Александр 3 Цесаревич. Корона для «попаданца»

- Отчего не найти? Можно. Только сложно этого. Большое количество бедняков. Да и голодают они регулярно. Подобное, знаете ли, не способствует особой стойкости характера. Вы думаете, почему я высказался за казаков? Потому что они вам ближе по духу подойдут. Много среди них строптивых и гордых, что не привыкли шапки заламывать да спину гнуть. Вы посмотрите как у нас крестьяне по селам да весям зашуганы. Может он и толковый, да поди разбери. Бояться они государевых людей.

- И это плохо! Решительно плохо! Впрочем, не все сразу. - Александр встал и начал выхаживать по кабинету. - Так. Паша, добавь в письме, что сам приеду в гости. После страды этого года и приеду, чтобы от дел не отвлекать. И отметь особенно - чтобы никаких потемкинских деревень мне не готовили. Оно конечно привычно, но ежели замечу чего подобное - сразу развернусь и уеду, ибо лицемерие мне тошно. Это подчерки особенно. Я хочу увидеть смелых, решительных людей, а не подхалимов. Этого добра у нас по всей империи навалом.

- Будет исполнено, - Дукмасов вежливо кивнул головой.

- Хорошо. Натали, у нас что-нибудь прояснилось по шахматной доске?

- Нет Саш, ничего. Англичане с французами пока не договорились и не смогли выдвинуть единого лидера оппозиции. Но появилась вот эта брошюрка, - она протянула небольшую книжицу совершенно неприглядного вида, которую до того держала в руках. - В ней излагается довольно цветисто, что тебя в Америке подменили, что настоящий цесаревич Александр погиб во время обороны Вашингтона.

- Мило. - Саша покрутил в руках брошюрку и положил на стол. - Значит началось потихоньку. Все правильно. Они не выдвигают формального лидера, чтобы я не мог организовать встречную травлю.

- Думаешь, будут еще?

- Конечно. Это, - он показал на книжку, - первая ласточка. Вскоре должны появиться еще различные листовки, плакаты и прочее. Причем для прямого противодействия у нас нет никаких возможностей. По крайней мере, сейчас.

- Если нельзя делать такие пасквили на лидера оппозиции за его неимения, то почему бы не начать поливать сатирой всю компанию?

- Опасное это дело. В конце концов, там же императрица. Меня могут не понять.

- Тогда нужно действовать выборочно, - Наталья поправила прическу, - Мы же знаем ключевые фигуры? Вот против них и нужно формировать общественное мнение.

- Хм... интересно. И что мы им можем вменять?

- Да все что угодно. Главное находить их проступки и освещать в печати.

- А нужно ли их находить? - Саша почесал затылок и улыбнулся.

- То есть?

- Что нам мешаем обвинения фальсифицировать? Мы же не в суд на них подаем, а формируем общественное мнение. - Александр взял брошюрку, принесенную Натальей, поднял ее повыше и продолжил. - Вот так примерно. Чистый вымысел, но неподготовленный читатель вполне сможет проглотить эту ложь. Владыко, поправьте меня, если я не прав и в Ветхом Завете Всевышний не завещал нам поступать по принципу 'око за око, зуб за зуб'. Почему бы нам не вернуть эти молодцам сдачу их же монетой?

- Иисус нас учил прощать своих врагов. Но в данном конкретном случае Александр прав. Мы же не хотим, чтобы эти поклонники нечистого получили власть над людьми в нашей державе.

- Наталья, Виктор, Алексей - прошу от вас в недельный срок предоставить мне подробные досье на всех ключевых лиц оппозиции. К ним будет надобно приложить отдельные записки с указанием слабостей. Особое внимание прошу уделить на их жен. Мне хотелось бы узнать, какие вещи эти женщины смогут простить своим мужьям, а какие - нет.

Совет, само собой так быстро не закончился, однако, остальные детали не стоили столь детального освещения. Собственно кроме генерального плана застройки Москвы ничего существенного там более не обсуждалось.

Отговорив Сашу от несколько вызывающего проекта небоскреба, его окружение не смогло сдержать энергию этого буйного товарища. Он уже совершенно прижился в Москве и желал сделать из нее город будущего. Первые шаги к этому были положены, например, в виде новых трамвайных маршрутов, то есть конок. Однако на данный момент все это носило очень условный и достаточно хаотичный характер. Собственно большая часть совета и проходило в попытках хоть как-то определиться с генеральным планом застройки Москвы и тем, какой она должна стать в обозримом будущем (пятнадцать - двадцать пять лет).

После недолгих споров было решено центр города по возможности не трогать. То есть, застройку вести исключительно выборочно и только после письменного разрешения Александра, дабы не допустить хаоса. А дальше начиналось самое интересное. Дело в том, что от идей высотного строительства Саша так и не отказался. Смысл концепции заключался в том, чтобы самые высокие здания необходимо было вынести на окраины города, сделав серьезное ограничение на высотность, в зависимости от удаления от Кремля. В боковой проекции получалось что-то вроде параболы, которая позволяла плавно увеличивать максимальную высоту построек с удалением от центра, дабы сохранять историческую часть города неизменной и наблюдаемой.

