Доля секунды

— Кто-то сымитировал ее голос. Мы думаем, что все это планировалось заранее.

Мишель внимательно посмотрела на подругу.

— А начальник Бруно умер естественной смертью? Я к тому, что вся цепочка событий началась с его смерти.

— Билл Мартин был стариком, болел неизлечимой формой рака, жить ему оставалось совсем недолго, да и умер он ночью, в своей постели, — ответила подруга. — При таких обстоятельствах вскрытия не производят. Однако после происшедшего наши токсикологи исследовали образчики тканей, взятых из тела покойного.

— И что они обнаружили?

— Большое количество морфия. Не в желудке или кишечнике — там все было промыто во время бальзамирования.

Мишель по-прежнему вглядывалась в нее:

— И все-таки, полной уверенности у тебя нет.

Подруга пожала плечами:

— Бальзамирующая жидкость проникает во все основные сосуды и органы, так что о точности тут говорить не приходится. Наш медицинский эксперт взял образчик ткани из среднего мозга, в который эта жидкость обычно не попадает, и обнаружил на спектрограмме пик, свидетельствующий о наличии метанола.

— Метилового спирта! Но он же не входит в состав бальзамирующей жидкости.

— Метанол много в чем содержится, в вине например. Мартин, как говорят, сильно пил. Это и может объяснять пик. Эксперт не уверен. Другое дело, что человека столь больного могло убить и небольшое количество метанола. Вскрытие обнаружило повреждение органов, пересыхание слизистых оболочек, разрывы внутренней стенки желудка — все признаки отравления метанолом.

— Убить человека метанолом, зная, что вскрытия, скорее всего, не будет, — довольно изобретательно, — сказала Мишель. — Список подозреваемых?

— Тут я действительно ничего сказать не могу. Идет расследование, а я и так рассказала тебе больше, чем следует. Сама знаешь, меня за это могут пропустить через детектор лжи. Так ты что же, собираешься искать другую работу?

— Пока еще нет. Я не хочу отказываться от карьеры в Секретной службе без боя.

Подруга взглянула на нее не без опаски:

— И что думаешь делать?

— Ты же из ФБР, так что тебе лучше ничего об этом не знать. Сама говоришь, тебя могут пропустить через детектор.

Худшим днем в жизни Шона Кинга было 26 сентября 1996 года — Клайд Риттер умер тогда из-за того, что внимание агента Секретной службы Кинга было приковано к другому человеку. Теперь, увы, ему выпал день, не намного лучший. Офис его наводнили полицейские, федеральные агенты и эксперты, все они задавали множество вопросов, однако с ответами дело обстояло плохо.

Появились и местные журналисты, поскольку убийство всегда считается стоящей для освещения в прессе темой. Кинг подозревал, что в этой истории что-то остается ему неизвестным, — подозрения его подтвердились, когда на пороге появилась группа людей из Службы федеральных маршалов.

Убитый, Говард Дженнингс, занимался в адвокатской фирме Кинга поисками правооснований и корректурой документов, следил за документацией по счетам и вообще был мальчиком на побегушках — своего рода на все руки мастером. Однако Дженнингс состоял под опекой ВИТСЕК, более известной как программа защиты свидетелей. Сорокавосьмилетний, имеющий степень по бухгалтерскому делу, Дженнингс некогда ведал финансовыми делами орудовавшей на Среднем Западе преступной организации. Дженнингс помог отправить за решетку нескольких человек. И все же кое-кто из самых опасных ускользнул от сетей федералов — так он и попал в ВИТСЕК.

Теперь он обратился в труп, а головная боль Кинга только начиналась. Будучи федеральным агентом с высокой степенью допуска, он имел дело с ВИТСЕК в ходе кое-каких совместных операций Секретной службы и Службы федеральных маршалов. Когда Дженнингс пришел к нему на собеседование, скудость его рекомендаций и прежних мест работы заставила Кинга заподозрить, что Дженнингс участвует в этой программе.

Остаток дня Кинг провел, успокаивая своего партнера. Бакстер был агрессивным и очень компетентным судебным адвокатом. Однако к трупам в своем кабинете привычки у него не имелось. Их секретаршу, Мону Холл, женщину хрупкую и нервную, Кинг на весь день отправил домой.

Поскольку доступ в здание был теперь перекрыт федералами, обоим партнерам «Кинг и Бакстер» пришлось временно перенести все свои юридические операции на дом.

Кинг поехал домой. Глядя по телевизору местные новости, съел на кухне тарелку супа. На экране появлялись его фотографии — вместе с рассказом о его карьере в Секретной службе, о позорном изгнании, адвокатской карьере в Райтсберге, — затем пошли разного рода домыслы относительно Дженнингса. Кинг выключил телевизор и постарался сосредоточиться на работе. Выяснилось, однако, что он способен лишь сидеть и смотреть в пространство.

В конце концов он взял бутылку красного вина, стакан и спустился к лежащему за домом озеру. Там стояли в доке: шестиметровый катер с реактивным двигателем, четырехметровая парусная лодка и суденышко «Си-Ду», своего рода водный мотоцикл, а с ними еще каяк и каноэ. Озеро, имевшее в поперечнике примерно восемьсот метров и тринадцать километров в длину, с берегами, испещренными множеством бухт и заливчиков, было очень популярным у гребцов и рыболовов, в глубоких, чистых водах его в изобилии водились каменные окуни и сомы.

Суда стояли на подъемниках, Кинг спустил на воду катер, включил двигатель и бортовые огни. Потом резко нажал на газ и проплыл километра три. Он бросил якорь, налил в стакан вина и принялся обдумывать свое мрачноватое будущее.

Когда распространится новость относительно ВИТСЕК, Кинг вновь окажется в центре внимания всей страны, а именно этого он и боялся. В последний раз один таблоид распалился настолько, что напечатал статью, в которой говорилось, будто некая радикальная политическая группа подкупила Кинга, чтобы он, пока убивали Клайда Риттера, смотрел в сторону. Он подал на газету в суд, и тот приговорил газетку к уплате ему немалых денег, на которые он и построил свой дом.

По-настоящему его карьера агента Секретной службы рухнула, когда снятый местными телевизионщиками фильм о покушении на Риттера был показан широкой публике. На экране ясно было видно, что он смотрел в сторону от Риттера куда дольше, чем следовало. Видно было, как убийца вытаскивает пистолет, прицеливается и спускает курок, — и все это время Кинг, точно завороженный, смотрел не на него. Средства массовой информации принялись заживо сдирать с Кинга шкуру.

В итоге развалилась и семейная жизнь. На деле-то разваливаться она начала раньше. Времени в разъездах Кинг проводил больше, чем дома. При таких обстоятельствах он простил жене сначала первую интрижку, потом вторую. Однако после третьей они расстались. И когда после крушения его мира она дала согласие на развод, Кинг не мог сказать, что долго лил по этому поводу слезы.

И все-таки он пережил все это и выстроил свою жизнь заново. А что теперь?

Кинг повернул катер назад, однако вместо того, чтобы завести его в док, выключил двигатель и бортовые огни и заплыл в бухточку, находящуюся в нескольких сотнях метров от его дома. Рядом с домом описывал круги луч фонаря. Возможно, это журналисты что-то вынюхивают. А возможно, и убийца Говарда Дженнингса пришел поискать себе новую жертву.

Кинг тихо прошел по воде к берегу. Свет по-прежнему рыскал туда-сюда. На подъездной дорожке стоял незнакомый ему синий БМВ-кабриолет.

Он проскользнул в дом, достал пистолет и вышел через боковую дверь. Луч света исчез, и это встревожило Кинга. Затем справа от него, метрах в трех, раздался треск лежавшей на земле ветки, послышался один шаг, второй.

Он прыгнул, с силой ударил пришельца в низ живота и придавил всем своим весом, уткнув пистолет ему в лицо.

Только это оказался не он. Она! И у нее тоже имелся пистолет, который был направлен прямо на него.

— Какого черта ты здесь делаешь? — сердито спросил он, узнав женщину.

— Если ты с меня слезешь, я смогу набрать в грудь побольше воздуху и ответить тебе.

Кинг слез, женщина с трудом поднялась на ноги.

— Ты всегда так мордуешь гостей? — брюзгливо поинтересовалась она, возвращая пистолет в кобуру и отряхиваясь.

— Большинство моих гостей не вынюхивают неведомо что вокруг моего дома.

— Я стучала в дверь, никто не ответил. — Она сложила руки на груди. — Давно не виделись, Шон.

— Правда? Не заметил. Что ты здесь делаешь, Джоан?

— Приехала повидать старого друга, у которого возникли неприятности.

— Да ну? И кто же это?

Она сдержанно улыбнулась:

— Убийство в твоем офисе. По-моему, это неприятности.

— Разумеется. Однако мой вопрос относился к «старому другу».

Она кивнула в сторону дома:

— Я проделала долгий путь. Мне приходилось слышать о южном гостеприимстве.

Он с куда большим удовольствием всадил бы ей пулю в лоб. Однако единственным способом выяснить, что понадобилось здесь Джоан Диллинджер, было смирение.

— Гостеприимство какого рода?

— Ну, уже почти девять, а я еще не ужинала.

— Ты являешься ко мне без предупреждения, по прошествии стольких лет, и рассчитываешь, что я стану стряпать для тебя ужин? Наглости тебе не занимать.

— Ну, тебя-то это не должно удивлять, верно?

Пока он готовил еду, Джоан сидела на краешке рабочего кухонного стола.

— А дом впечатляет, — сказала она. — Я слышала, ты сам его построил.

— В университетские времена я зарабатывал на учебу тем, что строил для тех, кто мог хорошо заплатить. И после решил — какого черта? Возьму да сам все и построю.

За ужином они выпили бутылку «мерло», которую Кинг достал из погреба. Позже, прихватив бокалы, перешли в гостиную. Джоан приветственно подняла бокал:

— Ужин был сказочный, вижу, к твоим дипломам добавился еще и диплом сомелье.

— Ладно, живот ты набила, вина напилась. Зачем ты здесь?

— Когда с бывшим агентом происходит нечто экстраординарное, влекущее за собой расследование серьезного преступления, всем становится интересно.

— И ко мне посылают тебя?

— Я сейчас в таком положении, что могу сама себя посылать. Это неофициальный визит. Мне хотелось бы услышать всю историю в твоем изложении.

— Мне излагать нечего. Этот человек работал у меня. Кто ого убил, мне неизвестно. Сегодня я узнал, что он состоял в программе защиты свидетелей. Конец истории. Но мне все-таки хочется понять, зачем ты здесь.

— Это не имеет никакого отношения к Службе, но очень касается тебя и меня.

— Такого понятия, как «я и ты», не существует.

— Но ведь так было. Мы много лет проработали вместе в Службе. Спали друг с другом. Сложись обстоятельства иначе…

— Время позднее, а до Вашингтона путь долгий.

— Вообще-то слишком долгий. — Она с восхищением окинула взглядом все сто восемьдесят пять сантиметров его подтянутого тела. — При твоей физической форме ты мог бы подать заявление в отдел спасения заложников ФБР.

— Я старик: колени болят, плечи ни к черту — ну, и так далее.

Она вздохнула:

— А мне только что перевалило за сорок.

— Подумай об альтернативных вариантах. Сорок лет еще не конец света.

— Для мужчины. А быть сорокалетней незамужней женщиной приятного мало.

— Ты отлично выглядишь. К тому же у тебя карьера.

— Не думала, что протяну так долго.

— Ты протянула дольше меня.

Она опустила свой бокал на столик.

— А не следовало бы.

Наступило натянутое молчание.

— Это было много лет назад, — наконец сказал он.

— Ну и что. Я же вижу, как ты на меня смотришь. — Она снова взяла бокал, отпила вина. — Ты и не представляешь, как трудно мне было приехать сюда. Прости меня, Шон.

Он никогда не слышал от нее таких слов. Джоан неизменно была сверхуверенна в себе и подтрунивала над коллегами-мужчинами так, словно она не просто одна из них, но еще и самая главная.

— В конечном счете, то была моя вина, — сказал Кинг.

— Ты очень добр. — Она встала. — Поздно уже, мне пора.

Кинг поколебался, потом вздохнул:

— Ты слишком много выпила, чтобы ночью вести машину по здешним проселкам. Комната для гостей наверху, направо. Кто встанет первым — приготовит кофе.

— Ты уверен? Ты вовсе не обязан делать это.

— Я знаю. Увидимся утром. Спокойной ночи.

3

Руки и ноги Мишель Максвелл работали с предельной эффективностью. Весло разрезало воду Потомака. Бедра и плечи горели от усилий. Она затащила байдарку в один из эллингов, согнулась и сделала несколько глубоких вдохов и выдохов, разгоняя эндорфины по кровеносным сосудам.

Полчаса спустя она уже сидела в своем «лендкрузере», возвращаясь в отель, куда она перебралась из дома. Приняв душ, Мишель облачилась в футболку и шорты и заказала еду в номер. Поглощая оладьи, апельсиновый сок и кофе, она перебирала телеканалы, надеясь узнать что-нибудь новое об исчезновении Бруно. И притормозила, когда увидела знакомого на вид мужчину, стоявшего в окружении журналистов в Райтсберге, штат Виргиния, и явно не получавшего от этого никакого удовольствия.

Ей понадобилось несколько секунд, чтобы вспомнить, кто это. Мужчина был Шоном Кингом. Она поступила в Секретную службу примерно за год до убийства Риттера. Мишель не знала, что стало потом с Кингом, да и причин интересоваться этим не имела. Однако теперь, слушая подробный рассказ об убийстве Говарда Дженнингса, она начала испытывать желание узнать о Кинге побольше.

Она открыла доставленный в ее комнату номер «Вашингтон пост» и отыскала статью об убийстве, содержавшую сведения о прошлом Кинга, его фиаско в связи с гибелью Риттера и о его дальнейшей жизни. Читая статью, Мишель ощущала некую связь между собой и Кингом. Оба они совершили на своей работе ошибки, и оба очень дорого за них заплатили.

Ощутив внезапный прилив вдохновения, она позвонила в Службу, своему хорошему приятелю, молодому человеку, работавшему в отделе административного обеспечения. Мишель попросила достать ей копии некоторых документов, и он ответил согласием.

Получив документы, Мишель разложила бумаги по постели и приступила к методичному их изучению. Вскоре она узнала, что у Кинга был безупречный послужной список и множество благодарностей Службы — во всяком случае, до того рокового дня.