дорогая моя. И в нешуточную.

Мин стало дурно. Одно дело – предполагать, что исчезновение Уилла объяснялось какими-то загадочными причинами, а другое – получить подтверждение, что так оно, к несчастью, и есть.

– Почему? – спросила она.

– Вам известно, где он?

– Нет, – ответила Мин, и ей стало не по себе от ледяного взгляда Бертранда. – Не имею понятия.

– Если вы знаете, вам лучше сказать, и поскорее. У нас пропали некоторые очень важные документы, и говорят, что Гаджет похитил их из каких-то собственных соображений. Его ищут, Амброзия, и найдут, поверьте.

– Уилл – не вор, – с возмущением сказала она.

– Ага, значит, вы его знаете? Я был уверен, что мы встречались с вами раньше. Амброзия. Или, может, Мин?

– Откуда вы знаете это имя? – спросила она, сознавая, что ситуация уже выходит из-под контроля.

– Я работал бок о бок с Гаджетом пять лет, леди. Я должен был предполагать, что он впутает свою подружку в это преступление. Вот птенец! Сам в кусты, а вас послал на разведку. Так что же он хочет из этого выгадать?

– Из чего? – спросила Мин, широко распахнув глаза.

– О, не стоит разыгрывать дурочку, – бросил Бертранд. – Из бумаг «Теллката», из чего еще? Я должен уладить одну из самых блестящих сделок в истории, и тут обнаруживается, что не хватает некоторых важнейших документов. Я же не могу прийти к своим клиентам и сказать: «Извините, но кто-то украл вашу конфиденциальную информацию, и мы не можем двигаться дальше». Банк вылетит в трубу, как и я сам. Только он мог похитить их, ни у кого другого к ним не было доступа. Боже, я бы задушил его своими руками.