Помоги проекту - поделись книгой:
В наши дни в город Лех, столицу провинции Ладкх, можно добраться с относительным комфортом: за два дня автобус довезет вас туда по западным предгорьям Гималаев.
Праздник был уже в полном разгаре, когда я, наконец, прибыл в Хемис. Народу собралось великое множество, и хотя страна была открыта для иностранцев всего за пять лет до этого, легко можно было заметить толпы туристов с Запада. Мне вовсе не хотелось обнародовать цель своего визита в подобной суматохе, а потому я снова отправился в Лех, и вернулся лишь три недели спустя. Хемис — самый крупный, богатый и важный монастырь в Ладакхе. Название его произошло от индийского слова «хем» или «хен» (от санскритского «хима» — снег, прохлада). Этимология позволяет предположить, что люди жили здесь еще до установления современной тибетской культуры.
Терпение и упорство — важные добродетели, проявление которых обязательно для иностранцев, а потому поначалу на меня почти не обращали внимания. Я присоединился к монахам и отправился на кухню, которая больше всего походила на лабораторию средневекового алхимика. Там, коротая время за сдобренным маслом и солью чаем, мне пришлось набраться терпения и ждать, когда о моей персоне пожелают вспомнить. С наступлением вечера молчаливый монах жестом показал маленькую комнатку, в которой можно было переночевать. На протяжении следующих нескольких дней я оказался фактически предоставлен самому себе и развлекался тем, что бродил по бесчисленным темным монастырским коридорам и переходам, подолгу гулял по окрестностям, а к своим товарищам по кухне присоединялся лишь тогда, когда начинал испытывать нестерпимые муки голода. Утром четвертого дня моего пребывания в монастыре в келье появился молодой монах и молча, жестом, пригласил следовать за ним. Миновав бесконечно длинные темные коридоры, мы по крутой деревянной лестнице поднялись на верхние этажи монастыря, где мне не доводилось бывать до этого. Наконец путь закончился у подножия величественного храма. На просторной террасе, под сенью портала, украшающего вход в святая святых, стоял огромный стол, а вокруг него сидел целый сонм монахов. Один из них, почтенный человек средних лет, обратился ко мне на почти безупречном английском. Как я впоследствии узнал, звали этого достойного монаха Наванг-Церинг, и работал он секретарем и переводчиком настоятеля. Секретарь объяснил, что Его Святейшество, Дангси Римпош, слышал о цели моего визита и желает побеседовать лично.
Ожидая аудиенции, я услышал от Наванг-Церинга интересную историю о прежнем настоятеле монастыря Хемис, который одновременно возглавлял тибетскую секту Друкпа Каргуюпа. После того, как в Тибет пришли «красные китайцы», он внезапно исчез. В то время погруженный в изучение высших наук у себя на родине, в Тибете, настоятель не мог по новым порядкам добиться разрешения покинуть страну, так как хотел взять с собой в эмиграцию и своих родителей, опасаясь покидать их на произвол судьбы. Через некоторое время коммунистическое правительство запретило ему всякую переписку, а впоследствии стало известно, что Верховного ламу заключили в трудовой лагерь, чем и объяснялось его внезапное исчезновение.
Затем на протяжении пятнадцати лет никаких новостей с Тибета не поступало, а после разнесся слух о смерти бывшего настоятеля, что позволило ожидать его перевоплощения, возрождения в образе ребенка. Через шесть лет ламы обнаружили в Дарджилинге двухлетнего мальчика, который в 1975 г., в возрасте двенадцати лет, был рукоположен как Другпа Римпош. Подросток обучался у почтенного пожилого наставника по имени Дангси Римпош и проводил время в упорных трудах и послушании.
Живя с монахами, я не мог не заметить среди них высокого мужчину лет тридцати: он явно не был выходцем с Тибета, а, судя по чертам лица, приехал из одной из западных стран. Вскоре я выяснил, что молодой человек — австралиец. Мое исследование его заинтересовало, и он вызвался выступить в качестве переводчика в беседе со Святейшим, поскольку настоятель говорил исключительно по-тибетски.
Мы вошли в великолепно украшенную комнату с низким потолком — там, на небольшом троне восседал почтенный старец в позе Будды. Перед ним на низком столике стояла серебряная пиала с изысканным чеканным узором. Сложив ладони, как предписывал этикет, я низко поклонился, после чего получил разрешение сесть на ковер. Скульптурное лицо старца украшали выразительные морщинки и редкая седая бородка; он улыбался, а живые, сияющие глаза излучали мудрость и доброту. Я показал настоятелю рекомендательное письмо и попытался убедить его в важности для всего христианского мира старинных текстов, хранившихся в его монастыре. Снисходительно улыбнувшись, Лама посоветовал мне сначала самому найти истину, а уже потом заниматься усовершенствованием миропорядка. Тогда его слова показались мне туманными, ведь австралиец перевел только часть произнесенного настоятелем. В конце концов, старец сообщил, что тексты, ради которых я приехал, уже пытались разыскать, однако поиски ни к чему не привели. Это известие буквально потрясло меня. Растерянный и разочарованный, я ушел. Судя по всему, монастырь вовсе не собирался раскрывать свои драгоценные секреты.
Несколько позже до меня дошли сведения о том, что миссия Моравской церкви обнаружила в Лехе старый дневник доктора К. Маркса, специалиста по культуре Тибета. Дневник Маркса подтверждал, что Николай Нотович действительно останавливался в монастыре Хемис (см. иллюстрацию).
Еще одно подтверждение существования разыскиваемых мною текстов содержится в опубликованных в 1931 г. путевых заметках леди Генриетты Меррик, озаглавленных «На крыше мира».
Известный оксфордский индолог Макс Мюллер (род. в 1823 г. в Дессау) в 1890-х гг. попытался «разоблачить» открытие Нотовича как мошенничество. Мюллер, ни разу не бывший в Индии, заявил, что, связавшись с британскими чиновниками в Кашмире, он совершенно определенно установил: европеец со сломанной ногой не останавливался ни в одном из местных монастырей,
Сэр Фрэнсис Янгхазбанд, служивший в то время послом Британской империи при дворе махараджи Кашмира, вспоминал о встрече с Нотовичем на перевале Зоджи. Янгхазбанд рассказывает о том, что русский путешественник направлялся из Кашмира в Скарду и провел ночь в лагере посла (см. стр. 214 его книги «Сердце континента»).
Существование текстов Нотовича подтверждено свидетельствами очевидцев. Свами Абхеданада из миссии Рамакришны в Калькутте в 1922 г., прочитав «Неизвестную жизнь», отправился в Хемис. Скептически восприняв работу Нотовича, он захотел увидеть все собственными глазами. К немалому своему удивлению, он обнаружил те самые манускрипты, о которых писал русский исследователь, а свободное владение языком пали позволило ему самому сделать прямой перевод. Впоследствии он опубликовал свои находки в книге «Кашмир и Тибет», написанной на языке бенгали.
Русский философ и художник Николай Рерих в 1925 г. тоже посетил монастырь и рассказал о манускриптах в книге под названием «Сердце Азии».
Еще задолго до визита в Хемис Николая Нотовича, в 1854 г., некая миссис Харви писала о существовании посвященных Иссе текстов в путевых заметках, озаглавленных «Приключения леди в Татарии, Китае и Кашмире» (том II, стр. 136).
Вернувшись из Леха, я немедленно занялся поисками миссии Моравской церкви, основанной в 1885 г. немецким орденом Хернхутер.
Рьяные христианские миссионеры явились в Тибет задолго до этого. Уже в XIV в. в Лхасе поселились монахи-капуцины, безуспешно пытавшиеся обратить жителей Тибета в христианство. Препятствие заключалось в том, что, когда христианские миссионеры рассказывали пастве о страданиях, которые Христос претерпел ради искупления людских грехов — распятии на кресте и последующем воскресении, — тибетцы воспринимали историю как само собой разумеющееся и с энтузиазмом восклицали: «Это он!» Набожные буддисты не сомневались в том, что Христос был перевоплощением Падмасамбхавы, и даже фактически были убеждены что он и Падмасамбхава были одним и тем же лицом.
В конце концов миссионерам пришлось отказаться от попыток обратить местное население в христианство, причем вовсе не по причине упорного сопротивления, а совсем наоборот — из-за того, что христианские проповеди воспринимались всего лишь как подтверждение учения буддийских святых: Сакьямуни, Падмасамбхавы и других[30].
В наши дни лишь 185 человек из всего населения Ладакха исповедуют христианство. Глава христианской миссии отец Рацу, тибетец по происхождению, радушно принял меня и за чашкой чая с вкусными свежими булочками поведал историю миссии. К сожалению, он не смог показать тот дневник, ради которого я пришел к нему, так как записки таинственно исчезли года три-четыре тому назад. В то время в Лехе гостили делегация из Цюриха и внук знаменитого доктора Франка (коллеги доктора Маркса). Любезный священник не смог объяснить, как именно и почему исчезла книга, однако он помнил, что четыре года назад некий профессор Хасснэйн из Шринагара интересовался документом и фотографировал некоторые его страницы (см. иллюстрацию). Именно Хасснэйн предоставил репортеру журнала «Штерн» информацию, опубликованную в 1973 г.
Безуспешно попытавшись выяснить судьбу пропавшего дневника в библиотеке, находящейся неподалеку деревни Чагламсар, а также в муниципальном хранилище книг, где жили тибетские беженцы, я решил покинуть «лунный пейзаж» Ладакха и вернуться в идиллическую «долину счастья» — Кашмир.
Достопримечательность деревни Мулбек — барельеф Будды-Майтрейи, которого буддисты почитают как Спасителя. Святой Сакьямуни пророчил его грядущее возвращение. Барельеф высечен на каменной плите высотой в двенадцать метров. Само имя Майтрейя родственно арамейскому слову «Мешиах» — Мессия, то есть человек, с которым евреи связывают надежды на спасение.
Кашмир нередко называют индийской Швейцарией. Поводом для такого сравнения послужили плодородные равнины с вкраплениями прозрачных чистых озер и незамутненных рек, расположенные у подножия «крыши мира» в кольце покрытых лесом гор. Этот райский уголок с незапамятных времен притягивал людей со всех концов земли, а с наступлением кашмирского Золотого века сюда, в зеленую долину, стекались пилигримы, мечтающие приобщиться к учению Гаутамы Будды и встретиться со всемирно известными учеными и мудрецами. Кашмир считается центром буддийского течения Махаяны и той землей, где хранятся и преумножаются высшие буддийские духовные и культурные ценности. Обжигающий огонь ислама оставил здесь след в виде отдельных, хотя и достаточно крупных, монастырей и храмов, а также в форме учения аскетов.
Несмотря на прекрасное, поистине идиллическое географическое положение, Шринагар — это шумный бурлящий город, где жизнь бьет ключом и процветает бизнес. Город окружен зеркальной гладью нескольких озер, а главная его часть построена на левом берегу обширного озера Даль (слово
От моего скромного жилища до современного Кашмирского университета было рукой подать — за десять минут я доходил туда пешком. В университете мне пришлось провести долгие часы, погрузившись в изучение богатейшего собрания литературы по интересующему меня вопросу. А кроме того, представилась возможность личной встречи с профессором Хасснэйном, который принял меня в своем кабинете.
Профессор Хасснэйн — ученый с мировым именем, крупнейший специалист в области индологии и археологии, автор нескольких книг. Помимо своей основной деятельности он читает лекции в университетах Японии и Соединенных Штатов, руководит «Кашмирским научным центром по изучению буддизма» и является участником Международной антропологической конференции в Чикаго. Помимо этого, из своего кабинета он осуществляет руководство всеми музеями, коллекциями и архивами Кашмира. Стоило мне рассказать этому энергичному человеку о своих планах и намерениях, как он перенес на следующий день все намеченные встречи и начал с огромным энтузиазмом посвящать меня в результаты собственных исследований. После нескольких часов живой и непринужденной беседы в офисе ученый пригласил меня к себе домой. Несмотря на заслуги и обретенное высокое социальное положение, профессор Хасснэйн не утратил простоты, скромности и сердечности в общении.
В ходе долгого разговора мне постепенно открывалось все, что удалось узнать исследователю за двадцать пять лет глубокого изучения вопроса о жизни Иисуса в Индии. Значительную часть информации он почерпнул из основополагающей работы под названием «Иисус в земном раю». Книга эта стала результатом десятилетних трудов весьма эрудированного юриста Аль-Хаджа Квайя Назира Ахмада и была опубликована в Лахоре в 1952 г.
Все исторические факты, находки, выводы и доказательства остаются невнятными и очевидно абсурдными гипотезами до тех самых пор, пока не рассматриваются в свете новейших исследований жизни Христа. До установления незыблемой базы историчности этого человека невозможно рассуждать о том, действительно ли он в юности посещал Индию, а впоследствии смог пережить распятие и не вознестись на небеса, а вновь вернуться в эту страну и дожить здесь до глубокой старости.
Не познакомившись с неопровержимыми историческими фактами, каждый, кто воспитан в христианской традиции, отнесется к известию о возможной жизни Иисуса в Индии в лучшем случае со снисходительной ухмылкой. И правда, нелегко преодолеть традицию, пустившую глубокие и мощные корни за два тысячелетия своего существования. И все же нельзя считать ту или иную историю правдивым и полным изложением событий лишь потому, что ее рассказывают вот уже две тысячи лет.
Возможно, начать стоит с внимательного изучения того исторического аспекта, который не может скрыться в тумане легенд и мифов и имеет огромное значение для темы нашего разговора — жизни Иисуса в Индии. Я имею в виду существование еврейских племен к востоку от Израиля и даже в Кашмире. Первым делом необходимо обратить внимание на впечатляющую библейскую фигуру Моисея, великого ветхозаветного пророка. Давайте попытаемся расширить контекст событий и глубже понять значение этой личности.
Глава вторая
Моисей и дети Бога
Происхождение евреев
Современные исследователи полагают, что иудейский патриарх по имени Авраам был исторической личностью, то есть действительно жил на свете. Родился он около 1700 г. до н. э. Бог Яхве приказал ему: «И сказал Господь Аврааму: пойди из земли твоей. От родства твоего и из дома отца твоего и иди в землю, которую Я укажу тебе» (Быт. 12:1). Откуда же в действительности происходили предки Авраама? Теория Елены Блаватской утверждает, что первые семитские языки произошли путем долговременных и многочисленных фонетических искажений древнего индийского языка, санскрита. На санскрите слово «адима» означает «первый человек» («ади»— прежде всего). Слово «хава» (или «хева») переводится как «то, что делает жизнь полной» («хава»— жертвоприношение; «хевакин»— посвященный, поглощенный). В книге «Тайная доктрина»[31] Е. П. Блаватская делает вывод, что евреи произошли от халдеев, то есть индийцев, занимавших низшее социальное положение и не принадлежавших ни к одной из каст. Многие из них некогда были браминами, но потом бежали в Халдею, Иран и пакистанскую провинцию Синдх (Синд) и стали «а-браминами», то есть «не браминами». Произошло это еще за 8 тыс. лет до н. э. На очень ранней стадии развития этого народа некий «а-брамин» (а-брам, Абрам, Авраам) резко выступил против бесчеловечности кастовой системы. Однако в целом люди оказались не способны противостоять правящей касте браминов, а потому единственное, что им оставалось, — это эмигрировать, то есть покинуть земли, в которых они жили. В «Книге Судей» (глава 29) сообщается, что Иаков, сын Авраама, направился в Ливан, в страну «сынов Востока». Больше того, в книге Иисуса Навина дети народа Израилева называются выходцами с востока (то есть, востока по отношению к Израилю) (Нав. 24: 2–3).
Несколько стихов Книги Бытия утверждают, что дом Авраама на самом деле находился в географической области Харран. Так, в главе 11, стихе 32 говорится, что Бог призвал Авраама покинуть дом именно во время жизни в Харране. Авраам послал старшего из слуг «в землю мою, на родину мою и к племени моему», чтобы найти жену сыну Исааку (Быт. 24:4). Считается, что Харран — именно то место в Месопотамии, которое в настоящее время носит название Эскишехир. Но на севере Индии есть небольшой городок под названием Харран (Харвон). Расположен он в нескольких километрах к северу от столицы Кашмира, Шринагаре, и знаменит остатками древних стен, построенных задолго до нашей эры. Этот памятник старины был обнаружен при археологических раскопках. Хотя сейчас уже невозможно воссоздать маршруты, по которым проходили племена этих кочевников, учитывая все имеющиеся факты, можно прийти к довольно очевидному выводу: в 1730 г. до н. э. кочевые племена направились в Египет, под предводительством Иакова. Египетский жрец и историк Манетхо оставил следующее описание этого события: «Неожиданно с востока пришли какие-то люди незнатного происхождения; они дерзко вторглись в нашу страну и силой захватили ее, не встретив никакого серьезного сопротивления».
Настенные росписи, сохранившиеся в египетских гробницах, показывают завоевателей людьми со светлой кожей и темными волосами. В седьмой главе Деяний святых апостолов, в проповеди святого Стефана, кратко рассказывается о том, как еврейский патриарх Авраам ощутил призвание посетить ту землю, которую Бог хотел показать ему: «Тогда он вышел из земли Халдейской и поселился в Харране» (Деян. 7:4). Шел же он через Месопотамию. Вполне возможно, что племена номадов, странствовавшие вместе с Авраамом, назвали область в Месопотамии, где они на время остановились, по имени своей родины. Иаков, сын Авраама, прослышал о богатстве Египта, и, гонимые голодом, его люди направились в эту страну. Однако вскоре им пришлось вернуться в Палестину. И хотя между сыновьями Авраама Исааком, Исавом и Иаковом нередко происходили стычки, к следующему поколению многочисленное семейство превратилось в единое племя.
В период правления захватчиков гиксосов двенадцать сыновей Иакова снова отправились в Египет, и вновь их погнал туда голод. Сначала эмигранты поселились в провинции (земле) Гесем. К этому же времени восходит семитское поселение, обнаруженное на северо-востоке дельты Нила. Еврейское население быстро распространилось по всей округе и обрело богатство, влияние и власть. Однако еще до упадка власти гиксосов, произошедшего в 1593 г. до н. э., внутренние распри и отсутствие взаимопонимания и единства привели к резкому ухудшению положения поселенцев.
Таким образом, выясняется, что само слово «еврей» изначально применялось не к какой-то конкретной национальной или этнической группе, а ко всем людям без определенного места жительства и прав, на долю которых выпало служить египтянам в качестве дешевой рабочей силы (а позднее они оказались даже рабами). Об этом свидетельствуют источники, датирующиеся XIII и XIV вв. до н. э. Подробный рассказ в Книге Исход (1:11) о том, как предки израильтян были насильно привлечены к строительству городов Пифом, Раамсес и Илиополь, позволяет сделать вывод: фараон Рамзес II (1324–1301) и был тем самым тираном, который подчинил евреев. Спустя определенное время некоторые из семитских племен под предводительством Моисея покинули Египет, стремясь вернуться на земли отцов и наконец обрести ту «землю обетованную», о которой говорил Бог Яхве.
Ману — Манес — Минос — Моисей
Картина может проясниться, если мы обратимся к самым ярким, репрезентативным личностям основных культурных направлений стран Востока. Индологи XIX в. изучили данный вопрос достаточно подробно и глубоко. Известно, что политические и религиозные законы в древней Индии создал человек по имени Ману. Законотворца египтян звали Манес. Некий Минос явился с острова Крит в Египет, чтобы изучить законы страны, а затем ввести их у себя на родине, в Греции. Вождя древних иудейских племен, провозгласившего Десять заповедей, звали Моисей. Итак, получается, что изменить мир было дано неким людям, носящим имена Ману, Манес, Минос и Моисей. Все они стояли у истоков народов, призванных сыграть определяющую роль в истории человечества. Все четверо разработали законы, сохранившие свою ценность в будущем и создавшие основу жреческих и даже теократических обществ. Эти общества развивались в соответствии с единой архетипической схемой, которая проявляется не только в сходстве имен, названий и образованных институтов.
Имя Ману на санскрите означает «превосходный человек, творец закона». Все четыре имени имеют общее санскритское происхождение (корень «ман» означает «думал, что знаю» и лежит в основе таких слов английского языка, как «man» — «человек», «mind» — «ум»).
В ранний период каждой развивающейся цивилизации некоторые люди призываются специально для свершения великих дел; они должны обладать способностью повести за собой народ и достичь прогресса или же установить твердое правление. Вместо того, чтобы позволить себе поддаться гипнозу власти, которая служит высшим законом лишь для необразованных слоев населения, культурные и духовные лидеры стремятся привести свое правление в состояние гармонии с тем единственным высшим началом, которое существует в сознании каждого человека. Такие личности наделены аурой тайны, а их происхождение и жизнь оказываются окутанными легендами. Их почитают как «пророков», «посланников Божьих»; они заново приоткрывают завесу тех таинственных откровений прошлого, которые никто, кроме них, объяснить не способен. В искусных руках каждая физическая реальность может трансформироваться в проявление божественной силы, которую пророк способен возбудить или умиротворить по собственному желанию. Так, например, маги Израиля и Индии обладали умением усыплять змей и показывать их, словно мертвых, а затем на глазах публики «оживлять». Этот трюк получил распространение среди индийских факиров.
Твердые последователи учения Ману присоединились к самой влиятельной касте — браминам. К этим людям относились и жрецы, стремящиеся разрушить социальную структуру Вед. Именно они привели свой народ к упадку и разрухе, задушив его погрязшим в коррупции правлением. Аналогичным образом те, кто сумел запечатлеть на бумаге устную традицию Моисея, просто-напросто переняли деспотическую роль своих предшественников в управлении народом Израилевым (или детьми Бога).
Кем был Моисей?
Этимология имени Моисей до сих пор остается спорной. По одной версии, на египетском языке слово «мос» означает просто «ребенок» или «родившийся». В соответствии с другой интерпретацией, опирающейся на древнееврейский язык, имя происходит от слияния двух корней: «мо», что означает «вода», и «усех» — «спасать». Эта версия соответствует легенде, сообщающей, что Моисея нашли в плывущей по реке плетеной корзине (Исх. 2:10). В наши дни невозможно воссоздать точный портрет исторического персонажа; традиция же многие вопросы оставила без ответа, создав, в свою очередь, новые тайны. Историческое исследование Ветхого Завета показало, что Моисей никак не мог стать автором тех пяти книг, которые ему приписываются. «Пятикнижие» — результат многовековой устной и письменной традиции. Разночтения, множество противоречий и повторений, не сводимые воедино варианты основных теологических догм представляют вполне достаточное основание для вывода о множественности использованных источников. Но несмотря на всю тьму и неясность далекого прошлого, не приходится сомневаться в исторической подлинности личности Моисея. Наиболее правильным представляется предположение о том, что он вырос при королевском дворе, воспитывался жрецами, получил хорошее образование. Будучи государственным служащим, он обладал влиянием во всех сферах общественной жизни.
Произнося свои проповеди, Моисей применял удивительную смесь чистой доктрины и странных магических практик, включавшую элементы как ведической традиции, так и египетского идолопоклонства. Истинное его намерение состояло в провозглашении единого Бога, Бога Израилева, и в прекращении поклонения всем иным богам. Для того чтобы утвердить «волю Божью» (а на самом деле, свою собственную), проповеднику пришлось использовать «чудеса». В процессе формирования основы христианского учения греческая и римская мифологии оказались отвергнутыми, и вместо них были приняты заповеди Моисея, хотя трудно представить, что мстительный Бог, изображенный пророком в виде всепожирающего огня, — это и есть Бог Нового Завета.
Каждый, кто осмеливался встать на пути Моисея в его стремлении к власти, безжалостно уничтожался. В этой борьбе огонь оказался важным средством демонстрации силы, ведь Моисей редко стеснялся в выборе способов убеждения. Он, несомненно, обладал целым арсеналом разнообразных магических трюков и фокусов. После появления перед магами Египта (Исх. 7:8–13) Моисей приобрел славу великого волшебника даже среди древних греков. В самом начале христианской эпохи появились апокрифические произведения, восхваляющие «Пятикнижие» и приписывающие его магические свойства мистической власти Моисея. Распространившиеся уже после рождения Христа «шестая и седьмая книги Моисеевы» вновь обратились к египетской традиции, используя заговоры, волшебство, магические молитвы и тексты, содержащие секретные доктрины различного происхождения.
В книге Йенса Юргенса[32] «Библейский Моисей», изданной в 1928 г., доказано, что египетские жрецы умели производить порох и активно использовали его в фейерверках и подобиях «бенгальских огней» еще шесть тысяч лет назад. Английский профессор археологии Флиндерс Петри в книге «Исследования Синайского полуострова» (1906) указывает, что Моисей обладал властью не только над храмами Египта, но и над шахтами Синайского полуострова, принадлежавшего фараонам, в том числе и над действующей с 5000 г. до н. э. шахтой «Гнефру», в которой добывали серу. Из секретных манускриптов жрецов Моисей почерпнул знания о процессе изготовления пороха, химический состав которого (сера, селитра и каменный уголь) с технической точки зрения оказался достаточно прост. Поэтому, как только подданные осмеливались проявлять первые признаки неповиновения или попросту ослабляли внимание (а Моисей проповедовал неустанно, «с утра и до вечера» (Исх. 18:13)), он тут же «вызывал» всепожирающее пламя, водворявшее все на свои места (Исх. 19:11, 24:17, 33:9. Второзаконие 4:11, 4:24, 4:33, 4:36, 5:4, 5:5, 5:23, 9:3, 32:22).
