Хранители магии

Кэролайн Стивермер

Хранители магии

Патриции Рэде

Я должен хранить в себе этот неясный порыв к моей настоящей стране, которую я не сумею обрести, прежде чем умру. Я не могу допустить, чтобы она скрылась под снегом, или пойти в другую сторону. Желание дойти до этой страны и помочь другим найти туда дорогу должно стать целью моей жизни.

Клайв Стейплз Льюис, «Просто христианство» (Перевод И. Череватой)

Глава 1

Спокойней, брат! Не надо омрачать

Рассудок свой картиной бед грозящих.[1]

Сэмюэль Лэмберт, прекрасно сознающий свои обязанности как гостя, с отчаянием смотрел на несколько чаинок, плавающих в чашке. Ламберта не так-то просто было встревожить. Он не имел ничего против чаинок как таковых, но их наличие могло означать, что хозяйка дома снова возьмет в свои изящные и неумолимые руки предсказание его будущего.

Миссис Брейлсфорд использовала домашнее гадание как повод высказать свои догадки, наблюдения и, в редких случаях, даже сделать такие заявления, которые можно было бы назвать дерзкими. Хрупкая, светловолосая и следящая за модой настолько, насколько это вообще допустимо для супруги члена университетского совета, Эми Брейлсфорд таила за своей утонченностью пристрастие к всякого рода глупостям. Ее очарование нисколько не уменьшалось из-за того, что временами она способна была вести себя до смешного глупо.

Эми нравилась Лэмберту. Он ценил гостеприимство, которое оказывали ему супруги Брейлсфорд, он уважал мистера Роберта Брейлсфорда и даже немного робел перед ним. Но к Эми он испытывал особую симпатию и не сомневался в том, что она взаимна. В этой женщине он нашел заинтересованную слушательницу всех своих воспоминаний и разного рода высказываний, наверное, иногда довольно нелепых. Она получала удовольствие от американизмов в его речи и поведении. Более того, она их поощряла.

Тем не менее за прошедшие полгода Эми уже подвергла Лэмберта графологическому анализу, проверке численного значения букв его имени и обследованию шишек на его черепе, при воспоминании о котором он неизменно содрогался. Благодаря ворожейским способностям Эми Брейлсфорд Лэмберт узнал, что обладает острым умом, что проделает долгий путь по воде, удачно женится и будет иметь семерых детей. А анализ его почерка оказался точным настолько, что Лэмберту больше не хотелось подвергаться новым исследованиям со стороны очаровательной хозяйки дома.

Хорошенького понемногу. Прожив в Гласкасле уже полгода, Лэмберт достаточно уяснил местный этикет, чтобы уверенно справляться с большинством публичных опасностей. Выдержать дневное чаепитие было вполне ему по силам. Но только не импровизированные гадания! Лэмберт решил пить чай с таким усердием, чтобы в чашке не осталось материала для предсказаний. Он уже сделал глубокий вдох, готовясь осушить чашку до дна вместе с чаинками, когда вошла горничная.

— Приехала мисс Брейлсфорд, мэм.

Эми Брейлсфорд поставила чашку на блюдечко с такой нехарактерной для нее силой, что фарфор протестующе звякнул.

— Кто? То есть — которая мисс Брейлсфорд?

— Мисс Джейн Брейлсфорд.

Эми искоса взглянула на горничную.

— Боже мой. Какая неожиданность. Принесите еще одну чашку и попросите кухарку добавить несколько сэндвичей. И прислать еще чаю. Я через секунду выйду. — Округлив глаза, Эми повернулась к Лэмберту и объяснила: — Это сестра Роберта. Самая младшая в семье. Она преподает в школе во Франции.

— Школьная училка? — воскликнул Лэмберт. — То есть я хотел сказать: как интересно!

Казалось, Эми была несколько озадачена его реакцией, но продолжила:

— Мы уже несколько лет ее не видели. Мне казалось чуть ли не более вероятным, что нас может навестить Сюзанна, двоюродная бабка Роберта из Челтенхэма, но никак не Джейн. Извините меня, пожалуйста.