С точки зрения планировки, основным решением стал крест. То есть, уход от радиально-кольцевой планировки на квартальную теперь шел по ориентирам. С высоты птичьего полета полностью отстроенный проект на первоначальной стадии своего развертывания должен был представлять собой крест, строго сориентированный по сторонам света. Ключевым решением каждого луча при этом становился мощный архитектурный ансамбль в духе сталинских высоток.

На севере должна была располагаться гостиница 'Москва', позволяющая вместить огромное количество гостей столицы, предоставляя для этого гостиничные номера самого разного уровня комфортабельности. Рядом планировалось выстроить новый железнодорожный вокзал и большую станцию извозчиков, не считая двухколейной линии конок.

Южный комплекс предполагалось расположить недалеко от берега Москвы реки и оборудовать полноценной набережной с причалом для речных пассажирских пароходов. Этот сектор будущего 'московского креста' отдавали для деятельности культурного характера.

Самым высоким зданием, которое должно было возникнуть в этом районе города, стал храмовый комплекс посвященный архангелу Михаилу. Александр решил отстроить поистине величественное сооружение не только в пользу церкви, но и для повышения статуса рыцарского ордена 'Красной звезды'. Тем более, что если дело так пойдет дальше, то помещений кремлевского храма для торжественных мероприятий этой организации будет остро не хватать. Массивное основание из железобетона - огромная плита значительной толщины, занимающая очень существенную площадь на Воробьевых горах, держала на своих плечах не менее могучую конструкцию храма - самого крупного в христианском мире. Своды его центрального зала по наброскам должны были достигать семидесяти метров. Однако гвоздем программы стала колокольня, выполненная в виде высокой башни. Ее конструкция по эскизам Александра очень сильно напоминала знаменитую Эйфелеву башню, за исключением нескольких весьма важных нюансов. Во-первых, нижний ярус оказался очень сильно укорочен, из-за чего эффект 'ног' отсутствовал, и башня уже выглядела по-другому, не создавая эффекта "лапы". Во-вторых, на высоте 185 метров от ее основания, которое лежало на массивном фундаменте, должна была разместиться довольно крупная площадка, для крепления колоколов. Само собой, не одного, а целого букета. Ядром будущей музыкальной системы должна была стать копия, выполненная в натуральную величину, знаменитого Царь-колокола. Но на этом конструкция не заканчивалась. Обозначившись небольшим, аккуратным шатровым сводом, от колоколов вверх башня уходила еще на 111 метров, достигая, таким образом, он поверхности земли высоты 300 м. И это, на самом высоком месте Воробьевых гор.

Понимая, что верхушка башни в пасмурную погоду будет утопать в облаках и тумане, Александр решил разместить там маяк в виде огромного православного креста, выполненного в контурном варианте. Все бы ничего, его больная фантазия этим не ограничилась - к финалу постройки этот гигант должен был бы оборудован мощными электрическими лампами освещения, которые бы включали во время пасмурной погоды, тумана и темноты, то есть, в том числе и каждую ночь. Само собой, крест на самой вершине должен был стоять не в одиночестве, а в компании с целым спектром различного метеорологического оборудования. Филарет от такого проекта пытался откреститься, но, в конце концов, под напором буквально одержимого состояния цесаревича, сдался и дал свое согласие на подобное "чудо-юдо".

Помимо поистине колоссального храма в этом секторе планировалось построить не менее фундаментальные, но куда более скромные по высоте здания: Государственной публичной библиотеки, Дворца молодежи, Большого спортивного манежа и Публичного московского бассейна. Они должны были стоять в виде обрамления храмового комплекса, образуя, таким образом, огромную мощеную брусчаткой площадь для каких-либо торжеств и гуляний. К слову говоря, в отличие от гостиницы 'Москва', построенной в стиле ампир, здания этого сектора выдерживались в классическом стиле. Даже сам храм архангела Михаила очень напоминал сооружения в духе Спасо-Преображеского собора в Нижнем Новгороде, построенном в 1812-1822 годы, само собой, сильно увеличенного в размерах. В сущности, единственным элементом, который резко привлекал внимание на общем фоне, была колокольня, но ее размещение и оформление самой звонницы, облицованной белым мрамором, делала конструкцию относительно гармоничной, хоть и решительно контрастирующей.

Западный комплекс был запланирован в неоготическом стиле и предназначался для торгово-развлекательной деятельности. То есть, там планировалось построить новый грандиозный театр, консерваторию, поражающий воображение торговый центр - Главный универсальный магазин и целую сеть различных офисных зданий и банков. Да, да, в XIX веке тоже требовались офисы для размещения аппарата той или иной коммерческой организации. Этот комплекс должен был расположиться сразу за Ходынским полем, которое занимала Академия. Соответственно, особенно высоких объектов на ней строить не планировали, ограничиваясь высотами самых выдающихся шпилей в пределах ста новых саженей (185,4м).

Восточный комплекс предполагалось полностью отдать под правительственные и административные постройки, выполненные в русском теремном стиле с обширным применением шатровых конструкций. По большому счету никаких особенных высоток там не планировалось возводить, а сам архитектурный ансамбль должен был представлять своего рода замкнутый периметр с плавным возрастанием высоты от въезда к центральному подъезду. Сам же въезд был оформлен в виде довольно крупной арки, позволяющей свободно ехать в ряд восьми конным экипажам. Соответственно, внутри комплекса и вокруг него предполагалось разбить внушительных размеров парк, а в отделке внешнего фасада применять белый камень и зеленую черепицу. Само собой, парковый комплекс планировали заполнить прогулочными дорожками, беседками и лавочками.

Эти четыре мощных и достаточно удаленных друг от друга центра планировалось соединить не только широченной дорогой с твердым покрытием (Саша вообще мечтал об асфальте), но и линиями конок, позволяющими достаточно неплохо перемещаться населению. А в дальнейшем открыть по этим векторам первые линии московского метро, благо, что в Лондоне оно уже ходило. Причем ходило на паровой тяге! Мало кто об этом знает, однако, подобная деталь - важный фактор. Первое лондонское метро было не подземкой в современном понимании этого слова, а просто передвигалось по специально изготовленным туннелям с открытым верхом, перекрытым в местах пересечения дорог короткими мостами. Подобное решение позволяло использовать совершенно обычные паровозы, не опасаясь за жизнь пассажиров. Что-то подобное Александр и планировал реализовать.

В общем, фантазия у Саши разгулялась. Причем, по ходу обсуждения делались эскизы, схемы, наброски и обсуждались принципиальные вопросы. Та картина, которую цесаревич нарисовал за пять часов напряженного совещания, едва помещалась в сознании его приближенных. Она их поражала размахом. Не удивительно, что все они отнеслись к ней весьма скептически, так как испугались масштаба работ.

- Ваше императорское высочество, - Дукмасов теребил подлокотник кресла, ковыряя его пальцами, нервничая, - а сможем ли мы построить такое? Осилим ли?

- Сможем! - Александр хлопнул рукой по пачке исчирканной набросками бумаги, что образовалось на столе. После чего обвел взглядом кислые лица своего окружения и продолжил. - Впрочем, можете считать как угодно. Я не неволю участвовать. А что касается масштаба, то не вижу смысла заниматься мелкими делами. Тем более что нам есть к чему стремиться. Петр Алексеевич в куда более тяжелых условиях делал великие дела.

- Но не все благосклонно их оценивают, - вставил свое слово Филарет.

- Это не важно. Все совершают ошибки. Проще всего критиковать и тихо сидеть в уголке, уповая на великие дела отцов. Они от того и великие, что не ждали всего готового, а сами вершили свою судьбу. Нужен флот? Делаем флот. Нужна промышленность? Делаем промышленность. Не условия создаем, да ожидаем столетиями у моря погоды, а берем и делаем. Да, это трудно. Да, это нужно идти и делать, а не рассуждать и критиковать. Да, не всегда и не все выходит так, как задумывалось. Но важно то, что ты делал! Ты пробовал! Ты рвался к цели! А если и ошибся, то не сломался, сложив ручки и сев в уголке, а сделал выводы и пошел дальше. Не с этого бока, так с другого подойдем. Не ошибается только тот, кто ничего не делает! А глаза, как известно, всегда боятся, но разве у нас нет рук?

- Может быть, стоит потихоньку, не спеша все развивать? - Филарет пытался успокоить распалившегося Александра.

- Что не спеша? Три года одну винтовку осваивать? Вы все видели, как можно работать! Николай Иванович, скажите, можно ли за год заводы запускать, да с качеством продукции на мировом уровне?

- Можно. Хотя есть нюансы...

- Они всегда есть. В любом деле. Главное заключается в том, что можно! А не годами обсуждать детали, выпуская на свет мертворожденные проекты, которые успели состариться и умереть еще в утробе, а быстро и решительно продвигаться к цели. Переть буром. Нахрапом. Упрямо и упорно продвигаясь к цели. Тем более что никаких заоблачных задач мы не ставим. Николай Иванович, вы знакомы с фермами, собранными на заклепках из стальных профилей?

- Да. Из них сейчас начинают строить железнодорожные мосты.

- Можно из них построить обозначенную колокольню?

- Можно. Хотя никто еще ничего подобного не делал.

- Вот! Можно! Все можно. Чего вас смущает? Боитесь быть первыми? Привыкайте! Те, кто идет со мной, иными быть не могут. Я не желаю плестись в хвосте научно-технического прогресса и оправдывать свое убожество какими-то высокими мотивами. Пропасть, дорогие друзья, нельзя перепрыгнуть на девяносто девять процентов. Ее можно или перепрыгнуть, или нет. Если мы хотим быть первыми, если мы хотим выдвигать наше государство в мировые лидеры и гордиться им, то мы должны перестать бояться собственного превосходства и собственных амбиций. Куда нам сиволапым до Европ! Так вы думаете? Это ересь! Бред неполноценного убожества! Мы лучшие! Мы можем это сделать! Нам это по плечу! Мы решим эти проблемы! Вот как нужно думать. Да, есть трудности. Они всегда есть. Но или вы начнете вот тут, - сильно возбужденный Александр показал пальцем на собственную голову, - осознавать себя теми, кто может что-то в этой жизни, или мы так и останемся сидеть в той глубокой выгребной яме, в которую с каждым годом превращается Россия. Потому что один, без команды единомышленников и сподвижников я ничего не смогу и мне лучше бросить все и уехать куда-нибудь на далекий дикий остров, где провести остатки своих дней, загорая на песочке, ловя рыбу и собирая кокосы. Или мы идем и рвем их всех! Вместе. Сообща. Или мы сидим тихо, как обычные ничтожества, что волею рождения, случайно, получившие шанс стать настоящими людьми... Выбор за вами.

Александр буквально кипел от переполняющей его злости, а его тяжелое дыхание было отчетливо слышно в затихшем кабинете. Цесаревич, молча и медленно, обводил взглядом каждого, кто присутствовал в кабинете. Там не было случайных людей. Они все так или иначе уже доказали свою верность. Поэтому, завершив затянувшуюся паузу, Саша продолжил:

- Как далеко мы пойдем? Это неважно. Важно только одно - как крепка наша вера, как крепка наша воля для того, чтобы пойти так далеко, как будет нужно.

Новую паузу разорвала Наталья Александровна своим звонким смехом. Все обернулись на нее с некоторым недоумением. Собственно этого она и добивалась, а потому хитро улыбнувшись, сказала:

- Нас будет трое. К тому же один из нас ранен. В придачу неопытный юнец. А скажут, скажут, что нас было четверо, - после чего вопросительно, с хитринкой в глазах, посмотрела на Александра. Тот уже не пылал желанием всех порвать и поддержал ее шутку, продолжил:

- Но отступать как-то... - и пожал плечами, с укоризной обведя взглядом присутствующих, которые уже улыбались. Они все поняли, хоть и не читали этот новомодный роман Александра Дюма, фразу из которого им столь своевременно процитировали. Они все поняли, и они были согласны.

По большому счету с этого совета и началась серьезная деятельность цесаревича. В которые органично вливались регулярные психологические тренинги, вроде тех, что проводил основатель компании Toyota во времена, когда он заведовал еще небольшой обычной авторемонтной мастерской, набираясь опыта работы с автомобилями и собирая себе команду. Легенда гласит, что каждый день Киитиро Тоёда собирал весь свой небольшой коллектив и проводил тренинг, как сейчас бы сказали, личностного роста и формирования уверенности в себе. Каждый сотрудник выходил в центр площадки, по периметру которой стояли его сослуживцы и Киитиро спрашивал у него:

- Кто лучший механик в мире? - Сотрудник отвечал:

- Я лучший механик в мире! - Потом Киитиро спрашивал у остального коллектива:

- Кто лучший механик в мире? - И все хором отвечали:

- Он лучший механик в мире! - показывая при этом рукой на вышедшего в центр площадки механика. И так со всеми по очереди. И так каждый день. В итоге, именно с этими людьми Киитиро и смог создать свою знаменитую и весьма успешную автомобильную компанию. Александр знал про эту методику, но так сложилось, что вспомнил о ней только сейчас. Вспомнил и стал активно применять. Мало того, в его сознании всплыли различные факторы психологической прокачки из ВДВ, которой он сам подвергался во время тренировок. Собственно ключевым моментом, перевернувшим характер дальнейшей работы, стало то, что цесаревич вплотную занялся людьми, которые его окружают вместо того, чтобы быть в каждой бочке затычкой.

Глава 2

Молодая гвардия

(Обзор событий 1864 - 1865 годов)

В Москве все шло своим чередом - цесаревич шатал устои в попытках, иногда довольно нелепых, построить новый мир. В конце концов, никто, никогда и никого не учил подобным делам и каждый желающий был вынужден идти своей исключительной и уникальной дорогой, совершая непредсказуемые ошибки, глупости и несуразности. Да и как без них? Ведь древняя мудрость гласит, что не ошибается лишь тот, кто ничего не делает.

Впрочем, самым ярким событием 1865 года стало не резкое изменение характера и графика работы цесаревича, а начало строительство Ярославской железной дороги. Дело в том, что Александр с помощью своих агентов весь 1864 года занимался накоплением материально-технического оснащения под этот проект. То есть закупал в КША и САСШ самые разнообразные паровые строительные механизмы, такие как трактора (локомобили) и экскаваторы. Само собой, нанимая там же на долгосрочные контракты квалифицированных рабочих, привычных к обслуживанию этой техники. Учитывая, что в Северной Америке продолжал бушевать серьезный финансовый кризис, то Джон Морган, ведущий дела Александра в этом регионе, имел возможность очень придирчиво производить отбор специалистов - на каждое заявленное место был конкурс от пяти человек.

Причем нанимали рабочих довольно любопытно. По условиям пятилетнего контракта, работник за счет работодателя переезжал со всей семьей в Россию. Там он обязывался выучить русский язык и, помимо непосредственной работы, обучить не меньше четырех приставленных к нему помощников. То есть, по итогам пяти лет ударного труда, товарищ мог спокойно уезжать домой, оставляя минимум четыре хорошо подготовленных специалиста-механизатора. Хотя, по предварительным расчетам большая часть этих рабочих должны были осесть в России, ибо их 'и здесь неплохо кормили'.

Конечно, Александр не очень хотел нанимать иностранных специалистов, однако, никаким иным способом в установленные им сроки решить вопрос быстрого, механизированного строительства железной дороги не получалось. Собственно и сама процедура постройки тоже оказалась для цесаревича необычной. Он привык все контролировать лично, особенно если это было сделать легко, так как ранее никогда не сталкивался с достаточно высоким уровнем управления. Однако произошедший в первых числах апреля 1865 года совет ближайшего окружения заставил его изменить подход. Иными словами, управлять строительством Ярославской дороги по передовой технологии был поставлен Басов Павел Николаевич - человек, прошедший вместе с цесаревичем путь от кадетского корпуса до Академии и проявивший достаточно высокий уровень понимания нового технологического процесса. По крайней мере, Саша, после длительных консультаций был убежден в этом. Соответственно, к нему было приставлено десять адъютантов, также выпущенных или обучающихся в Военно-инженерной Академии в качестве учеников и помощников.

Совершенно новым решением, с которым были незнакомы даже нанятые механизаторы, стало сооружение семнадцати паровых бульдозеров из колесных локомобилей. Доработка была простой и незамысловатой - обычный стальной отвал с простым механическим, цепным подъемным механизмом. Причем дорабатывали паровые трактора разных моделей, для того, чтобы отработать этот тип техники в деле и посмотреть на различные варианты. Помимо бульдозеров на стройке было задействовано двадцать семь паровых экскаваторов, пятьдесят восемь обычных паровых тракторов, до сотни различных тележек большой вместимости и множество другой, менее серьезной техники. Суммарно - больше ста пятидесяти самоходных единиц и около трехсот буксируемых.

Цесаревич долго думал над тем, как лучше организовать людей в столь необычном предприятии. В конечном итоге все закончилось тем, что он, плюнув, сформировал два механизированных батальона и девять отдельных рот новых строительных войск. Само собой, он помнил не самые лестные отзывы о стройбатах позднего СССР, но особенных вариантов у него не было. Тем более что в голове маячил пример вполне успешного использования подобной организационной структуры в предвоенной Германии. Мало кто знает, но именно эти части и создали знаменитые немецкие дороги. Хотя особых терзаний цесаревич не испытывал, так как новые подразделения, собранные преимущественно из добровольцев, стали своего рода экспериментом. Саша хотел понять - оправдывается ли его затея или нет.

Работы по созданию Ярославской железной дороги начались ударными темпами сразу же, как только позволила погода. В первую очередь военные строители под командованием Басова должны были перешить одну колею Троицкой дороги на новый типоразмер (1854 мм). На втором этапе - расширить насыпи, выемки и мосты, чтобы проложить вторую аналогичную колею на уже готовой трассе. И только на третьем этапе переходить к прокладке полотна по линии: Александров - Переяслав-Залесский - Ростов - Ярославль. В отличие от оригинального проекта этой дороги, который помнил Саша, его маршрут был прямее и не обходил Плещеево озеро. Это и маршрут сокращало примерно на десять километров, и позволяло захватить довольно важный город с неплохой базой для развития рыбоводческих хозяйств.

Но давайте отвлечемся от событий, закрученных непосредственно вокруг цесаревича, и, вернувшись немного назад, посмотрим на то, как дела обстояли с экспедициями, высланными весной 1864 года в разные части мира.

Князь Михаил Михайлович Голицын не спеша прогуливался по слегка присыпанному снегом пирсу Петропавловска-Камчатского - единственного российского порта на всем побережье в северо-западной части Тихого океане. Прошло всего шесть лет с того момента, как он, не веря в успех, поступил в новый учебный полк тогда еще великого князя Александра. Никто из его ближайших родственников не верил в то, что молодой корнет сможет достигнуть хоть какого-либо успеха. Молодого Михаила отговаривали родственники и друзья, прикладывая все усилия, но горячий и весьма буйный кавалерист решил рискнуть. Конечно, терять теплое местечко в Лейб-гвардии конном полку не хотелось, но уж больно заманчиво выглядела служба под личным началом великого князя. В те годы юный Голицын даже не мог себе представить, как повернется его судьба, предполагая, что с помощью этого удачного знакомства он позже получит определенное влияние при дворе.

Потом была просто фантастическая авантюра в Америке. Миша до конца не верил, что Александр решится выехать. Предполагал, что это просто Санкт-Петербург пугал своих коллег из Вашингтона. В те дни он еще слишком плохо знал великого князя, почитая его таким же избалованным зазнайкой, как и прочие дети весьма влиятельных семей. И очень зря. Все то, что ему пришлось пережить во время той войны, легло железобетонным фундаментом в его душе. Самым главным открытием стало то, что Александр не обычный состоятельный болванчик, решивший развлечься подобным образом, а весьма серьезный человек - жесткий, решительный и умный. Те два боя с последующей обороной Вашингтона, когда бедные северяне гибли в толково организованной защите, он часто видел по ночам после. Впрочем, солдатам часто снятся бои, в которых они участвовали, он это знал и подобное его не впечатляло. Но вот качественное наполнение этих снов и тех событий долгое время не укладывались в его голове. Все что слышал юный Михаил о том, как следует вести сражения, превратилось в сущий прах. Он, кавалерист, которому несколько лет к ряду внушали о превосходстве всадника над пехотинцем, видел своими глазами, как один механический пулемет сметал эскадрон за минуту. Да и того меньше. Просто косил. Та война, которую показал ему великий князь, была совсем другой. Как будто из другого мира. Никаких красивых атак в полный рост. Никаких лихих наскоков с саблями наголо. Никаких ярких и эффектных мундиров. Обычное ремесло. Спокойно и взвешенно, как мясник четкими движениями разделывающий тушу, цесаревич разбивал врага.

Все его естество кричало о том, что так воевать неправильно. Что нужно сражаться в честном бою, лицом к лицу, а не расстреливать противника как мишени в тире. С другой стороны, Александр берег своих людей и никем из них ради глупости или бравады не рисковал. Поэтому потери в сражениях всегда оказывались незначительными. Михаил не знал что думать. Он метался в противоречивых мыслях. Все его сомнения закончились лишь после беседы с цесаревичем. Ох и долго они тогда разговаривали. Молодой и перспективный офицер учебного полка его императорского высочества был удостоен нескольких часов пристального августейшего внимания. Почему? Никто ни сейчас и не скажет. Но случайный разговор удался. Великий князь смог очень многое молодому Голицыну объяснить, связывая воедино не только войну, но и остальные аспекты жизни, такие как экономику, политику, быт и прочее. В Михаиле что-то как будто перещелкнуло. С тех пор он и стал подниматься не только в своем самоощущении, но и в глазах великого князя, который все чаще примечал его, а иногда даже хвалил.

А теперь вот - снова на краю земли. За пять лет фактически полтора раз ее объехал по кругу. Кто бы мог подумать! Причем не в ссылке, а в качестве главы экспедиции с кучей важных дел порученных ему лично - цесаревич его инструктировал целую неделю, по несколько часов в день.

Собственно проблема заключалась только в одном - Михаил не был предпринимателем и достаточно смутно себе представлял то, чем они занимаются. Вот Александр его и просвещал, да указывал на подводные камни с подвохами и прочие нюансы. Ведь на плечи молодого Голицына ложились совершенно непривычные для него задачи по общему управлению владений цесаревича в Тихоокеанском регионе. И он решит эту задачу! По крайней мере, приложит все усилия. Не ошиблось его чутье - за пять лет из обычного гвардии корнета прыгнуть в начальствующее лицо большой экспедиции и официальный представитель столь влиятельной персоны как наследник русского престола. А это не мало.

- Ваше высокоблагородие! Ваше высокоблагородие! - По слегка заснеженной улице бежал запыхавшийся курьер. - Прибыли! - 'Вот и ладно, вот и хорошо', подумал князь и, кивнув курьеру, пошел к главному административному зданию маленького городка на окраине империи, в который привела его довольно витиеватая судьба.

Он уже не вторую неделю ждал этого странного человека, которого ему рекомендовал Александр - Стенд Уэйти, бывший полковник Конфедерации, индеец из племени чероки, прибывший в 1864 году с небольшой группой переселенцев на территорию империи. Их высадили южнее Охотска, прямо на берегу. Американские корабли выгрузили продовольствие со скарбом и, помахав ручкой, отбыли домой. Впрочем, хорошо хоть так высадили.

Как и предупреждал Александр, чероки в полном составе решили не переезжать в Российскую империю, оставшись сражаться за свое благополучие там, где они родились. Однако три с половиной тысяч индейцев, все-таки пересекли Тихий океан. Не много, но учитывая очень незначительную плотность заселения Дальнего Востока даже туземцами, и это было полезно. Тем более что многие из званых гостей были довольно хорошо знакомы с цивилизацией. Но на дворе была глубокая осень, куда более прохладная, чем обычно, поэтому чероки непривыкшие к такой погоде оказались к ней не готовы. То есть, перед доверенным представителем цесаревича стояла довольно конкретная задача - расселить беженцев по утепленным зимовьям и чем-нибудь занять.

Александр предполагал, что его американские друзья попытаются выполнить свои обязательства по минимуму и поставить переселенцев на грань вымирания, поэтому хорошо проконсультировал Голицына о том, что с ними делать. В частности он рекомендовал, Михаилу Михайловичу ни в коем случае не селить их в одном месте единым коллективом. Собственно это и послужило причиной некоторых трений. Стэнд просил помощи в зимовке за счет выдачи теплой одежды и прочего, но Голицын, будучи де факто самым влиятельным лицом в Восточной Сибири и Американских землях России, настаивал на том, что для помощи им есть только одна единственная форма - расселить семьями по городам и деревням. Мало того, всех желающих чероки он предлагал зачислить в русскую императорскую армию на общих началах. Само собой - в учебные части. Правом распоряжаться воинским контингентом Восточносибирского генерал-губернаторства, Голицын, конечно, не имел, однако, вверенный ему экспедиционный корпус вполне мог расширить. На что, также имел инструкции великого князя, который советовал включать в него, по возможности, туземцев, для их скорейшего обрусения.

Такие широкие вольности и полномочия Михаила Михайловича имели любопытный подтекст. Дело в том, что на материковой части тихоокеанских владений Российской империи князь был официально, конечно, не самым влиятельным лицом, но тот же генерал-губернатор, Михаил Семенович Корсаков, понимая общий политический расклад и текущую обстановку очень внимательно прислушивался к рекомендациям нового князя Голицына. Настолько внимательно, что можно было бы говорить о фактическом подчинении. Тем более что молодой князь обладал очень внушительной военной силой в своем распоряжении, то есть, имел возможность оперативно решить очень многие затруднения самыми грубыми способами.

