Бегущая от Мендельсона

– Хорошо, – вздохнула Ксения и поднялась с тумбочки, машинально разглаживая на ходу подол платья.

Она направилась в свою комнату, я же успела быстренько принять душ и, переместившись в кухню, приготовить крепкий кофе. Пока кофеварка выполняла свою работу, я достала ветчину и сыр и настрогала бутербродов. Расхаживая по кухне взад-вперед с чашкой в одной руке и куском лаваша в другой, я размышляла вслух, перечисляя все, что случилось за сегодняшний, весьма насыщенный и плотный день. Ксения сидела за столом, отпивала помаленьку кофе и внимательно слушала, что я вещала.

– Итак, за вами следит человек, обладающий навыками профессионала, – подвела я первую черту, не вызывающую сомнений. – Он явно вас защищает, когда вам грозит опасность извне, и в то же время сам играет в какую-то игру.

– А может быть, он все это сам и подстроил? – спросила Ксения, к которой, кажется, вернулось благоразумие и она сумела-таки отказаться от мысли о тайной влюбленности незнакомца.

– Может быть, – не стала отрицать я. – Но к этому мы еще вернемся. Далее. На вас нападает некий воришка и утаскивает кошелек. Незнакомец его тут же возвращает, демонстрируя одновременно манеры рыцаря и навыки дзюдоиста.

– А может быть, он и кражу спровоцировал? – Ксении явно понравилось играть в детектива.

– И это вполне вероятно, – согласилась я. – И даже вероятнее всего. И во всей этой цепочке довольно мутных действующих лиц всплывают двое мелких торговцев наркотой, связанных с Грейнджером… То бишь Андреем Никаноровым. Расскажите-ка мне о нем поподробнее, что вам известно?

– Совсем немного. Мы же познакомились недавно, – пожала плечами Ксения. – Я так поняла, что он из хорошей семьи.

– И при этом торгует наркотиками, – добавила я.

– А может быть, вы ошибаетесь?

– В чем? В том, что это героин? – Я потянулась к своей сумочке и достала оттуда пакет, изъятый у Артема. – Можно отдать на экспертизу, чтобы вы окончательно убедились.

– Господи, Женя, откуда он у вас? – округлившимися глазами Ксения смотрела на пакет и даже отодвинулась от стола, словно боялась даже ненароком прикоснуться к нему.

– Я все-таки занимаюсь вашей защитой, – уклончиво ответила я.

– Понимаю! – кивнула Ксения. – На нем же остались мои отпечатки пальцев!

Я мысленно усмехнулась, но не стала дальше развивать эту тему.

– Только я имела в виду другое, – продолжала Ксения.

– А именно? Поясните, – пожала я плечами.

– Я подумала, может быть, Андрей и сам не знал, что передает мне героин? Может, за всем этим стоит кто-то, кто морочит нам всем голову?

– Что, желая подставить всех студентов академии госслужбы? – воззрилась на нее я. – С целью освободить места?

– Я не знаю, – призналась Ксения. – Но мне кажется, все идет отсюда, из академии. Иначе как объяснить, что мы с Андреем оба оказались связаны одной историей?

– Пока еще ничего не ясно, Ксения, – вздохнула я. – Источники угрозы могут быть разными. Нужен завтрашний день, нужна беседа с Никаноровым, нужен выход на нашего преследователя…

– А что, если вам просто напрямую подойти к нему и спросить, чего он хочет? – нахмурила брови Ксения.

– Еще вчера я думала об этом, – сказала я. – И не исключала такой вариант. Но сегодня поняла, что это бессмысленно.

– Почему?

– Потому что, как я уже сказала, он профессионал. И вертится вокруг вас не потому, что ему больше нечем заняться. И вот так, за здорово живешь, он, конечно же, ничего не скажет.

– Тогда нужно постараться его прищучить! – Ксения даже стукнула кулачком по крышке стола.

– Совершенно замечательная мысль, – кивнула я. – Только мне абсолютно нечем его прищучить.

– Скажите, что вы, мол, видели, как он за мной следит!

– Ну и что? А он в ответ скажет, что ему очень нравится симпатичная девушка.

– Скажите, что видели, как он фотографировал меня! – не сдавалась Ксения.

– А он рассмеется мне в лицо и скажет, что имеет право фотографировать кого угодно и где угодно в местах, не запрещающих таковое. И что?

Ксения захлопала ресницами.

– Не знаю, – наконец уныло сказала она.

– Вот то-то и оно, – вздохнула я. – Будем ждать завтрашнего дня. Этот ваш Никаноров, он каждый день приходит на занятия?

– Да, он их практически не пропускает, – ответила Ксения.

– А где он живет?

– У Волги, на Предмостовой площади, такой узкий дом, восемнадцатиэтажный.

– Вы были у него дома?

– Да, мы отмечали у него всей группой начало учебы, ну, и всеобщего знакомства, так сказать. Он один живет, поэтому удобно.

– Вы точно знаете, что он живет один?

– Да, он сам это говорил.

– А номер квартиры вы помните?

Ксения посмотрела на меня удивленно:

– А вы что, хотите поехать к нему домой? Может быть, удобнее поговорить в академии?

– Ксения, с вашего позволения, я сама буду решать, где и с кем мне удобнее разговаривать, о’кей? – сказала я и, поймав кивок девушки, заключила: – Вот и отлично. Его фотографии у вас есть?

– Где-то есть… Мы тогда у него дома все фотографировались.

– Не сочтите за труд, найдите, – попросила я, и Ксения пошла в свою комнату.

Довольно скоро она принесла мне фотографию и ткнула пальцем в одного из парней:

– Вот он, Андрей.

Грейнджер обладал довольно приятной наружностью и интеллигентными манерами, что было заметно даже на снимке. И в то же время я не доверяла ему. Была в нем какая-то фальшь, обман, который я ощущала. И подумала, что неплохо бы проконсультироваться на его счет с кем-нибудь грамотным. И одна кандидатура уже обозначилась в моей голове.

– Значит, так, Ксения, – раздумывая про себя, сказала я. – Завтра отправляйтесь-ка на учебу на машине. Так и вам будет проще, и мне. Сегодня вы уже достаточно нагулялись. Мы убедились, что слежка действительно существует, так что дальше незачем выступать приманкой.

– А вы? – спросила Ксения.

– А я возьму свою машину. Мне она тоже завтра понадобится. А сегодня вот что. Гасите свет и ложитесь спать пораньше. Я так понимаю, наш друг уже не отирается рядом с домом. Это значит, что он не пасет вас круглосуточно и ваш режим ему известен. Кстати, вы часто куда-нибудь выбираетесь по вечерам?

– Довольно редко, – сказала Ксения. – Летом еще куда ни шло, а сейчас учеба началась. Да и подруг у меня здесь почти нет.

– Вы что, приезжая? – пристально посмотрела я на нее в надежде, что Ксения все-таки пооткровенничает со мной, но она сейчас же прекратила разговор на эту тему, добавив: – И в эти дни, что он следил за мной, я никуда не отлучалась по вечерам.

– Следовательно, он это понял, потому и спокойно оставляет вас на ночь. Также он понял, что вы никуда не собираетесь сбегать. И ему, по-моему, не так уж важно постоянно вас пасти.

– Но что же ему нужно? – воскликнула Ксения.

– Разберемся, – коротко пообещала я. – Значит, поняли? Спокойно сидите дома, закрывшись на все замки. На звонки не отвечайте, лучше всего ложитесь спать как можно раньше. Тем более что вы устали. При малейшем подозрении на опасность звоните мне. Но, поверьте моему опыту, убивать вас никто не будет.

– Почему вы так уверены? – вздрогнув, сейчас же спросила Ксения.

– Потому что, если бы хотели, уже убили бы, – успокоила ее я. – Или, по меньшей мере, предприняли бы попытку. А они следят. Возможно, организуют подставы. Нет, вы нужны им живая. Пока, по крайней мере. И вот чтобы вы и впредь оставались таковой, я и постараюсь выяснить, что за игра ведется вокруг вас. Когда я это узнаю, необходимость охранять вас отпадет сама собой. Я найду методы, чтобы их усмирить.

– Ой, как хорошо, что я обратилась к вам! – качая головой, сказала Ксения. – Если бы не вы, я бы просто сидела сейчас тут и боялась.