Радуясь неожиданному спасению, Лэмберт воспользовался бесценной минутой одиночества, чтобы скрыть содержимое своей чашки в бронзовом горшке, приютившем внушительных размеров фикус. Когда его рукав коснулся листвы, проснулся наслаждавшийся дневным сном жук. Насекомое низко пролетело над столом, взмыло вверх за пределы досягаемости и явно приготовилось кружить по комнате весь остаток дня. Проследив за жуком, выписывающим зигзаги по комнате, Лэмберт вытащил из сахарницы несколько кусков сахара. Он истратил впустую два снаряда, прежде чем ему удалось приспособиться к резким переменам скорости и направления зловредного насекомого, но третий бросок оказался точным. Лэмберт подбил жуку крыло в момент, когда тот пролетал над чайным подносом. Труп, по счастью, не угодил в молочник, а приземлился брюхом кверху между чайником и сахарницей. Смущенно осознав, что ни в одной книге по этикету не упоминается о спортивном истреблении насекомых, Лэмберт поспешил убрать все улики. Он положил дохлого жука и куски сахара в горшок с фикусом, поверх чаинок, и вернулся на свое место.

Лэмберт стал слушать тиканье часов на каминной полке и наблюдать за тем, как луч света ползет по восточному ковру. Спустя какое-то время хозяйка дома вернулась. Следом за Эми шла девушка лет двадцати с небольшим — не старше самого Лэмберта. У нее были ясные серые глаза и гладкие темные волосы, сколотые в большой узел. Лишь несколько выбившихся из прически прядок свидетельствовали о том, что она только что сняла шляпу. На ее элегантной одежде почти не было видно следов дорожной пыли, а вот черные полуботинки посерели и утратили глянец. Мисс Джейн Брейлсфорд явно проделала немалый путь. Лэмберт встал, приготовившись к церемонии представления, а горничная в это время принесла чистый прибор и новую порцию сэндвичей.

— Джейн, позволь представить тебе мистера Сэмюэля Лэмберта. Он американец, приехал в Гласкасл, чтобы помочь Роберту и его друзьям в каких-то исследованиях. Мистер Лэмберт, позвольте познакомить вас с мисс Джейн Брейлсфорд, младшей сестрой Роберта.

— Мэм. — Лэмберту не пришлось делать над собой усилий, чтобы говорить искренно. — Я страшно рад с вами познакомиться.

Джейн ответила подобающей светской формулой и уселась. А Эми, успешно завершив церемонию знакомства, занялась удовлетворением потребностей гостей в чае и сэндвичах.

Джейн сняла перчатки и положила их себе на колени. На усевшегося неподалеку Лэмберта она смотрела с интересом.

— В исследованиях Роберта? Полагаю, бесполезно допытываться, что это за исследования?

Лэмберт не мог не улыбнуться.

— Я почти ничего в них не понимаю. Этим заправляют сплошь ученые Гласкасла. Они отдают распоряжения. А я просто делаю, что мне велят.

Он исследовал свою чашку, прежде чем сделать глоток. Чаинок нет. Возможно, удача к нему вернулась.

Джейн укоризненно обратилась к Эми:

— Лучше бы тебе о них не заговаривать, если мне не положено об этом расспрашивать.

Она переключила свое внимание на блюдо с фаршированными грибами. Лэмберт избегал их после первой пробы, поскольку ощутил в начинке слабый привкус анчоусной пасты. Джейн, похоже, не нашла в них ничего для себя вредного, как и во всем остальном, что оказалось у нее на тарелке. Манеры у девушки были безупречными, но аппетит — просто зверским.

Эми заулыбалась, отчего на щеках у нее появились очаровательные ямочки.

— Милочка, а почему, по-твоему, я это сказала? Я сама сгораю от любопытства. Знаю только, что мистер Лэмберт приехал сюда в качестве отличного стрелка. Ему можно пить чай, но кофе, спиртное и табак под запретом. Они могут повлиять на точность его прицела.

— Никаких стимулирующих средств? — Джейн пытливо посмотрела на Лэмберта. — Но ведь чай сам по себе тоже возбуждает?

— Я переубедила членов совета. Они разрешили мистеру Лэмберту пить чай, при условии, что он будет не слишком крепким, — сказала Эми. — В конце концов, что это за жизнь, если даже чашку чая нельзя хоть изредка выпить? Так вообще жить не захочется.

— Я попытался воспользоваться такими же аргументами относительно бренди, — добавил Лэмберт. — Я храбро сражался, но почему-то мое мнение в расчет не приняли. Если бы не ходатайство миссис Брейлсфорд… Я здесь новичок и очень ценю ее заботу обо мне.

Джейн долго рассматривала Лэмберта, прежде чем ответить. Лэмберт ожидал, что она ухватится за слово «новичок», но вместо этого она сказала:

— Тогда вы идеальный гость. Для вас что угодно окажется настоящим приключением.

Лэмберт принял вызов, содержавшийся в тоне Джейн, с полной невозмутимостью:

— Общество миссис Лэмберт само по себе опьяняет. Думаю, более сильное возбуждение здешним ученым мужам не понравилось бы.

— Да, не понравилось бы.

Джейн не просто повторила его слова — ее невозмутимое выражение лица стало точным отражением его собственного, но за ее серьезностью сверкнул лучик веселья. Лэмберт проникся к девушке симпатией.

— Правда, он просто душка? — спросила Эми у Джейн. — Но все время так разговаривает. К несчастью, ни он, ни Роберт не обращают ни малейшего внимания на естественное женское любопытство. Но то, чем они занимаются, связано с огнестрельным оружием. Мистер Лэмберт — настоящий ковбой, но он здесь в качестве профессионального стрелка. Бьет без промаха.

Эми явно очень нравилось это выражение.

— Правда?

Джейн снова посмотрела на гостя с плохо скрытым удивлением.

Лэмберт все еще внутренне передергивался из-за того, что его назвали душкой. Не успел он ответить, как Эми продолжила:

— Он гастролировал с шоу кайова[2] Боба «Настоящий Дикий Запад», но когда понадобился в Гласкасле, то любезно согласился приехать и пожить здесь. — Эми тепло улыбнулась Лэмберту. — К счастью для нас.

— Угу. Ну, на самом деле его зовут не Боб, и он на самом деле не кайова. Но этот парень был так добр, что принял меня и показал, что к чему, — ответил Лэмберт. — Я пришел на пробы просто за компанию с другом. Мой друг получил место сразу, потому что он мастер кидать лассо и ездить верхом, а потом подговорил меня пострелять чуток, ну, чтобы попробовать. Короче, меня взяли. И я всегда буду благодарен кайова Бобу за то, что он дал мне шанс.

— Очень мило со стороны мистера Боба. А вы давно мечтали пробиться в шоу-бизнес? — спросила Джейн.

— Не-а. Но мне это понравилось больше, чем то, чем я занимался до этого. — Лэмберт не дал Джейн возможности спросить его, что это было за занятие, решительно продолжив: — Я ведь благодаря шоу смог посмотреть мир. Мы гастролировали по Америке, конечно. Несколько месяцев провели в Нью-Йорке. А когда кайова Боб решился устроить турне по Европе, я решил поехать с ним, чтобы еще больше повидать.

Джейн не сводила с него взгляда серых глаз.

— Если вам это так нравилось, что же побудило вас уйти и приехать сюда?

— Меня пригласили. Мы услышали, что в Лондоне каждый год проводят большое соревнование по стрельбе. Кайова Боб решил, что это помогло бы раззвонить о нашем шоу, вот я и записался. И не успел опомниться, как мистер Войси, мистер Брейлсфорд и другие ученые люди из Гласкасла пришли, чтобы заключить со мной контракт.

— Значит, вы победили в тех соревнованиях? — спросила Джейн.

— Ну конечно, он победил! — возмутилась Эми. — Иначе не был бы здесь.

Джейн была явно озадачена.

— Но ведь это шло вразрез с вашими целями — если вы ушли из шоу как раз в тот момент, когда о нем… «раззванивали»? Разве ваш наниматель не возражал?

— Сначала я подумал, что просто приеду сюда на пару деньков, все вашим ученым объясню и снова вернусь в шоу. Кайова Боб разрешил мне пропустить несколько представлений. А потом, когда я увидел Гласкасл и узнал о работе побольше, то решил задержаться — хотя бы ненадолго Кайова Боб мог бы заставить меня отработать срок соглашения, но он поступил по-джентльменски. Он отпустил меня и дал благословение.

— Поразительно.

В отличие от многих Джейн не стала подробно расспрашивать Лэмберта о повадках и обычаях индейцев, ковбоев или бизонов. Вместо этого она выбрала с блюда сэндвич с огурцами и начала поглощать с явным удовольствием. Лэмберт сам изумился своему разочарованию: он ожидал, что Джейн задаст ему более острые вопросы, а не те, к которым он успел привыкнуть. Какая жалость, что еда ее интересует гораздо больше. Нарушая молчание, Эми сказала:

— Джейн, как чудесно, что ты наконец погостишь у нас! Роберт будет очень рад. Он бы пришел на вокзал встречать тебя, если бы знал. Могла бы, между прочим, сообщить, что приезжаешь!

Удивившись, Джейн приостановила методическое уничтожение сэндвича.

— Конечно, могла бы. Хотя могла бы и пренебречь этим: я вполне на такое способна. Но в данном случае я ни в чем не виновата, клянусь честью, миледи. Вчера я из Лондона отправила телеграмму.

Эми нахмурилась.

— Правда? Как странно. Интересно, может, Роберт забыл мне сказать? Нет, он не забыл бы.

— Может, увлекся своими исследованиями? — предположила Джейн. — Телеграммы иногда пропадают. Не часто, готова признать. А где наш милый Робин?

Теперь пришла очередь Эми смотреть укоризненно.

— Ты же знаешь, он не любит, чтобы его так называли.

Джейн молча улыбнулась и стала неспешно выбирать следующий сэндвич со стоящего перед ней блюда.

— Сегодня он на приеме. Новый ректор принимает двух министров, и Роберта позвали ему помогать. Главная цель — установить более теплые отношения между теми, кто вырабатывает политику, и теми, кто проводит ее в жизнь. Я цитирую. — Эми озорно покосилась на Лэмберта и добавила: — Мистер Лэмберт пришел составить мне компанию, пока они трудятся над подогревом своих отношений.

Джейн с самым невинным видом раздумывала над этим высказыванием.

— Господи. Надеюсь, в такую погоду у них не должно возникнуть трудностей. — После секундного размышления она спросила: — А к которой группе себя причисляет Робин? Не к тем, кто вырабатывает политику?

Эми выглядела возмущенной.

— Джейн! Какие могут быть сомнения! Все официальное финансирование исследовательской программы Роберта идет непосредственно от министерства внутренних дел. Нет ничего более важного для наших государственных интересов.

— Да, явно нет смысла задавать вопрос о неофициальном финансировании. Ты не скажешь ничего лишнего. Надо мне все-таки выпытать у Робина, над чем он на этот раз работает, — задумчиво произнесла Джейн, обращаясь наполовину к себе, наполовину — к своей чашке с чаем.

— А были и другие разы? — попытался разговорить ее Лэмберт.

Казалось, Джейн довольна собой.

— Так случилось. Ему нужна была помощь, чтобы получить разрешение на поиски в одном из бретонских архивов. Я смогла протоптать ему дорожку, образно говоря.

— Ваша невестка сказала, что вы преподаете в школе во Франции. Это в Бретани?

— В Нормандии.

— А что именно вы преподаете?

Ответ прозвучал немедленно, и за серьезностью Джейн снова блеснуло веселье.

— О, квази-черепаховую арифметику: скольжение, причитание, умиление и изнеможение.

Лэмберт понял, что она что-то процитировала.[3] Это чувство он испытывал в Гласкасле часто, когда говорящий намекал на что-то кажущееся ему столь же знакомым, как алфавит. В девяти случаях из десяти аллюзия оказывалась настолько не относящейся к делу, что не стоило даже тратить усилий на ее разъяснение, а в десятом случае была слишком хитроумной или притянутой за уши, так что он все равно ее не понимал. Лэмберт уже усвоил, что быстрее и интереснее выждать и позже попросить разъяснений у друга, Николаса Фелла. В любом случае, оставляя подобные высказывания без внимания, он избавлялся от необходимости с показным интересом выслушивать последующее толкование. Лэмберт относился к этому как к бейсбольному матчу. Он — спортсмен, вышедший отбивать подачи и уверенный в том, что уж на следующем этапе непременно справится. Вот почему теперь он не отреагировал на блеснувшие глаза Джейн.

— Насколько я понимаю, школьный год еще не начался?

— Совершенно верно. Осенний триместр начнется через несколько недель. И я решила провести их здесь, в Англии. Я много лет не виделась с Робином и Эми. А тут еще дополнительный плюс в виде знакомства с такими прославленными местами, как Гласкасл. Я предвкушаю возможность рассмотреть все как следует.

— Но вы же должны знать… — Неловкая пауза грозила затянуться. Лэмберт подыскивал нужные слова, которые от него ускользали. — Вы не можете…

Джейн выглядела озадаченной. Спустя несколько секунд она все же спросила:

— Что я не могу?

— Это не… они не… для женщин…

Лэмберт сдался.

Джейн чуть нахмурила брови, явно озадаченная тем, что он замолчал.

— Джейн прекрасно знает, — вмешалась Эми.

Джейн сжалилась над ним.

— Я действительно знаю, что в Гласкасл закрыт допуск всем, кроме тех, кого сопровождают представители университета, и для этого у ворот сажают преподавателей, следящих за соблюдением этого правила. Оно очень благопристойное и степенное, это место. А как насчет вас? Вам позволяют бродить, где вы пожелаете, или у вас есть опекун?

Лэмберту нравилась непочтительность Джейн.

— О, я брожу, где пожелаю — в пределах разумного. Хотя есть немало мест, где мне не дозволяется ходить одному.

— Надо думать, в этом для вас есть очарование новизны, — сказала Джейн.