Помоги проекту - поделись книгой:
Вторая Мировая война резко изменила карьеру и судьбу этого человека. Он поступает на службу в только что созданное Управление стратегических служб и становится правой рукой генерала Донована. И поэтому неудивительно, что именно он был выбран для особой миссии государственного значения и направлен на Мидуэй, как только японцы согласились на переговоры.
Американца звали Аллен Уэлш Даллес.
Собеседник Даллеса, японский генерал Кендзи Доихара, был на десять лет старше своего визави. Молодой Кендзи очень рано проявил необыкновенный талант и склонность к шпионажу. Бедность его семьи не помешала ему поступить и блестяще закончить Военную академию Генерального штаба. Товарищи по учёбе считали его непревзойдённым мастером маскировки и перевоплощения - он мог менять походку, похудеть на двадцать килограммов за несколько дней, любил гримироваться и менять своё лицо, словно актёр в театре "Но". Доихара в совершенстве овладел тремя китайскими диалектами, не считая официального "чиновничьего" языка, и знал не менее десяти европейских языков.
В начале двадцатых годов Доихара Кендзи стал секретарём военного атташе в Пекине генерала Хондзе Сигеру, а в 1925 году его перевели в военную миссию в Маньчжурию. Эта провинция занимала в планах японцев особое место: владея Манчжурией или установив над ней контроль, они могли использовать её как плацдарм для завоевания всего севера Китая - самураи готовили аннексию Маньчжурии. И Доихара взялся за дело.
Он установил связь с местной организацией "Чёрный дракон", целью которой было восстановление на китайском престоле династии маньчжурских императоров Цин. Будущего императора - малолетнего Генри Пу И - Доихара наметил сам, держал его в поле зрения и подкармливал, выжидая подходящего момента. В то же время Доихара создал и собственные шпионские службы в Китае - он пестовал белогвардейцев и китайских ренегатов, которых использовал не столько для сбора информации, сколько для диверсий, террора и организации междоусобных столкновений. Доихара использовал в интересах разведки пристрастие к курению опиума - он превратил китайские клубы в салоны, игорные и публичные дома в опиумные притоны. С его подачи японские табачные предприятия начали выпускать новый - особый - сорт папирос "Золотая летучая мышь", запрещённых для продажи в Японии и предназначенных только для экспорта: в их мундштуках находились небольшие дозы опиума или героина, и ничего не подозревавшие покупатели становились наркоманами. Резиденты Доихары платили своим агентам сначала наполовину деньгами и наполовину опиумом, а затем, по мере привыкания, только опиумом.
В 1928 году Доихара организовал у Мукдена взрыв поезда, в котором ехал чересчур самостоятельный китайский "полевой командир" Чжан Цзолинь, вознамерившийся править Маньчжурией без японской опеки. Теперь надо было создать повод для вторжения японских войск в Маньчжурию, и этот повод был создан - 18 сентября 1931 года один из людей Доихары лейтенант Кавамото устроил катастрофу на мукденской железной дороге, и японцы вторглись в Маньчжурию. 10 ноября 1931 года была совершена ещё одна провокация - в Тяньцзине сорок китайцев, нанятых Доихарой (скорее всего, под воздействием наркотиков), напали на полицейский участок. Доихара, воспользовавшись неразберихой, организовал доставку Пу И в Манчжурию, куда тот прибыл на японском военном корабле. В тот же день лучший агент Доихары Кавасима Нанива, любовница полковника Танаки, вывезла из Тяньцзиня и жену Пу И. 1 марта 1934 года Пу И был объявлен императором марионеточного государства Манчжоу-Го.
Доихара оплёл своей паутиной половину Китая - он создал разведслужбы в Пекине, Шанхае, Тяньцзине и по всей территории Маньчжурии, собирая информацию через целую сеть японских и корейских проституток. Однако на севере Китая японцы столкнулись с активным противодействием русских спецслужб - генерал Кендзи Доихара имел основания не любить Народную Россию.
Во время войны на Тихом океане Доихара, расширяя сферу своей деятельности, создал в Сингапуре Индийскую национальную армию, поставив во главе её националиста Чандра Боса. Боевики этой подпольной армии совершались теракты в Индии и будоражили там местное население, что раздражало бриттов и стоявших за ними тевтонов, не слишком довольных подобным поведением союзников. Обстановка на бирманско-индийской границе накалялась, и в этом была немалая заслуга генерала Доихары, не испытывавшего симпатий не только к Народной России, но и к кайзеррейху, ограничивавшему агрессивные аппетиты Японии в азиатско-тихоокеанском регионе. Генерал Кендзи Доихара отнюдь не случайно был выбран полномочным представителем Японии для переговоров на Мидуэе.
