Всё не так просто

Ани не было, но зато, смешавшись с местным обществом, они смогли ненавязчиво выяснить уйму сведений о ней и ее семье. Расспрашивали абстрактно, стараясь не навести собеседников на ненужные подозрения: кто здесь управляющий, хорошая ли школа, есть ли магазины и кафе, и поэтому информации получили в неограниченном количестве, поскольку вся окрестная молодежь или еще училась в местной школе, или ее недавно закончила.

Стемнело, начали кусать комары, и от пруда пришлось уйти. Пошли в небольшое кафе, где уже собрались сливки местного общества. Плотно поужинав, вернулись на машине к дому Снежаны, но зайти в него не решились. Из полученных сведений знали, что отец у нее мужик крутой и не жалует незнакомцев, пристающих к его дочерям. Муж старшей дочери, Жанны, тоже в свое время немало из-за этого претерпел, правда, на своем настоял и всё-таки женился.

Дом был длинный, из огромных, потемневших от времени бревен. С правой, меньшей, стороны, видимо, жили молодые, поскольку там в окне несколько раз появлялся тот парень, что встретил их днем, а с другой вся остальная семья. Но на улицу никто из домочадцев не выходил.

Вячеслав во все глаза пялился в незашторенные окна, но Анин силуэт нигде не мелькнул. Когда зажгли свет, на окна опустили плотные портьеры. Проторчав в машине почти до полуночи, наблюдатели так никого и не дождались.

Пришлось вернуться в дом колхозника, где Владимир быстренько уснул, а Вячеслав не смог и долго глядел в окно на полную луну, освещавшую село, как огромный фонарь. Иголки собирать при этом свете было трудновато, но вот найти дорогу до пруда – без проблем. Надев брюки, рубашку и побрызгавшись купленным у горничной репеллентом, отправился вниз по дороге, подчинившись интуиции, настойчиво зовущей его в ту сторону.

Воздух, напоенный запахами леса и луговых трав, кружил голову. Вячеслав легко шел по наезженной гравийной дороге, с интересом посматривая по сторонам. Но вот ухоженные усадьбы закончились, пошли сначала покосы, потом сосновый бор. А вот и сверкающий холодным серебром пруд.

В нем купалось несколько человек, но Вячеслав на это не решился – комары звенели плотной стеной, и ему не хотелось служить для них закуской.

Огляделся, заметил скамейку под высокой сосной, откуда был виден весь пруд. На краю скамейки лежали чьи-то одежда и полотенце, но он счел, что не помешает неведомому купальщику, и осторожно присел с краю. Всё вокруг выглядело фантастичным, и он уже не сказал бы с уверенностью, спит он или бодрствует.

Перспектива из-за резкого контраста тьмы и серебристо-мерцающего света была искажена. Люди в пруду казались нереальными, и сверкающая лунная дорожка, в которую заплывал то один, то другой купальщик, полностью растворяла в себе человеческие тела. Их внезапное появление за дорожкой казалось миражом.

Через час купальщиков в пруду почти не осталось, но тот, чья одежда лежала рядом, еще плескался в воде, не спеша на берег. Луна уходила, стремясь на покой, и всё вокруг погружалось в таинственный сумрак.

Но вот и последняя тоненькая фигурка появилась из потемневшей воды. Быстро подбежала к скамейке, и, не заметив в наступившем мраке сидевшего на ней мужчины, быстро вытерлась полотенцем и натянула вместо мокрого лифчика сухой топик.

По телу мужчины прошли чувственные волны, но он остался сидеть, как сидел, не делая ни одного движения. Но когда девушка начала снимать мокрые плавки, быстро отвернулся, зажмурившись. Перенести подобный стриптиз ему оказалось не по силам.

Но вот она полностью переоделась и повернулась, чтобы уйти. Тут он тихо попросил:

– Посиди со мной, Аня!

Как подкошенная, она шлепнулась на скамейку. От испуга не сразу смогла выговорить:

– Вы за мной подглядывали, как это подло!

Вячеслав не собирался принимать необоснованные подозрения.

– И не думал! Я здесь не нарочно! Я и не знал, кто это, пока ты не вышла из воды! – Но честно признался: – Нет, верх я видел, не стану отрицать, но вот низ пришлось пропустить. Я же не херувим, а мужчина, и мне подобных испытаний не вынести. Так что пришлось отвернуться.

Аня немного пришла в себя и хихикнула, найдя ситуацию весьма забавной.

– Как вы узнали, что я буду здесь? Я и сама не думала, что пойду вечером купаться.

Он ласково усмехнулся.

– Ну, вот ты и ответила на свой вопрос. Естественно, ничего не знал, просто сердце позвало. Как и тебя, впрочем. Давай уж не будем прятаться друг от друга и признаемся, что любим.

Но Аня ни в чем признаваться не хотела. Она столько усилий прикладывала, чтобы его забыть, и была уверена, что ей это благополучно удалось. Во всяком случае, сердце у нее сейчас билось из-за неловкости ситуации, а вовсе не из-за того, что она была в него влюблена. Пренебрежительно пояснила:

– Ну было что-то такое, но давно прошло. Вы же понимаете – деревенская девчонка впервые одна в большом городе, а тут такой супермен, как вы. Вот голова и закружилась. Но теперь это всё позади.

Он сумеречно переспросил:

– В самом деле всё прошло?

Она твердо кивнула, отведя в сторону затуманившиеся глаза.

Вячеслав заметил это и с сожалением признался:

– А вот у меня никак не проходит. Более того, всё хуже и хуже. Боюсь, я влюбился основательно, как говорят, на всю жизнь. Жаль, что у тебя по-другому…

Чуть слышно вздохнув, она склонив голову, и мужчина, подчиняясь инстинкту, рывком подвинулся ближе, обнял за плечи и нашел губами ее губы. Аня не сопротивлялась, но и не отвечала, но ему и не требовалось поощрения.

Как-то незаметно они скатились с довольно неудобной скамейки на густую траву. Вячеслав оказался сверху и, ощутив под собой такое желанное тело, изо всех сил сдерживался, чтобы не перешагнуть границы дозволенного. Это было трудно. Чертовски трудно. Он был мужчиной, а не мальчиком, поэтому поцелуи обычно были лишь прелюдией, началом, а сейчас должны были стать завершающим этапом, кульминацией, за которой больше не должно было быть ничего.

По крайней мере, пока.

Аня несмело гладила его по затылку, прерывисто дыша, закрыв глаза и подставляя губы. Казалось, ей это нравится, но, когда он попытался задрать на ней топик, чтобы поцеловать грудь, внезапно вывернулась, вскочила, и обвиняюще заявила каким-то ломким голоском:

– Вам всем надо только одно!

Она не добавила, что все мужики – козлы, но это слышалось в ее возмущенном голосе.

Вячеслав медленно выпрямился, глядя на нее снизу вверх. Пересел на скамейку и тихо, почти шепотом, проговорил:

– Понятно. Хорошо, я докажу тебе, что я не сексуально озабоченный козел и прикасаться к тебе не буду. Но! – он возвысил голос и твердо добавил: – Только до свадьбы. И учти, сегодня в два часа дня я приду к твоему отцу просить твоей руки, как положено. Семья у тебя патриархальная, и по-другому, как я понял, лучше не пытаться. Надеюсь, ты не опозоришь меня при всех, заявив, что не хочешь за меня замуж. Ну, а теперь – пока! До завтра!

Он быстро ушел, а Аня осталась сидеть на скамейке, чуть приоткрыв рот и глядя в темноту круглыми изумленными глазами. Сначала она даже не уразумела, что он ей сказал. Это было предложение руки и сердца? Но разве можно так сразу? Без ухаживаний, без цветов и свиданий? Павел ухаживал за Жанной много лет, прежде чем они поженились. Но постепенно до нее дошел смысл решительных речей Вячеслава, и она, нервно поежившись, отправилась домой, растерянная, но в странно приподнятом настроении.

Вячеслав медленно шел в гостиницу, не веря тому, что произошло. По сути, он поставил ей ультиматум. Как она к этому отнесется? Вдруг возмутится и завтра на порог его не пустит? От этого предположения в животе что-то заледенело, и он сердито чертыхнулся.

Конечно, Аня достойна настоящего ухаживания – с цветами, подарками, походами в театры и рестораны. Но вот беда – вести себя как полагается он не может. Слишком стремителен переход от безысходности к надежде. Но всё равно, слишком уж он был резок. Надо было как-то помягче. Если она откажется, это будет целиком его вина.

Остановившись, прикрыл глаза и прокрутил в голове сказанные ею слова, восстанавливая мельчайшие интонации. Они звучали не то чтобы фальшиво, но крайне нерешительно, и он решил, что поступил хотя и спонтанно, но правильно. Но неуверенность всё же доставала, и он пошел быстрым шагом, стараясь напряженным движением вытравить ее из сознания.

Придя в гостиницу, бесшумно лег в кровать, старясь не разбудить друга. Заснул мгновенно, и впервые за последнее время не видел изнуряющих душу и тело снов.

Утром сообщил новость проснувшемуся Владимиру. Протерев слипающиеся глаза, тот призадумался.

– Выступать в роли свата мне еще не доводилось. Опыта нет. Да и отец у нее больно крут, и, как мне кажется, такой расклад не примет.

Вячеслав лениво согласился:

– Конечно, Дмитрий Сергеевич такого не потерпит. Ты для него не авторитет, естественно. Одних он нас с тобой и на порог не пустит. Но у меня тяжелая артиллерия припасена – сюда мчатся отец с мамулей. Я им уже позвонил. Так что к часу они здесь будут.

В ожидании подмоги друзья сходили перекусить в кафе, немного пошатались по селу, заслужив множество косых взглядов, но, как ни странно, ни одного вопроса. Сельчане к незнакомцам относились весьма настороженно.

Во втором часу на своей Тойоте при полном параде прибыли взволнованные родители. С ними приехали призванные ими на подмогу брат отца, подвизающийся в областной администрации, вместе с женой, профессором технического университета. Кроме них, приперся никем не званный Костя, довольный и чуток ехидный. Стукнув брата по плечу, пропел довольным баском:

– Наконец-то! Давно, давно пора! Теперь ты родителям долгожданных внучат подкинешь, и они перестанут бесконечно воспитывать меня, бедного студента!

Следом за первой подошла еще одна машина – с дядей и тетей, а так же бабушкой и дедушкой с материнской стороны, не пожелавшими оставаться в стороне от столь значимого события.

Ровно в два часа, вызвав в селе небольшой фурор, они на трех машинах подъехали к дому Берсеневых.

Аня с самого утра дергалась, не зная, что предпринять. Что Вячеслав не шутил, было ясно, но что в этом случае должна делать она? Ведь, по сути, он ее согласия и не спрашивал. Просто поставил перед фактом. В двенадцать, испуганная и взволнованная, попросила совета у сестры.

Жанна воскликнула:

– Что ты молчишь! Ты же просто маму с папой подведешь! Представь себе, сейчас приедут его родители, а у нас шаром покати! – опрометью кинулась к матери, и завертелась настоящая кутерьма.

Спросить у Ани, хочет ли она замуж, никто не удосужился: раз ее приезжают сватать, то уж явно с ее согласия. Она решила примириться с неизбежным. Ведь если ей что-то не понравится, потом вполне можно будет сказать, что это была просто шутка. Шаталась по кухне, вяло выполняя поручения матери, боясь сказать, что придут только жених с другом.

Вокруг суетились даже отец с Павлом, взволнованные и несколько недоумевающие – Аня никогда не намекала, что подобное может произойти. Единственный, кто считал себя в курсе событий, был Мишка – он в десятый раз всё с новыми подробностями рассказывал о прибытии на пруд вчерашнего гостя.

Заметив, что перед таким событием младшая дочь слоняется по дому в старых обрезанных шортах, Елизавета Александровна погнала ее переодеваться. Пришлось надеть красивое синее платье в цвет глаз и светлые босоножки.

К двум часам стол ломился от закусок – по быстроте приготовления они превзошли лучшие городские рестораны. У Ани не хватило духу признаться, что такое обилие вовсе ни к чему.

Ровно в два Мишка, дежуривший на дороге, заскочил в дом с воплем:

– Едут!

У девушки затряслись руки и ноги и она присела на диван возле накрытого стола. Мать, решив полностью следовать народному сценарию, поспешно отправила ее с глаз долой на половину молодых.

Выглянув из окна в комнате сестры, Аня по-настоящему испугалась: ни о каких шутках речи идти не могло. Из трех приехавших машин вышли три пары, годившихся Вячеславу в родители, и одна пара преклонных лет, явно его бабушка с дедушкой.

Заскочившая к ней Жанна воскликнула:

– Ой, что же ты не сказала, что будет столько народу!

Аня затравленно на нее взглянула:

– Да я и сама ничего подобного не предполагала. Это всё Вячеслав!

Сестра, поняв, что ей страшновато, присела рядом и обняла.

– Да не бойся ты, ничего же плохого не происходит! Главное, чтобы вы любили друг друга! – и унеслась, услышав призывный голос отца.

Аня снова подошла к окну и почувствовала, как горло сковал нервный спазм – к их дому спешили управляющий с женой, ее дядя с тетей, бабушка с дедушкой, и еще уйма разного народа, считавшегося им какой-то родней. А поскольку их семья жила в Ивановке так долго, что практически любой мог найти с ними какую-то общую кровь, то скоро у них в гостях оказалось почти всё село.

Она присела на диван и обхватила руками гудевшую голову. Со стороны родительской половины доносился шум и радостные восклицания. Но вот отец позвал ее, и всё стихло. На подгибающихся ногах она вышла в большую комнату и замерла, удрученная количеством народа. Яблоку упасть было негде.

Дмитрий Сергеевич сочувственно спросил белую от волнения дочь:

– Снежана, тебя просит стать его женой Вячеслав. Ты согласна?

Она перевела взгляд на напряженно глядящего на него мужчину. Шум вокруг замолк. Все с нетерпением ждали ее ответа. Она хотела ответить, но горло от волнения перехватило, и она, схватившись за шею, смогла лишь кивнуть.

Отец уточнил:

– Значит, согласна?

Девушка снова кивнула головой. Все обрадовано зашумели, и у Вячеслава стали мягче закаменевшие было черты лица.

Потом их посадили рядом во главе стола и начался настоящий пир. Аня не могла поверить в реальность происходившего. Этого просто не могло быть. Она периодически закрывала глаза, надеясь очнуться в своей комнате, но ничего подобного не происходило – шум не смолкал, а рядом по-прежнему сидел Вячеслав.

Он с напряжением смотрел на новоиспеченную невесту, тоже не веря себе. Он даже не понимал, как решился на такое. Ему до сих пор не верилось, что Аня согласилась стать его женой. Хотя нет, пока еще только невестой. До алтаря ее еще надо довести.

Сердце, зажатое тисками неуверенности и неопределенности, никак не хотело биться ровно и радостно, как и полагалось сердцу счастливого жениха. А вдруг она его просто пожалела и потом, когда они останутся наедине, скажет, что и не думала выходить за него замуж?

Вокруг шумела довольная родня, и Анина и его, но Вячеслав всё еще не доверял своему обманному счастью. Решив, что радоваться он станет тогда, когда на свадьбе ему будут кричать «горько», с мягкой иронией посмотрел в ошеломленное лицо невесты.

Она то и дело заливалась краской смущения и боялась оторвать взгляд от тарелки, по которой художественно размазывала положенную туда еду. Он протянул руку и нежно пожал ее ладонь, стараясь ободрить. Но получилось еще хуже. Аня покраснела так, будто он начал прилюдно ее целовать. И тут он понял – она просто никогда не была с мужчинами так, как хотелось быть с ней ему.

От этой мысли внутри всё загорелось огнем и он с горечью вспомнил свое обещание, данное ей так опрометчиво. Эх, увести бы ее отсюда и целовать до потери пульса. Но нельзя. Вряд ли его поймут ее родственники. Да и его тоже. Надо с этим как-то справляться. Вот только кто бы подсказал, как?

Матери сидели рядом и что-то негромко обсуждали. Наверняка рассказывали друг другу о своих семьях. Аня вдруг поняла, что абсолютно ничего не знает о родственниках Вячеслава. Она и о нем-то знает самую малость. Вот будет конфуз, если кто-нибудь попытается спросить у нее о нем. Считается, что невесты должны знать о своих женихах гораздо больше.

Вячеслав с неудовольствием посматривал на отца. Немного выпив, он разгорячился и что-то принялся доказывать отцу Снежаны. Но тот не уступал, и в конце концов Юрий Владимирович был принужден сдаться. В конце концов они всё же договорились, что свадьбу играть будут здесь, в Ивановке, и обо всем прочем.

Чтобы вывести Аню из ступора, Вячеслав спросил ее о самом нейтральном – почему ее так назвали?

Она с трудом сообразила, чего он от нее хочет.

– А… просто у нас принято называть старших дочерей Жаннами, в честь какой-то там прабабки. Ну, а меня назвали созвучно. Анна у нас в семье уже была, это моя двоюродная сестра, дочь младшего папиного брата, поэтому Снежана. А что, тебе не нравится?

– Нравится, просто необычно. Но тебе подходит. Ты тоже светленькая, синеглазая. Красивая, одним словом.

На душе у нее потеплело, и в глазах отразилось мягкое сияние. Вячеслав измучено прикрыл веки, надеясь, что отец вполне понимает его состояние и затягивать со свадьбой не станет.

В самом деле, когда они ехали домой, Юрий Владимирович признался, что пытался назначить свадьбу как можно раньше.

– Я же вижу, что ты весь извелся. И смотрел на невесту так, будто проглотить готов. Но Дмитрий Сергеевич не позволил. Крепкий мужик. Если бы не его старший зять, Павел, он канитель бы развел на несколько месяцев. Павел уговорил его справить свадьбу до конца каникул, когда все свободны. Как они вместе уживаются, не понимаю. Оба кремни, а не люди. Правда, мне показалось, что Павел уж больно жену любит. Надеюсь, ты свою любить будешь не меньше. Хорошая она девочка.

Вячеслав благодарно посмотрел на отца, и, пропуская мимо ушей плутоватые подначки братца, стал мечтательно смотреть на пробегающие мимо огни фонарей.

В понедельник они с Владимиром встретились в кафе во время обеденного перерыва. Вячеслав заказал себе телячью отбивную и кофе. Владимир посмотрел на огромную порцию на его тарелке и лукаво спросил:

– Тебе вчера мясо не надоело? Весь стол был заставлен мясными блюдами.

Вячеслав вяло признался:

– Какое там мясо, я и не попробовал ничего. Меня другое занимало.

Друг понятливо кивнул.

– Да это всем было видно. Честно говоря, я даже опасался, что ты в обморок грохнешься, когда Аня не сразу на твое предложение согласилась. Ты что, заранее-то с ней не договорился?

– Да нет. Если честно, просто перед фактом поставил. И предложения не делал. Только о любви сказал. Мы немного повздорили и я несколько погорячился, если честно… – И, помявшись, вдруг попросил: – Ты меня наедине с ней не оставляй, а то как бы чего не вышло.

Владимир поразился.