Змеёныш

Стая заметалась. Окривевший вожак забирал вправо, не видя Ясеня, но ощущая на шкуре болезненные уколы его пуль. С рёвом мутант прыгнул сквозь молодые ёлочки, круша стволы, пытаясь уйти от выстрелов, — и попал в трамплин.

— Беги! — охрипшим голосом заорал Мазай. — Прячься за деревья!

Аномалия не смогла кинуть матёрого самца далеко, однако Ясеню хватило и этого. Тёмная туша приземлилась сталкеру на плечо, опрокинула его. Вожак слабо дёрнулся, едва перебирая ногами по траве. Ясень заворочался, вылезая из-под туши, — мутант придавил ему руку.

Мазай прекратил стрелять, но поздно: стая уже кинулась туда, где выстрелы стихли чуть раньше, то есть к Ясеню.

И тогда бывалый, повидавший виды сталкер отвернулся, закрыв глаза. Это был жест бессилия.

Мутанты пробежали по Ясеню, по своему вожаку — и скрылись в ельнике. Издалека донеслось гудение, послышался визг — один из них попал в воронку, — и всё стихло. Экспедиция погибла.

3

— Это из-за меня они умерли?

— Не думай об этом, — быстро отозвался Мазай. — Ты не виноват.

— Но если бы я не решил…

— Ты же не знал, что не справишься со стаей, верно? — с тяжёлым сердцем возразил сталкер. Знал, не знал… должен был подумать!

Змеёныш как будто почувствовал невысказанное и опустил голову.

— Нет, виноват я. Ты это знаешь, и я знаю.

— Искать виноватого глупо, — отрезал Мазай. — Ты, я… Все виноваты, и надо думать, как жить дальше. Да, они погибли, зато ты понял, что не справишься со стаей кабанов. Что не убивает нас, делает нас сильнее. Теперь, когда ты знаешь границы своей силы, учись пользоваться ею так, чтобы не нанести никому вреда. — Мазай говорил с трудом, заставляя себя произносить слова утешения, понимая, что иначе глубина отчаяния Змеёныша дойдёт до предела, и кто знает, что случится тогда? Самого Мазая сейчас волновало, как объяснить Слону провал экспедиции, не подставляя мальчишку.

Миновав заминированный склон, они подошли к водокачке. Был поздний вечер, почти ночь, между облаками на Зону глядела молодая луна. В бараке сталкеров горели три окна, а в водокачке одно — Слон не спал. Ему сразу доложат, что Мазай вернулся, хотя должен был отсутствовать ещё дня три-четыре. И вернулся, почитай, один.

Когда подошли к железным воротам, во дворе залаяли собаки. Змеёныш положил ладонь Мазаю на локоть.

— Я пойду к Слону, — сказал он. — Я виноват, буду отвечать.

— Кто там? Чего надо? — раздался с той стороны бетонного забора сиплый, заспанный голос. Их не ждали.

— Отворяй, свои, — буркнул Мазай и в тусклом лунном свете взглянул в чёрные глаза Змеёныша. — Ты спать иди, вон качает тебя. С утра к Слону пойдёшь.

Мальчишка опустил голову. Лязгнул засов, заскрипела воротина, в просвет высунулась взъерошенная голова. На стволе автомата блеснул лунный блик.

— Мазай, вы чего? Третьего дня должны же… А где?… — вопрос повис в воздухе. Мазай прошёл мимо охранника, сгибаясь под тяжестью рюкзаков — взял всё, что смог унести, из снаряги и оружия, не пропадать же добру. За ним, глядя в землю, скользнул Змеёныш.

— Чё случилось-то? — спросил охранник, закладывая обратно засов и запирая замки, хотя и не ждал ответа — понимал состояние вернувшихся, видел их лица. Вскоре всё само прояснится…

Где-то хлопнуло окно, кто-то выглянул, раздался удивлённый возглас. Мазай направился к складу, сгрузил на крыльцо рюкзаки и оружие, крепко взял Змеёныша за плечо и повёл в кухню. Змеёныш дёрнулся, пытаясь вырваться из хватки, но тут же поник и больше не сопротивлялся, даже глаз не поднимал.

— Поесть тебе надо, — сказал Мазай. На душе лежала неподъёмная тяжесть, и он не знал, что с этим делать. Подходя к ярко освещённому прямоугольнику двери, сталкер положил руку на плечо Змеёныша и добавил вполголоса: — Слушай, эй! Посмотри на меня. А теперь запомни: нам остаётся принять то, что произошло, и научиться с этим жить. Ты понял?

На кухне было тихо и прохладно, плита погашена. Варвара сидела на табурете, водрузив на нос очки с погнутой дужкой, читала газету. На столе стоял поднос с большим латунным кофейником, кружка с недопитым кофе да тарелка ватрушек.

— Слышь, Заточка, что удумали наши-то… — начала она, поднимая глаза от газеты, и ахнула. — Мазай!

Бросив газету, женщина всплеснула руками.

— Что такое?!

— Потом, Варя. — Мазай толкнул Змеёныша вперёд. — Накорми его и уложи спать, сделай доброе дело. А я пока вещи сдам…

— Ох ты ж, это что же такое делается-то? Варвара вскочила, схватила Змеёныша за плечи, встряхнув, заглянула ему в глаза. Усадив, быстренько достала новую кружку, плеснула туда щедрую порцию кофе, добавила молока и сунула мальчишке под нос. Подвинула тарелку с ватрушками.

— Разве ж можно ребёнка в Зону тягать?! — Кухарка села с другой стороны стола, растерянно посмотрела на Мазая. — Что, никого больше?… — спросила она и прикрыла рот ладонью.

Мазай отвернулся. Варвара всхлипнула, но сразу утёрла глаза и принялась подливать Змеёнышу кофе — хотя тот к кружке даже не притронулся.

— Пей, кушай булочки-то, — уговаривала Варвара, и низкий голос её журчал, как ручей по камням. — Тебе в себя надо прийти, а в таком деле кофе лучший помощник. Или, может, ещё… — она нерешительно оглянулась на буфет, где за стеклом стояла бутылка коньяка.

Оставив Змеёныша под присмотром Варвары, сталкер вышел на двор. Там уже собрались трое, ждали его.

— Ну, случилось чего? — Они окружили Мазая.

— Идите вы, а? Ну не до вас сейчас, — хмуро отозвался хромой. — Игнат где? Мне снарягу сдать надо.

— Слон ещё не спит, — сочувственно отозвался кто-то. — Заточка уже спрашивал, к хозяину докладывать побег…

— Ты иди, мы снарягу покараулим, — добавил подошедший охранник. — Тут ведь лучше сразу, чем тянуть.

— Да вон уж и идёт Игнат-то, — сказал ещё кто-то.

— Ну, бывай, Мазай, — добавил другой голос.

Они считай что прощались с ним. Хозяин такого не любил, не прощал. В Зоне всякое бывает, ясное дело, но Слон на то и Слон, неудачников да неумёх не держит, у него всегда всё в ажуре, потому и стал он Большим Хозяином и Лесной Дом себе отгрохал, и военные у него в друзьях…

Мазай показал на снарягу подошедшему Игнату и зашагал к водокачке. Почему Заточка его ещё не кличет? Задержался, хозяину докладывая, слюной от злой радости брызжет: наконец-то Мазай прокололся, а то больно высоко нос задирал…

Но не мелкого подхалима Заточку боялся Мазай и даже не Слона. И за себя он не очень-то переживал. Хороший сталкер, умелый и многоопытный, везде найдёт себе место. Что со Змеёнышем будет, что Слон с мальчишкой сделает? Как бы так обсказать всё, чтобы выгородить малого? Эх, надо было сговориться заранее! Он остановился на крыльце, оглянулся на сгрудившихся у склада сталкеров, махнул рукой и вошёл внутрь.

На лестнице было темно, сверху доносились приглушённые голоса — это в кабинете. Заточка докладывает… Или нет, голос сердитый, значит, Слон. Хотя у того голос ниже, громче… Мазай ненадолго задержался на ступеньках: у хозяина гости, можно оттянуть неизбежное…

И тут же пошёл быстрее, спотыкаясь в темноте, не веря себе. Не мог Змеёныш обойти его, пока он со сталкерами во дворе говорил, Варвара не отпустила бы мальчишку!

Дверь была заперта.

Громкие голоса Змеёныш услышал ещё на лестнице. Когда он вошёл, Слон с Заточкой жарко спорили. Они уставились на ночного гостя, как на привидение. Слон сидел за столом, порученец стоял рядом, наклонившись, что-то доказывал, размахивал руками. При виде мальчишки Заточка замер в нелепой позе, отставив зад и раздвинув локти.

— Ты! — выдохнул он наконец и тряхнул головой, как собака. Сунув руки в карманы, отступил к своей табуретке у раскрытого окна, сел, закинул ногу на ногу, выставив острое колено. — Чего надо?

Змеёныш спешил сюда, чтобы опередить Мазая, но по дороге всё равно пытался обдумать, что говорить, — и ничего не сообразил, решил действовать по наитию.

— Мазай не виноват, — выпалил он с порога. — Он не виноват, не наказывай его.

Слон не двигался, только брови слегка приподнялись.

— Да? — проговорил он неторопливо. — То-то я удивился. Мазай сталкер умелый, хоть и связался с таким, как ты. А кто виноват? Кого наказывать?

Заточка пошевелился, собираясь задать вопрос, но Слон опередил его:

— Двери закрывай, когда входишь.

Справившись с первым удивлением, босс развалился в кресле, одной рукой упёрся в подлокотник, задрав локоть, другую положил на стол.

Змеёныш обернулся, прикрыл дверь и сдвинул задвижку, хотя хозяин приказал только закрыть, не запирать, но он не хотел, чтобы Мазай появился в кабинете до окончания разговора.

— Это всё я! — с вызовом повторил он, глядя Слону в глаза. — Я поднял кабанов.

Заточка вскочил с табуретки, вновь наклонился к хозяину и зашептал что-то, но тот лишь дёрнул плечом, отмахиваясь.

— Что ты сделал? — Слон всё расслышал, но не был уверен, что правильно понял. — Поднял кабанов? Спугнул то есть? — Пальцы лежащей на столе руки дрогнули, пару раз поднялись и опустились, издав едва слышный стук.

— Да… то есть нет. Я прогнал псевдопса, но с кабанами не справился. Они оказались сильнее меня, ну и… — Змеёныш поник.

— Погодь, малой. — Слон наклонился вперёд, упёршись большими ладонями в стол, вперил в Змеёныша мрачный, подозрительный взгляд. — Объясни ещё раз, что ты сделал?

— Да кабанов спугнул, и те затоптали всех! — не выдержал Заточка. Ему не терпелось нашептать Слону что-то своё, однако тот наградил порученца гневным взглядом и вновь повернулся к ночному гостю.

— Что значит «не справился»? Ясное дело, ты и не мог справиться с мутантами. Даже опытный сталкер не выстоит против стаи. Что ты несёшь? — В голосе хозяина прорезались нетерпение и злость, он хищно подобрался, лоб пересекла глубокая морщина. Угроза — явственно ощутимая, горячая угроза — повисла в кабинете, Змеёныш почувствовал её, для него угроза была как душный пар, от которого неприятно першило в горле, перехватывало дыхание и слезились глаза.

— Я мог их прогнать, как и псевдопса, — повторил мальчик, недоумевая, почему Слон так агрессивен, а ещё — почему он всё никак не поймёт, что Змеёныш имеет в виду. — Но не рассчитал и… — он вновь потупился и повторил тихо: — Мазай ни при чём, не трогай его.

— Выкинуть вон, и дело с концом! — воскликнул Заточка. Змеёныш даже не посмотрел на него, думая о своём и машинально теребя задвижку контейнера, до сих пор висевшего на поясе. На кухне Варвара сказала ему, чтобы снял контейнер да выставил «эту гадость» наружу, под дверь, но он не послушал, а после, как только она отвернулась, так и вообще слинял оттуда, бегом, чтобы незаметно опередить Мазая, который в тёмном дворе разговаривал со сталкерами.

Слон в задумчивости откинулся на спинку кресла, взгляд его тревожно обежал высокую тонкую фигуру Змеёныша. Заточке, который заглядывал хозяину в лицо, показалось даже, что в прищуренных глазах мелькнула опаска. Большой Хозяин испугался какого-то щенка — не может быть! Да нет, точно нет, он просто прикидывает, как извлечь из этого выгоду… Вдруг Слон стукнул кулаком по столу.

— Кабанов он поднял, болотник нашёлся! Мне всё ясно. Выгораживаешь этого… Дьявол с вами с обоими, мне плевать, кто виноват. Я одно знаю: я дал вам оружие и снарягу, чтоб вы мне хабар принесли. Жратву, опять же. Короче, нехило потратился. Раз пришёл ты — тебе и отвечать. И Мазаю своему скажи, хотя чего там, я и сам скажу. — Слон криво усмехнулся. — Короче, ты попал на бабки, пацан. Раз виноват, плати. Я с вашей экспедиции ждал возврата тысяч на пятнадцать, не меньше. Там после последнего выброса знаешь сколько артефактов должно быть? Я уже с кем нужно договорился и что теперь людям скажу? Из-за тебя, выходит, хорошего человека подставил… Сумел ты дров наломать по-взрослому — расплачивайся как большой. Думал я тебя после проверки взять в долю, как настоящего сталкера, а теперь будешь за еду работать да за крышу и артефакты добывать в счёт долга. Должен ты мне теперь, ясно? Я и так тебя сколько лет кормлю задарма, хватит.

— Меня не ты кормил, а Мазай, — глухо ответил Змеёныш, не поднимая головы.

— Как же, — хмыкнул Слон. — А Мазай чью еду жрал? Я тут всех кормлю.

Заточка неприятно засмеялся.

— Ишь чего удумал, — блестя мелкими острыми зубами, прошипел он. — Дармоед!

Змеёныш вскинул голову, длинные волосы рассыпались по плечам, чёлка упала на глаза, он сдунул её.

— Брешешь, — процедил он, кривя губы, и Заточка удивлённо моргнул — лицо мальчишки на мгновение приобрело какое-то звериное выражение. — Ты из Мазая вычитал за моё содержание, я знаю. Брешешь.

Слон побагровел.

— Пёс брешет, мутантский выкормыш! Ты меня учить жить будешь?! И дальше стану вычитать, вдвое против прежнего, и с тебя потребую, чтоб отдавал!

— Да пошёл ты! — звонко ответил Змеёныш. В голосе не было обиды, только упрямство и уверенность в своей правоте. — Мы с Мазаем от тебя уйдём, сами заживём. Я ему сейчас скажу — соберёмся и до утра уйдём, чтоб харчи твои убогие не жрать. На, забирай, урод жирный…

Он щёлкнул застёжкой контейнера, крышка на пружине подскочила, открывая ряд ячеек.

Слон в бешенстве вскочил, глаза налились кровью, сжав кулаки, он шагнул к Змеёнышу. Заточка, с тревогой следивший за хозяином, бросился вперёд:

— Не надо, не марай руки, я сам разберусь!

Он выхватил нож, лезвие блеснуло в тусклом свете, падающем между пластиковыми полосами жалюзи. Они едва заметно покачивались — окно было приоткрыто, ночной ветерок задувал в кабинет. Змеёныш сунул руки в контейнер и схватил лежащие там два артефакта. Заточка от изумления замер на месте, разинув рот. Голыми руками!

…И с криком повалился на пол, прикрыв голову, когда Змеёныш соединил «слизь» с «шрапнелью» в комок (тот мгновенно запузырился, исходя сероватой грязной пенкой, зашипел, как клубок рассерженных змей) — и кинул сборку ему под ноги.

«Слизь» шипела, обволакивая «шрапнель» пеной. В обычных условиях сработавшая шрапнель разлетается сотнями комочков, пробивающих сантиметровую доску. Но «слизь» заморозила реакцию с одной стороны артефакта, переместив вектор приложения сил в противоположное направление, — когда «шрапнель» сработала, это напоминало кумулятивный взрыв.

«Шрапнель» снесла левую тумбу антикварного стола, взметнулись щепки и труха, мельчайшая древесная пыль наполнила кабинет. Заточка со змеиной ловкостью перекатился, уходя от тугой струи осколков, вжался в стену. Змеёныш, зажмурившись, метнулся к окну.

Наполовину ослепший, присевший за столом Слон рванул ручку верхнего ящика и схватил пистолет. Моргая и щурясь, повертел головой, пытаясь сориентироваться. Сквозь заполнившую комнату опилочную пелену он заметил силуэт в окне и нажал спусковой крючок.

Пуля ударила в жалюзи над головой. Нырнув между ними и стеной, Змеёныш взлетел на подоконник, коленом толкнул окно, качнулся вперёд, упёршись в край подоконника, кувыркнулся — и повис, спиной прижавшись к стене. Повернулся, просунув пальцы левой руки в щель между бетонными блоками, скользнул вниз.

Голоса стали громче, Мазай услышал ругань Слона, затем всё смолкло. Сталкер занервничал. Что там? Что со Змеёнышем?

И тут в комнате громыхнуло. Дрогнул пол, что-то тяжело заскрипело на крыше бывшей водонапорной башни. На секунду Мазай замер, прислушиваясь, потом бухнул кулаком в дверь.

— Открывайте! Что у вас творится?!

Ответом был истошный крик Заточки — и два выстрела из ТТ. Мазай отступил на пару шагов, быстрым взглядом окинув разболтавшиеся петли, бросился к двери и врезался в неё плечом. Раз, другой… Хромая нога болела и мешала, на тесной площадке нельзя было взять нормальный разбег. Сталкер вновь навалился на дверь — она распахнулась, и Мазай едва не упал на Слона.

— Ты?! — взревел хозяин. Мазай ещё никогда не видел его таким: рожа красная, глаза выпучены, руки трясутся от бешенства. — С дороги!!!

Страшный удар обрушился на хромого, швырнул к стене. Сталкер свалился в углу, приподнялся, тряся головой. Глухой болезненный гул заполнил сознание.

— Я вокруг башни, а ты к бараку! Поднимай всех, пока он не ушёл!

Раздался стук быстрых шагов, заскрипели ступени. Мазай увидел, как за хозяином, пригибаясь и держась за локоть, к лестнице метнулся Заточка — лицо перекошено, весь осыпан трухой, на лбу кровоточащая царапина.

Мазай встал, постучал кулаком по плохо гнущемуся колену и на всякий случай заглянул в комнату, хотя и так было ясно, что Змеёныш сбежал — через окно, как же ещё. Внизу грохнула дверь, приглушённые голоса донеслись снаружи. Подволакивая ногу, сталкер поспешил вниз. Если эти двое в таком состоянии догонят пацана…

Змеёныш скользнул по стене, держась одной рукой за штырь, ногой нашарил карниз над окном нижнего этажа — узкую полочку в одну доску. Она прогибалась и скрипела даже под его небольшим весом. Ветер растрепал волосы, рубаха на спине вздулась пузырём и опала, хлопнув по спине. Змеёныш встал, балансируя на карнизе, отпустил штырь и прыгнул спиной вниз. Чтобы спуститься по стене водокачки, требовались ловкость и сноровка — всё это у него было.

Однако сейчас прыжок получился неудачным: рукав зацепился за штырь, железяка процарапала запястье, тело дёрнуло, и Змеёныш не спрыгнул на подоконник, а тяжело упал, вцепившись в полку одной рукой.

Он повис, болтая ногами. Змеёныш слышал, что творилось в комнате, слышал крик разъярённого Слона и понимал, что может не успеть. Быстро глянув вниз — до земли ещё пару метров, — разжал пальцы, оттолкнулся от стены, сгруппировавшись, упал на обе ноги. Перекатился, вскочил и побежал. Рукав был разорван почти до плеча, запястье и локоть саднило.

Сбоку хлопнула дверь, в кирпичном бараке вспыхнул свет, раздались недовольные голоса сталкеров, которых поднимал Заточка. Змеёныш повернул за водокачку — и налетел на выбежавшего из башни Слона.

Ни слова не говоря, тот с громким выдохом ударил мальчишку в лицо, но не дал упасть — ухватил другой рукой за плечи и притянул к себе. Голова Змеёныша мотнулась, из разбитых губ брызнула кровь, он задёргался в крепкой хватке Большого Хозяина.

Вывалившие из барака полуодетые вооружённые сталкеры спешили к ним. Слон, громко сопя, потянулся к тонкой шее Змеёныша, но схватить не успел. Подавшись вперёд, Змеёныш вцепился зубами в волосатое запястье, со всей силы сжал челюсти и прокусил кожу. Слон, вскрикнув, толкнул мальчишку, повалил на землю, присел и стиснул его горло огромными руками.