В качестве «полномочного представителя» Бога огня Моисей обладал возможностью властвовать в полном соответствии с собственными желаниями и стремлениями. А если люди вдруг пытались уклониться от тех жертв, которых он требовал, порядок и повиновение можно было восстановить простой демонстраций мощи. Происшествие на горе Синай (Исх. 19), смерть двухсот пятидесяти человек в пожаре, последовавшем за восстанием под предводительством Корея (Чисел 16:1–35), а также гибель от огня нескольких тысяч непокорных, осмелившихся ослушаться Моисея (Чисел 16:36–50), — все это хорошо известные примеры подобных проявлений силы. Когда сыновья Аарона занялись в скинии запрещенными экспериментами со «странным огнем», их раны оказались смертельными (Левит 10:1–7). Даже сам Моисей настолько серьезно пострадал от ожогов, очевидно, в результате взрыва, что лицо его осталось обезображенным, и поэтому ему пришлось носить специальную повязку (Исх. 34:29–35).
Моисей продолжал пользоваться славой великого законодателя, однако Десять заповедей на самом деле представляли собой не что иное, как своеобразный «экстракт» законов, действовавших на Ближнем Востоке и в Индии задолго до рождения их автора, а в Вавилоне имевших силу семью веками раньше. Знаменитый кодекс вавилонского царя Хаммурапи (1728–1686 гг. до н. э.) включал в себя все Десять заповедей, а в основе их лежала индийская Ригведа, к тому времени существовавшая уже на протяжении тысячелетий. Идея о существовании вездесущего, невидимого, единого Бога, отца вселенной, исполненного любви и доброты, наделенного милосердием, человечностью и всепрощением, присутствовала и в Ведах, и в германском эпосе «Эдда» задолго до рождения Моисея. Даже бог Зороастр (Заратустра) провозглашался единственным в своем роде и всесильным. В обнаруженном в Приссе папирусе, написанном за тысячу лет до рождения Моисея, Бог так говорит о себе самом: «Я — невидимый создатель Небес и всего сущего. Я — великий Бог, сам себя сотворивший и не имеющий равных. Я — день вчерашний и день завтрашний; закон и сущность всего и вся». В Египте принцип божественного единства считался «невыразимым» задолго до того, как Моисей произнес слова о «безымянном». Выражение «Нук пу нук» означает «я — тот, кто я есть» (сравните эти слова с изречением в Исходе 3:14: «Я есмь Сущий»).
В настоящее время уже не приходится сомневаться в существовании Моисея как реальной исторической личности. И тем не менее, рассказы о его героических деяниях основаны, главным образом, на значительно более древних легендах, в частности, на мифе о боге Бахусе, изначально появившемся в арабской традиции. Как и Моисей, Бахус был спасен из реки, угрожавшей ему гибелью, сумел перейти Красное море, не замочив ног, написал на каменных плитах свод законов, возглавлял армии, которыми командовал с помощью огненных столбов, и обладал способностью излучать свет собственным лбом[33].
В Ригведе можно прочитать рассказ о Раме, который еще пять тысяч лет назад привел свой народ в сердце Азии, а затем в Индию. Рама тоже был великим законотворцем и исполненным мощи героем. В пустыне он вызывал к жизни родники (ср. Исх. 17), кормил людей манной небесной (ср. Исх. 16) и сумел остановить эпидемию при помощи священного напитка «сома», индийского «эликсира жизни». В конце концов он достиг «Земли Обетованной» (Индии и Цейлона) и поднял против царя огненную бурю. Герой индийского эпоса сумел попасть на остров Цейлон по полоске суши, обнажившейся во время отлива; это место до сих пор называют «мостом Рамы». Подобно Моисею, Рама освещал людям путь лучами, исходящими из собственной головы (пламя просветления; см. иллюстрацию).
Зороастр (Заратустра), как и Моисей, имел в своем распоряжении священный огонь и умел с его помощью совершать самые разнообразные чудеса. Греческие авторы Икзодус, Аристотель и Гермундорий пишут, что Зороастр жил за пять тысячелетий до Моисея. В его жилах, как и в жилах Моисея, текла королевская кровь, но он был отнят у матери и брошен на произвол судьбы. Достигнув тринадцатилетнего возраста, начал проповедовать новую религию. Ему явился Бог, окутанный светом и в сопровождении громовых раскатов. Восседая на своем троне на вершине святой горы Алборджи, в центре огненного круга, Бог провозгласил священный закон. Подобно Моисею, Зороастр скитался в поисках «Земли Обетованной» вместе с поверившими в него людьми, пришел на берег моря и с помощью своего Бога раздвинул водную гладь — настолько, что избранники Божьи смогли преодолеть ее, не замочив ног.
Известные нам еврейские предания начинаются с исхода племен Израилевых из Египта под предводительством Моисея в поисках иной земли, где они могли бы поселиться единым новым и независимым народом. Место под названием Гесем, где в конце концов остановились евреи, еще не установлено окончательно, но, скорее всего, расположено в восточной части дельты Нила. Библия упоминает о смене фараонов, происходившей именно в это время, что совпадает с историческими свидетельствами об изгнании из Египта гиксосов, произошедшим в начале правления восемнадцатой династии. Прямой путь на северо-восток мог бы вести от моря Ям-Суф (предположительно Горькие озера) до Палестины. Однако дорогу преграждали филистимляне. Остается загадкой, почему Моисей не направился в Ваал-Цефон, самое надежное убежище израильтян. Он предпочел уйти на юг. Через три месяца скитаний люди пришли к горе Синай. Вполне вероятно, что впечатляющее явление Бога огня, Яхве, произошло именно на той горе, которая в наши дни носит название Джебел-Муша, т. е. Гора Моисея. В соответствии с библейской традицией, евреи оставались на горе Синай в течение восьми месяцев, после чего направились дальше, в Землю Обетованную. Попытка, однако, завершилась неудачей, и народу Израиля пришлось на сорок лет остановиться в оазисе Кадеш (однако, нужно учитывать, что число 40 является символическим и вполне может обозначать просто очень долгий временной отрезок).
В это время Моисей осознал, что жить ему осталось недолго и он не сможет привести свой народ к цели (см. Второзаконие 31:1). Именно поэтому он провозгласил те законы, которые должны были считаться в Земле Обетованной священными, отдал распоряжения, которые следовало исполнять после пересечения реки Иордан, предусмотрел и иные возможные повороты событий и произнес прощальную речь. После этого в сопровождении нескольких приближенных он удалился в райскую страну, «где течет молоко и мед», и там умер (Второзаконие 34:1–7). Место его захоронения осталось неизвестным, поскольку «… и по сей день никто не знает, где его гробница».
Невозможность разыскать могилу Моисея представляется тем более удивительной, если учесть, что существует очень подробное описание местности: «И Моисей поднялся из долины Моав на гору Нево, на вершину Писгах… напротив Бетпура…»
Столь же невероятным кажется и то, что израильтяне не обустроили должным образом место захоронения своего великого спасителя и вождя, ведь возможность отыскать это место существовала. Следы могилы действительно есть, однако ведут они вовсе не в Палестину, а на север Индии.
Могила Моисея в Кашмире
В Библии можно найти четыре ориентира, указывающих на место захоронения Моисея (см. Второзаконие 34). Эти ориентиры — Моавитская долина, гора Нево, входящая в состав горного массива Аврин, вершина горы Фасги (Писгах), Бетпур и Хасбаль. Подчеркивается, что Земля Обетованная предназначалась не всем евреям, а лишь детям Израилевым (Чисел 27:12); находилась же она, скорее всего, за рекой Иордан. Если возможно разыскать те места, о которых говорится в священных текстах Ветхого Завета, значит, вполне реально определить и географическое положение «Земли Обетованной».
Название Бетпур буквально означает «место, которое открывается»; например, долина, переходящая в равнину. Протекающая на севере Кашмира река Джелам по-персидски называется Бехат, а маленький городок Бетпур, расположившийся в том месте, где долина реки открывается навстречу широкой равнине, когда-то носил название Бехат-пур. Там же находится озеро Вулар. Беф-Фегор превратился в Бехат-пур, а затем и в Бетпур, и стоит он в области Техсил Сопор, в 80 км к северу от столицы Кашмира, города Шринагар. А примерно в 18 км на северо-восток ютится небольшая деревушка под названием Хасба или Хасбаль. В Библии она называется Сигон (Второзаконие 4:46) и упоминается в связи с Бетпуром и горой Фасги (Писгах). В скалах Писгаха, к северу от Бетпура и всего в полутора километрах на северо-восток от деревни Ахам-Шариф, бьет родник, знаменитый целительной силой своей воды. В Библии эти прекрасные плодородные места называются долиной Моав. Они располагают прекрасными пастбищами и лежат всего в пяти километрах на северо-восток от горы Нево. Гора Нево — одинокая вершина, входящая в горный хребет Аврин; она упоминается всякий раз, когда заходит речь о Беф-Фегоре[34]. Все эти пять географических названий обозначают места, расположенные в непосредственной близости одно от другого. С горы Нево, известной также под названиями Бааль Неву и Нилтуп, открывается замечательная панорама Бетпура и живописных возвышенностей Кашмира. «И сказал ему Господь: вот земля, о которой Я клялся Аврааму, Исааку и Иакову, говоря: семени твоему дам ее. Я дал тебе увидеть ее глазами твоими, но в нее ты не войдешь. И умер там Моисей, раб Господень, в земле Моавитской, по слову Господню. И погребен на долине в земле Моавитской против Беф-Фегора, и никто не знает места погребения его даже до сего дня» (Второзаконие 34:4–6).
До деревни Ахам-Шариф совсем нетрудно добраться на машине, поскольку она расположена всего в двенадцати километрах от Бетпура. А от нее уже можно дойти пешком до деревушки под названием Бутх, прилепившейся к горе Нево. Правда, придется примерно с час карабкаться по склону, продвигаясь на запад по едва заметной тропинке. И форма горы, и покрывающая ее пышная растительность очень похожи на европейские. Пройдя через несколько полей, путешественник оказывается у самого подножия горы Нево (местные жители зовут ее Бааль Неву), в селении Бутх.
Вали Риши объясняет, что члены его рода уже на протяжении 2700 лет следят за могилой, а движет ими глубокое почтение и благоговение. Окружающий пейзаж поистине поразителен: ведь могила находится рядом с долиной Моав, поблизости от вершины горы Фасги (Писгах), на горе Нево, напротив Бетпура; отсюда открывается изумительный вид на вечнозеленую, свежую цветущую долину, по которой «течет молоко и мед» — истинный земной рай. И на этой земле, и в других частях Кашмира можно найти немало мест, носящих библейские названия, причем несколько названий совпадают: это «Мукам-и-Муса», то есть «Место Моисея». К северу от горы Фасги (Писгах) расположено селение с таким же названием (Второзаконие 4: 44–49). Сегодня она называется Хасбаль. А к югу от Шринагара, в Биджбихаре, одно место на берегу реки до сих пор носит название «купальни Моисея». Здесь можно увидеть магический камень, называемый Ка-Ка-Баль или Санг-и-Муса («Камень Моисея»), который весит около 70 кг и, как гласит легенда, если одиннадцать человек встанут вокруг него и, дотронувшись каждый одним пальцем, одновременно произнесут магическое заклинание «как-ка, ка-ка», камень сам собой поднимется в воздух примерно на метр. И число одиннадцать, и сам камень символизируют племена Израилевы.
Еще одно названное в честь Моисея место находится недалеко от Аутх Ватту (восемь дорог), вблизи Хандвара Техсил. Скалы возле слияния рек Джелам и Синдх (не Инд), к северу от Шринагара и недалеко от Шадипура, называются Кохна-и-Муса, то есть «краеугольный камень Моисея». Люди верят, что именно на этих камнях когда-то отдыхал Моисей. Аят-и-Маула (или Аитмул, что означает «знак Бога»), в трех километрах к северу от Бандипура, — это еще одно место, где, по преданиям, останавливался пророк.
От завоевания к изгнанию
После смерти Моисея двенадцать племен Израилевых постепенно укрепили свое положение в Ханаане, а в XIII в. до н. э. под предводительством Иисуса Навина достигли полной гегемонии, после чего землю здесь начали раздавать небольшими частями. Процесс раздела земельных угодий продолжался около 150 лет. В песне Деворы (Судей 5:8) население Ханаана исчисляется сорока тысячами израильтян, которыми, руководствуясь законами Моисея, управляют диктаторы-судьи, обладающие всей полнотой власти. Однако власть судей продолжается не настолько долго, чтобы превратить кочевые племена в единый народ. Израильтянам был необходим царь, способный крепко держать в руках бразды правления. И в конце XI в. до н. э. последний из судей, Самуил, венчал на царство Саула. Однако единым государством Израиль стал лишь в середине X в. до н. э., когда власть сосредоточилась в руках царя Давида. Столицей стал город Иерусалим. В царствование сына Давида, Соломона, был воздвигнут знаменитый храм.
Мудрость царя Соломона принесла ему всемирную славу. Однако приписываемые его авторству библейские тексты в действительности были написаны в более позднее время. К сожалению, неизвестно, каким именно наставникам Соломон был обязан собственной ученостью.
Елена Петровна Блаватская в книге «Иисус без покровов» так писала о Соломоне: «Соломон, прославляемый потомками (см. Иосиф Флавий, „Еврейские древности“, т. 2, гл. 2 и 5) за удивительный магический дар, получил свои знания в Индии, от Хирама, царя Тира, а также, возможно, и от Шебы. Его кольцо, упоминаемое в древних народных преданиях под названием „печать Соломона“ и знаменитое способностью управлять множеством духов и демонов, так-же имеет индийское происхождение»[35]. Затем Блаватская цитирует главу из «Естественной истории» Травенкура[36], приведенную в книге доктора Матера «Земля милосердия». Рассказывая о происхождении названия «павлин», автор проливает новый свет на Святое Писание. Царь Соломон отправил в Офир и Фарсис флот, который вернулся через несколько лет, нагруженный золотом, серебром, обезьянами, слоновой костью и павлинами: «В три года раз приходил Фарсисский корабль, привозивший золото и серебро, и слоновую кость, и обезьян, и павлинов» (3-я Царств 10:22).
В Библии, написанной на иврите, павлин назывался «туки». Поскольку евреи просто не могли иметь в своем языке название для этой прекрасной птицы раньше, чем Соломон привез ее в Иудею, слово «туки», без сомнения, оказалось всего лишь измененным названием, бытующим в тамильском языке, на котором говорят на юге Индии, — «токи». Обезьяна на иврите называется «копх», а по-индийски — «капхи». Юг Индии располагал богатыми запасами ценной слоновой кости, а реки западного побережья изобиловали золотом (еще и сегодня в штате Карнатака производится 90 % всех золотых изделий Индии). Для кораблей Соломона плавания на восток были делом вполне обычным. Больше того, можно смело утверждать, что помимо «золота, серебра, обезьян, слоновой кости и павлинов» царь Соломон и его друг Хирам получили в качестве экзотических сувениров магию и мудрость[37].
В Первой Книге Царств говорится о том, что царь Соломон подарил Хираму, царю Тира, двадцать городов, среди которых был и Кабул, в те времена входивший в состав великой Индийской империи. На горе, возвышающейся над Шринагаром, стоит небольшой храм, известный под названием
Местное мусульманское население еще помнит древнее название Кашмира, «Багхи Сулейман», то есть Сад Соломона. После смерти мудрого царя примерно в 930 г. до н. э., власть унаследовал его сын по имени Ровоам. Почти сразу после его восхождения на престол началось восстание, которым руководил находящийся в изгнании ефраимит Иеровоам. Поводом для недовольства стали слишком высокие налоги, взимаемые царским двором. В результате этого восстания северные племена обрели независимость, вследствие чего империя распалась на две части. Десять северных племен провозгласили Иеровоама царем, а свою империю — царством Израиль. Два южных племени подчинялись власти царя Давида и дали своему царству название Иудея. На протяжении более чем 250 лет два родственных государства существовали бок о бок, не переставая враждовать между собой, а население еврейского народа за 400 лет оседлой жизни возросло до 300 тыс. человек. Во время так называемого Века царей ни одно из государств не преуспело в борьбе с внутренними беспорядками и нападениями соседних государств.
В период правления царской династии Ахава (845–747 гг. до н. э.) Израиль в течение трех лет терпел оккупацию ассирийцев во главе с Саргоном II, а затем, в 722 г. до н. э., во время захвата столицы Самарии, оказался разрушенным. Иудея же просуществовала еще столетие в статусе вассального государства, обязанного регулярно платить дань. Лишь в 587 г. до н. э. вавилонский царь Навуходоносор разрушил столицу Иерусалим, тем самым положив конец государству. Завоеватели согнали население с обжитых мест. Два племени — Иуды и Вениамина, составлявшие южное иудейское царство, оказались в изгнании, в Вавилоне. После пятидесяти лет жизни на чужбине, в 535 г. до н. э., люди все-таки смогли вернуться домой: персидский царь Кир II позволил половине изгнанников покинуть враждебные земли.
Евреи, депортированные за 130 лет до этого из северного государства Израиль, переживали совершенно иную долю. Десять племен, изгнанных ассирийцами, то есть значительная часть населения страны, отправились на восток и пропали; больше о них никто никогда не слышал. В Четвертой Книге Царств по этому поводу говорится следующее: «Доколе Господь не отверг Израиля от лица Своего, как говорил чрез всех рабов Своих, пророков. И переселен Израиль из земли своей в Ассирию, где он и до сего дня» (4-я Царств 17:23). Именно эти племена и вошли в историю как «десять затерянных колен Израилевых»; вплоть до сегодняшнего дня их считали бесследно пропавшими. Однако многочисленные неопровержимые доказательства неумолимо свидетельствуют, что большинство этих «затерянных племен» достигли Обетованной, многократно восхваляемой земли, «Страны Отцов» на севере Индии и, обретя мир, покой и благополучие, живут в тех краях и по сей день.
Дети Израиля. Потоп произошел в Кашмире
Согласно библейской генеалогии Авраам являлся прямым потомком Божьего избранника Ноя — единственного человека, которому дано было вместе с семьей пережить потоп. Однако в тексте Библии нет прямых указаний на происхождение отца Авраама. Книга просто прослеживает составляющие генеалогического древа человечества вплоть до Ноя и страшной природной катастрофы — великого потопа. Проводя раскопки в Месопотамии, в окрестностях города Ур, археологи обнаружили слой глины толщиной от двух до трех метров. Больше того, глиняные прослойки были найдены также и выше, и ниже основного пласта. Однако наличие слоя глины доказывает лишь, что в районе Ура происходило наводнение местного масштаба. Найденная в Ниневии табличка с клинописью так рассказывает о катастрофе: «И все человечество превратилось в глину. Земля стала плоской, словно крыша».
Именно этот глиняный пласт обычно используется как свидетельство и доказательство того потопа, о котором говорится в Библии. И действительно, его вполне можно было бы принять в этом качестве, если бы специалисты не установили возраст глиняного слоя: датировка указывала, что потоп в окрестностях Ура произошел примерно за 4 тыс. лет до н. э. Можно с полной уверенностью утверждать, что тогда семитские племена, занимающиеся пастбищным скотоводством, в этих краях еще не появились[39]. Соответственно, они не могли пережить потоп, а потом рассказывать о нем как о реальном событии. То наводнение, о котором говорит Библия, должно было быть совершенно иным.
Великий потоп превратился в историческую составляющую всемирной традиции, о нем говорится в преданиях самых разных народов. На Земле происходило немало оледенений, и наверняка, самые разные по своим причинам и следствиям потопы были весьма многочисленны.
На развалинах библиотеки в Ниневии в XIX — начале XX вв. был обнаружен шумерский эпос Гильгамеш, написанный клинописью на табличках из обожженной глины. Герою сказания Утнапиштиму удалось уцелеть во время наводнения. Утнапиштим — это шумерский Ной, а наводнение изображено как произвольное деяние богов. Так же, как и в Библии, человек строит корабль по совету свыше и таким образом благополучно выживает в катастрофе, разрушившей все вокруг.
Александр фон Гумбольдт свидетельствует, что аналогичная легенда существует и у жителей Перу, а в полинезийском предании о потопе герой даже носит имя ветхозаветного праотца — Ной. Всего в мире насчитывается более двухсот пятидесяти различных легенд о наводнениях. О каком же из них рассказывается в Библии?
Поскольку самым древним откровением в истории человечества являются индийские Веды, логично предположить, что содержащийся в них рассказ о потопе — первый из всех существующих. Потоп фигурирует в качестве легенды и в индуистских писаниях, однако там не приписывается проявлению высшей воли. Махабхарата («Великая песнь») изображает событие следующим образом: в точном соответствии с предсказанием Господа землю населили люди. Потомки Адама и Евы размножались стремительно и скоро оказались столь многочисленны и до такой степени порочны, что никак не могли мирно ужиться между собой. Они забыли Бога и все, что он обещал, и осмелились восстать против Него. Поэтому Бог (Брама) решил примерно наказать своих детей, чтобы следующим поколениям уже неповадно было вести себя таким же образом. Однако, заботясь о том, чтобы род людской не прервался, Всесильный выбрал самого достойного его представителя. Выбор пал на некого Ваивасвату, и Господь сообщил ему о своей воле. На священном берегу реки Вирим избранный спас маленькую рыбку, которая впоследствии оказалась аватарой (то есть воплощением) бога Вишну. Рыбка предупредила доброго человека о приближении конца мира, не скрыв и того, что все его обитатели обречены на гибель. Затем Вишну в облике рыбы повелел Ваивасвате построить для себя и всей своей семьи корабль. Когда корабль наконец был готов, и Ваисвасвата с чадами и домочадцами погрузился на него, прихватив с собой семена всех растений и пару каждого вида животных, начался сильнейший ливень, из-за которого реки вышли из берегов. К носу корабля подплыла огромная рыба с длинным рогом на голове, и Ваивасвата привязал к этому рогу парус. Рыба уверенно повела челн по бушующим водам, сопровождая его до тех самых пор, пока он не пристал благополучно к одной из вершин Гималайских гор (Быт. 6).
Продолжительность потопа, упомянутого в Махабхарате, точно совпадает с той, которую называет Ветхий Завет (40 дней).
Этимология немецкого слова «die Sintflut», обозначающего Великий потоп, неясна. Традиционная теория считает, что в старом верхненемецком «Sint» означало просто «великий потоп», но впоследствии трансформировалось в «Sindflut» — греховный потоп. Объяснение поистине малоудовлетворительное!
Существует, однако, и другое, более достойное внимания толкование. Синдх — это просто-напросто древнее название той великой реки, от которой свое нынешнее имя получил весь субконтинент. Сейчас эта река называется Инд. В древности Индия распространялась далеко за пределы своих нынешних географических границ. В нее входили Тибет и Монголия, а также сегодняшний западный Иран. Чтобы попасть в Индию с запада, необходимо преодолеть это великое водное препятствие — Синдх-Инд. Река течет с севера на юг, по территории Пакистана, образует обширную дельту и впадает в Аравийское море. Родина Авраама, описываемая как «другая сторона потока», вполне могла оказаться на противоположном берегу Инда (см. Иисус Навин 24:2–3), образующего естественную западную границу Индии.
В наши дни Синдх (Синд) — провинция, расположенная в долине Инда, на юго-востоке Пакистана. Провинция эта протянулась вдоль границы индийского штата Пенджаб, страны пяти рек, столица которого — Карачи. Штат занимает территорию площадью в 14 тыс. км2; частые наводнения приносят на его поля ил, повышая этим плодородие земли.
Однако в северной индийской провинции Кашмир есть еще одна река с таким же названием — Синдх. Она не столь впечатляюща, как ее старший брат, Инд, однако с точки зрения толкования немецкого слова Sintflut не менее значительна. Этот Синдх течет от столицы Шринагар на север, по той самой долине, на которую открывается вид с горы Нево. Именно этот земной рай перед смертью созерцал Моисей. Младший Синдх берет свое начало неподалеку от пещеры Амарнатх, к которой ежегодно, в августе, в период полнолуния, тянется множество пилигримов. Легенда гласит, что на этом самом месте индуистский бог Шива должен был раскрыть своей жене Парвати секрет творения. Если пойти вниз по течению реки, то через три дня пешего путешествия она приведет в деревню Зонамарг, расположенную на высоте 2600 м над уровнем моря. Это тот самый «золотой луг», по которому проезжал Николай Нотович, направляясь в Ладакх через перевал Зонджи, расположенный на высоте 3500 м над уровнем моря. Из Зонамарга по берегу реки дорога ведет дальше, в Сринагар, до которого надо проехать 84 км по нескольким деревянным мостам, через маленькие деревушки с роскошными зелеными лугами и тучными абрикосовыми, грушевыми и яблочными садами. Резные наличники на окнах и причудливо украшенные деревянные крыши красноречиво свидетельствуют о зажиточности местного населения. По мере приближения к столице долина Кашмира становится все более плодородной. За деревней Канган она переходит в просторные террасы рисовых и кукурузных полей, тянущиеся вплоть до селения Гандарбаль, расположенного на левом берегу реки. Пейзаж Кашмира представляет собой огромный райский сад, а обширные заболоченные участки и неглубокие озера напоминают о гигантском потопе древности.
Действительно ли Кашмир — «Земля Обетованная»?
Поделиться книгой: