Леди с клыками

– Не суетитесь, мальчики и девочки. Даже если это контрразведка, во что я не особенно верю, то это ко мне! У данной организации ко всем из нашего квартета есть претензии. Особенно если они там вспомнят о давнем обычае кровной мести. Благо повод далеко не единичный.

– Это когда же ты успела? – опешил орк.

– По наследству досталось. – Мое пожатие плечами, кажется, его успокоило. – Официально претензий никаких быть не может, но пара десятков трупов… это не может не иметь последствий.

– Да уж, учудил, старый лис, – с заметным неодобрением покачал головой военный. – И как он вас таких в одну компанию собрать-то ухитрился?

– Никто нас не… – начал было Гроткар, но осекся на полуслове. Думаю, не только у него в голове зародились страшные подозрения.

– Архимаги могут многое, – сформулировала общие мысли всех присутствующих здесь и сейчас волшебников-студентов эльфийка. – И искусство плетения интриг у них стоит на втором месте после искусства плетения заклинаний. Вот только зачем ему было собирать в одно время в одном месте нас?

– Чтобы окончательно меня доконать. – Орк мрачнел на глазах. – Он явно не забыл о той истории с храмом. Посоходержатель мстительный. Ну ничего, сочтемся, вот придет из академии первая партия неправильно оформленных амулетов, устрою я ему ритуальные танцы по задабриванию бюрократов. В общем, так, мелюзга, до окончания практики сидеть здесь или поблизости, никуда с территории не уходить. Охранный периметр вас защитит от всего, кроме вражеской армии, и он не будет разбираться, что за диверсанты через него лезут. А если кто прибудет официально, так с него глаз не спустят.

– Каким храмом? – заинтересовалась я, но наш непосредственный начальник лишь рукой махнул и утопал куда-то по своим делам, громыхая обутыми в казенные сапоги ножищами. Оставил нас сидеть, приводить в порядок Лаэлу и думать о своей нелегкой судьбе.

– Вы и правда думаете, что это архимаг собрал в одну компанию тех, у кого нелады с правительственными структурами? – решил наконец спросить у коллег по несчастью их мнение Торкат.

– Или он, или сама академия постаралась, – фыркнула в ответ эльфийка. – Она построена на фундаменте какого-то грандиозного сооружения Древних и, говорят, имеет собственную душу, которой нравится играть судьбами смертных, находящихся в ее стенах. Какая версия вам видится более вероятной?

– Дела… – Гроткар был полон пессимизма. Интересно все же, чего они с братом такого сотворили и для кого? – И до окончания практики всего дней двадцать осталось. А летние каникулы, во время которых не только студенты, но и преподаватели разъехались кто куда, будут длиться еще два месяца. А куда же нам деваться? Пустые стены альма-матер не слишком хорошая защита. Да и дома появляться не хотелось бы.

– А давайте ко мне, – предложила неожиданно сама для себя я. – Места у нас глухие, каждое новое лицо за тысячу шагов видно, и, в случае чего, спрятать в окрестных лесах можно хоть полстраны. К тому же для папы прокормить трех гостей, ешь они хоть как пять голодных троллей, задача, не стоящая внимания. Да и пустого места в особняке хватает.

– Ну раз ты приглашаешь, то я, конечно, согласна, – не стала отказываться Лаэла. – И мальчики, думаю, тоже.

Гномы согласно закивали.

– Вот только как быть с дорогой? – задумалась эльфийка. – Там мы будем почти беззащитны в случае любого нападения. И людей в привокзальной суете всегда толпы. Идеальные условия для любого ассасина.

– Големостроители мы или кто? – гордо фыркнул Гроткар. – Соберем себе защитника. Или двух. Потом незаметно вынесем за периметр, а когда будем покидать военную базу, подберем. В этих завалах все равно столько материала и в таком удручающем состоянии, что паровоз сделать можно, и пропажу никто не заметит.

– И ту думаешь, нам удастся обмануть охранные системы военного лагеря? – скептически осведомилась я.

– Сделаем, – гномы хитро переглянулись, – есть кое-какой опыт.

После такого вот наглого заявления коротышек мы с Лаэлой тоже переглянулись и, не сговариваясь, ласковыми голосами, наполненными просто-таки любовью к ближнему, поинтересовались, выступая эхом друг друга:

– Мальчики, вас не из-за этого ищут?

Как оказалось, воздействие на психику рефрена из звонкого эльфийского, больше похожего на перезвон хрустальных колокольчиков или, что скорее всего, пение тончайшего лезвия так любимых остроухими стилетов из вулканического стекла, и моего, хоть и не такого высокого, но тоже не лишенного своеобразного шарма, голоса подобно хорошему заряду динамита. Во всяком случае, только этим можно было объяснить прозвучавшие, хоть и крайне неуверенно, слова:

– Да заказик один! Не-э, мы что, гоблины какие-то! – Одновременно произносить речи у братьев получалось крайне отвратно, гораздо хуже, чем только что у нас. После первых вылетевших слов гномы растерянно посмотрели друг на друга и, осознав, что уже проговорились, решили расколоться. Причем резать правду-матку начал старший, хоть и на несколько минут, Гроткар, периодически прерываемый младшеньким.

– Звукоглушители для нарезных винтовок видели?

Вопрос Гроткара, заданный размеренным настоящим гномским голосом, с соответствующим выражением лица, был немного подпорчен буквально сочащимся гордостью комментарием Торката:

– Так вот это мы!

Взгляд, которым Гроткар чуть ли не пришпилил братца к броне разбираемого голема, мог бы с легкостью пробить пару дюймов лучшей оружейной стали.

– В общем, обратился к нам клиент один с предложением изготовить что-то типа маленького арбалета для скрытого ношения и обязательно многозарядный. С арбалетами-то мы не особенно, но вот мыслишка одна была… – Тут гном глубоко вздохнул и озадаченно огладил растрепанную бороду с торчащими из нее кусочками ржавчины. – В общем, мы даже патент оформить не успели, как все закрутилось…

– Понятно, – глубокомысленно кивнула Лаэла. – Слышала об этом деле от дяди. Так, значит, это вы те два самородка, которые грозят в скором времени стать героями профессиональных шпионских анекдотов.

– А у них они разве есть, профессиональные? – удивилась я.

– Ты удивишься, но да, – кивнула девушка. – Уж кому, как не мне, знать это. Эльфы живут долго. И мы, все как один, любим делать так, чтобы сделать поменьше, а получить побольше. И вот из-за этого-то контрразведка и может попытаться ударить по мне на опережение.

– Ну так это все народы без исключения так поступают, – пожал плечами Гроткар. – Но при чем здесь ты? Я что-то не очень понял.

– Моя семья, – остроухая печально вздохнула, – очень знаменита тем, что торгует информацией. Родственнички, чтоб у них волосы повылезали, считают это выгодным и относительно безопасным, при таких-то доходах и накопившихся за столетия связях, делом. Слышали про кланы легендарных эльфийских шпионов, которые в состоянии стянуть планы главнокомандующего вражеской армии раньше, чем он сам их составит? Главу одного из них я зову прапрадедушкой.

– И ты тоже… – ахнул Торкат и осекся.

– Нет, – покачала головой Лаэла. – По мнению родичей, я еще маленькая для семейного дела и могу заниматься чем хочу, пока подростковая дурь из головы без остатка не выветрится. Вот лет через сто – сто пятьдесят они, скорее всего, начнут меня натаскивать на кражу чужих тайн. Но не раньше.

После этого Лаэла внимательно так посмотрела в мою сторону и задумчиво произнесла, как бы раскладывая по полочкам для себя самой известную ей информацию:

– Н-да… Попали… Но ничего – еще побарахтаемся. – После чего эльфийка с омерзением отвела в сторону попавшую на лицо больше похожую на мертвого червяка прядь и передернула плечами. – Все! Я так больше не могу – перерыв. И только пусть попробуют сказать, что баня у них не работает именно сегодня.

Практически каждая из разумных рас, заселяющих известные нам земли, хоть что-то, но внесла в копилку культурного опыта. Гномы – табак и огнестрельное оружие. Эльфы – чай и сопутствующие церемонии. Орки… Орки познакомили других разумных с такой изумительной вещью, как термы. Конечно, обычная оркская передвижная баня из войлочного шатра, пропитанного запахом конского навоза и дыма, ни в коей мере не похожа на отделанные мрамором королевские термы (единственное, что, к слову, осталось от правившей когда-то королевской династии), но сам факт от этого не меняется.

Ожидать от армии хоть какой-нибудь роскоши было нереально, но некоторые послабления военные себе все-таки делали. Опробованная еще в первый день обшитая лиственницей парная, в углу которой стоял со снятым теплозащитным кожухом малый алхимреактор от тяжелого штурмового «Рокота», была просто верхом сибаритства. А уж после того как выяснилось, что неприметная дверца в углу открывает доступ к небольшому бассейну, на дне которого уютно пристроилась система охлаждения от того же реактора, то моему счастью не было предела. Как говорится, в армии хорошо живут только летуны и тяжелые штурмовики. Правда, отец всегда уточнял, что за все это им приходится платить, и платить страшно. Смерть первых красива и быстра, а вторых часто неприглядна и довольно затейлива. И тут уж не поймешь, что лучше – падать с высоты в пару миль вместе с ездовым грифоном, сбитым картечным залпом в окружении сонма перьев, капелек своей и чужой крови и ошметков мяса, или гореть в чадящем огне поврежденного алхимреактора, зачастую живьем разлагаясь от льющихся из пробитых трубопроводов реагентов. Так что извечная зависть пехоты и кавалерии, хоть и имевшая под собой почву, была в какой-то степени оправданна. Захватить на броню навесом пару контейнеров различного полезного барахла и разобранные щитовые домики? Да даже разведывательной «Блохе» можно при умении и некоей сноровке подвесить пару-тройку тонн груза. А уж со списанными запчастями (или считающимися таковыми) у големотехников никогда проблем не бывало. Да и руки, если уж честно, у них растут из нужных мест. Иные в штурмовых войсках долго не живут.

Так что примерно минут через двадцать, отдраив друг друга до скрипа, мы с Лаэлой сидели в предбаннике, завернувшись в простыни, и потягивали свежесваренный эльфийкой – уж по какому-то жутко секретному семейному рецепту – чаек, отходя от всего, свалившегося сегодня на наши хрупкие девичьи плечи.

Следующие два дня после разговора по душам и последующей за ним релаксации мы якобы продолжали работать. На деле, лишь громыхая железками и мотаясь время от времени туда-сюда, мы обшаривали доставшиеся нам на разграбле… демонтаж запасы, с которых, правда, и так уже военные самостоятельно сняли все, что смогли быстро куда-нибудь пристроить. Даже самый великий мастер големостроения не сотворит великую магомашину из ничего. А мы и на подмастерьев-то пока тянули с натяжкой. Но и совсем уж глобальных целей перед собой не ставили.

– М-да, – высказался Торкат, когда удалось подвести итог. – Пороха нет. Топлива нет. Снарядов нет. Вообще ничего нет, что горит или взрывается. Реактивов тоже нет. Совсем. Разве что кое-где в пустых трубках можно попробовать налета наскрести и потом водой разбавить. Кожаные вставки и ремни сгнили, несмотря на алхимическую пропитку, но передаточные цепи вроде бы еще не совсем проржавели.

– Угу, – мрачно подтвердил его брат. – Зато есть много, очень много бронестали, а также порядком других деталей. Конечно, большинство из них, на мой взгляд, излишне громоздки, но кое-что использовать можно. Главное – раздолбать те узлы, куда они вставлены, не вызвав деформации нужных запчастей.

– Итого, что бы мы ни делали, ему или им будет нечем обстрелять противника, и придется бросаться сразу в ближний бой, – подытожила я. – Ладно, есть идеи, из чего будем делать лезвия?

– Можно попробовать сделать что-нибудь вроде парового пулемета, стреляющего болтами или гайками. – Эльфы хронически не переносили идей о возможной рукопашной, и Лаэла исключением из этого правила не была. – Или соорудить баллисту.

– Слишком громоздко и хрупко, – возразил ей напарник. – Из-за недостатка материалов придется импровизировать с рунами, но этого явно недостаточно. Один хороший удар – и наше творение останется без оружия.

– Все равно не хочу бросаться с мечом наперевес, скажем, на винтовку, – упорно стояла на своем городская дочь лесов. – И своих помощников на такое отправлять не желаю, пусть они даже и неживые. Мы же не сможем незаметно таскать с собой армию, так что придется озаботиться чем-то, способным пережить обстрел или хотя бы ответить на него адекватно.

– Можно попробовать сделать несколько типов големов, – подумав, внесла предложение я. – Скажем, соберем три-четыре хорошо бронированных и расторопных для быстрого боя и парочку медленных, но способных чем-нибудь запулить во врага.

– Комбинации рун, способные навести снаряд на цель, изучают на последнем курсе, – засомневался Гроткар.

– Не проблема, – уверил брата второй гном. – Воспользуемся старым проверенным методом. Будем палить не в саму цель, а куда-то в ее сторону, но целым облаком снарядов. Уж что-что, а шрапнель мы точно изготовим.

Рассматривая громоздившиеся кучи барахла – по-другому извлеченное из трофейных големов назвать было трудно, – я все пыталась поймать за хвост ускользающую от меня мысль. А поймав, неожиданно даже для себя, звонко засмеялась, разогнав мрачную атмосферу помещения и моментально прервав многоумные выкладки собравшихся теоретиков современных методов ведения боевых действий. Бросив взгляд на потрясенно застывших гномов и эльфийку, я весело подмигнула друзьям и с легчайшей ехидцей в голосе спросила:

– Вы что решили, что мы реинкарнация священного воинства последнего императора? Или по извечной гномской привычке – бьем всех, кто под руку попадется? Тоньше надо быть, тоньше! Ну ты-то, Лаэла… Я понимаю – от этих двух милитаризмом заразилась, но вот я куда смотрела? Ну скажите мне, как разумные существа разумному: мы что, собираемся единолично перестрелять всех сторожащих нас убийц? – Взгляд, который пришлось бросить при этих словах на братьев, обычно применялся мной для низвержения ну совсем уж недалеких ухажеров, но в этом случае сработал тоже хорошо. – Великолепно! Просто великолепно – прорываться с тяжелой осадной техникой и самопальными пехотными големами через всю центральную провинцию… А в конце пути или бросать все это богатство, или арендовать пару вагонов для перевозки. Господа, не кажется ли вам, что мы немного заигрались?

– «Хирда много не бывает». – Гроткар с тоской посмотрел на груды железа, заполняющие ангар, и процитировал старинную пословицу своего народа. Хозяйственная натура гнома явно жаждала забрать все это добро с собой. Самовывозом. – Да и потом, не слишком уж и безопасны ваши так называемые человеческие земли, особенно на удалении от столицы с ее древними магами, способными вывести почти любую неприятность, не выходя из заклинательного зала. Города еще туда-сюда, окромя трущоб, а вот если выйти из них, то тогда держись. Твари, что из лабораторий некромантов сбежали и размножились, волки, рыси, а если к болотам приблизиться, то на гоблинов или гидру нарваться можно. Да и потом, где в провинции кончаются власти и начинаются бандиты, ни один эльфийский предсказатель не скажет.

– В словах Клер есть рациональное зерно, – не поддержал его брат. – Будь мы в ее родном городке, то да, имело бы смысл сделать небольшую армию. Там ей и дело найдется, и до нее дела никому не будет, если, конечно, големы на чей-нибудь огород не забредут, поломав забор к каменной матери. Но пересечь с большим отрядом боевых механизмов всю страну нам действительно никто не даст. Да и пользы от него в случае, к примеру, снайперской засады или заминированного вагона не будет. Нужно делать что-нибудь компактное и не вызывающее больших подозрений, чтобы те, кто за нами следит, не стали прибегать к экзотическим средствам, а попробовали банально пристрелить нас, маскируясь под обычных грабителей. Предлагаю каждому сделать самодвижущийся чемодан. С бомбою.

– Бомбой?! – Панический возглас эльфийки был понятен любому, кто хоть немного общался с ушастым племенем и знал их просто-таки патологическое отвращение к любым особо громким звукам, а уж в особенности к взрывам. Излишне чувствительный слух – это одновременно и подспорье в ремесле следопыта или шпиона, но и очень большое неудобство. Во всяком случае, первое заклинание, которое учат эльфийские боевые маги, – это, как ни странно, не огненный шар или ледяное копье, а обычнейшая сфера безмолвия. В ином случае, особенно после изобретения подгорными коротышками пороха, эльфы бы падали на поле боя просто пачками от первого же взрыва пяти-, а то и десятидюймового снаряда. Страсть к большим калибрам у гномов просто парадоксальна и давно уже вошла в кучу поговорок и анекдотов. Да взять хотя бы моего любимого папочку и периодически подсовываемые мне «пистолетики» калибра «палец влезает и еще место остается». Причем, хочу заметить, палец папин. Моих в это жерло можно напихать… в общем, много.

– Так! Никаких бомб! Иначе, клянусь мировым древом, я вас сама нашинкую на удобрения! – Ласковый голосок Лаэлы, первоначально поддавшейся панике и теперь злящейся и на себя, и на этих чертовых гномов-экспериментаторов, прошелся по ушам присутствующих, как самое мелкое наждачное полотно или, например, акулья кожа, вроде бы гладкая на вид, но вот попробуйте провести по ней рукой. – Еще раз повторяю, никаких бомб. И вообще, мирно грузимся на поезд и едем до пункта назначения, не привлекая внимания.

– Как так?! – Вопрос, который задал Гроткар, заинтриговал не только его брата, но и мою персону тоже. Интересно, как это мы так спокойно грузимся под прицелами и взглядами толпы возможных убийц и не привлекаем при этом ничьего внимания? Бред какой-то получается.

В ответ на вопрос гнома Лаэла подошла ко мне и, окинув мою фигуру оценивающим взглядом, произнесла:

– Думаю, получится… А пару чемоданов и форму возьмем у горе-командира – думаю, он нам за все это должен. – В подтверждение своих слов эльфийка обвела взглядом помещение, забитое големами в различной степени разобранности, и задумчиво подергала себя за выбившийся из прически локон.

Глава 8

На практически пустом перроне, можно сказать, что в гордом одиночестве, стояли два младших офицера, со знаками магов-големостроителей, весьма миловидной для мужчин наружности. Стройные фигуры, тонкие черты лица, гладкая до невозможности кожа без следов даже малейшего дефекта или грязи и, кажется, даже с небольшим количеством косметики. Впрочем, особого внимания они не привлекали. Спускающиеся до плеч светлые волосы и высовывающиеся из-под них длинные уши с головой выдавали чистокровных светлых эльфов, анекдоты о женоподобности которых уже лет пятьсот как считались устаревшими.

Тем более что рассказывать их приходилось в помещениях без окон, откуда после произнесения шутки выходить не рекомендовалось. Долгоживущие лучники слух имели чуткий, нрав гордый, а память долгую. Куда больше внимания, чем сами армейские волшебники, привлекали их чемоданы – громадные, обитые железом и украшенные рунами чудовища на колесиках, которые, очевидно, могли катиться за хозяевами сами и, пожалуй, без всяких чар позволяли спрятать в себя все, за исключением особо габаритной мебели, вроде комодов.

Сдвинуть с места без магии подобный груз решился бы только тролль. Видимо, офицеры куда-то переезжали по делам службы, а потому решили взять с собой из своих старых жилищ все. Абсолютно все. Ну, может, за исключением кроватей, дверей и каминов. Редкие любопытствующие могли заметить, что и зачарованные чемоданы слегка подрагивали. А если бы они оказались внутри сферы безмолвия, которую незаметно от окружающих сплел один из магов, то услышали бы, что эти гробницы для вещей еще и ругаются. Репертуар чемоданов внушал легкое почтение к мастерству гномьих умельцев, ибо изъясняться эти непревзойденные артефакты предпочитали на языке подгорного народа, выдавая свое происхождение с головой. Впрочем, имели место некоторые вкрапления эльфийского, человеческого, орочьего и даже тролльего непечатного. Видимо, производство было смешанным.

– Грхмз! Даш габразук им! Кружева эти! Да чтоб их сводом прихлопнуло!

Бурчание было довольно нудным и не содержало особой экспрессии либо новизны передаваемых эмоций. Видимо, безграничная выдержка магического разума големной конструкции хоть и подвергалась сложному испытанию, но пока еще присутствовала. Впрочем, примеров в истории, которые рассказывали бы о сошедших с ума разумных артефактах, было не особенно много. В основном это происходило в так называемых пятнах хаоса, или, как их еще называют, местах дикой магии. Да и то после многолетнего воздействия. А вот описываемая народной молвой знаменитая Мермонская резня двухсотлетней давности, когда сошедший с ума разведывательный прыгун буквально распотрошил руководство пятой бригады, скорее всего, была великолепно проведенной диверсией. Скорее всего – так как ни живых свидетелей, ни самого прыгуна не осталось, так как Мермонское нагорье уже через день было просто перепахано Дланью Ишала, которую применили эльфийские архимаги. К слову, заклинание такого уровня было потрачено практически впустую, так как войска королевства были перегруппированы еще сутки назад.

Впрочем, возможных ценителей ругани и просто слушателей эксцентричное поведение чемоданов все равно бы не особенно тревожило. Ведь все давно знают, что в головах остроухих различных тараканов больше, чем волос на самой голове. То есть в принципе психических отклонений у эльфов не больше, чем у других разумных рас, но за длительную многовековую жизнь ушастые умудряются иногда набирать довольно внушительные коллекции оных, начиная с вроде бы безопасной для окружающих клаустрофобии и заканчивая… Много чем, короче, заканчивая.

Так что ну ругается у ушастого чемодан – может, ему это нравится и его это успокаивает. Посторонним в это дело лучше не лезть.

Примерно с такими мыслями проводник подошедшего поезда сопроводил взглядом переваливающуюся на колесиках кладь, медленно заползающую в купе. Видимо, из-за наводок больших объемов железа или из-за суперпозиции с чарами силовых пологов сфера безмолвия дала небольшой сбой, повлекший за собой чрезмерно вежливое внимание обслуживающего персонала. Ибо на вид эльфята вроде молодые, а так – чем властелин бездны не шутит. Лучше поберечься.

Заправив тендер водой и хорошим трацским антрацитом, благо поставки оного на угольные склады Северо-Западной железной дороги были давным-давно отлажены, состав неспешно тронулся, с каждой минутой все дальше и дальше удаляясь от неприметного полустанка, разместившегося где-то в предгорьях Клачских гор.

– А мне идет. – Я с интересом рассматривала свое отражение в маленьком зеркальце. И увиденное не вызвало чувства внутреннего противоречия, которое возникало в голове почти всякий раз при примерке новой одежды, подобающей благородной леди. Сделано удобно, нигде не жмет, двигаться не мешает и, совершенно очевидно, пошито в том числе и в расчете на ношение наплечной кобуры. – Лаэла, ты же в моде как коренная столичная жительница должна хорошо разбираться, скажи, а не планируется создать для женщин одежду наподобие мужской униформы, а?

– Даргаш бадук Кузум! – Ближний ко мне чемодан от негодования аж подпрыгнул. – Бабы!!! Да чтобы вы провалились все со своими тряпками, шмотками и бельем! – И столько чувств было в таком знакомом голосе, что, услышь его эмпат, враз лишился бы перегоревшего дара.

– Молчать, поклажа! – хихикнула эльфийка, которую сложившаяся ситуация ужасно забавляла. Меня, впрочем, тоже. – Да, кажется, теперь мне будет что рассказать родственницам об отношениях с мужчинами вообще и с гномами в частности. Чего-чего, а в сумочке их еще никто на моей памяти не носил.

– Вот заряжу картечницу солью, – злобно пригрозил голос Торката из чемодана. – Вылезу да как выстрелю! Вперед поезда на следующую станцию прибежите!

– Чего тебе там не нравится? – Постоянное бурчание подгорных жителей, спрятанных от посторонних глаз в собранные при помощи их же самих големы, начало действовать мне на нервы. – Тепло, темно, и в руках оружие имеется. Для полноты картины гномьего рая только пива не хватает.

– Как раз оно-то у меня есть. – Напарник понимать намеки и замолкнуть явно не спешил. Впрочем, его народ по степени чуткости и понимания проигрывал только голодным троллям. – Но на него и на меня постоянно с верхней полки падают чьи-то трусы! Клер, ну вот как можно быть такой безрукой? Даже пьяный гоблин смог бы упаковать поклажу лучше!

– Так сделай это! – Признаться честно, судьба нижнего белья, к которому прикасались посторонние, не особо меня волновала. Возможные отношения между нами умерли, не успев начаться. Во-первых, братьям до поры полового созревания еще лет сорок, во-вторых, с точки зрения гномов, я под определение красивой женщины не подпадаю, пока не обзаведусь окружностями в нужных местах размером с их головы, ну и, в-третьих, к парням, тем более вечно бородатым, организм пока ни малейшей тяги не испытывал. – Или под ноги запихай.

– Не могу, – последовал ответ. – Внизу уже места нет. Все забито твоими платьями, которые едва не погребли меня под собой на первой же кочке! И выпрямиться, чтобы сделать все как надо, в этом гробу на колесиках не получается!

– Хватит препираться! – тихонько прикрикнул Гроткар из своего убежища. – Услышат же! Заклятие, которое наложила Лаэла, не всемогуще, а чужие уши от нас всего лишь через стенку!

– Именно, – поддакнула ему девушка, после чего, немного подумав, наконец дала мне ответ насчет моды и ее течений: – Знаешь, ничего похожего ни у кого из известных мне кутюрье даже в проекте нет. Да и потом, такая одежда пойдет тебе только с этим париком и накладными ушами, а натуральные волосы враз испортят картину. Хотя их, конечно, можно и довести до нужной кондиции…

Поезд ехал, мы с Лаэлой болтали о том о сем, не спеша, впрочем, снимать грим, так искусно нанесенный урожденной шпионкой, а из передвижных убежищ представителей подгорного народа доносилось похрапывание, гасить которое чарами было едва ли не сложнее, чем артиллерийскую канонаду. И тут неожиданно вагон тряхнуло. Затем еще раз. Откуда-то спереди, может быть даже из района самого паровоза, донесся душераздирающий скрип металла и пронзительные, но быстро оборвавшиеся крики.

Впрочем, шипение пара, смешанное с каким-то странным присвистом, тоже не добавляло оптимизма. Особенно при осознании того, что всю эту какофонию со звуками обычного поезда не роднило ровным счетом ничего. Да и перестук колес на стыках рельс стал подозрительно замедляться, наводя на уж очень неприличные мысли. Которые не преминули подтвердиться первым же выстрелом, звук которого донесся до нашего купе. Причем стреляли из чего-то серьезного. Моментально прекратившееся похрапывание, мгновение разнообразных грюков и пощелкиваний, и на свет из узких темниц чемоданов появились два злых и невыспавшихся гнома, от которых вдобавок еще и тянуло Тильским темным, если меня не обманывает натренированный совместным проживанием с папочкой нос.

Перевязанный патронташем с маслено поблескивающими донышками латунных гильз калибра эдак четвертого, а может, и второго, Торкат направил свою двустволку в проем входной двери и срывающимся голосом спросил:

– Что там?

Расположившийся чуть сбоку братец дополнил его слова вопросительным хмыком, нервно набивая цилиндриками пятидесятого калибра револьверную винтовку с совсем уж чудовищным барабаном – на первый взгляд патронов на двадцать. Повторить этот же вопрос словами у него не получилось бы при всем желании – во рту дополнительными зубами торчали все те же патроны, зажатые губами для удобства перезарядки и теперь выглядывавшие из гномской бороды, подобно бивням какого-то доисторического чудовища.

Выхватив свою «Амели» и прижавшись спиной к наружной стене купе, я с небольшим усилием продавила силовое поле окна и заглянула вперед по направлению движения.

– Господа! Кажется, нас грабят! – Конечно, понимаю, что более несоответствующей происходящему фразы, да и, если честно, тона, которым она была сказана, было просто не придумать, но ничего не смогла с собой сделать. Просто то, что я увидела, с такой силой хлестнуло адреналином по моим мозгам, что незримые тамтамы пульсирующей в венах крови зазвучали странным вальсом, заставив губы сами собой растянуться в улыбке.

Рядом с паровозом, окутанным клубами пара, которых, к слову, было многовато для нормальной работы и маловато для взрыва котла, скакали пять или шесть лошадей пегой масти, причем всадник был только один. И сам вид этого всадника объяснял многое, если не все. Это только кажется, что молодая леди должна заниматься исключительно вышиванием, учебой и посещением светских раутов с их томными нудными беседами и отсутствием свежего воздуха. Не смешите мои тапочки, я, например, с большим удовольствием отдаю за завтраком должное столичной прессе, причем не только журналам мод и бульварным листкам, но и более серьезным изданиям, например «Королевскому глашатаю». Хоть у нас давно уже нет короля, начавшая выходить более чем двести лет назад газета, тогда издававшаяся только на пергаменте и смехотворным тиражом в пятьдесят экземпляров, дожила и до сегодняшнего дня и не собирается менять своего названия. И об орудующей как раз в этих местах шайке орков – грабителей поездов, за головы которых уже несколько месяцев как была назначена довольно круглая сумма награды, было напечатано не только в «Глашатае». Многочисленные нолики объявленной суммы награды и нечеткая фотография главаря этой банды были в каждой газетенке аккурат перед началом нашей практики. А с учетом того, что вероятность появления за столь короткое время подражателей из числа орочьего племени можно считать пренебрежимо малой, то остается только один вывод – нас грабят! Какая пошлость! Даже не убийцы, не спецы от контриков, а какие-то немытые грабители!

Зашипев от раздражения и заставив присутствующих по какой-то странной причине вздрогнуть, я широко улыбнулась Лаэле, сжимающей свою винтовку побелевшими пальцами, и мурлыкнула:

– Потанцуем, подруга?!

– Ни-ни-ни, – протестующе замотала головой эльфийка, а в руках ее будто сами собой появились два небольших и абсолютно обычных револьвера армейского образца. Оружие действенное, дешевое и настолько распространенное, что даже уликой служить не может, если оставить его рядом с остывающим телом. – Эмоции и битвы совмещают только покойники. А тот, кто хочет победить, должен основываться на твердом и холодном расчете.

– Да я только за… – Странно, но мне, кажется, не поверили.

– Так, по направлению от хвоста к голове поезда скачут полтора десятка клыкастых зеленых морд. – Гроткар неизвестно откуда достал хитрую конструкцию, оканчивающуюся зеркалом, и выставил ее в окно, чтобы получить возможность обозревать окрестности без риска поймать пулю в бородатую голову. – И еще штук сорок из какой-то балки спешно выезжают, но они еще далеко. Надо первых притормозить, чтобы друг с другом не объединились, тем более сейчас они мимо нас пронесутся. Брат, давай шашку.

– Тьфу, – Торкат аж чуть не поперхнулся последним патроном, – динамит же ты должен был взять!

– Да?

– Да!

– А почему я об этом не знаю?

– Так, заткнитесь! – Странно, почему мой голос не возвращается к нормальному звучанию, а продолжает оставаться в диапазоне, приличествующем змее? Очень большой змее. – И готовьтесь открыть огонь. Когда они приблизятся, я их лошадей наведенным ужасом напугаю.

– А ты сможешь? – удивился Гроткар, который о моих выдающихся способностях к некоторым разделам волшебства то ли не знал, то ли забыл.

Магия разума своеобразна. Главное в ней, несмотря на название, эмоции. Переживания чародея должны быть настолько сильными, что цель, на которую они направлены, просто обязана быть погребенной под ними, как под лавиной. А иначе ничего не получится, и в бою колдуну-неудачнику просто снесут башку.

Чтобы внушить кому-то что-то, надо передать свою эмоцию, а чтобы понять чувства и мысли, поймать чужую и правильно расшифровать. Пугать и не пугаться, выть от боли, но не чувствовать ее, обожать с холодным сердцем – вот чему учат молодых чародеев. Мастера этого искусства могут раскачивать резонансами своих разумов целые армии, придавая им ненависть к врагу, уверенность в себе, заставляя забыть про боль и усталость. Мне до таких вершин далеко. Но вот отдаться на волю всего одного чувства, раздув его на некоторое время из искры в бушующий пожар, чьи отблески ослепят всех вокруг, – это уже вполне по силам. У вампиров вообще врожденные, вернее, перерожденные способности к магии разума. И у дампиров тоже. Особенно если кровью простимулировать, а заветная фляжечка всегда с собой.