Не вооружен, но мамонтоопасен

Мисс Фенг, к моему удивлению, была уже на ногах и ждала меня с чашечкой обжигающего кофе, таблеткой «протрезвина» и сигарой. Такова традиция – выкурить сигару, чтобы «прыжок» закончился удачно.

– Надеюсь, соревнования совершенно безопасны, сэр? – спросила она, пока я заглатывал экспрессо.

– Что вы, совсем наоборот! Но после них я словно заново рождаюсь! Только представьте – в миллиметре от вас пролетает метеорит, каково, а? Кровь стынет в жилах, давление зашкаливает! Ну, что скажете?

Мисс Фенг недоверчиво поджала губы и забрала у меня пустую чашку.

– Скажу, что когда давление зашкаливает, необходимо лечь в постель, укрыться одеялом, приложить к голове холодный лед и вызвать скорую. Мой долг, сэр, постараться убедить вас отказаться от столь опасной затеи. Гмм. Надеюсь, вы сделаете всё возможное, чтобы выжить в этом возмутительно рискованном предприятии?

– Неплохая мысль – выжить, – загоготал я, словно умалишенный. Меня обуял азарт. Не так-то просто справиться с навалившейся на тебя депрессией, но когда на кону вопрос жизни и смерти, чёрная меланхолия проходит сама собой. Хотя бы на какое-то время.

– Да, кстати, если Лаура вдруг позвонит, скажите ей, пожалуйста, что я пал смертью храбрых, защищая ее девичью честь или что там в таких случая принято защищать. В общем, пусть перезвонит. Ах, да, чуть не забыл! Абдул аль-Мацумото пригласил нас, то есть всех, кто останется в живых, на вечеринку к себе во дворец на Марсе. Так что подготовьте, пожалуйста, мой челнок. Мы отправимся сразу же после «прыжка», я только переоденусь. Да, и оставьте малютке-мамонту достаточно еды, чтобы он не скучал, пока мы будем развлекаться вдали от него. Полагаю, если мы запрем его в башне на чердаке, он никому не причинит вреда, ну, в худшем случае, слопает пару занавесок…

Мисс Фенг кашлянула и взглянула на меня с укоризной:

– Сэр, вы обещали сестре лично присмотреть за животным, разве не так?

Я уставился на неё в немом изумлении.

– Чёрт возьми, вы хотите сказать…

Мисс Фенг вручила мне сигару и задумчиво произнесла:

– Вы прекрасно понимаете, сэр, что в ваших же интересах взять Джереми с собой. Не стоит забывать, что благородная леди Фиона сейчас также находится на Марсе, и хотя открытие горнолыжного сезона наверняка поглощает всё её внимание, она может ненароком заглянуть и во дворец Эмира. Увидев, что вы пренебрегли своими обязанностями и оставили Джереми одного, она, безо всякого сомнения, выйдет из себя и устроит грандиозный скандал. Сэр действительно готов к такому повороту событий?

– Проклятье, а ведь вы правы. Вот незадача. Ну, что ж, сдавайте мамонта в багаж. Надеюсь, он в багажник поместится?

Мисс Фенг еле слышно вздохнула.

– Мне кажется, есть все основания на это надеяться. Я проверю данную возможность, сэр. А вы тем временем постарайтесь остаться в живых.

– Попробуйте заманить его пивом, – посоветовал я напоследок, подхватил доску для серфинга и забрался в такси, следовавшее прямиком на орбиту. – Джереми обожает пиво!

Мисс Фенг поклонилась и закрыла дверь.

«Надеюсь, с пивом она не переборщит», – подумал я и удобно расположился в кресле. Гневно зачирикал гравитопрыг, измеряющий силу земного притяжения. Посчитав, что находится на чужой планете, он беспощадно ругал себя за оплошность и старался исправить положение одному ему известным способом. Меня терзали сомнения – стоило ли соглашаться с предложением мисс Фенг насчет Джереми? Всё-таки встретиться поутру со страдающим от похмелья мамонтом – то еще веселье. С другой стороны, к мнению мисс Фенг, похоже, стоило прислушаться. В общем, решил я под конец, как она сказала, так пусть и будет – она ведь профессионал, ей виднее. Я глубоко вздохнул, выждал минуту (пока не зазвенел будильник), распахнул дверь и ступил на трепыхающуюся доску. Триста километров враждебной пустоты простерлось подо мной. Я прыгнул…

Моё выступление прошло без сучка и задоринки. Впрочем, вы наверняка и сами об этом догадались, иначе этих строк попросту бы не было, хэй-хо? Сам «прыжок» я описать бессилен. Не представляю, как передать на бумаге ощущения восторга и блаженства, когда ты, стоя на рвущейся из под ног тонкой доске, несешься на сверхзвуковой скорости сквозь воздушные потоки, пытаясь удержать равновесие и не сгореть заживо в ревущих вокруг тебя огненных торнадо, преграждающих вход в атмосферу. Как описать то приближающийся, то вновь удаляющийся прочь лик Земли, внезапно оказывающийся прямо под тобой как раз в то мгновение, когда вихрящаяся плазма долбится в днище доски, намереваясь сбросить тебя во что бы то ни стало. Это же песня! Безумный восторг! К сожалению, во мне нет даже намека на поэтическую жилку, но если вам посчастливится наткнуться на Тодсворта вне стен клуба, где защитное поле уже не действует, о, каким сладостным медом поэзии он напоит вас и одурманит. По-моему, для шишковидного психа-«железяки», боящегося высоты, он – поэт изумительный. По крайней мере, ни от кого больше я не слышал столь потрясающего описания наших приключений.

Сам «прыжок» много времени не занимает - двадцать минут от старта до финиша - причем самыми напряженными являются только последние пять минут, когда скорость замедляется, становится дозвуковой, ты спрыгиваешь с тлеющей доски и взываешь к праотцам, моля их раскрыть твой парашют, ибо в противном случае придется ждать спасательного ялика судей, а это может оказаться действительно смертельно опасным. Если им вожжа под хвост попадет, они и не подумают вас спасать, пока вы не напишите объяснительную (пусть и в произвольной форме), какого чёрта вы тут, болтаетесь, как, хм, нечто в проруби, вместо того, чтобы спускаться, как все нормальные участники гонок. Каковы, а?

Небо затянуло тучами, когда я пролетал над Ютой, и, видимо, пытаясь проскочить между нависшими со всех сторон облаками, я слишком резко развернул доску вместо того, чтобы повернуть, и сбился с дороги. Когда облака рассеялись, я обнаружил, что отклонился от курса на пятьдесят километров. Приятного, конечно, мало, но когда мимо меня просвистела тройка лидеров (и среди них Абдул!), стало и вовсе обидно. Должен признать, слова, в тот момент сорвавшиеся с моих губ, для печати не предназначались. Однако игра есть игра, и пока она не завершена, она продолжается.

В конце концов я приземлился с отклонением в жалкие тридцать три километра, и подошедший через минуту судья объявил, что я пришел к финишу третьим. Перри О'Пири, парень из обошедшей меня тройки, сгорел, как спичка, так и не достигнув тропосферы, проморгав подкарауливший его столп пламени. Как говорится, не успел и глазом моргнуть...

До базы, где собирались участники, меня подбросил судейский ялик. Комбинезон на мне все ещё дымился, а я бодро топал по пыльному настилу базы, впервые за последнее время по-настоящему радуясь жизни. Как оказалось, радовался я не один – вечеринка в честь победителя уже началась и набирала обороты. Свита Абдула, вся в традиционных кимоно и бурнусах, водила за собой чудо-верблюда, который безостановочно мочился шампанским. Сам Абдул, воздев к потолку платиновый кубок (смахивавший, скорее, на бадью), выводил горловые трели на манер альпийских горцев:

– В честь мою сегодня пьют!

Толли Форсайт и какой-то странный тип, полагаю, Великий визирь Тосиро ибн Баши-Бузук, водрузили Абдула себе на плечи и пустились отплясывать победную мазурку.

– Весело тут у вас! – проорал я, с облегчением стаскивая шлем и перчатки. Кто-то сунул мне в руки чашу с пенящимся напитком. Я вылил шампанское на разгорячённую голову. – До дна!

– Яс-сн пнь, да-а дна! – приветствовал меня Абдул и щедро окатил собравшихся игристой шипучкой. Да уж, кто-кто, а Абдул умеет веселиться до упаду. К слову сказать, до упаду ему оставалось совсем чуть-чуть.

Младший брат Великого Визиря бочком-бочком подкрался ко мне и доверительно зашептал:

– Если многоуважаемый Ральфи-сама[3] соблаговолит последовать за мной, я проведу его к яхте высокородного Абдула, брата Его Благороднейшего, Величайшего и Ослепительнейшего Эмира. Как только прибудут остальные гости, яхта сразу же возьмет курс на Марс.

– Остальные гости? Чудненько, чудненько, – я вертел головой, пытаясь отыскать Лауру, но моей зазнобы-«железяки» нигде не было видно. Ничего не понимаю. Обычно, когда я живой и невредимый приземлялся перед толпой зрителей, Лаура (словно её перезагрузили) кидалась мне на шею и душила в объятиях. А как иначе, я же герой! – А кто ещё приглашен?

– Несметное количество народу, – заговорщицки улыбнулся младший брат Великого визиря. – Полагаю, Вы знаете, что сегодня день рождения принца, не так ли?

Я промолчал.

– Намечается грандиозное празднование. Бал-маскарад, устроенный в честь его великих предков, королевской династии Саудитов.

Да, за всё надо платить, и нам с Абдулом, наследникам великих богачей-нуворишей, несколько веков назад ухитрившихся избежать Великого сокращения штатов, приходится несладко. Когда-то наши родоначальники скупили освободившиеся от прежних владельцев титулы и звания, а нам, их отпрыскам, теперь полагается жить в соответствии с традициями и обычаями, которые эти титулы и звания налагают. Ладно я, потомок клана МакГрегоров, потратил несколько лет жизни на гномометание и бревнокружение под душераздирающие вопли электроволынки, а вот бедняга Абдул аль-Мацумото, истинный принц Саудовской Аравии, где бы ни появился, вынужден в законодательном порядке таскать на голове кухонное полотенце и не пить ничего, приготовленного из винограда, если только оно не пропущено через мочевыделительную систему какого-нибудь хитро сконструированного дромадера. Скажу как на духу – аристократы тоже плачут. Уж поверьте мне на слово.

– Маскарад, – протянул я, задумчиво глядя в бокал. – Впечатляет. Однако я полечу на своем челноке, ладненько? У вас там есть, где причалить?

– Разумеется.

Я и не заметил, как подошел визирь. Неприятный субъект – гладко выбритое лицо, на шее болтается кожаный шнурок с парой высохших мужских яичек. Некоторые считают, что у парней из-за тестостерона крышу сносит, но вот у визиря тестостерону взяться неоткуда – и что, лучше? Визирь с вожделением проводил взглядом женщину пышных форм в костюме танцовщицы. Не обращая на него внимания, она с достоинством проплыла мимо.

– Не забудьте только, что это бал-маскарад по сказкам «Тысяча и одна ночь». На этом балу Его Высочество благородный принц изберет себе новую сопостельницу. Милостью Его Высочества Вам дозволено привести с собой одного или двух друзей. Если Вам нужен костюм…

– Уверен, в сундуках моего дедушки такого добра навалом, – отрезал я. – До свидания!

Может, не стоило отвечать так резко? Кланяясь и злобно шаркая ногами, визирь пятился от меня, пока не скрылся из виду. «Странно, – подумал я, – чертовщина какая-то, носом чую, а вот обосновать не могу». Но тут ко мне со свистом подлетел до боли знакомый челнок. Мой собственный. Точнее, не совсем мой, а дядюшки Фаншо, но раз уж дядюшка не собирается возвращаться домой в ближайшие шесть лет, то почему бы не позаимствовать его шикарный трехместный кораблик?

Теряясь в догадках, как он сюда попал, я несмело двинулся к нему, но дверь отворилась, и по трапу навстречу мне вышла мисс Фенг.

– Ух, ты, я понятия не имел, что вы знаете, как обращаться с этой штуковиной! – выпалил я.

– Обычно работодателям требуется камердинер с допуском к управлению всеми возможными летательными аппаратами, сэр. А также с лицензией на право владения и применения любых видов оружия и сертификатом, позволяющим совершать межзвездные военные перелеты, – она откашлялась. – Помимо всего прочего.

Она оглядела меня с головы до ног, задержавшись взглядом на обугленных покореженных ботфортах и стоящих дыбом волосах.

– Смокинг ждет вас в капитанской каюте, сэр. Возьму на себя смелость предложить вам освежающий душ, чтобы дух веселья и праздника, который сэр и его друзья уже приобрели, не покинул вас и впредь.

– Предлагайте всё, что угодно, мисс Фенг, я всецело полагаюсь на вас и ваш бесценный опыт. А сейчас пойду переоденусь. Да, кстати, мне на хвост упал один приятель, он полетит с нами. Никаких хлопот он вам не доставит, просто проводите его в гостиную, пожалуйста. Как только он придет, мы сразу же отчалим. Лаура звонила? Или это бессмысленный вопрос?

Она сочувственно покачала головой:

– Бессмысленный, сэр, Лаура не звонила.

Она посторонилась, пропуская меня.

– Итак, как только прибудет ваш друг, сэр, мы сразу же вылетаем на Марс. Очень хорошо, сэр. Если я понадоблюсь, вы найдете меня в кабине пилота.

Что ж, мисс Фенг не только превосходный камердинер, но и первоклассный пилот. Неужели и на мою улицу пришёл праздник?

Мисс Фенг подаёт Джереми неправильное пиво

Корабль дядюшки Фаншо – настоящее произведение классического искусства: отделанные панелями из белого дуба и обрамленные медными рамками стены, ниспадающие мягкими складками на пол тяжелые золотистые гардины, еле слышно шипящие газовые лампы, раскинувшийся по всей гостиной роскошный, необъятных размеров диван и уютные отдельные каюты, притаившиеся за раздвижными панелями в ожидании уставших путников. Казалось бы, возлежи себе на диване в приятной компании, потягивай коктейли и сквозь прозрачный потолок наслаждайся волшебным зрелищем проносящихся над твоей головой ракет. Так нет же. На сей раз путь к марсианскому дворцу Абдула, известному как «Купола отдохновения», был усеян настоящими терниями. Первым тернием оказался Эджестар Вулфблэк. Я проклял своё радушие и впредь зарёкся подвозить его куда бы то ни было. Эджестар не самая подходящая компания для «послепрыжкового» отдыха – его излюбленные напитки либо всё вокруг разъедают, либо самовоспламеняются, либо делают и то и другое одновременно. Вторым тернием стала Лаура, чье отсутствие я до сих пор тяжело переживал. Ну, и наконец, масла в огонь подлила мисс Фенг, закрывшая третий терний – Джереми – в багажном отделении, где тот метался и бился, как только может метаться и биться страдающий от похмелья карликовый мамонт. Я чуть не оглох от поднятого им гвалта.

– Чёрт побери, сколько пива вы ему дали? – спросил я.

– Два литра, сэр, – ответила мисс Фенг. – Уэльского эля, который я обнаружила в запасниках вашего дядюшки. Я подумала, его никто не хватится.

– Господи ты, Боже мой! – вскричал я.

– Мерзкого эля? – переспросил Эджи.

Яростный вопль и сотрясший пол грохот послужили ему ответом. По всей видимости, Джереми пытался размозжить череп и размазать свои мозги по всему багажному отделению. (Напрасные старания! К сожалению, череп мини-мамонта способен выдержать удар метеора, его даже пуля из антивещества не берет).

– Что-то не так? – растерялась мисс Фенг.

Я скорбно вздохнул.

– Вы ещё не очень хорошо знакомы с нашим семейством, мисс Фенг, вам простительно не знать, что любое сваренное дядюшкой Фаншо пойло лучше всего использовать в качестве секретного оружия в химической войне. В изготовлении Уэльского эля дядюшке нет равных. Он варит его по средневековому рецепту – настаивает несколько лет и ждет, когда жидкость загустеет до состояния тягучей сладковатой патоки. И всё бы ничего, напиток отличный, но стоит вам разбавить его алкоголем – пиши пропало, в мгновение ока из превосходного эля он превращается в отличное слабительное. Ну, мне так рассказывали, – поспешно добавил я. Ещё не хватало каяться перед ними в грехах любознательной юности.

– Ужасно, – нахмурилась мисс Фенг. – По-моему, лучшие времена этого эля позади, возможно, он немного прокис. Я взяла ещё один бочонок, сэр, на случай, если придется снова утихомиривать Джереми.

– Э, думаю, этот номер не пройдет, – покачал я головой. – Джереми отнюдь не дурак. Кстати, дядюшка считает, что никакой чумы в 1349 году в Уэльсе не было, а так называемой «Чёрной смертью», косившей людей на улицах, стало феноменальное похмелье.

– «Чёрная смерть»? В моём терминологическом словаре по «мягкотелам» данное определение отсутствует, – пожаловался Эджи.

С оглушительным «БА-БАХ!» под нами вздрогнул пол. Я чуть язык не прикусил от неожиданности.

- До прибытия на Марс осталось два часа. С вашего разрешения, сэр, я пойду подготовлю ваш костюм, – мисс Фенг бесшумно скрылась в одной из кают, и я остался один на один с Эджи и хоботообразным, настойчиво напоминающим о себе через равные промежутки времени.

Марс, «Купола отдохновения»: начало

Не скажу, что по прилету на Марс я чувствовал себя свежим, как огурчик, однако бодрость духа взяла своё, и я сразу же с головой окунулся в праздничную атмосферу. Мисс Фенг раздобыла где-то бурнус, джеллабу и старинные полиэстеровые шаровары, так что выглядел я сногшибательно – вылитый Принц Персии. Я хотел, чтобы и мисс Фенг надела костюм, но она наотрез отказалась.

- Подобное мне не пристало, сэр. Я не гость, я ваш камердинер.

Она засунула ампулу с лосьоном после бритья в мой нагрудный карман:

– Пригодится, сэр.

Я сдался, её не переубедишь. Подозреваю, ей пришёлся не по душе сам костюм – невесомые прозрачные шальвары и лиф, расшитый серебряным монисто. Но его я подбирал специально для Лауры, Лаура бы, увидев его, завизжала от восторга. Эджестара мы накрыли ковром и научили плеваться по первому требованию. Чем не верблюд? Никто ведь не ждет, что он начнет использовать циркуляционный насос второго контура как перегонный куб для шампанского. Из багажника выполз Джереми, бледный и трясущийся. Мы с мисс Фенг соорудили ему поводок и нарекли Белым Слоном. Конечно, очень сомнительно, чтобы благородное животное, настоящий Белый Слон, глядел на всех ненавидящим взглядом докрасна воспаленных глазок и отвратительно вонял, но что поделаешь, нет в мире совершенства.

А теперь пару слов о жилище Абдула. Абдул аль-Мацумото, младший брат Эмира Марса, проживает в готическом дворце на вершине Горы Элизий, взметнувшейся на тринадцать километров ввысь над равниной. Вообще-то это вулкан, но такой огромный, что теряешь представление, где находишься. Возможно, именно поэтому прародителям Абдула что-то стукнуло в голову пять веков назад, и они, обуянные диким разгулом фантазии, искорежили вулкан, вытесав на нём уменьшенную в два раза копию Эвереста, которая теперь нависает над склонами кальдеры. Однако, несмотря на столь варварское терраформирование, превратившее некогда смелого и бесстрашного Бога войны в тихого и смиренного старичка-пенсионера, дворец Абдула не зря называется «Купола», он и в самом деле покрыт куполом, этакой древней, из серии "если-вам-дорога-жизнь-не-разбивайте-стекло-не-выпускайте-воздух" кровлей в форме полушара.

Показался морской вокзал. Диспетчер приказал мисс Фенг спускаться, и мы приземлились прямо перед «Куполами», на стеклянной поверхности которых играли световые блики. К нашему челноку подполз гофрированный «рукав» для прохода внутрь вокзала и наглухо заблокировал дверь, так что у старины Эджи не осталось никаких шансов выскочить на поверхность, чтобы протестировать вакуумные затворы.

Дверь со скрежетом отворились.

– Ну что, пойдем? – обратился я к Джереми.

Страдальчески пыхтя, Джереми сидел на полу и изничтожал меня взглядом воспаленных, опухших глаз.

– Как хочешь, – процедил я, нагнулся и подхватил его.

Мамонт он мамонт и есть, неважно, декоративный он или нет, таскать на себе такую тушу – работа не из приятных даже на Марсе, где сила тяжести меньше, чем на Земле. Кое-как примостив чудовище под мышку, я согбенно двинулся по коридору к стойке регистрации.

Если вас приглашает на вечеринку такой парень, как Абдул, капризный, испорченный и любвеобильный младший брат самогО верховного повелителя планеты, не поленитесь заранее загрузить в оптикоскоп план помещений, иначе заблудитесь в хитросплетении залов и проходов. Скромное жилище Абдула насчитывает 2428 комнат, из них 796 спален, 915 купален и бань, 62 рабочих кабинета и 147 темниц. И это не считая четырех подземных убежищ для Верховного Повелителя Планеты, в каждом из которых располагается свой Пульт Управления Орудием «Убей-всё-живое», подобранный под цвет интерьера. Спросите – зачем, отвечу – а вдруг нагрянет целая толпа других верховных повелителей, надо же их как-то развлекать!

Если бы чистоту и порядок во дворце по старинке наводили люди-слуги, они бы с задачей не справились. Это же сколько человеческих армий потребовалось бы, чтобы содержать громадину, своими размерами в несколько раз превосходящую Ватикан и все его музеи? Да и где эти армии взять, если дворец построен позже того печально известного 2407 года, когда на Марсе разразилась эпидемия гипер-чесотки и до основания выкосила горстку человеческих поселенцев, оставшихся в живых после Великого сокращения штатов. Поэтому смотрите под ноги, когда гуляете. Зазеваетесь, и обязательно споткнетесь о какую-нибудь блестящую, суетливо шныряющую по полу жужжалку, которых у Абдула пруд пруди. Они натирают мраморный пол, восстанавливают отколовшиеся кусочки замысловатой (глаз не оторвать) мозаики из лапис-лазури и заправляют светильники первосортным оливковым маслом. Хотя, надо признать, людей-слуг тоже хватает, куда ж без них.

Я вынырнул из «рукава» прямо в широко распахнутые объятия Абдула. По бокам младшего брата Эмира неподвижно вытянулись в струнку два суровых телохранителя, перепоясанные мечами, а за спиной столпились томные красавицы-невольницы, ассасины и прочие прихлебатели.

– Ральфи-сан! – вскричал Абдул, расцеловал меня в обе щеки и развернулся к сопровождающему люду.

– Я счастлив представить вам моего достопочтенного гостя Ральфа Макдональда Сузуки, пятого графа клана Макдональдов, истинного японского горца Шотландии. Ральфи – отличный парень и великолепный спортсмен.

– Ральф, познакомься, пожалуйста, – Абдул прочистил горло и радостно заорал, – Владимир Ильич Ульянов, Верховный комиссар Советского Арбуза.

Сквозь фальшивый парик и накладную бороду усмехающегося Ульянова просвечивали знакомые черты нашего милейшего приятеля-собутыльника Бориса Царевича.

– А это?… Это… Ба, да это Эджи! Тебя просто не узнать! Ты кто?

– Конь в пальто, – заржал Вулфблэк и начал скакать и прыгать так, что полы псевдо-верблюжьей попоны разлетались во все стороны. Я открыл было рот предупредить, что бочонок, который мисс Фенг прикрутила ему на спину вместо горба, сполз и вот-вот упадет, как Эджи, словно вкопанный, остановился перед Абулом:

– Ну как, нравится?

– Еще бы, отпадный прикид! Вылитый конь! В пальто!

– Пи-пип! – просигналил Тодсворт. Он пронесся мимо нас, зажав в механической руке кубок со старым добрым нейротоксином. По-моему, его «пи-пип» являлся скорее передачей тактового сигнала через пакетные сети, а вовсе не одобрительным возгласом, но у меня, к несчастью, наследственная аллергия на имплантанты, поэтому разобраться в речи «железяк» мне всегда очень сложно.

– Эй, чувак, где здесь бар?

– Во-он там, – показал на арочный проход ибн Баши-Бузук, выскочивший, словно чёртик из шкатулки, из потаённой двери, хитро спрятанной позади вазы эпохи Мин.

– До скорой встречи! – подмигнул он мне, и его гнусная рожа расплылась в зловещей ухмылке.

Я поймал на себе напряженный взгляд чьих-то глаз. Из глубины окружившего Абдула эскорта, что теснился позади двух, до зубов вооруженных «железяк»-ассасинов, на меня пристально глядела завернутая в черный никаб фигура. У меня аж мурашки по спине поползли! Но пока я размышлял, кто это может быть и что мне делать, в мою руку мертвой хваткой вцепилась клешня Тодсворта и потащила к барной стойке.

– Шевели ногами! Пора напиться! – возбужденно гудел он. – Да упьются до зелёного змия все поборники трезвости! Пип-пип!

Джереми пронзительно затрубил мне прямо в ухо и начал усиленно пинаться. Имей я третью руку, я бы, возможно, и удержал его, а так пришлось отпустить. Освободившись, он понесся вскачь, только уши-лопухи развивались в пониженной гравитации Марса.

– Ох, – покачала головой мисс Фенг.

– Знаете что, мисс Фенг, вы лучше идите и присмотрите за нашими комнатами. – Меня одолевали тревога и волнение – паскудная животина могла ворваться туда раньше нас, наложить кучу в чашу для пунша или, что ещё хуже, вылакать это чашу до дна. – А поганца предоставьте мне. Я с ним разберусь.