— Слушай, Горностаев, где ты научился так разговаривать? — спросила его, немного успокоившись, Маша.

— Книги надо читать, а не «видик» с утра до ночи смотреть, — назидательно и вместе с тем просто ответил Серега и продолжил свою мысль: — Предположим, в том городе, где и случилось ЭТО событие (о нем нам пока еще ничего не известно), в преступлении подозревают именно этого «Ивана». Но у него есть шанс доказать, что он невиновен, да вот только подтвердить это может лишь свидетель. Точнее, свидетельница — наша Лариса. Вот он едет сюда, сначала тихо-мирно просит ее о том, чтобы она поехала с ним и помогла ему. Возможно, даже обещает ей какое-то вознаграждение. Но Лариса…

— …прежде всего актриса! — догадывается Маша. — И отказывает этому «Ивану».

— Вот именно. Что ей какое-то вознаграждение, если у нее на носу, как ты говоришь, премьера? Она должна оставаться в Москве.

Но она могла ему отказать, только если они не друзья, — сказал Никита. — Лариса — добрая, и если бы от нее действительно что-то зависело в жизни друга, она бы нашла способ помочь ему.

— Тоже правильно, — согласился с ним Сергей. — Стало быть, они с этим «Иваном» либо едва знакомы, либо совсем не знакомы.

Никита, подобравший с пола ключи от квартиры, ключи, которые он хорошо знал, потому что Лариса часто оставляла их у них дома, тоже был близок к тому, чтобы заплакать. Он держался из последних сил. Вспоминая, какие вкусные печенья в жестяной банке купила для них еще вчера Лариса, и как радовалась она, когда дарила ему видеокассету с мультфильмами, он не мог понять, как такой добрый и замечательный человек мог влипнуть в историю с похищением.

— Ее похитили, — изрек он наконец то, что не давало ему покоя. — Вот и все.

— Но зачем похищать взрослого человека? — удивилась Маша. — У нее что, родители Рокфеллеры? Какой в этом смысл? Лично я считаю, что «Иван» приходил сюда не для того, чтобы уговаривать ее куда-то поехать. Он приехал сюда, чтобы ВЗЯТЬ у Ларисы что-то такое, что ему было очень нужно. Потому что вещи раскиданы таким образом, словно в квартире что-то искали, причем по-настоящему. Это не следы борьбы. Да и навряд ли Лариса стала бы драться с этим негодяем. И скорее всего это были либо деньги, либо драгоценности.

— Драгоценности? — Сергей подошел к туалетному столику, на котором лежали рассыпанные бусы, перевернутые флаконы и тюбики с косметикой и духами. — У нее что, были настоящие драгоценности?

— Да в том-то и дело, что нет! Она показывала мне украшения из искусственных бриллиантов и жемчуга. Она надевала это, когда ей приходилось играть роль королев или знатных дам. Никому бы и не пришло в голову, что они настоящие.

— Хорошо. Тогда посмотри внимательно на все, что ты видишь. Здесь есть чужие вещи или наоборот: не сможешь ли ты определить, чего здесь не хватает?

— Да я и так вижу, что мебель вся на месте. Платья и костюмы — тоже…

Тут она покраснела, вспомнив, как изредка, убедившись в том, что Лариса действительно уехала на гастроли, она пользовалась оставленными ею ключами для того, чтобы войти в ее квартиру и примерить ее артистические (и не только) наряды. Конечно ЖЕ ВСЕ костюмы она знала наперечет, и теперь ей не составляло труда определить, все ли на месте.

— Косметика тоже вся цела, если не считать того, в каком она состоянии… Обувь… Не хватает черных лаковых туфлей. Так, стоп. Нет еще и пижамы. У нее была очень смешная пижама, полосатая, зеленая, очень красивая.

— Да она положила ее в чемодан, — предположил Никита. — И зубную щетку, и какую-нибудь куртку, то, что успела…

— Правильно.

— А украшения, драгоценности, о которых ты говорила? А что, если какое-нибудь из них было НАСТОЯЩИМ?

— Да брось ты, Сережа, что ты такое говоришь? Это совершенно исключено. К тому же: вон оно, «бриллиантовое» колье… — и Маша достала из шкатулки действительно похожее на бриллиантовое колье. При ярком солнечном свете оно засверкало радужными лучами, как настоящее, какие можно встретить в ювелирном магазине.