– А теперь не боитесь? – улыбнулась я.

– Боюсь, – призналась Ксения. – Но все-таки гораздо меньше. Под вашей защитой мне куда спокойнее.

– Вот и отлично, постарайтесь выбросить все страхи из головы. Я уверена, что все эти люди – и таинственный преследователь, и ваш Андрей Никаноров – мелочь. И все же, Ксения… – я посмотрела ей прямо в глаза. – Если вы что-то скрыли от меня и знаете, по какой причине вас могут преследовать, немедленно расскажите. Для вас же будет лучше, поверьте. Чем раньше я узнаю все, тем скорее все кончится.

– Ну вот честное-пречестное слово, я не знаю! – Ксения умоляюще посмотрела на меня.

– Ладно, – вздохнула я и поднялась. – Значит, будем искать.

Я прошла в комнату и набрала номер Жоры Авдеенко, начальника убойного отдела Кировского УВД. Конечно, расследование убийств и наркоторговля – разные сферы, но мне проще было проконсультироваться у Жоры, поскольку он был моим давним другом. И найти источник информации в другом отделе для него не было проблемой.

– Жора, привет, Охотникова беспокоит, – проговорила я, радуясь, что майор на месте: так куда быстрее можно было получить сведения. – Тебе случайно такая фамилия – Никаноров – не знакома?

– Замечательный вопрос! Учитывая, что фамилия прямо-таки редчайшая! – сыронизировал Авдеенко.

– Ты не язви, а лучше постарайся вспомнить!

– Да я тебе навскидку сразу троих Никаноровых могу назвать! – оптимистично заявил Жора. – Один сидит в нашей местной тюрьме за убийство собственного отчима и сидеть будет еще долго. Второго я брал еще десять лет назад, когда не работал в убойном. Вор-рецидивист, пожилой уже дядя, где сейчас – так сразу тебе не скажу… А третий, Никаноров Николай Васильевич, мой непосредственный начальник. Неужели он тебя заинтересовал, Евгения?

– Нет, Жора, это все не те люди, – сказала я. – Мне нужен Никаноров Андрей, чуть старше двадцати лет, подозревается в торговле наркотиками.

– Это не ко мне! – тот же час открестился Жора.

– Понимаю, но тебе проще связаться с отделом по борьбе с наркомафией. Там я как-то не разжилась близкими друзьями.

– Приятно, конечно, что ты меня записываешь в близкие друзья, но сейчас конец рабочего дня, – вздохнул Авдеенко.

– Но ведь он еще не окончен, Жора! – подбодрила его я. – К тому же на этот случай есть дежурный.

– Дежурные вообще-то совсем на другой случай существуют, – проворчал Авдеенко, но добавил: – Ладно, перезвони чуть погодя, постараюсь узнать.

Информацию от Авдеенко я получила меньше чем через полчаса, и она меня порадовала. Андрей Никаноров, как выяснилось, два года назад привлекался по подозрению в торговле наркотиками. Два месяца он парился в СИЗО, пока наконец не получил на суде условный срок, так как доза, найденная у него, была мизерной, а доказать его связь с крупными поставщиками так и не удалось. Насчет богатых родителей никаких сведений в деле не было, а так как Жора не вел дело Никанорова, большего сообщить не мог. Но я и так была ему признательна, о чем не замедлила поведать. Майор буркнул «не за что» и поскорее отключил связь, пока я не попросила о чем-то еще, когда до конца рабочего дня оставались считаные минуты.

Собственно, можно было уже и отправляться к Никанорову, только приготовив нужное снаряжение. Я была уверена, что просто так он мне не скажет ничего. И что он вообще может рассмеяться мне в лицо и заявить, что никакого героина не передавал. А скорее всего, просто откажется со мной разговаривать. И запугать его, как патлатого Артема, мне тоже не удастся. Во-первых, он не такой сопляк, как тот, во-вторых, мне просто нечего ему предъявить. И это означало, что действовать нужно смело и жестко. Никаких рассусоливаний, предварительных бесед и расплывчатых угроз. Угроза должна быть прямая – здоровью и жизни. Только в этом случае можно надеяться на его откровенность.

Я тщательно собрала все необходимое, сунула за пояс пистолет, еще раз продиктовала Ксении все инструкции и вышла из квартиры. Однако, прежде чем отправляться к Грейнджеру, я решила проехать еще в одно местечко за дополнительной информацией, а прежде завернуть домой, чтобы взять свою машину: без своего любимого «фолькса» я чувствовала себя не столь комфортно.

Подниматься домой я не стала, так как пришлось бы потратить на беседу с тетей Милой время, а мне это не нужно. Говорить, по сути, было не о чем, и я просто вывела свой автомобиль из гаража и села за руль, с удовольствием отмечая, насколько удобнее передвигаться на собственной машине…

* * *

Мурад Кадырович Себетов пребывал в мрачнейшем настроении. Все было не просто плохо, а очень плохо. Еще никогда дела Мурада Кадыровича не находились в столь плачевном состоянии. Чем бы ни приходилось ему заниматься в своей жизни, всегда все в конечном итоге улаживалось благополучно. Мурад Кадырович всегда находил выход. И люди находились, которые ему помогали. Уважали Мурада Кадыровича, боялись даже. Кланялись ему, с подношениями подходили!

Себетов вспомнил бытность свою зампредом горисполкома. Ох, как тогда лебезили перед ним! Знали, знали, что Мурад Кадырович многое может! И шли, шли косяками и несли, несли… Ну а Мурад Кадырович что? Почему не помочь хорошему человеку, если он очень просит? Кому квартиру вне очереди, кому машину, кому дачу в хорошем месте. Все в руках Мурада Кадыровича, царь и бог он на своем месте.

Потом все рухнуло, можно сказать, в одночасье. Кто был всем – тот стал никем. Все с ног на голову стало. Не осталось ничего от той партии, что казалась нерушимой и незыблемой, рухнула исполкомовская власть, в которой он занимал столь почетное место. И от той республики, которую он любил и в которой чувствовал себя всемогущим, тоже мало что осталось.

Правда, по сравнению с Россией в Осетии изменилось не так много. Не было столь ярого противостояния между коммунистами и демократами, и даже президент остался прежним. Но все равно не то.

В новую власть Мурад Кадырович почему-то не попал. Должность его упразднили, а на ту, что появилась взамен прежней, поставили другого человека, из команды президента. В Осетии главное – клановость. А клан Себетовых почему-то невзлюбили, да и сам клан был невелик по сравнению с другими. Взять тех же Айларовых – у них родни половина республики! Брат на брате, сват на свате! Завидовал Мурад Кадырович Айларовым, завидовал, хотя вида не подавал.

Но не таков он был, чтобы пойти ко дну. Человек он опытный, да и голова на плечах имеется. Пришлось приспосабливаться к новым условиям, выживать в них. А тут как раз в Осетии наладилось производство спирта. Это здорово помогло Себетову. Пораскинул мозгами Мурад Кадырович, прикинул, что к чему, и на скопленные средства открыл свой спиртовой заводик… Доход был стабильный и вполне достаточный. Да еще и акции помогли: по совету знающих людей скупал именно те, какие нужно, и проценты вовремя снимал.

Словом, пережили смутные времена, выстояли… Даже приподняться на спирте получилось. Короче, внакладе не остался. Конечно, былого почета уже не было, но зато в деньгах не потерял. Потом все потихоньку утряслось, закончился конфликт с ингушами, пришла стабильность.

И тут Мураду Кадыровичу подвернулась возможность возглавить автопарк. Правда, не в столичном Владикавказе, а всего лишь в Ардоне, на Среднегорье, но Себетов, привыкший руководить, не задумываясь, вцепился в эту возможность. Подумаешь, всего-то сорок километров от Владикавказа! И даже к лучшему – от властей подальше. Лишнее внимание Мураду Кадыровичу не нужно, он сам разберется. Не любит его власть, это Мурад Кадырович кожей чувствовал.

Парк, конечно, был не в ахти каком состоянии, но Мурад Кадырович поначалу был рад. На какое-то время ему даже показалось, что вернулись прежние времена: снова люди приходили к нему с просьбами, величали по имени-отчеству, заискивали… Кому «Газель» нужна, кому микроавтобус… А Мурад Кадырович что? Почему не помочь хорошему человеку, если просит? Продал автобус дешевле рыночной цены, а с автопарка списал как пришедшую в негодность рухлядь. И всем хорошо. А с парком ничего не случится от недостатка пары-тройки «Газелей» и микроавтобусов.

Но увлекся Мурад Кадырович, увлекся, не подрассчитал… Он-то возомнил, что снова царь и бог, что автопарк – его вотчина, его владение. Оказалось, нет. Следят за этим парком власти, и не только. Есть такие, кто сам глаз на него положил.

Обложили со всех сторон, проверками замучили: то из налоговой полиции пришлют, то из Министерства транспорта комиссия приезжала, то даже какой-то народный контроль приходил – вообще непонятно, что за люди… И всем – дай, дай, дай… Всех угости, напои-накорми, всем отстегни, всех задобри. Только теперь уж ему взамен ничего не несли, он отдавал за свое спокойствие и благополучие.

Мурад Кадырович понимал, что это неспроста. Виданое ли дело – проверки устраивать! В Осетии как? Если ты свой человек, то возглавляешь себе спокойно что угодно и никто к тебе сроду ни с какой проверкой не придет! Все знают, ты – брат такого-то, или племянник такого-то, или троюродный дядя. А тут вон как ополчились! Или и впрямь времена изменились? Не мог этого понять Мурад Кадырович.

На этот раз и задабривания не помогли. Ни угощения, ни деньги. Прокуратура заинтересовалась, уголовное дело завели на Мурада Кадыровича. Он-то понимал, что его просто подставили, просто парк хотят к рукам прибрать ушлые люди. Завистников полно, только ухо востро держи! Сказать совестно – уголовное дело! На него! Позор какой, на все горные села в округе позор!

Чтобы дело это замять, пришлось почти все средства вбухать. Все, что скоплено за долгие годы тяжелого, самоотверженного труда… Спиртовой заводик продать пришлось. Сколько сил вложил Мурад Кадырович в свою работу, сколько людям помогал! А они? Вон чем отплатили! Как узнали, что он под уголовное дело попал, сразу все отвернулись, словно сговорились! Никто ни копейки не дал, будто и не ходили никогда к Мураду Кадыровичу, не просили слезно, не пытались края одежды целовать! Эх, люди, существа мелкие, подлые!

Когда деньги у Мурада Кадыровича водились – всем нужен был! Одних друзей каждые выходные человек пятьдесят в дом набивалось! Жена, Аминэт, вместе с дочкой только успевали на стол подавать. Хычины пекли как на свадьбу, фыджины, баранину жарили, баганы варили – у Мурада Кадыровича душа широкая, хлебосольная, всегда старался угостить-накормить!

А когда денег не стало у Мурада Кадыровича, когда беда в дом постучалась – куда все эти друзья подевались? Пусто стало в доме Мурада Кадыровича, жена с дочкой только сидели в уголке, полотенца вышивали да плакали потихоньку. Дочь переживала – замуж брать никто не хотел, когда про отца ее слухи разнеслись. Все женихи как сквозь землю провалились, а ведь ужами вились! Мурад Кадырович, бывало, с ружьем во двор выходил ночью – норовили через забор перелезть, к дочке его подкатиться! А теперь притихли, ни одного не видать!

Дочь, конечно, Мурад Кадырович в обиду не даст, выдаст замуж. Найдет ей жениха не местного, а еще и получше. Но с этим потом, потом… Сейчас главное – подняться, на ноги стать, прежнее положение вернуть. Чтобы снова зауважали, чтобы за честь почитали, если Мурад Кадырович руку подаст! Чтоб клан Себетовых одним из самых звучных стал, Айларовых перегнал!

Для этого деньги нужны. Много денег… Где их взять, пока непонятно. На сына Мурад Кадырович надеялся, на сына. Какой клан без родни? А у сына голова варит, да и хватка имеется. И почтение к отцу есть – не потерпит, чтобы тот в позоре прозябал и в нищете. Хорошо Мурад Кадырович детей воспитал, в почтении к старшим. Но и он детей не бросит. Уладит свои дела – а там и о дочери подумать можно будет, о ее замужестве. Ничего, подождет, спелее будет!