Мемуары Ветра

Какой–то перчинки, вроде: «Твоя родинка мне не нравится, давай помогу её снять!» А потом удар кулаком справа, слева… В следующий раз обязательно учти мои наставления! — саркастически потребовала Лиза. Они остановились у двери в учительскую. Милена твёрдо решила переписать тест. Но не сейчас. А на следующей неделе, чтобы было время подготовиться. Она уже сделала шаг вперёд, как толстушка остановила её жестом:

— Давай, я сама пойду за математиком. Я ведь тоже паршиво написала контрольную… Вернее, вообще не написала. А так мы попробуем переписать её вместе, — Милена послала ей благодарную улыбку и отступила. Лиза неуверенно постучала в дверь. А затем на цыпочках проскользнула внутрь.

— Только давай побыстрее, ладно? Мне ещё к Шейп идти, – добавила Милена.

Но подруга уже скрылась за дверью. Время, казалось, тянулось часами. А Лиза всё не возвращалась. От нечего делать, Милена решила пройтись вдоль коридора. С каждой стены выглядывали портреты бывших директоров и директрис, обрамлённые тяжёлыми рамами. Некоторые снимки были совсем некачественные. Ещё чёрно–белые. Милена стала задумчиво их разглядывать.

На одной из фотографий красовался тощий лысый старик. Он был одет в полосатый пиджак с висячими рукавами и высокими подплечниками.

Милена удивлённо моргнула и пошла дальше. Её внимание привлекла круглолицая директриса, держащая на коленях пышный букет роз. Смуглая кожа женщины никак не гармонировала с длинным фиолетовым платьем. А распущенные волосы лишь подчёркивали полноту щёк.

Милена перевела взгляд на следующую фотографию. Уже цветную, но от времени потускневшую. На ней была изображена черноволосая женщина, которая держала за руку маленькую девочку. На голове ребёнка красовался большой красный бант. Похожий бант, только белого цвета, был сегодня прикреплён к пиджаку миссис Шейп.

Милена посмотрела на надпись внизу, гадая – знает она эту директрису или нет. Подпись гласила: «Миссис Вильтон со своей дочерью в день поступления в школу». Нет, эта фамилия встретилась ей впервые. Она скользнула взглядом по следующей фотографии. На ней позировал теперешний директор – мистер Пинкинс. Казалось, даже рама не может удержать его большое лицо с безмерным двойным подбородком.

Приплюснутый сломанный нос делал его похожим на индюка. Отсюда и пошла его школьная кличка «Мистер Индюшка – толстая тушка». Милена остановилась. На стене висела ещё одна фотография, хотя этот директор был последним. Подойдя ближе, Милена обнаружила, что это портрет миссис Шейп. У неё на руках сидел противный белый кот – такой пушистый и жирный, что еле умещался в раме.

— Интересно, а что здесь делает миссис Хрю? – искренне возмутилась Милена. Конечно, всем в школе было известно, что мистер Пинкинс слабохарактерный мякиш, из которого можно лепить что угодно. Но личное фото в ряду с директорами – это уже чересчур. Даже рама у миссис Шейп отличалась! Она была не чёрной, как остальные, а ядовито–малиновой. А подпись внизу говорила: « Виржиния Шейп с любимым котом Аллигатором вторым, вступающим в клуб «Благородных котов и кошек»; лауреатом на премию «Усики года» и «Шёлковая шерстинка».

Миссис Шейп была прославлена на всю школу особыми заслугами перед начальством и исключительным желанием учить детей».

— И почему никто не написал имя дочери директрисы Вильтон? Зато расписал всю биографию кота миссис Шейп? – рассердилась Милена. Она подавила желание дорисовать завучу рожки, которых ей так по жизни не хватало, и отошла от стены. Ещё издали она заметила автомат с кофе и сразу ринулась к нему. Точно утопающий к спасательному кругу.

— О, вот, что мне нужно! – Милена наклонилась, рассматривая варианты горячих напитков. Больше всего на свете ей хотелось сейчас выпить чего–нибудь тёплого и сладкого. Милена пересчитала мелкие монеты и всунула их в отверстие автомата. Но он запищал и вернул деньги.

— Ах, ты дьявлючка! Ну, что сегодня за день?! – она пихнула машину ногой.

Но только ударилась и рассвирепела ещё больше. От злости слова «дьявол» и «злючка» смешались между собой. Если б здесь стояла Лиза, она бы точно рассмеялась. Толстушка уже много лет имела одно хобби: придумывать новые слова из нескольких старых. А с недавних пор она даже завела блокнот, куда записывала самые удачные «соединения».

Звук шагов по пустому коридору вернул Милену к реальности. От неожиданности она чаще задышала. Но не обернулась. И так знала, что шаги направляются к ней. Лиза не могла так незаметно подкрасться. Так кто это?

— Спрашиваешь, что сегодня за день? Понедельник, вроде, – голос, несомненно, принадлежал парню. Но почему–то от одного его звучания у Милены всё внутри сжалось. Спиной она ощущала чей–то пронзительный взгляд. Но сдержалась и не оглянулась, хотя очень хотела. А через минуту шаги стихли, так как парень подошёл совсем близко. Почти прижался вплотную. Он заметил её опущенную руку с монетами и снова заговорил:

— Не можешь засунуть деньги в автомат? Ничего, такое бывает. Хоть я здесь и недолго, но уже успел приловчиться, – голос незнакомца был таким мягким и тягучим, что, казалось, его можно переливать из одной ладони в другую, точно струю воды. Его спокойствие и тембр обволакивали, как прикосновение шёлка. Лёгкого, но прохладного. И почти осязаемого.

Парень взял монеты из её ладони и засунул их в автомат. Машина довольно заурчала и поглотила деньги. Из крохотного крана в стаканчик полился кипяток. Незнакомец отошел. Милена воспользовалась этим и повернулась.

— Спасибо–о, — промямлила она, обнаружив, что в горле вдруг пересохло.

Возле неё стоял красивый высокий парень лет шестнадцати. Его голубые глаза были холодными и в то же время кислотно–яркими, как у снежного барса. Лоб и левую бровь пересекала косая чёлка, которую он смахнул с лица соблазнительно–медленным, почти ленивым кошачьим движением.

— Ты меня, наверное, не знаешь… Я здесь новенький – Кристиан Воган, после этих слов Милена впала в ступор. И как она не узнала его по стольким рассказам старшеклассниц? Прямые светлые волосы… Нечеловеческиголубые глаза… Ярко–выделенные точёные скулы… Глубокая ямочка на подбородке, смягчавшая выражение надменности на лице… Косая чёлка…

Всё, как описывала её подруга Лиза Сквойн. Но больше всего Милену заинтересовала полураспахнутая сорочка парня. Из–под неё выглядывала ключица со странной татуировкой, похожей на руны. В любом случае, таких символов Милена ещё нигде не встречала. На миг ей даже почудилась, что татуировка вспыхнула голубым и тут же погасла.

Кристиан попытался застегнуть сорочку, но услышал звук открывающейся двери и замер. Из учительской вышли Лиза и учитель математики. Причём оба так истерически смеялись, что Милена их сначала вообще не узнала.

Наконец, мистер Боунс увидел Милену и новенького. Он помахал рукой и пошёл в другую сторону. Но даже оттуда ещё долго был слышен его смех.

— Мне пора, Милена, но мы с тобой ещё обязательно увидимся. И ты не представляешь, как скоро это случится… — прошептал Кристиан и быстрым шагом направился к выходу. Милена ещё долго смотрела ему вслед. Пока коридор не закончился и его силуэт не растворился. У неё даже дыхание перехватило. Откуда он узнал её имя? И почему так резко ушёл, когда увидел математика и Лизу? У Милены в голове даже застрял такой глупый вопрос, как: «А не холодно ли ему в середине октября в одной сорочке?»

Милена даже не заметила, как к ней приблизилась подруга. Только теперь Лиза не смеялась. А задумчиво глядела в конец коридора. Туда, где только что стоял Кристиан Воган. И туда, где он растворился, прямо как по волшебству.

Глава вторая: Тазик, мыло, сигарета.

— Ты точно хочешь пойти к миссис Шейп одна? Хорошенько подумай!

Ведь она снова будет к тебе придираться! А если я буду рядом, то смогу за тебя заступиться! — Лиза замолчала, поняв, как жалко это прозвучало. Милена покачала головой и уставилась на кабинет перед собой. Будь её воля, она бы с удовольствием вошла в него вместе с подругой. Но тогда миссис Шейп попытается наказать их обеих.

— Ну, ладно, иди. Только не задерживайся! Ведь ты ещё так много должна мне рассказать! Ох, мне до сих пор не верится, что ты познакомилась с Кристианом Воганом! – Лиза сейчас напоминала любопытную птицу с блестящими глазами, которая углядела червяка. Она энергично помахала рукой и скрылась в одном из закоулков. Милена со вздохом постучалась в дверь. До последней секунды она надеялась, что миссис Шейп забыла о наказании и уже ушла. Но тут из–за двери раздался знакомый писклявый голос, просящий зайти.

— Мисс Каролл? Простите, чем обязана такой честью? Господи, старость действительно не радость! Я начинаю терять зрение? Это действительно вы?!

– Милена без приглашения уселась в кресло напротив. Интересно, сколько ей придётся ждать, прежде чем Шейп наиграется в свой дешёвый театр?

— Ах, точно! Как же я могла забыть? – женщина наигранным движением хлопнула себя по лбу, — Вы же должны отрабатывать наказание! А я, бедняжка, так закрутилась на работе, что даже забыла о ваших несносных выходках! – она хихикнула. Но постаралась скрыть это за приступом кашля.

Милена уже не слушала учительницу. Она увлеченно рассматривала кабинет, в котором проводила почти всё свободное время. За дверью могло показаться, что комната маленькая. Но на самом деле, она была весьма просторной. В воздухе витал приторный аромат духов завуча. Смесь розы и нарцисса. В центре кабинета стояла небольшая доска. От мела и бесконечных стираний она покрылась смазанными узорами.

— Каролл, вы меня слушаете? – голос миссис Шейп прыгнул на октаву вверх.

— Хватит бездельничать и разглядывать мой кабинет! Я вас сюда не как архитектора вызывала! Принимайтесь за работу! – она достала коробку шоколадных конфет и стала ногтями сдирать с неё целлофан. Милена ещё раз сравнила завуча со свиньёй. Нос у неё был вздёрнут кверху и напоминал пятачок. Руки и пальцы – свинячьи копыта, а смех хрюканье.

Именно поэтому они Лизой дали ей две клички: свинтус и миссис Хрю.

— В любом случае, Каролл, наказание – это наказание. Так что давай сразу договоримся. Ты будешь отрабатывать своё хамство. А я заниматься серьёзными делами, ладно? – Шейп, наконец, удалось открыть коробку и она принялась её опустошать. Так прошла минута, две… Милена не смогла сдержать смешка, глядя, как быстро шоколадки исчезают во рту завуча. Но вскоре это занятие ей надоело. «Я, конечно, люблю смотреть передачи про животных… Но не до такой степени, чтобы наблюдать за ними лично!» мелькнула раздражённая мысль. Единственным желанием Милены было поскорее добраться домой, поужинать и плюхнуться в постель. Но, если миссис Шейп продолжит вести «Обитатели дикой природы», то она, скорее всего, опоздает. И все планы рухнут.

— И какое наказание вы мне уготовили? – спросила Милена. Её терпение уже было на исходе. Вопрос попал в десятку. Женщина улыбнулась, и на её зубах блеснул застрявший кусок шоколада. Наградив Милену ещё одной «шоколаднозубой» ухмылкой, она заговорила:

— Вы видите эту доску, Каролл? Я обычно пишу там заметки, чтобы не забыть ничего важного. Работа у меня такая – трудная и неблагодарная… учительница подняла руку, показывая, что не договорила. – Так вот, Милена, вы должны двадцать пять раз стереть всё написанное с доски. А доску вы будете исписывать вот такими предложениями: Я хулиганка. Я хочу быть похожей на уважаемого завуча миссис Шейп. Она такая добрая и порядочная. А я глупая девчонка. Вы меня поняли? Испишите доску, сотрёте.

Испишите, сотрёте. Но предупреждаю: без крупного почерка! Пишите на доске, как у себя в тетрадке, – Милена со свистом выдохнула воздух сквозь зубы. Такой изощрённой пытки она не ждала даже от этой женщины!

Любительницы нелепых нарядов, париков и накладных ногтей!

— Чего же ты ждёшь, деточка? Приступай к наказанию. Только делай всё предельно тихо, чтобы не отвлекать меня от работы, — завуч запихнула в рот очередную конфету. Милена приблизилась к доске, заметив на ней надпись.

Несколько букв были стёрты. Но ей всё–таки удалось её разобрать: «Не забыть наказать Милену Каролл». Милена встряхнула головой и стёрла фразу влажной губкой. «Значит, забыла она о моих несносных выходках!

Заработалась! Как же! Работа у неё такая – трудная и неблагодарная…» передразнила её Милена. Но легче от этого не стало. «Работой» миссис Шейп оказалось делать замечания по поводу её якобы растянутого почерка. Если ей не нравилось какое–то слово, она заставляла переписывать всё предложение.

Милена впервые в жизни ощутила необычный порыв засунуть кусок мела завучу в ноздрю. И оставить его там, на веки вечные, пока смерть не разлучит их. Она прогнала эту мысль и продолжила своё мрачное занятие. Но рука уже слушалась с трудом. Когда она совсем онемела, завуч велела ей остановиться. Милена взглянула на доску и беззвучно застонала. Та приобрела хмуро–серый оттенок. Надписей почти не было видно!

— До свидания, мисс Каролл. Спасибо за приятный вечер. Поверьте, я получила море удовольствия, – прощебетала миссис Шейп. Наступило молчание. Женщина привстала, чтобы отряхнуть крошки шоколада с пиджака. Похоже, она впервые за всё знакомство с Миленой сказала ей правду. Но что можно ответить учителю–садисту?

— Даю подсказку. Ты сейчас должна вежливо улыбнуться. А затем извиниться за своё поведение и попрощаться. Ох, Милена Каролл… Деточка, не надо меня разочаровывать! Неужели последние несколько часов прошли даром?

Просто скажи, что провела этот вечер в общении со мной с такой же радостью! Это ведь так просто! – губы миссис Шейп натянулись в такой улыбке, что вот–вот норовили лопнуть. Между зубов снова промелькнул шоколад. — Ну, же деточка! Тетя Виржиния ждёт, — Милена почувствовала, как от неё начинает исходить невидимый пар гнева. Будь рядом вода, она бы точно закипела. Неужели Шейп думает, что она ещё извинится перед ней?

Милена заставила себя так же приторно улыбнуться:

— Я не мазохист, чтобы приятно проводить вечер в вашем обществе, тетя Виржиния, – после слов Милены пухлые щёки завуча превратились в живой светофор. Сначала они покраснели. А затем как–то болезненно пожелтели.

Для полноты картины не хватало только зелёного. Хотя пурпур тоже смотрелся весьма мило. Миссис Шейп открыла рот, чтобы закричать на Милену. Но в этот момент в комнату ворвался настоящий вихрь. Бумаги, сложённые на столе аккуратными стопками, разлетелись по кабинету.

Заметив, что завуч отвлеклась, Милена прошмыгнула за дверь. Она добежала до лестницы и сбавила темп. Вряд ли миссис Шейп догонит её на своих каблуках.

От этой мысли злость внутри улеглась. Сердце перестало так колотиться.

Милена успокоилась и разжала кулаки. Видно она чересчур вдавила пальцы в ладонь, так как кончики пальцев слегка покалывали. Словно она обожгла их.

Но ощущение исчезло, сменившись новым. Теперь Милене казалось, что кончики пальцев сильно заледенели. И этот приятный холодок расходится по всему телу. Освежает его, как струи воды. Наконец, Милена избавилась от этих странных чувств и зашагала дальше. Вскоре она вышла из здания. С облегчением вздохнула. Каждый школьный закоулок напоминал ей тесный лабиринт с Минотавром, из которого невозможно найти выход. Во всяком случае, без боя.

* * * За время, что Милена отрабатывала наказание, на Вэтхем уже опустился вечер. Так что все скамейки на школьной площадке тонули во мраке. И только по двум светлым пятнышкам – русым хвостикам, Милена обнаружила Лизу. Толстушка с таким упоением листала учебник по биологии, что даже не заметила появления Милены. Читать в такой темноте было невозможно.

Так что Лиза, забравшись с ногами на скамейку, разглядывала картинки.

— Вижу тебе здесь весело! – Милена присела на краешек скамейки. Медные волосы и янтарные глаза отливали золотом в тусклом свете фонаря.

— Ещё как весело! Веселее только в цирке! – Лиза засмеялась. Она хотела ещё что–то сказать, но изо рта вырвался сладкий зевок. Когда зевота отступила, толстушка смогла выговорить. — Кстати, ты уж извини… Но я, чтобы не заснуть, выпила твой горячий шоколад. Увы, он остыл и превратился в невкусную жижу. Хотя, какая жижа может быть вкусной, верно? – Милена покачала головой и вместе с Лизой встала со скамейки. Толстушка ещё продолжала спросонья нести всякую чушь. Но когда они отошли от школы, вдруг остановилась.

— Так ты расскажешь мне о Кристиане Вогане? Учти, если у меня случится сердечный приступ от любопытства, я всем медикам буду говорить, что это твоя вина! — тоскливый вздох вырвался из груди Лизы, образуя около рта облачко белесого пара. Она побежала догонять Милену.

— Ох, Сквойн! Какой там Кристиан Воган?! Представляешь, миссис Хрю придумала новую пытку! Если у неё и есть муза, то наверняка это Адольф Гитлер! Ты бы видела её лицо, пока я исписывала чёртову доску! Она просто садист! — Милена виновато посмотрела на свою левую руку. Бедняга отзывалась болью при каждом движении. «Теперь придётся пару дней писать правой рукой! А ведь это так неудобно!» — она застонала от обиды, сетуя, что левша. Подруга от нетерпения стукнула её локтём в бок.

— Хорошо, Лиза, я всё тебе расскажу! Но если ты ещё раз ткнёшь меня локтём под рёбра, клянусь, я сломаю тебе руку! – пригрозила Милена и начала рассказ о знакомстве с новеньким. Она даже упомянула, что своего имени ему не называла. Кристиан откуда–то узнал его сам. Когда Милена закончила, Лиза громко присвистнула.

— Это даже занятнее, чем я думала! Но мне действительно любопытно, откуда он узнал твоё имя. Ведь вы до этого нигде не пересекались! – задумчивый взгляд толстушки говорил сам за себя. В эту минуту Милена была уверена, что Лиза размышляет, с каким соусом лучше подать завтра эти сплетни. Она представила реакцию Глэн и не смогла сдержать ухмылки.

— Но, правда, он симпатяга? — Лиза одарила Милену завистливым взглядом.

— Ну, есть немного, — Милена смущённо закрыла глаза, вспоминая лицо Кристиана Вогана. Только в её воображении у него был не такой холодный взгляд. А странная татуировка на ключице – надёжно спрятана под сорочкой.

— Лучше расскажи, что ты так долго делала в учительской! Ты вышла оттуда спустя полчаса! А потом ещё долго разрывалась от хохота! – Милена с интересом взглянула на подругу. Но Лиза, которую отвлекли от мечтаний, возмущённо передёрнула плечами.

— Будто я по собственной воле так долго там проторчала! Но нет… Всё начиналось, как обычно. Я подошла к секретарше и спросила, в какой аудитории находится мистер Боунс. Она ответила, что сейчас узнает. И стала кому–то звонить. А возле её стола я увидела растение с фиолетовыми цветами, – Лиза опустила глаза и продолжила говорить. Только теперь её голос звучал как–то вяло, будто виновато. — Я дотронулась до растения, а оно взяло и… упало вместе с горшком! Я только потом узнала, что его наша биологичка подарила директору Пинкинсу! В общем, поднялся переполох.

Секретарша бросила трубку и подбежала к растению. Но опоздала… Горшок разбился! Его осколки разлетелись по всей комнате! На шум сбежались учителя! И в том числе наш математик. Оказывается, он сидел в соседнем кабинете и проверял наши работы! Вот западло, да? Но на этом история не закончилась, – толстушка замолкла, чтобы перевести дыхание. Милена даже не удивилась её рассказу. Лиза имела большую склонность попадать в нелепые истории. — Как позже выяснилось, в горшке был закопан особый навоз. Я не знаю, в чём там его особенность… Но вонял он так, что хоть святых выноси! Учителя стали спорить, кто его уберёт. Началась возня, и я сумела незаметно поговорить с мистером Боунсом. Переписывать контрольную будем в четверг, — Лиза самодовольно ухмыльнулась, как шпион, который успешно справился с заданием.

— Это, конечно, классно… Но я так и не поняла конец истории. Кто, в конце концов, будет всё убирать? Ведь это ты разбила горшок! И кстати, запах навоза уже выветрился? Потому что я его совершенно не чувствую! — Лиза изогнула бровь, когда Милена к ней принюхалась.

— Конечно, запах выветрился! А убирать всё будет наша школьная уборщица.

Ну, помнишь ту старушку, что разгуливает по школе с таким лицом, будто знает, кто убил Кеннеди, а сказать не может? Эх, жалко бедняжку! Она и так всегда печальна… А тут ещё один повод для грусти появился! Но, знаешь, сколько глупостей мне пришлось наплести секретарше, чтобы она меня отпустила? Ведь она хотела, чтобы я сама всё убрала! Но не на ту напала! Лиза была так сильно возбуждена, что даже не заметила, как повысила голос.

— Я сказала ей, что моя рыбка редкой породы из страны Ауйтан должна скоро родить. А я просто обязана присутствовать на её родах! Ведь если я опоздаю, то случится горе! Непоправимая беда! Ты бы видела её округлившиеся глаза!

Ей явно было стыдно, что она не знает такой страны. Математик услышал это и засмеялся. Так мы и вышли из учительской, продолжая хохотать. Но он пообещал, что не выдаст мой секрет про загадочную страну Ауйтан!

— Хорошо придумала! Ведь у тебя даже рыбок нет! – воскликнула Милена, с восхищением глядя на подругу. У Лизы всегда была потрясающая фантазия.

И она её так умело использовала, что никто об этом даже не догадывался.

— Какие мы сообразительные! Небось, Конан Дойл с тебя Холмса списывал!

Милена, открою тебе ещё одну страшную тайну: такой страны, как Ауйтан в мире вообще не существует! – Лиза развела руки в сторону, изображая взрыв. Милена решила подыграть ей и судорожно схватилась за сердце.

Пока они шли, сумерки сгустились плотнее. Тёмный вечер превратился в светлую ночь. На улице заметно похолодало, и Милене пришлось засунуть руки в карманы. Сорвался ветер, который играл с палыми листьями, поднимая их с дороги и снова подбрасывая в воздух.

Выйдя из парка, девушки сразу воспряли духом. Лиза обрадовалась, что листья перестали так часто хрустеть под ногами. А Милена, наконец, увидела свой дом. В Вэтхеме всего три многоэтажных дома и все они расположены на дороге Парлмвей. Дом Милены был самой старой из них постройкой. Его окна выходили на давно забытый парк. Горожане о нём не заботились, и все скамейки парка стали жильём для мха и паутины. Аккуратные лужайки заросли сорняками. А листья стелились неровным ковром по асфальтовой дорожке. Хотя Лиза жила на несколько улиц дальше, ей всё равно приходилось идти через парк, чтобы добраться в школу.

— Ну, и гигант у тебя вымахал под окном! Каким же высоким должен быть этот каштан, раз он достигает верхушкой восьмого этажа! – Лиза остановилась, чтобы лучше разглядеть дерево. По сравнению с ним, соседние стволы казались просто кустиками. — Да, уж, страшно должно быть, когда каштан раскачивается на ветру! — толстушка пригляделась к последнему этажу. — Слушай, Ми, я только сейчас заметила, что у вас на всех окнах стоят решётки.

— На всех окнах, кроме бабушкиного… — уточнила Милена.

— Ну, хорошо, кроме окна Агнессы. Но зачем вам решётки на остальных окнах? Ведь вы живёте на восьмом этаже! Туда ни один грабитель не сунется! И ни у кого из ваших соседей решёток тоже нет, – Милена пожала плечами и улыбнулась, сверкнув белой полоской зубов в темноте.

— Я и сама не знаю. Просто родители поставили решётки, как только мы сюда переехали. Наверное, что–то натолкнуло их на такое решение, — Милена замолчала, не в силах скрыть сомнение в голосе. На холоде подруги простоять долго не смогли. Спустя минуту, они попрощались. Милена поблагодарила Лизу за то, что та её подождала от Шейп и направилась к дому. Но возле каштана остановилась. Ей показалось или в темноте возле дерева сверкнули чьи–то глаза? Она встряхнула головой и двинулась дальше.

Но тут что–то тёплое коснулось её штанины. Сначала Милена подумала, что ошиблась. Но ощущение повторилось. Она с надеждой взглянула на соседние фонари. Но все они были выключены, и только их длинные силуэты чернели во мгле. Сквозь дырявые прорези тьмы Милена вдруг увидела два горящих огонька. Они зависли в воздухе прямо над её ногами. «Глаза!» — мелькнула мысль. Только это не могли быть глаза человека. Они светились в темноте и переливались зелёным перламутром, как морская волна в лучах солнца.

Дыхание Милены стало похожим на всхлипывание. Живот от страха плотно прилип к спине. Она хотела вскрикнуть от ужаса и убежать… Но продолжала заворожено глядеть в эти два шара. Милена боялась, что если сейчас пошевелится, то существо набросится на неё. Тела у него не было видно.

Только эти нечеловеческие глаза…

Раздался лай. Милена не сразу поняла, что это залаял тот самый «монстр».

Все фонари вдруг одновременно зажглись… И осветили болонку соседа Поунстера, которая испуганно жалась к ее ногам.

— Боже, малыш, как ты меня напугал! Чего скулишь? Ты, наверное, отстал от хозяина и заблудился, да? Маленький мой, иди сюда, – Милена присела на корточки, чтобы погладить щенка. Но он отпрянул от руки и жалобно завыл.

И только сейчас Милена поняла, что болонка смотрит не на неё, а ей за спину. Взгляд собаки был устремлён на то, что стоит позади неё. Милена медленно обернулась. Но не обнаружила ничего, кроме листика, который ветер гонял по асфальту.

— Что за чёрт? — прохрипела она, почти не двигая онемевшими от страха губами. Болонка оскалилась, обнажая мелкие клыки. Её шерсть встала дыбом. Поднялась холка. Ужас мурашками пробежался по коже Милены. Ей в голову вдруг закралась страшная мысль: «Может, собака видит то, чего не вижу я? Я ведь читала в какой–то книге, что животные могут видеть то, чего не видят люди. Но как такое возможно? Это же чепуха, мистика…». Милена попыталась успокоиться. Но сделать это было довольно трудно. Болонка поджала хвост и сорвалась с места. Скоро тьма поглотила её фигурку. И Милена осталась одна. Наедине с тем, чего не видит.

Почувствовав рядом с собой чье–то дыхание, Милена кинулась к дому.

Но кто–то невидимый сильно потянул её за штанину. Она не удержала равновесие и с визгом упала на землю. Потерев ушибленный копчик, Милена попробовала подняться. Но существо схватило её за воротник свитера и, не давая опомниться, прошептало прямо на ухо:

— Милена Каролл, наследница… Берегись, они уже близко… — затем подул ветер. Голос невидимки растворился.

* * * Шесть часов вечера. Как быстро летит время… И почему оно тянется так медленно, когда нужно делать уроки? Милена сидела за письменным столом в своей комнате, а возле неё развалилось множество книг и тетрадей.

Учебники по алгебре и геометрии валялись в открытом виде на кровати. На столе для них просто не хватило места. Милена с печалью оглядела спальню.

Заваленная столькими книгами, она казалась невероятно тесной и неуютной.

Вернувшись домой, Милена кое–как перекусила и отправилась к себе. С таким количеством домашнего задания нельзя даже думать о долгом ужине!