Обмениваясь ритуальными дипломатическими любезностями - ничего не значащими, но обязательными, - японец и американец оценивающе присматривались друг к другу как боксёры перед поединком: несмотря на то, что Аллен Даллес и Доихара Кендзи встретились за столом переговоров, они были и оставались врагами, и оба отлично это понимали. Это была дуэль без посторонних - Доихара превосходно говорил по-английски, и переводчик не требовался.
- Наделены ли вы, господин генерал, соответствующими полномочиями? - уточнил Даллес, хотя особой нужды в этом не было: уж если японцы прислали своего представителя, зная, о чём пойдёт речь, этот представитель наверняка не был просто передаточным звеном.
- Вполне, - Доихара кивнул с бесстрастием деревянного Будды. - Спрошу и я, в свою очередь: а вы, господин Даллес? Имеете ли вы право принимать предварительные решения?
- В достаточной мере. Мы обсудим с вами возможность и порядок обмена достойных потомков самурайских династий, попавших к нам в плен, на выходцев из богатых семейств Америки, захваченных вами, но позже. В первую очередь мне хотелось бы обсудить важный вопрос, который сделал нашу с вами встречу необходимой.
Даллес сделал многозначительную паузу, внимательно наблюдая за лицом Доихары. Японец остался невозмутим. "Чёрт бы его побрал!" - мысленно выругался американец.
- Продолжение войны между Японией и Соединёнными Штатами бессмысленно. Вы получили всё, что хотели, и большего вам не достичь. Наоборот, вы можете потерять уже достигнутое: если война будет продолжаться, мы обрушим на Японию десятки и сотни бомб, подобных той, которая была сброшена ни Ниигату.
- Мы не допустим повторного прорыва ваших авианосцев к берегам Ямато, - сухо возразил Доихара. - Мы сделали выводы, и судьба вашей эскадры, погибшей в водах этого острова, тому подтверждение.
- А нам больше не понадобятся авианосные импровизации, - Даллес позволил себе лёгкое подобие ироничной усмешки. - Вы разведчик, господин генерал, и наверняка знаете о наших новинках в области дальней бомбардировочной авиации: в частности, о "призраке" - это межконтинентальная машина, способная перенести супербомбу через весь Тихий океан. А есть ещё и подводные лодки, которые тоже пригодны для роли носителей нашего оружия. И если у нас не будет выбора, мы опустошим всю Японию, хотя лично мне этого совсем не хочется.
- У нас есть, чем ответить: и особые бомбы, и межконтинентальные самолёты для их доставки.
Даллес знал, о чём идёт речь - американская разведка располагала информацией о новых шестимоторных бомбардировщиках "камикадзе",[14] поступивших на вооружение ВВС империи Ямато, - знал он и о том, что подразумевал Доихара под "особыми бомбами". В мае 1945 года, когда соединение адмирала Кинкейда вышло в свой отчаянный рейд, японцы, озлобленные гавайской неудачей, пустили в ход бактериологическое оружие,[15] созданное в тайных маньчжурских лабораториях. Несколько гигантских "камикадзе", пользуясь тем, что авиация США на Гавайях ещё не восполнила потери, сбросили на Оаху керамические бомбы со штаммами бактерий чумы и заражёнными насекомыми и распылили аэрозольное облако.
Однако результаты этой атаки не оправдали ожиданий японских военных. Сухие штаммы "слабели" в процессе хранения и транспортировки, а облако было рассеяно ветром. Очаги эпидемии были локализованы и ликвидированы американской медицинской службой (заражённые участки выжигались огнемётами), в ход пошла вакцина, и потери практически свелись к некоторому количеству жертв среди мирного населения Гонолулу.[16]
Аллен Даллес обо всём этом знал (сведения о "вирусном нападении" он получил из первых рук, добираясь до Мидуэя через Оаху), и знал, что возразить своему оппоненту.
- Укус змеи, - произнёс он (изучая Восток, Даллес освоил и цветистые обороты речи), - не идет ни в какое сравнение с пламенем, извергаемым огнедышащим драконом, особенно если есть противоядие. Но мне не хотелось бы считаться победами и поражениями и мерить длину наших мечей - не вижу смысла. Повторюсь, Япония получила от США всё, что хотела - дальнейшее ваше продвижение в азиатско-тихоокеанском регионе блокируем уже не мы. В северный Китай вас не пустят русские, а наступать на Индию, Австралию и Новую Зеландию вам не позволят тевтоны.
Левое веко японца чуть-чуть дёрнулось, на лицо набежала еле заметная тень, и это не ускользнуло от внимания Даллеса. "Ага, - злорадно подумал он, - достал я тебя всё-таки!". Даллес знал о росте напряжённости в отношениях между Японией и кайзеррейхом - масла в огонь подлила майская операция Хохзеефлотте в Тихом океане. Воспользовавшись двойным перевесом континенталов в авианосцах, Лютьенс направил в Тихий океан 4-ю эскадру вице-адмирала Шнивинда в составе эскадренных авианосцев "Фон дер Танн", "Позен", "Нассау", "Пройссен", лёгкого авианосца "Один", линкоров "Заксен" и "Тирпиц", линейного крейсера "Адмирал граф Шпее", тяжёлых и лёгких крейсеров и эсминцев охранения. И эта эскадра, обогнув мыс Горн и базируясь на порты Эквадора и Чили, в двадцатых числах мая 1945 года провела успешную десантную операцию против Галапагосских островов, почти не встретив противодействия. Потеря этих островов была неприятным событием для американцев, но она взволновала и японцев - Германия, ограничивая агрессивные устремления империи Ямато, укрепляла свои позиции на Тихом океане, что не могло не вызвать беспокойства самураев.
- Пора подумать о будущем, - вкрадчиво произнёс Даллес. - Допустим, Соединённые Штаты проиграют войну, и что дальше? Империя Ямато останется лицом к лицу с двумя мощными врагами, которые не дадут ей воспользоваться плодами победы, добытой кровью доблестных японских солдат. Не лучше ли для Японии в такой ситуации иметь Америку союзником - или хотя бы благожелательно настроенным нейтралом, как во время русско-японской войны, - чем второстепенной державой, с которой никто не считается? Нам с вами нечего больше делить на Тихом океане, и поэтому...
- Нам есть что делить, - прервал его Доихара. - Неясным остаётся статус Гавайских островов, густо политых кровью японских солдат, о которых вы только что говорили с таким уважением.
Даллес ответил без промедления - он был готов к этому вопросу.
- Соединённые Штаты согласны на демилитаризацию Гавайев и на предоставление им независимости. Мы выводим свои войска и оставляем эти острова на волю судьбы.
В тусклых глазах японского генерала мелькнул огонёк. "Ещё бы, - подумал Даллес, - крошечное независимое государство перед лицом хищной и вооружённой до зубов японской империи - это вас устроит, жёлтолицые братья. Ничего, дайте нам только срок...". Не владея телепатией, он почти безошибочно читал мысли Доихары: их общее направление просчитать было нетрудно. Япония нуждалась в мире в не меньшей степени, чем США - империи нужно было время, чтобы укрепиться на захваченных территориях, набрать промышленную мощь, а потом померяться силами на равных с кем угодно: и с кайзеррейхом, и с Народной Россией, и с самой Америкой, если та пожелает взять реванш. И Аллен Даллес почти не сомневался в ответе Доихары Кендзи - в конце концов, демонстрация американской атомной мощи была впечатляющей, а гавайский разгром существенно охладил воинственный самурайский пыл.
- Предположим, - медленно произнёс японский генерал, - мой правительство сочтёт ваше предложение разумным и достойным внимания. Но открытое заключение мира между нашими странами может иметь нежелательные последствия - вы понимаете, о чём я говорю?
- Конечно. Реакция кайзеррейха и России может быть крайне негативной - ведь вы союзники.
- Да, - спокойно согласился Доихара. - И поэтому... Устроит ли вас неофициальный мир между Японией и США?
- Что это значит?
- Это значит, что мы выводим наши основные воинские контингенты из Полинезии и прекращаем все активные действия против американских территорий и вооружённых сил. Наш флот вернётся в базы метрополии - там он нужнее, а сухопутные войска и авиация - нам есть куда их перенацелить. Наши субмарины уйдут от западного побережья Северной Америки, ваши подводные лодки оставляют в покое воды азиатской сферы процветания. И, конечно, никаких бомбардировок городов - ни наших, ни ваших. Предлагаемое соглашение будет оформлено секретным протоколом и принято к исполнению обеими сторонами. Что же касается официоза, - японец растянул губы в подобии улыбки, - так ли он важен, мистер Даллес?
- Разумно. Полагаю, ваше предложение будет встречено президентом Рузвельтом с пониманием, особенно если его реализация начнётся немедленно. Думаю, мы договорились, уважаемый господин Доихара?
- Несомненно, Даллес-сан, - по-змеиному прошипел японец.
В последнее время президент Соединённых Штатов Франклин Делано Рузвельт чувствовал себя неважно. Но этот человек, удостоенный небывалого в истории Америки доверия нации - избрания на четвёртый строк, - обладал железной силой воли. И эта воля помогала ему держаться даже тогда, когда, казалось, тяжелейший груз, свалившийся на его плечи, вот-вот сломает ему хребет.
Сидя в кресле, он слушал министра обороны Стимсона, доводившего до сведения президента содержание доклада адмирала Кинга, сделанного командующим флотом США на заседании комитета начальников штабов (недомогание помешало Рузвельту присутствовать на этом заседании лично).
Доклад адмирала не вселял оптимизма. По мнению Кинга, соотношение сил флотов в Атлантике к лету 1945 года не позволяло надеяться на успех в сражении с континенталами: US Navy располагал тринадцатью авианосцами (девятью тяжёлыми и четырьмя лёгкими), имевшими на борту около семисот самолётов, против двадцати одного авианосца союзников (шестнадцати германских, трёх русских, одного британского и одного итальянского) с их тысячью тремястами пятидесятью самолётами. Кроме того, из Тихого океана возвращались ещё пять германских авианосцев с тремя с половиной сотнями самолётов, что делало перевес противника в палубной авиации более чем двойным: из-за нехватки подготовленных пилотов авиагруппы трёх последних американских авианосцев - "Лейк Чемплена", "Кирсарджа" и "Боксера" - были укомплектованы только наполовину. Превосходство континенталов по другим классам боевых кораблей было ещё большим - в частности, они имели двадцать линейных кораблей (не считая ракетоносцы) против пяти американских линкоров.
Всё восточное побережье Северной Америки блокировали субмарины раджеров - в последнее время они не жалели торпед даже для буксиров, мелких каботажников и парусных шхун. С другой стороны, американские подводные лодки проигрывали битву за Атлантику: если в 1943 году на одну погибшую американскую лодку приходилось восемь потопленных транспортов союзников, то в 1944 - только два-три, а в 1945 за один потопленный транспорт противника американцы платили уже двумя своими субмаринами. Подводников US Navy давили числом - раджеры перекрыли Атлантику десятками вспомогательных авианосцев и тысячами противолодочных кораблей и самолётов - и умением: основу эскортно-поисковых групп составляли британские фрегаты и корветы, экипажи которых получили боевой опыт ещё в боях с "мальчиками папы Деница".
Затишье на Тихом океане, наступившее в результате "пакта Доихары-Даллеса", почти не изменило соотношение сил в Атлантике. Американские лодки перенацелились на север, осложнив русским снабжение аляскинской группировки, но переброска их на Атлантический ТВД была затруднительной из-за большого расстояния - субмаринам US Navy приходилось идти через пролив Дрейка, вокруг мыса Горн, или на восток, через Индийский океан, не имея по пути ни одного порта для пополнения запасов топлива.
Положение в Карибском бассейне осложнялось и превосходством раджеров в авиации берегового базирования - против двух с небольшим тысяч американских самолетов на Кубе, Гаити и Багамских островах континенталы сосредоточили на Антилах не менее пяти тысяч самолётов. Промышленность Соединённых Штатов уже не могла с прежней интенсивностью восполнять огромные потери в технике, ощущалась и острая нехватка опытных лётчиков.
Генерал Маршалл, начальник штаба сухопутных войск, с чьим докладом Рузвельт уже ознакомился, считал, что Гаити и Кубу можно удержать, но вместе с тем он не исключал и возможности высадки войск континенталов на материк. Беспокойство вызывал информация о концентрации значительных сил противника на Панамском перешейке: южноамериканская бутылка, закупоренная укреплённой полосой "линии Рузвельта", грозила выплюнуть эту пробку из узкого горлышка Мезоамерики и затопить Мексику потоком германских, русских и туземных дивизий. Северный фронт стабилизировался, однако рост антиамериканских настроений в Канаде грозил непредвиденными последствиями. Канадцам надоело воевать: они с завистью посматривали на Австралию, Индию и Новую Зеландию, сохранившие верность британской короне и благословенный нейтралитет.
Рузвельт слушал Стимсона, полузакрыв глаза. Со стороны могло показаться, что он спит, но это было не так: как только военный министр закончил чтение краткой выжимки протокола заседания комитета начальников штабов, президент Соединённых Штатов открыл глаза и проговорил, взвешивая каждое слово:
- Моё мнение неизменно, Генри. В сложившейся ситуации спасти нас может только массированное применение атомного оружия. Пример Японии показывает, что наши враги должным образом оценивают мощь этого оружия. Генерал Арнольд, начальник штаба ВВС, докладывал, что первые эскадрильи "призраков" уже сформированы и готовы к выполнению любого задания. Отныне все наши усилия должны быть сконцентрированы на массовом производстве атомных бомб - мы должны делать их десятками и сотнями. Недостроенные военные корабли - линкоры типа "Монтана",[17] авианосцы типа "Линкольн",[18] крейсера типа "Кливленд" и "Балтимор", - консервируются, в том числе и те, которые уже спущены на воду, а все высвобождающиеся ресурсы и средства направляются оружейникам-ядерщикам.
.
Рузвельт замолчал, словно лишившись сил, но тут же заговорил снова с прежней энергичностью.
- Целями ударов должны стать эскадры Хохзеефлотте на Карибах - мы выметем их атомной метлой! Но вместе с тем, - президент посмотрел на Стимсона и на государственного секретаря Халла, хранивших почтительное молчание, - я допускаю не только возможность, но даже необходимость атомных бомбардировок европейских городов - например, Лондона. Наши новейшие стратегические бомбардировщики позволяют это осуществить.
- Лондона? - недоуменно переспросил Корделл Халл. - Почему Лондон?
- Потому что бритты предали наше общее англосаксонское дело. Они добросовестно воюют на стороне тевтонских варваров, и заслужили возмездие! Может быть, атомный гриб над Лондоном заставит мистера Черчилля одуматься - герцог Мальборо не глупее Тодзио, - и даст пищу для размышлений правительствам британских доминионов, начиная с Канады.
- По нашим сведениям, - осторожно произнёс Халл, - кайзеррейх и Народная Россия также ведут работы по созданию атомного оружия, и эти работы близки к завершению.
- Значит, нам надо спешить, - отрезал Рузвельт.
- Наши города уязвимы для авиации раджеров, - заметил Стимсон. - Тевтонам даже не понадобится атомная бомба - они обрушат на них тысячи тонн боевых отравляющих веществ. Производственные мощности концерна "ИГ Фарбениндустри" очень велики... Вы представляет себе возможное количество жертв среди нашего мирного населения, господин президент?
Президент Соединённых Штатов Америки мог ответить фразой, которая ещё звучала в его ушах - фразой, не далее как вчера услышанной им от людей, которым он не мог и не хотел возражать, поскольку они были его единомышленниками. "Если американский народ, который мы ведём к власти над миром, окажется недостойным этой великой цели, пусть он погибает - история беспощадна". Но Франклин Делано Рузвельт не стал цитировать мистера Эйбрахама Долла - не время и не место.
- С такой угрозой придётся считаться, - ответил он уклончиво. - Задача военных и служб гражданской обороны - свести риск к минимуму. И другого выхода у нас нет.
Другого выхода действительно не было - ко всему прочему, президент Соединённых Штатов Америки отлично знал, что демократия - это миф, что от республики до империи один шаг, и что если он, Франклин Делано Рузвельт, окажется недостаточно решительным, императором (если до этого дойдёт дело) станет кто-нибудь другой.
ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ. ТРОЯНСКОЙ ВОЙНЫ НЕ БУДЕТ
Она была, Троянская война,
Вот результат - печальные обломки...
Жан Жироду
Слепящая вспышка расколола небо. Убивающий свет растёкся над бухтой Мариго острова Сен-Мартен, а потом потускнел, съёжился и превратился в дымное облако, летящее вверх, в испуганное небо, и тянущее за собой тысячи тонн воды и пара. Исполинский гриб рос, переливался загробными оттенками буро-лилового и возвещал о себе тяжким давящим гулом, заставлявшим трепетать пальмы по берегам раненой бухты.
Двухмильная бухта Мариго была занята кораблями 2-й эскадры Хохзеефлотте - здесь стояли на якорях эскадренные авианосцы "Зейдлиц", "Эльзас" и "Гессен", лёгкий авианосец "Хеймдалл", линкор "Кронпринц", флагманский корабль адмирала Маршалля, линейный крейсер "Адмирал Шеер", тяжёлые крейсера "Нимфа" и "Ниобе", крейсер ПВО "Хлекк", лёгкие крейсера "Бреслау" и "Штральзунд", 12 эсминцев, 2 подводные лодки, 14 военных транспортов, танкер и 22 десантных корабля. Бомбардир четырёхмоторного Б-29 "Весёлый Джек" целился в "Кронпринца", но бомба "Кэролайн" мощностью двадцать три килотонны, сброшенная с высоты девяти тысяч метров, отклонилась от цели на 500 метров и взорвалась на высоте ста пятидесяти метров недалеко от носовой части транспорта "Генрих".
Образовавшийся при взрыве огненный шар диаметром в полкилометра поднимался со скоростью около ста метров в секунду. Пятикилометровое облако через час после взрыва поднялось на высоту шести с половиной миль, после чего начало рассеиваться, редея и высыпая в океан радиоактивную перхоть. А в бухте Мариго остались два десятка горящих кораблей.
Вице-адмирал Маршалль, придя в себя после лёгкой контузии, принимал донесения о потерях и повреждениях. Его флагманскому кораблю повезло (если, конечно, можно считать везением тот факт, что давно ожидавшийся атомный удар янки пришёлся именно по его 2-й эскадре). "Кронпринц" находился на расстоянии трёх кабельтовых от эпицентра, и ударная волна сотрясла его от киля до клотика. Линкор получил сильные повреждения палубных надстроек, труба была смята и наклонена, верхняя часть грот-мачты сорвана. Наружная обшивка получила вмятины; в кормовой части верхней палубы образовалась пробоина пять на шесть метров, ещё в нескольких местах палубы имелись сильные вмятины. Котлы были повреждены и частично разрушены в результате сильнейшего сотрясения корпуса. Офицеры и матросы, находившиеся под бронёй, отделались ушибами, ссадинами и контузиями разной степени тяжести, но те, кого взрыв застал на открытом месте (в частности, расчёты зенитных автоматов) сгорели или получили серьёзные ожоги. А на броне кормовой башни главного калибра осталась серая тень от человека, застигнутого здесь вспышкой адского пламени.
Что случилось с транспортом "Генрих", находившимся ближе всех к огненной пасти, распахнувшейся над бухтой Мариго, сказать было трудно: он то ли рассыпался на части, то ли испарился. Как бы то ни было, судно исчезло с поверхности моря, и та же судьба постигла транспорт "Марта", стоявший чуть дальше, примерно в двух кабельтовых от эпицентра.
Эсминец "Z-72" находившийся в двух с половиной кабельтовых от эпицентра взрыва, получил тяжелые повреждения - ударная волна расплющила его лёгкий корпус гигантским молотом - и затонул в первые минуты после "поцелуя американской девочки"; эсминец "Z-103", находившийся на расстоянии четырёх кабельтовых от эпицентра и принявший удар лагом, перевернулся и тонул - над водой виднелось его днище, напоминавшее спину дохлого кита.
Тонул и крейсер ПВО "Хлекк", оказавшийся в пятистах метрах от роковой точки. Он получил сильные повреждения надстроек и кормовой части корпуса и стоял с большим креном на левый борт - через пробоины вода проникла внутрь корабля. Экипаж боролся за живучесть, однако (судя по неутешительным сообщения с крейсера), "Хлекк" был обречён.
Чёрный дым поднимался над линейным крейсером "Адмирал Шеер", находившимся в трёх кабельтовых от эпицентра. Мостики и надстройки корабля-ветерана были разрушены и смяты, дымовая труба снесена, верхняя часть фок-мачты повреждена и наклонена; согнутые стволы зениток уродливо торчали в разные стороны. Через открытые люки взрывная волна проникла под вторую палубу, сметая всё на своём пути, и повредила котлы, пройдя сквозь дымоходы. Обожжённый адским пламенем корабль казался поседевшим: обгоревшая краска бортов приобрела зловещий пепельный оттенок. Однако пожар был уже взят под контроль, шёл на убыль, и командир "Шеера" надеялся спасти свой крейсер.
Сильно пострадал и тяжёлый крейсер "Ниобе", стоявший рядом с "Адмиралом". Он получил серьёзные повреждения надводной части корпуса и палубных надстроек, дымовые трубы были деформированы, обшивка вмята во многих местах. Верхняя палуба выгнулась и потрескалась, серьёзно были повреждены котлы (так же, как на "Кронпринце" и "Шеере"). Палубный самолёт сорвало с катапульты, искорёжило и вышвырнуло за борт. Но подводных пробоин крейсер не имел - затопление ему не грозило, - а пожар был локализован усилиями аварийной партии.
Лёгкий авианосец "Хеймдалл", находившийся в трёх с половиной кабельтовых от эпицентра, горел. Маршалл видел в бинокль, что обшивка левого борта авианосца вместе со шпангоутами сильно помята - как картонная коробка, которую долго пинал ногами пьяный великан, - взлётная палуба полностью разрушена, а её отдельные участки приподняты на четыре-пять метров. С палубы смело все стоявшие там истребители: ударная волна смахнула их как крошки со стола. С "Хеймдалла" сообщили, что сильно пострадала и ангарная палуба - всё оборудование на ней разрушено, - что лопнули трубопроводы, заливая нутро корабля бензином на радость бушующему огню. Небронированный авианосец получил куда большие повреждения, чем тяжёлые артиллерийские корабли, одетые в надёжные защитные панцири. В подводной части авианосец заметных повреждений не имел, однако вода поступала внутрь корпуса через разошедшиеся швы, а борьба с ней была затруднена пожаром, вытеснявшим людей из внутренних помещений корабля.
Корабли, удалённые от эпицентра на расстоянии полумили, получили повреждения палуб, переборок, дверей, надстроек, дымовых труб, мачт, лёгких артиллерийских установок, радарных антенн. Корпуса и башни главного калибра тяжёлых повреждений не имели. Кое-какой ущерб был нанесён возникшими пожарами, но с ними успешно боролись, и ни одному из повреждённых кораблей "второго ряда" серьёзная опасность уже не угрожала.
Корабли, находившиеся на расстоянии от полумили до мили от эпицентра, отделались средними и лёгкими повреждениями. На авианосце "Зейдлиц", находившемся на расстоянии двух тысяч метров от эпицентра, наружный осмотр не выявил видимых повреждений. На тяжёлом крейсере "Нимфа" на расстоянии тысячи семисот метров от эпицентра взрыва были разрушены мачты, имелись вмятины в надстройках и кое-какие незначительные разрушения во внутренних помещениях. И главное - все три эскадренных авианосца, стоявшие на удалении от одной до полутора миль от эпицентра, практически не пострадали и не утратили своей боеспособности. Это утешало командующего 2-й эскадрой (могло быть хуже, гораздо хуже), но вместе с тем он отлично понимал, что за случившееся ему придётся отвечать.
Он, вице-адмирал Маршалль, зная о наличии у противника нового страшного оружия и о том, что оно может быть применено, допустил непростительную халатность: при угрозе воздушного нападения (самолёты янки были обнаружены над Виргинскими островами ещё час назад, а полчаса назад начался воздушный бой) не рассредоточил вовремя вверенные ему корабли, понадеявшись на мастерство германских лётчиков-истребителей, а также на то, что очередной налёт американской авиации ничем не отличается от обычного налёта из тех, что повторялись уже в течение месяца. Да, потери в кораблях незначительны, но как насчёт человеческих потерь? Это дьявольское оружие янки не только сжигает и сокрушает: оно ещё и несёт с собой незримую смерть - радиацию, об опасности которой предупреждали учёные из Берлина, прибывшие на Антилы, в штаб Лютьенса, две недели назад. И кто скажет точно, сколько доблестных немецких моряков, отважно борющихся сейчас с пожарами на "Шеере" и "Хеймдалле", умрут через неделю или через месяц? И кто за это будет отвечать? Впрочем, на второй вопрос ответ известен...
Поделиться книгой: