Помоги проекту - поделись книгой:
Питер Чейни
Опасные повороты
ПЯТНИЦА
Глава 1
Дело в шляпе
Каллаган проснулся и разглядывал на потолке пляшущие тени от огня в камине. Потом зевнул, повернулся на бок, откинул одеяло и спустил ноги на пол. Сел и, обхватив голову руками, посмотрел в камин. Во рту пересохло, язык казался распухшим и шершавым. По стеклам окон хлестал дождь. Взглянул на часы. Восемь.
Он уже встал и направлялся в ванную, когда зазвонил телефон. Это была Эффи Томпсон. Каллаган хмуро отозвался.
— Не ворчи, — сказала она сухо. — Разве я виновата, что у тебя болит голова? Прости за беспокойство, но меня интересует: ты скоро придешь в контору? Есть кое-что срочное.
Каллаган провел языком по губам.
— Какого черта ты раньше не позвонила, Эффи? Что с тобой? Я всего на два этажа выше — разве трудно было разбудить?
— Не смешите меня, — съязвила Эффи. — Я уже дважды звонила тебе — никакой реакции.
— Я перебрал вчера и сейчас чертовски скверно себя чувствую. Что там стряслось?
— Есть кое-что по делу Ривертона. Если не хочешь потерять этих клиентов, ты должен что-то делать. Я думаю…
— Я не спрашиваю у тебя совета, — рявкнул Каллаган. — Когда я захочу, чтобы ты вмешивалась в мои дела, я тебя извещу.
— Хорошо, сэр. — Эффи холодно подчеркнула слово «сэр». — Разрешите сообщить вам подробности. Во-первых, я хотела бы напомнить, что вас не было здесь два дня и у вас на столе куча корреспонденции, которая потребует неделю на ответы. Но это не все. Вам восемь раз звонили из Манор-Хауза. Я думаю, полковник зол на фирму. Здесь есть еще письмо адвокатов Ривертонов — «Селби, Рокс и Уайт». Прочесть вам?
— Нет, спасибо. Я иду вниз. Что еще?
— Да, приходил владелец кинотеатра. Там обнаружилась недостача, и он хочет, чтобы мы провели расследование. Вы возьмете это дело?
— Ты спрашивала его, почему он не обращается в полицию?
— Да. Думаю, он этого не хочет. Изрядно нервничал, когда говорил об этом деле.
— Знакомая история, — усмехнулся Каллаган. — Возьми с него пятьдесят фунтов и передай дело Финдону. Он любит кино.
— Я знаю. — Эффи сделала паузу. — Но женщин — не меньше. Я подумала, что Николас сделает эту работу лучше, и передала дело ему. С клиента взяла сотню.
Каллаган снова усмехнулся.
— Ты молодец, Эффи!
Он повесил трубку и прошел в своей красивой шелковой пижаме через роскошную спальню в ванную. Поежился, ступив босой ногой на холодный пол. Снял пижамную куртку, побрился и встал под горячий душ. Каллаган постепенно охлаждал воду, пока она не стала почти ледяной.
После душа он присел к туалетному столику и стал приводить в порядок свои взъерошенные волосы. Вспомнил о деле Ривертона — и выругался.
В спальне зазвонил телефон. Каллаган, все еще не одетый, с проклятиями схватил трубку и услышал канадский акцент Келлса:
— Хэлло, Слим, как дела?
— Хорошо, Монти. Едва пришел в себя с похмелья. А что?
— Я на подходе, — сказал Келлс. — Говорю о деле Диксон. Ее зовут Азельда Диксон, по прозвищу «Качалка». Эта малышка неплохо выглядит, но вид у нее ужасно усталый.
— Хорошая работа, Монти. И она будет говорить?
— Не сразу. Из нее слова лишнего не вытянешь. Я даже пока не знаю, где она живет. Чертовски зажата — прямо механическая кукла.
— Бывает, — заметил Каллаган. — Такие женщины говорят или слишком много, или — ничего.
— Ты уже это говорил. Я решил, как действовать дальше: увижусь с ней еще разок — может быть, она клюнет на мое мужское обаяние. Если нет, то придумаю что-нибудь другое. Буду держать тебя в курсе.
— Хорошо, Монти, — одобрил Каллаган. — Послушай, вечером я собираюсь к Мартинелли: хочу посмотреть эту драку. Закончу день у Перуччи. Эффи говорила, что из Манор-Хауза звонили весь день. Что-то их чертовски волнует. Может быть, они думают, я не отрабатываю их сотню фунтов в неделю? Похоже, они считают нас бездельниками.
— Мне это нравится! — возмутился Келлс, — Но, ради Иисуса, что, по их мнению, мы должны делать?
Каллаган повесил трубку.
Он одевался. Натянул белую шелковую рубашку с твердым воротничком и повязал черный бант. Костюм выглядел дорогим и новым.
Надев мягкую черную шляпу, он закурил сигарету. С первых же затяжек закашлялся, но продолжал курить. Потом открыл шкаф, достал бутылку рисового виски и наполнил бокал на четыре пальца. Залпом выпил.
Затем вышел в коридор и вызвал лифт. По окну длинного коридора — оно выходило на Беркли-стрит — хлестали дождевые струи. Он ждал лифт и размышлял о деле Ривертона.
Каллаган обладал довольно колоритной внешностью. Достаточно высокий рост, широкие плечи, узкие бедра и талия. На тонком лице выделялась решительная челюсть. Женщинам нравилось это лицо, голубые глаза какого-то странного оттенка, черные непокорные волосы. В нем читался циничный юмор и полное отсутствие каких бы то ни было иллюзий.
Подошел лифт, и Каллаган спустился в контору.
Эффи Томпсон сидела у раскрытого шкафа. Рыжие волосы, зеленые глаза, ладная фигурка, одежда сидит как влитая — она выглядела щеголевато и эффектно.
Детектив сел за большой стол и занялся письмами от «Селби, Рокс и Уайт».
— Келлс был здесь? — неожиданно спросил он.
Она кивнула.
— Он был утром, и я сказала, что он может быть свободен. — Она громко хлопнула дверцей шкафа.
Каллаган усмехнулся.
— Так он тебя снова ущипнул? Это чертовски забавно, но ведь настоящий мужчина не упустит случая ущипнуть хорошенькую женщину… А, Эффи?
Та покраснела и ушла в свой кабинет. Он услышал, как защелкали клавиши ее машинки. Каллаган прочел письмо.
«„
478 Линкольнз Инн Филдс, 15 ноября 1938 года
Дорогой мистер Каллаган!
Мы получили указания полковника Ривертона, который в настоящее время серьезно болен — о чем мы очень сожалеем, — написать вам снова о деле его сына, мистера Уилфрида Юстейса Ривертона.
Прошло уже восемь недель с тех пор, как наш клиент поручил вам выяснить местонахождение его сына, образ его жизни, имена его дружков и, если возможно, некоторые данные относительно тех немалых сумм, которые мистер Уилфрид Ривертон потратил или проиграл.
Мы надеемся, что вы будете в состоянии представить отчет через несколько дней.
В связи с этим напоминаем вам, что плата в размере ста фунтов в неделю, являющаяся, по нашему мнению, весьма щедрой, остается прежней, поскольку наш клиент надеется, что вы вскоре получите нужные ему сведения.
Остаемся преданными и т. д.
Каллаган тихо выругался и нажал кнопку звонка. Вошла Эффи Томпсон с раскрытой книгой для записей.
— Напиши ответ и добавь, что, если им не нравится мой способ ведения дел, они могут поискать кого-нибудь другого. Подпиши от моего имени.
Он кинул ей письмо через стол. Она взяла его.
— Ты собирался сегодня вечером пообедать с Хуанитой. Мне позвонить, или ты сам это сделаешь?
— Напиши письмо и иди домой. Я сам позвоню.
— Миссис Ривертон приходила в шесть часов. Вела себя так, будто ей до смерти надоела наша фирма. Кажется, она решила, что здесь все бездельники. Сейчас она и городе, в отеле «Шартрез». Вернется в одиннадцать вечера. Она просила, чтобы ты позвонил ей в четверть двенадцатого.
Он кивнул.
— Спокойной ночи, Эффи.
Пять минут спустя он услышал, как за ней захлопнулась дверь. Каллаган снял трубку и набрал номер.
— Хэлло, Хуанита? Прости, но я не могу сегодня пообедать с тобой. Я занят… Да, дела. Да… Завтра позвоню.
Он положил трубку, нагнулся и достал из нижнего ящика стола бутылку ржаного виски. Вытащив пробку, отпил прямо из горлышка. Убрал виски на место и из другого ящика вынул автоматический маузер. Осмотрев его, сунул назад.
Потом встал, выключил свет, прошелся по конторе, запер двери. Лифт опустил его вниз. На Беркли-сквер Каллаган сел в такси.
— К Джо Мартинелли, — бросил он шоферу.
Каллаган стоял в конце длинного белого коридора, который тянулся от самого входа, и разглядывал заведение Джо Мартинелли. Густой табачный дым висел под потолком. Ряды, возвышающиеся ярусами вокруг ринга, забиты мужчинами. Женщин было мало. Одна или две из них, очевидно знакомые боксеров, сидели возле ринга, на котором два легковеса дубасили друг друга. Звук ударов эхом отдавался под потолком.
Каллаган пробрался через узкий проход. Шляпу он положил на одно из сидений второго ряда. Потом, обойдя ринг, по другому узкому проходу направился в личный бар Джо Мартинелли.
Небольшая комната, в которой располагался бар, была пропитана табачным дымом. У стойки бара Джо беседовал с несколькими завсегдатаями: букмекеры, профессиональные игроки и среди них — Джилл Чарльстон.
Каллаган подумал, что Джилл похож на рыбу, вытащенную из воды. Он был в хорошо сшитом обеденном костюме.
Чарльстон обернулся и увидел Каллагана. Он улыбнулся и подмигнул ему. Каллаган в ответ тоже мигнул, только мрачно. Потом он вышел в коридор и закурил сигарету. Чарльстон последовал за ним.
— Привет, конокрад! Как дела? Твои клиенты еще не разбежались?
Каллаган стряхнул пепел.
— Джилл, — начал он, — у меня кое-какие неприятности, и я хотел бы открыть карты. Может быть, ты сможешь мне помочь. Речь идет о Уилфриде Ривертоне — «Щенке».
Чарльстон кивнул.
— Валяй дальше, Слим.
— Его семья вцепилась в меня, — продолжал Каллаган. — Старик полковник совсем зачах от волнений. Я получаю сотню в неделю, чтобы узнать, где его «малыш» тратит семейные денежки: кто эти женщины, а если не они, то где-то есть рулетка или что-то в этом роде. Щенок транжирит деньги Ривертона, а я ничего не могу поделать.
Чарльстон внимательно слушал.
— Как ты начал эту игру, Слим?
— Как обычно в таких делах. Обшарил в Лондоне все злачные места. Пока ничего. Кто-то держит малыша на крючке и заставляет молчать.
Чарльстон закурил.
— Послушай, Слим, ты меня знаешь. Я не люблю неприятностей. Я понемногу играю и делаю небольшие деньги, но ненавижу влезать в то, что меня не касается. Видишь ли…
— Вижу, — усмехнулся Каллаган.
Чарльстон огляделся и понизил голос.
— Есть некий Рафано. Этот парень свиреп, как пара штопоров в заднице. Он каким-то образом оказался в Англии, и, я слышал, из него сыплются денежки. Покупает всех. Конечно, у него есть и еще кое-какие интересы: держит пару хат за Лондоном, где очаровательные девочки выуживают деньги из ребят, которым повезло в игре. Он полуамериканец-полуитальянец. И такой же неотесанный, как они все.
Каллаган выпустил из ноздрей струйку дыма.
— Спасибо, Джилл. Когда-нибудь я тебе тоже помогу. — И, помолчав немного, спросил: — Ты знал, что я интересуюсь Щенком?
Чарльстон засмеялся.
— Об этом все знают. Во всяком случае, все «умные люди». Я думаю, они имеют свои виды на Ривертона и потому не хотят тебя впускать в это дело. — Он замолчал и уставился на кончик сигареты. — Послушай, Слим… Ты сказал, что поможешь мне…
Каллаган посмотрел на него и улыбнулся.
— Я сделаю для тебя все, Джилл, — мягко сказал он. — В чем дело?
— Хуанита… — начал Чарльстон. — Я без ума от этой девушки. Никогда еще не любил так ни одну женщину в жизни. Я бы отдал за нее все.
Каллаган улыбнулся.
— А почему бы и нет, Джилл?
— Почему бы и нет? — эхом отозвался тот. — Вот это мне нравится! Ты так опутал ее, что она ни на кого не смотрит. Я пытался. Цветы, приглашения и все такое, но она — холодна, как метель. Она скорее пойдет с тобой, чем со мной.
— Не думай так, — сказал Каллаган. — Хуанита — умная девушка. По-моему, ты самый подходящий для нее парень, Джилл. — Он закурил другую сигарету. — И спасибо за намек насчет Рафано.
— Я слышал, как говорили, что он хочет за Ривертона тысячи, однако у него пока ничего не вышло. Но осторожнее, Слим… Рафано ядовит… И на него работает много крутых ребят. Он не упускает своих шансов.
Каллаган кивнул.
— Значит, он грубо работает?
— Очень. Посмотри сегодня борьбу — и ты увидишь. Держись подальше от Нигера. Осторожнее… У тебя может ничего не выйти. У них у всех есть свои деньги, но они не прочь вытянуть их из любого… раньше, чем Рафано положит этот бой в карман.
Каллаган удивленно посмотрел на него. Глаза его заблестели.
— Так это уже решено, Джилл?
Чарльстон кивнул.
— Ленни — белый парень — мог бы убить этого нигера, если бы захотел. Но, по-моему, ему велели лечь в третьем раунде, и он сделает это. Сделает потому, что получит сотню. Легкие деньги. Все «умные ребята» это тоже понимают.
Поделиться книгой: