Доля секунды

Директору показали потайную дверь. Он выглядел озадаченным.

— Я и не знал, что здесь имеется дверь.

— Что? — Мишель не поверила своим ушам.

— Наш бизнес создан всего пару лет назад. Я и понятия не имел, что тут есть дверь или коридор.

— Да, а кто-то безусловно имел, — резко сказала Мишель. — Коридор ведет к другой двери, выходящей на зады здания.

— Эта часть помещений у нас используется как склад, — ответил он, — а входим мы в нее изнутри здания.

— Вы сегодня не видели там машины?

— Нет, но я туда и не заходил.

— Кто-либо что-нибудь видел?

— Я проверю.

— Нет. Проверять буду я. У вас тут потайные проходы и двери, о которых вы ничего не знаете. А как же безопасность?

Директор уставился на нее пустым взглядом и покачал головой:

— Город у нас небольшой. Тут серьезных преступлений никогда не бывает.

— Ну так этой особенности вы только что лишились. Вы нашли номер миссис Мартин?

Директор дал ей номер, Мишель позвонила. Никто не ответил.

Похоронный кортеж остановили, каждую машину обыскали, катафалк тоже. В нем действительно лежал Харви Киллибру. Почти все скорбящие были людьми пожилыми, и появление множества людей с пистолетами их перепугало.

Полицейский Симмонс подошел к агенту Секретной службы, усаживавшемуся в свой седан.

— Что теперь, сэр?

— Мне нужно, чтобы эта дорога находилась под наблюдением. Если кто-то попытается подъехать к дому, вы его остановите. Если кто-то попытается отъехать, остановите тоже.

Симмонс явно занервничал:

— Что, и правда такое важное дело?

К ним подбежал агент Нил Ричардс:

— Я побуду с ним, Чарли. Думаю, не стоит оставлять его здесь одного.

Ричардс уселся в фургончик Симмонса, и тот развернул его так, чтобы машина перекрыла дорогу. Симмонс, держа руку на пистолете, прибавил громкость своей полицейской рации, нервно взглянул на агента и громким голосом спросил:

— Я знаю, вы мне, наверное, сказать не можете, но все-таки, что там случилось?

— Вы правы. Сказать не могу.

В следующий миг агент Секретной службы Нил Ричардс лежал с маленькой красной дыркой в спине, ничком на сиденье. В тыльной части фургона женщина свинчивала глушитель со своего пистолета. Все это время она пряталась в маленьком пространстве под фальшивым полом фургончика. Легкий шум, который она произвела, вылезая оттуда, заглушили переговоры по полицейской радиосвязи.

Проехав немного по дороге, Симмонс свернул на поросший травой проселок. Там они сбросили тело агента Ричардса в овраг. Еще через пару изгибов дорога привела их к заброшенному сараю с открытой дверью. В сарае стоял белый пикап.

Женщина вылезла из фургончика, сзади. Теперь она нисколько не походила на старуху вдову. Молодая, подвижная блондинка в джинсах и белой рубашке. Она сменила много имен и сейчас отзывалась на Таша.

Симмонс стянул с себя форму, под которой обнаружились джинсы и футболка. Затем снял парик, удалил с лица грим. Это он прятался под гробом Билла Мартина, а после приступил к исполнению роли офицера Симмонса.

Таша и Симмонс вытащили из фургона большой ящик с Бруно внутри. Маркировки его — сделанные на случай, если кому-то пришло бы в голову осмотреть ящик, — гласили, что он содержит оборудование для связи. После этого они забрались в кабину и покатили по другому проселку к большой дороге.

Они миновали поток полицейских машин, направлявшихся к месту преступления. В трех километрах впереди них катил старик, сидевший у входа в похоронную контору, когда туда входил Джон Бруно. Ехал он один, в стареньком, с дребезжащим глушителем «бьюике-импала». Он только что получил известие от коллег: Бруно надежно упрятан.

2

Красный «форд-эксплорер» остановился в гуще леса у большого, сложенного из кедровых бревен дома. Построен он был затейливо и по размерам скорее походил на охотничий домик, нежели на семейный коттедж, хотя в нем и жил всего один человек.

Шон Кинг поднялся по деревянным, обтесанным вручную ступеням и отпер дверь. Он огляделся вокруг. Большую часть дома Кинг построил собственными руками за те четыре года, что жил в маленьком трейлере на краю участка в шесть гектаров.

Внутри интерьеры украшали кожаные кресла, пузатые диваны, восточные ковры, книжные полки с самыми разнообразными книгами и прочими вещами, которые человек собирает или наследует на протяжении всей жизни. За свои сорок четыре года Кинг прожил по меньшей мере две жизни. И не имел ни малейшего желания снова что-то в себе менять.

Сбросив форму помощника полиции, он встал под душ, чтобы смыть с себя пот ночной работы. И позволил горячей воде оросить хирургический шрам на пальце. Он давно уже свыкся с этим сувениром времен работы в Секретной службе.

Если бы он состоял сейчас в Службе, а не жил в прекрасном бревенчатом доме в центральной части штата Виргиния, то, верно, ютился бы в городской квартире, посреди пропахшего домашним печеньем спального района. Не собирался бы сейчас отправиться в свою процветающую частную адвокатскую фирму. Не служил бы своей сельской общине, выполняя раз в неделю работу добровольного помощника полиции. Он прыгал бы из самолета в самолет, ожидая мгновения, когда кто-то попытается убить его подопечного. То-то было бы весело!

Кинг надел костюм, причесался, выпил кофе в солнечной кухне, пролистал газету. Первую ее страницу занимали в основном статьи о похищении Джона Бруно. Включив телевизор, Кинг обнаружил, что все новостные каналы сообщают о смерти Нила Ричардса, ветерана Секретной службы.

Затем репортер сообщил, что ФБР никаких комментариев не дает. Кинг вгляделся в экран, в женщину, стоявшую на подиуме рядом с группой людей. Это часть материала, посвященного Секретной службе, понял он. Женщина выглядела профессионально, спокойно, от нее исходила расслабленная настороженность и скрытый вызов.

Служба помогает ФБР во всем, сообщил с подиума один из мужчин, и, разумеется, она проводит и свое, внутреннее расследование. Кинг, хорошо понимавший уклончивый бюрократический язык, сообразил, что вина за случившееся уже возложена на кого-то и что о ней будет объявлено, едва лишь все заинтересованные стороны договорятся о том, как им подать неприятную новость. Тут пресс-конференция закончилась, и женщина пошла к выходу. Подчиняясь приказу Службы, она не беседует с журналистами, сказал диктор и тут же назвал ее — Мишель Максвелл, глава группы охраны, потерявшей Джона Бруно.

Тогда зачем было выставлять ее напоказ прессе? — удивился Кинг. Зачем размахивать перед клеткой зверя куском сырого мяса? И он почти сразу же сам ответил на этот вопрос: чтобы у надвигающегося позора было лицо. Теперь Кинг понял, откуда взялось в чертах этой женщины выражение скрытого вызова. Она присутствовала при собственном повешении, и оно ей нисколько не нравилось.

На экране появилась фотография Мишель Максвелл, сопровождавшаяся кое-какой информацией о ее карьере. Средняя школа, соревнования по баскетболу и легкой атлетике, упорная учеба, за три года окончила Джорджтаунский университет, главный предмет — уголовное судопроизводство. Плюс к этому, учась в университете, она получила серебряную олимпийскую медаль в соревнованиях по гребле. Прослужила год в полиции родного штата Теннесси, затем поступила в Службу, карьеру сделала в два раза быстрее обычного. Ныне наслаждается чарующим положением козла отпущения.

А козел, надо сказать, красивый, подумал Кинг, но тут же одернул себя. Почему козел? В женственности ей определенно не откажешь. Чуть выше метра семидесяти, с приятными, мягкими, несмотря на широкие плечи, изгибами тела. Волосы черные, прямые, отпущены до плеч — правила Службы не нарушены, но выглядит стильно. Высокие скулы, твердый взгляд зеленых глаз, блестящих и умных.

Что ж, безмолвно произнес он, обращаясь к телеэкрану, жизнь продолжается и после Службы. Ты можешь начать сначала и пересотворить себя заново.

Кинг задом вывел из гаража свой «лексус»-кабриолет и покатил на работу. По обеим сторонам дороги открывались живописные пейзажи, движение было не плотное — по крайней мере пока он не выехал на городское шоссе. Контора его стояла на совершенно справедливо названной Главной улице, проходящей через деловой центр Райтсберга, городка, стоящего на полпути из Шарлотсвилла в Линчберг.

Он припарковал машину на стоянке за двухэтажным белым кирпичным домом, в котором располагалась компания «Кинг и Бакстер, поверенные». Кинг два года проучился на юридическом факультете Университета штата Виргиния — прежде чем забросить учебу и начать делать карьеру в Секретной службе. После того как улеглась поднятая убийством Клайда Риттера пыль, он оставил Секретную службу, довершил учебу, получил степень и открыл частную практику.

Вылезая из «лексуса», Кинг увидел женщину и собрался было нырнуть обратно в машину, однако женщина его уже заметила.

— Здравствуйте, Сьюзен, — сказал он, стягивая с пассажирского сиденья свой кейс.

— У вас усталый вид, — сообщила она. — Не понимаю, как у вас хватает сил. Занятой адвокат днем, полицейский ночью.

— Добровольный помощник полиции, Сьюзен, и всего одну ночь в неделю.

Он направился к конторе. Сьюзен последовала за ним.

Сьюзен Уайтхед было немного за сорок — разведенная, привлекательная и богатая, она явно вознамерилась обратить Кинга в своего четвертого мужа. Кинг занимался ее последним разводом, знал по личному опыту множество неприятных черт этой женщины, знал, насколько мстительной она бывает, и всей душой сочувствовал ее третьему мужу.

— В субботу я думаю устроить небольшой ужин, надеюсь, вы сможете прийти, — сказала она.

Кинг провертел в голове свой календарь, обнаружил, что субботний вечер у него свободен, и мгновенно ответил:

— Извините. У меня уже есть другие планы.

— У вас множество планов, Шон, — игриво отозвалась она. — Я очень рассчитываю на то, что смогу когда-нибудь стать их частью.

— Сьюзен, адвокат и клиент не должны вступать в личные отношения, поверьте. — Он уже достиг входной двери и, прежде чем отпереть ее, добавил: — Приятного вам дня.

Кинг вошел в здание, молясь, чтобы Сьюзен за ним не последовала, и облегченно вздохнул, поскольку она этого не сделала, направился к своему офису. Он почти всегда приходил первым. Его партнер, Фил Бакстер, выступал в судах, а Кинг занимался завещаниями, доверительной собственностью, недвижимостью, бизнес-сделками — источниками твердых доходов. Фил был не из тех, кто рано встает, зато работал допоздна в противоположность Кингу.

Он открыл дверь, вошел. Секретарша в приемной пока не появилась. Не было еще и восьми часов.

Валявшийся на полу стул сразу привлек его внимание, как и разбросанные по полу вещицы с рабочего стола секретарши. Рука Кинга инстинктивно потянулась к кобуре, да только ни кобуры, ни пистолета у него не было. Он поднял с пола тяжелое пресс-папье и огляделся. Следующее, что он увидел, заставило его замереть на месте.

На полу у двери в кабинет Бакстера виднелась кровь. Кинг двинулся вперед, держа пресс-папье наготове; другой рукой он вытащил сотовый телефон, набрал 911 и переговорил с диспетчером. Затем медленно открыл дверь.

Тело лежало на боку, в середине груди зияло пулевое отверстие. Убитый не был Филом Бакстером. С другой стороны, человека этого Кинг хорошо знал.

Он выдохнул задержанный в груди воздух, и все случившееся в одно слепящее мгновение обрушилось на него.

— Снова здорово, — пробормотал он.

Мужчина, сидевший в «бьюике», смотрел, как полицейские машины притормаживают у конторы Кинга, как офицеры в форме вбегают внутрь. С того дня, когда он сидел, изображая обстругивающего палочку старика, перед входом в похоронную контору, внешность его сильно переменилась. Костюм, в который он облачился в тот день, был на два размера больше, чем требовалось; усы, палочка, комок жвачки во рту — все было тщательно продумано с целью отвода глаз. Человек, заметивший его, уходил, унося неизгладимое и совершенно неверное впечатление о нем.

Теперь он стал лет на тридцать моложе. Он сидел, жуя хлеб с маслом, попивая кофе и наблюдая разворачивавшуюся перед ним сцену. Несколько горожан, направлявшихся на работу, уже поворотили к адвокатской конторе, на маленькую парковку заезжал фургончик с экспертами. Для респектабельного Райтсберга происходившее было явно чем-то новым. Люди в форме, похоже, не знали, что им делать. Все это было очень трогательно. Он снова заметил у конторы женщину, которая подходила к Кингу на парковке. Подруга? Будущая любовница? Он поднял фотоаппарат и дважды щелкнул ее.

Уолтер Бишоп, человек, занимающий в Секретной службе очень высокий пост, прохаживался туда-сюда перед сидевшей за столиком Мишель Максвелл. Дело происходило в маленькой комнате, запрятанной в глубине одного из правительственных зданий Вашингтона.

Он сказал ей через плечо:

— Радуйтесь, что вас всего лишь отправили в отпуск.

— Я просто в восторге от того, что у меня отобрали пистолет и значок. Я же не дура, Уолтер. Решение уже принято.

— Расследование только начинается.

— Ну, да. Расследование всей моей жизни, вплоть до времени, когда я сидела на горшке.

Он развернулся на каблуках и резко произнес:

— Из-под вашего носа похитили кандидата в президенты. Скажите спасибо, что не стоите перед расстрельной командой. В некоторых странах так оно и было бы.

— Уолтер, вы не думаете, что и я чувствую то же самое? Это и меня убивает.

— Не следовало пускать Бруно в зал одного. Если бы вы придерживались стандартных процедур, ничего не случилось бы. Политическая партия Бруно приведена в боевую готовность. Некоторые психопаты твердят, что Службе заплатили.

Мишель смерила его спокойным взглядом:

— Давайте договоримся, я принимаю на себя полную ответственность. Ни одного из моих людей эта история не коснется. Они исполняли приказы. Это моя и только моя вина.

— Хорошо, что вы это сказали. Я посмотрю, что можно будет сделать. — Он помолчал. — Полагаю, в отставку вы подавать не собираетесь.

— Нет, не собираюсь, — она встала.— Как продвигается расследование?

— Теперь всем занимается ФБР.

— Я знаю, но они же должны информировать Службу.

— Они информируют, однако их информация предназначается только для действующих сотрудников.

И он уставился на дверь, показывая, что Мишель может идти.

Поскольку пресса осадила ее дом в виргинском пригороде, Мишель Максвелл перебралась в вашингтонский отель. Она воспользовалась недолгой передышкой для того, чтобы организовать недолгий, но давший ей немало полезных сведений обед со служившей в ФБР подругой.

Свидание с Мишель явно нервировало подругу, и все же та — за салатом «цезарь» и чаем со льдом — сообщила ей накопленные к этому времени результаты расследования. Полицейский Симмонс был на самом деле сотрудником службы безопасности похоронной конторы. Он, разумеется, скрылся. Сведения о нем, имевшиеся в документах конторы, оказались бесполезными — фальшивый номер социальной страховки, фальшивые водительские права и рекомендации. Проработал он там меньше месяца.

— Когда он подбежал ко мне, я решила, что это просто нанятый конторой полицейский, поэтому приняла его под свою команду и дала ему задание. Мы даже не обыскали его фургон. Я просто сыграла ему на руку.

Подруга сказала Мишель, что фургон отыскался в заброшенном сарае. Его обшарили в поисках отпечатков пальцев и прочих микроскопических улик. Милдред Мартин, жена покойного, не звонила Бруно и не просила его приехать в похоронную контору. Ее муж был когда-то начальником Бруно.

— И все-таки, почему Бруно вдруг смял все свое расписание и отправился на похороны Мартина? — спросила Мишель.

— По словам его сотрудников, в то утро ему позвонила Милдред Мартин и попросила приехать на похороны. Несколько слов, сказанных им после звонка, привели главу его предвыборного штаба к заключению, что речь шла о чем-то большем, чем последняя дань уважения.

— Потому он меня и вытолкал — хотел остаться с ней наедине?

Подруга Мишель кивнула:

— Что ж, тут все зависит от того, что собиралась сказать ему вдова. Но похоже, Бруно хотел, чтобы разговор происходил с глазу на глаз.

— Однако Милдред Мартин говорит, что не звонила ему.