— Телефон, как ни странно, работает, — сказал Никита. — А ведь его должны были отключить — Лариса могла воспользоваться им и позвонить в милицию…

— Значит, НЕ МОГЛА. Физически, — снова всхлипнула Маша.

— Или не могла по другой причине… — произнес загадочно Сергей. — А что, если вы свою соседку знаете недостаточно хорошо? А что, если в ее прошлой жизни имело место, скажем, тоже какое-нибудь преступление или проступок? И вот теперь человек, который знал об этом, приехал и потребовал от нее либо свою долю…

— Ну ты, Серега, вообще… того… — не выдержал Никита. — Какое еще преступление?

О чем ты говоришь? Если она и могла совершить что-то противозаконное, то без умысла, нечаянно… Я вот тоже, кстати, разбил сахарницу. Но я ведь не хотел!

— Да уж, если без умысла, то и срок дают меньше… — заметил Горностаев, очевидно продолжая подозревать Ларису Ветрову в чем-то нехорошем.

— Но она не могла, не могла, — поддержала брата Маша. — И я не понимаю, как это тебе вообще пришло в голову.

— Дело в том, что люди порой бывают близорукими и видят в своих близких только хорошее. Но я также знаю и то, что с нормальными людьми редко случаются подобные происшествия. Вот к вашим родителям почему-то никто не является и не тащит их в другой город. И не надо воспринимать меня как жестокого человека. Просто я стараюсь быть объективным. Если окажется, что я ошибался, то кому от этого будет хуже?

— Слушай, Горностаев, хватит разводить демагогию (Маша произнесла эту папину фразу с чувством, как если бы не она, а он сам сделал это). Ты нам лучше скажи: нужно вызывать милицию или нет?

— Так я именно это и хочу понять. Милицию вызвать несложно. Набрал номер, сказал, что соседку похитили и увезли на черной машине, что они, наверное, уже в воздухе или еще в аэропорту — и все, А что будет потом?

Думаешь, милиция тут же начнет ее искать? Во-первых, нам могут не поверить, потому что мы — дети. Во-вторых, начнут искать только через три дня. А за это время она будет уже знаешь где?

— Где? — спросил Пузырек.

— Да где угодно!

— Так что же нам — бездействовать?

— Предлагаю запереть ее квартиру и поехать в аэропорт…

— В какой? У нас их несколько, и все они расположены далеко друг от друга. Так мы ничего не успеем.

— У тебя есть другое предложение?

— Да. А что, если позвонить в центральную справочную аэропортов и попросить нам помочь! Я скажу, что моя мама, Ветрова Лариса Васильевна только что уехала, но все деньги оставила дома. И что я не знаю, куда она полетела, ведь она актриса, и, главное, как узнать, из какого аэропорта и куда она должна вылететь или уже вылетела!

— А что, это идея. У них же наверняка все данные вносятся в компьютер. Давай рискнем, — согласился Горностаев. — Только сначала запрем двери… Никита, что ты там подобрал с пола?

— Да так, ерунда, какой-то рисунок.

И Никита показал поднятый с пола лист, похожий на вырванную страницу художественного альбома, с нарисованным на нем коричневым карандашом маленьким мальчиком, обнимающим мяч.

— Дай-ка посмотрю, — Сережа повертел в руках листок и передал его Маше.

— Я раньше не видела у нее такого маленького альбома. У нее есть Сальвадор Дали, альбом с импрессионистами, вон они, на полке, видите? И все большие, дорогие. Их подарили Ларисе ее друзья. Может, я и ошибаюсь, но мне почему-то кажется, что этот рисунок сюда ПРИНЕСЛИ. Что его раньше здесь не было. Если предположить, что Ларисин гость рылся во всех ее вещах и книгах, то почему тогда я не вижу той книги или альбома, из которого мог выпасть этот рисунок? Да и вообще, не похоже, чтобы трогали книги…

— Стоп! Вот это уже важная информация! — воскликнул Сережа. — Если ничего не искали в книгах, значит, искали НЕ ДЕНЬГИ. Потому что деньги большинство людей прячут именно в книгах. Особенно в художественных альбомах, чтобы проще их было потом доставать.

— Но что тогда он, этот «Иван», мог искать в пудренице или в духах?

А он там ничего и не искал. Просто он устроил весь этот погром, чтобы испугать Ларису. И не исключено, что это произошло еще до прихода Ларисы. Вот ты, Сергей, видел ее в разных туфлях… А что, если она была вне себя от страха? Она пришла из театра домой, скажем, вчера. Открыла дверь и увидела все это… Испугалась, хотела сначала вызвать милицию, но в это же время ей позвонили и сказали: вызовешь милицию — убью.

— Но куда же она ходила сегодня утром? Ты где ее видел?

— Рядом с гастрономом, здесь недалеко.

— Может, она заходила в сберкассу? — спросил Пузырек. -; Она же не могла отправиться в чужой город совсем без денег?

— А с чего ты взял, что у нее денег нет?

— Так она же мне видеокассету купила, а она целых сто рублей стоит.

— Может, и действительно в сберкассу. Ну что, выходим?

Ребята вышли из квартиры, Маша заперла ее, и они вернулись домой.

— Никита, ищи номер справочной…

И спустя несколько минут Маша с телефоном в руке уже набирала номер. Долгое время было занято.

— Ты набирай-набирай, пока не получится. Надо ловить момент… — волновался Никитка. — Главное — прорваться…

И вдруг лицо Маши стало бледным, она приложила палец к губам: дозвонилась! И тут прямо на глазах изумленных Сергея и Никиты Маша из тихой и скромной девочки с испуганными глазами превратилась в совершенно другого человека. Сильным и уверенным голосом Маша почти кричала в трубку:

— Девушка, пожалуйста, только не бросайте трубку и выслушайте меня внимательно… Я бы ни за что не стала отнимать у вас время, если бы не случилось такое несчастье. Дело в том, что моя мама, известная актриса Лариса Васильевна Ветрова, только что выехала из дома. У нее гастроли, но где именно, я не знаю. А она оставила все свои деньги и — главное — сумку с костюмами дома! Вы не могли бы узнать из компьютера, куда и когда она летит? Я вас очень прошу! Быть может, она еще не улетела, и я смогу ей привезти сумку в аэропорт?! Наш телефон…

По лбу и вискам Маши струился пот. Она так вошла в роль, словно Лариса действительно была ее матерью и оставила сумку с костюмами дома.

— Хорошо, я подожду. Спасибо большое.

Маша устало вытерла ладонью пот со лба и покачала головой:

— Да уж, ничего себе задачку я ей задала… Но она, эта девушка, оказалась такой вежливой…

Примерно через четверть часа раздался звонок. Вздрогнув, Маша схватила трубку. Карандаш в ее руке заплясал в нервной пляске, когда она записывала номер рейса и аэропорт. «Домодедово. Рейс 137… до Саратова».

— Ну, Машка, ты даешь! — присвистнул в восхищении Горностаев, после того как Маша закончила разговаривать по телефону и протянула ему листок со свежими каракулями. — Здесь не написано время вылета.

— А зачем? — пожала она плечами. — Она уже в воздухе… почти час.

Глава 3

ФОРС-МАЖОРНЫЕ ОБСТОЯТЕЛЬСТВА

Сергей Горностаев и сам не мог себе ответить на вопрос, что он нашел в Маше Пузыревой и почему его так тянуло к ней. С одной стороны, эта девчонка была редкая зануда. Об этом говорил даже ее брат, Никитка, который, при всей своей любви к сестре зачастую «предавал» ее, рассказывая своему старшему другу Сереге некоторые подробности их жизни. К примеру, Маша, в своем желании поскорее стать взрослой, без конца «пилила» братца за неубранную постель и нечищеные зубы. Заставляла его делать уроки и читать книги. Прятала от него электронные приставки, лишая его возможности играть в свои любимые игры, считая это помешательством и всячески донимая Пузырька своими объяснениями. Кроме того, она считала своим долгом опекать брата по части еды. И уж тут ей не было равных. Никитка под ее пристальным и жестким взглядом, как правило, съедал все, что ему полагалось за завтраком, обедом и ужином и даже больше того.

«Тебе расти надо. Смотри, какой ты маленький и худенький. А ты все пьешь и пьешь… Одну колу и фанту», — твердила Маша, чуть ли не силой заставляя его есть ложку за ложкой суп или щи.

Но иногда Маша преображалась и становилась совершенно другой, непредсказуемой. И вот тогда находиться рядом с ней было одно удовольствие. А дело было в том, что она время от времени перевоплощалась в какую-нибудь героиню любимой книги или фильма. Или, к примеру, в ту же соседку Ларису, у которой Маша вольно или невольно старалась перенять ее характерные черты. Она, к примеру, вдруг становилась необыкновенно доброй и безвольной, позволяя Никите не то что оставлять в тарелке макароны с котлетами, но даже относить их во двор — скормить собакам. Или сама вдруг покупала на собственные карманные деньги большую бутылку фанты или кока-колы, чем и вовсе размягчала сердце и без того незлопамятного и добрейшего Пузырька. И при этом вела себя как истинная актриса, сопровождая свои действия свойственной взрослому человеку снисходительностью и видимым пониманием. Разговаривая с братом в этом своем СТРАННОМ состоянии, она даже слова непроизвольно растягивала так, как это делала Лариса. А ее движения и взгляд точно соответствовали созданному образу.

Но был у нее и еще один кумир, имени которому она не знала, пожалуй, и сама. Как считал Никитка, Маша иногда превращалась в саму себя, но только такую, какой она и является на самом деле. По гороскопу Близнец, Маша, по мнению Пузырька, обладала двойственной натурой. И если одна натура полностью соответствовала той пай-девочке, которую хотели видеть все окружающие ее взрослые, то другая представляла собой «оторвягу», самую настоящую хулиганку с «робингудовскими» и совершенно дикими выходками, единственной целью которой было выразить себя во что бы то ни стало. Быть может, поэтому-то с ней было всегда так интересно.

И быть может, поэтому еще Сергей не успел расстроиться из-за принятого накануне Машей решения никуда не ехать, а оставаться дома. Ведь с Машей никогда не знаешь, чего от нее ждать. Он бы и ждал до тех пор, пока она не соизволила бы на фактический побег, если бы не происшествие с ее соседкой, актрисой…

— Что будем делать? — серьезно спросил Пузырек Серегу, когда они остались вдвоем в комнате, а Маша отправилась на кухню мыть посуду. — Может, все-таки позвоним в милицию? А что, если Ларисе грозит смерть?

— Но ведь они же все равно не бросятся ее искать сразу. Будут чего-то выжидать, проверять…

В комнату вошла Маша. Глаза у нее блестели. В руках она держала тетрадный листок, густо исписанный шариковой ручкой.

— Значит так, — сказала она быстро, словно боясь, что ее перебьют. — Я все обдумала. Нужно быть круглыми идиотами, чтобы не воспользоваться ситуацией. Здесь у меня — список вещей, которые нам необходимо взять в дорогу. Часть из них у нас есть. Остальное надо прикупить. Деньги есть, родители оставили на две недели. Есть еще и доллары, я знаю, где они спрятаны. Но это будет наш НЗ — неприкосновенный запас. В дальнюю дорогу нельзя оставаться без НЗ. Ты, Никита, отвечаешь за напитки, сам знаешь. А ты, Сережа, иди заводи мотор… Я знаю, что ты бы и так поехал куда-нибудь, не стал бы дожидаться, когда я решусь. Но я решилась. Тем более что у нас есть причина, по которой мы просто обязаны поехать в Саратов.

— И какая же? -. спросил Горностаев, у которого от услышанного аж дыхание перехватило. И хотя он уже знал, что она скажет, все равно не мог лишить себя удовольствия услышать это собственными ушами.

Форс-мажорные обстоятельства. Похитили нашу соседку, Ларису. Машина у нас есть, куда ехать, мы тоже знаем, как спасать — определимся на месте. Главным будешь ты, Сережа, а мы с Пузырьком — на подхвате. Ты согласен?

— Ты еще спрашиваешь…

Он хотел даже броситься к Машке и обнять ее. Просто как друга, как хорошего человека, но в последнюю минуту сдержался и только прищелкнул языком:

— Ну ты даешь!

— Ты еще мою сестрицу не знаешь. Только двигай за машиной поскорее, пока она не передумала, — посоветовал Никита, бросаясь на кухню. — А я начинаю готовить бутылки… — Его уже было почти не слышно: — На первое время нам понадобится холодный сладкий чай и термос с кофе. А воду и напитки купим по дороге. Я все рассчитаю.

Горностаев бросился к выходу, но перед тем как ему уйти, Маша предупредила:

— Учти, Сережа, если нас остановят на посту ГАИ — это будет означать только одно…

— И что же?

— То, что НЕ СУДЬБА. ГАИ — единственная причина, из-за которой мы сможем не осуществить свой план.

Но Горностаев знал это и без Маши.

— В крайнем случае, постараюсь все посты объехать. Если же это окажется нереальным, будем рисковать. Да, чуть не забыл… У меня есть идея. У тебя есть велосипед?

— Ты что, с луны свалился? Конечно, есть, а что?

— А то, что мы твой велосипед вместе с удочками привяжем к верхнему багажнику, как если бы мы были семьей, отправляющейся на дачу за город. К тому же отцовская машина всего лишь «шестерка», а в таком «прикиде» мало у кого вызовет интерес. Ну как тебе моя идея?

— Блеск! Не забудь усы приклеить, глядишь, за взрослого мужчину примут… — съязвила она, намекая на то, что Серега хоть и был довольно высок, но своей хрупкостью все равно мог выдать свой возраст. — И не забудь палатку…

Едва за Сережей и Никитой (который отправился за напитками) захлопнулась дверь, Маша кинулась за табуреткой, поставила ее к шкафу и распахнула верхний ящик, где хранились дорожные сумки. «Двух вполне хватит», — решила она, сбрасывая их вниз.

Оттащив сумки на кухню, она принялась набивать их дачными пластмассовыми мисками и кружками, вилками и ложками. На дно самой большой сумки она положила «Шмель» — устройство, похожее на плитку для готовки и работающую на бензине. Туда же полетели спички, свечи, кастрюльки, маленькие сковородки, надувной матрац, теплые носки и свитера, половник, соль и сахар, ножницы и ножи — все строго по списку.

И только заглянув в мамину спальню и мельком бросив взгляд на выстроившиеся на туалетном столике флаконы и тюбики с косметикой, не выдержала. Часть того, что было, уложила в косметичку, куда сунула и вынутые из тайника в коробке из-под духов доллары. Затем надела новые джинсовые шорты, белую футболку, причесалась, спрятав длинные свои волосы под холщевую «колонизаторскую» панаму, обула кроссовки и принялась составлять теперь уже список продуктов. И тут ее озарило: СУМКА-ХОЛОДИЛЬНИК! Какое счастье, что она про нее вспомнила. Маша, не мешкая, засунула в морозилку «элементы» — пластиковые панели с находящейся в них водой, которая до их отъезда просто обязана была успеть превратиться в лед, чтобы потом обеспечить холодом весь «холодильник ».

Едва она это проделала, как в дверь позвонили. Уверенная в том, что это Никита, Маша побежала открывать. Она очень удивилась и даже не успела испугаться, когда увидела перед собой высокого бородатого мужчину, сильно смахивавшего на ее школьного учителя истории.

— Извините, Бога ради, — услышала она приятный голос и даже попробовала улыбнуться симпатичному дядечке. — Я звонил вашей соседке, Ларисе Ветровой, но у нее никого нет. Вы не знаете, где она?

И Маша, понимая, что похищение Ларисы могло быть связано, возможно, и с этим господином, решила не отпускать его просто так, не попытавшись выяснить причину его прихода.

— А она вам очень нужна? — спросила она, чтобы оттянуть время и дождаться прихода брата или Горностаева.

— Дело в том, что мой визит не совсем обычный. Можно даже сказать… судьбоносный. И мне пришлось преодолеть самого себя, чтобы решиться на этот поступок. Может случиться и такое, что если я сейчас ее не увижу, то уйду и, быть может, никогда больше сюда не вернусь. Но я пришел, понимаете? Пришел. И пусть меня ждет наказание, но я непременно должен ей все рассказать…

— Да вы проходите, она сейчас подойдет, — соврала Маша, надеясь хотя бы таким грубым методом задержать посетителя подольше. — Вот сюда, пожалуйста…

— Спасибо, — бородач вошел в переднюю и сел на предложенный Машей стул.

— Это связано с ее работой?