В частности, в распоряжение Михаила Михайловича Голицына имелось пять пехотных рот, одна медико-санитарная рота и десять отдельных пулеметных взводов. Само собой, нового образца. То есть, в случае обострения, князь мог опираться на восемнадцать с половиной сотен солдат и офицеров, на вооружение которых, помимо новейших винтовок и револьверов, стояло еще и сорок механических пулеметов. По меркам Дальнего Востока 1864 года - это была очень грозная сила. Насколько? Смотрите сами. Забайкальское казачье войско в самом начале XX века могло выставлять одну гвардейскую полусотню, четыре конных полка и два батареи. Полки имели численность по пять - шесть сотен человек. Итого, от силы, две с половиной тысячи бойцов, ну три тысячи. И это в начале XX века. А в 1864-1865 годах их военные ресурсы были существенно меньше. Фактически, цесаревич переводом этого прекрасно вооруженного экспедиционного корпуса на Дальний Восток во многом решил проблему локального неподчинения и саботирования. Полномочия - полномочиями, а наличие реальной силы есть очень важный фактор для решения абсолютного большинства конфликтов. Тем более что до Санкт-Петербурга далеко, а револьвер вот он. Да и про умение решить проблемы 'по-свойски' про цесаревича уже ходили слухи. Не самые приятные, конечно, но очень помогающие в делах.

Впрочем, ругаться с казаками или с официальным руководством Михаил Михайлович не спешил, и даже напротив - уже успел совершить несколько важных визитов вежливости и договорить о целом ряде мероприятий на будущий 1865 год. В числе прочих числилась и экспедиция на Аляску имеющая цель - усиление положения местных гарнизонов. Да и сменить бойцов в дежурившем там взводе было необходимо. Не считая разнообразных проверок и прочих дел. Конечно, до полноценного сотрудничества было еще далеко, но начало было положено.

Ключевой задачей, которую Саша поставил перед Голицыным, было создание транспортной инфраструктуры, которая являлась жизненно важным фактором освоения региона.

Первым вектором работы князя стало развитие речного хозяйства по реке Амур, на участке от Николаевска до Сретенска. То есть, Михаилу Михайловичу вменялось в обязанность решить проблему речного судоходства на линии протяженностью свыше 2700 километров. Создав, таким образом, мощную транспортную магистраль для развития материковой части дальневосточных владений Российской империи. Конечно, она до полугода была парализованной из-за льда, но ее наличие было значительно лучше, чем вообще ничего.

Для успеха этого фронта работ, Михаилу требовалось оборудовать десятки речных портов (со складской инфраструктурой), а также создать небольшой судостроительный завод для выпуска деревянных речных пароходов с сетью судоремонтных мастерских в каждом порту. Причем паровые машины для пароходов планировалось на первых порах заказывать в САСШ, а далее уже осуществлять завоз с Коломенского завода паросиловых установок, который, осенью 1865 года должен был начать выдавать продукцию. Поставки, правда, были сильно затруднены, так как пришлось бы возить 'паровики' на кораблях из Санкт-Петербурга, куда доставлять по железной дороге. Однако Александра это не смущало. В конце концов, подобное мероприятие вело к организации регулярного морского сообщения с Дальним Востоком, что благоприятно сказалось бы не только на регионе, но и на всем гражданском флоте в целом. Впрочем, САСШ стала источником не только запчастей и прочего оборудования для дальневосточных промышленных объектов, но и рабочих, которых вербовали люди Моргана практически без остановки. Это было вторым направлением, куда Джон предлагал поехать достаточно квалифицированным людям из разбитых финансовым кризисом североамериканских городов.

Второстепенным участком этого вектора работы стало сооружение шоссе от Сретенска до Усть-Баргузина, само собой с гравийным покрытием и ферменными мостами на каменных быках. На начальном этапе из-за острого дефицита стального проката, фермы планировалось сооружать деревянными с предварительной пропиткой элементов конструкции защитными средствами (креозотом). Не самая простая задача проложить без малого семьсот километров дороги в весьма глухих и малонаселенных местах. Александр это понимал, а потому особенно подчеркивал второстепенность задачи, как по финансам, так и по ресурсам. Главным было создание нормального речного судоходства по реке Амур с паровым флотом на ней.

Вторым важным вектором работ, связанным с развитием транспортной инфраструктуры региона, стало создание регулярного морского сообщения между Новоархангельском, Гонолулу, Наха, Петропавловском, Охотском и Николаевском. Что должно было также выразиться в строительстве полноценных портов с сопутствующей инфраструктурой. То есть, практически, то же самое, что и на Амуре, только в несколько увеличенном масштабе. К сожалению, океанские корабли строить в имеющихся условиях дальневосточной глубинки было просто невозможно, поэтому, Михаилу Голицыну рекомендовалось производить размещение заказа разнообразных гражданских судов на верфи Mare Island NSY, лежащей в 37 километрах к северо-востоку от Сан-Франциско. Она, конечно, изначально принадлежала правительству Конфедеративных Штатов Америки, но общий экономический кризис в регионе привел к тому, что предприятие простаивало, занимаясь только мелким ремонтом судов-китобоев, и имело все шансы на закрытие в ближайшее время. Поэтому, предложение Моргана о покупке этого объекта с целью создания частного судостроительного предприятия American Ships Industry было воспринято правительством КША очень положительно. И хотя сделка была совершена за весьма скромную сумму, верфь продали с радостью. Ведь в противном случае ее бы тупо закрыли, а так не только сохраняли важное предприятие, но и какие-то средства получали в скудный государственный бюджет.

К сожалению, оснащение данного судостроительного предприятия было не очень хорошим, однако, за неимением альтернатив и то, что имелось, сошло за благодать. Тем более что ее основной задачей в ближайшее время становилось строительство больших транспортных барков и рыболовных судов самой разнообразной специализации.

Третьим важнейшим вектором работы Михаила Голицына стало создание в Гонолулу консервного завода, который бы позволил круглогодично не только добывать морепродукты, но и перерабатывать их на долгосрочное хранение. Выбор места обуславливался очень простым сочетанием факторов, а именно - незамерзающий порт вкупе с лояльным правительством и относительно многочисленным населением.

Задачи поставлены, и Михаил Михайлович пытался их решить. В меру своих возможностей конечно. Само собой темпы и характер деятельности были совсем иными, нежели у цесаревича, но он старался. Дело в том, что Голицын став начальником этой экспедиции приобрел целый букет разнообразных долгоиграющих амбиций, осознавая себя сподвижником и соратником наследника российского престола. Это очень сильно сыграло на уверенности в себе и решительности. Впрочем, понимание того, что Александр самодурства и прочих глупостей может и не простить, заставляли его решительно осторожничать, взвешивая каждое решение. Однако взвешивание не затягивалось, ибо цесаревич ненавидел не только глупость, но и волокиту, предпочитая действовать быстро. То есть легко мог покарать и за излишнюю задумчивость, самым банальным образом лишив поста.

К сожалению, описанные перспективы и задачи, были еще только на бумаге и в голове у посвященных в них руководителей. В реальности же дела обстояли довольно печально. То есть, за неполный год с конца лета 1864 года, что Голицын находился на Дальнем Востоке никаких решительных подвижек так и не произошло. Решительно не хватало рабочих рук, даже неквалифицированных. Не говоря уже о том, что испытывалось общее затруднение в снабжение всем, чем только возможно.

Впрочем, на Дальний Восток двигалась еще одна экспедиция, только не спеша и своим ходом через Сибирь, а не на зафрахтованных кораблях вокруг Африки и Азии. В ее задачу входили комплексная территориальная разведка и составление карт удобных земель для заселения. В качестве факультатива, отряд Федора Петровича Кеппена делал многочисленные фотографии с краткими очерками, которые прилагались к ним. Ничего решительно сложного и затратного, но время отнимало, поэтому, к апрелю 1865 года они смогли дойти только до Омска. Но это путешествие было очень плодотворным. Ежемесячно, курьерами в Москву уходили сотни фотографий, заметок, очерков, инженерно-технических и агротехнических соображений, уточнения карт, материалы по логистическим узлам и транспортным коммуникациям и так далее. Особую ценность представляли изыскания по маршрутам предполагаемой железной дороги, которая бы соединила всю империю от Тихого океана до Варшавы. Ну и, конечно же, шифрованные депеши о положении дел на местах в виде материалов о личностях крупных чиновников и предпринимателей. Вот, собственно, и все - ничего особенно удивительного эта экспедиция не планировала и не совершила, однако, ее работа была крайне необходима для дальнейшего развития не только личного бизнеса цесаревича, вокруг которого он выстраивал свою всю свою деятельность, но и государства в целом. Мало этого, успешность прохождения экспедиции Федора Петровича, послужила началом для подготовки десяти геолого-разведывательных групп, которым вменялось в обязанность осмотреть со всем радением многочисленные объекты, отмеченные людьми Кеппена как интересные.

И хоть у экспедиций в восточные регионы Российской империи дела обстояли неважно, но южноамериканские их 'товарищи по несчастью' оказались вне конкуренции, точнее бразильские. Петр Петрович за минувший год потерял половину своей экспедиции по лесам Амазонки от самых разнообразных тропических болезней, включая 'любвеобильных' индейцев. К весне 1865 года он буквально молил Александра о помощи, в первую очередь людьми и оружием. Кто-то подговаривал туземцев, и они совершенно изматывали экспедицию. Поэтому проводить сельскохозяйственное изыскание было нельзя прежде физической ликвидации наиболее несговорчивых племен. Семенов просил, по меньшей мере, две роты стрелков. Хотя, желательно, от батальона и выше. Единственный его успех был явлен цесаревичу в том, что он быстро и толково организовал оборону и узел транспортной инфраструктуры с портом и рядом фортов. Само собой - все из дерева, так как добыть нормальный строительный материал ему не представлялось возможным. Да и правительство Бразильской империи при всем желании помочь было настолько недееспособно в этом регионе, что приходилось выживать, надеясь исключительно на себя.

Александр очень заинтересовался сложившейся ситуацией, решив использовать ее с выгодой. Это глухое место отлично подходило для подготовки бойцов армейского спецназа. Да, интенсивная физическая, тактическая и боевая подготовка, которой он подвергал два отдельных батальона, шла им впрок, но без опыта работы в сложнейших боевых условиях, все это оказывалось лишь иллюзией профессионализма. Само собой, оба батальона, да еще в режиме 'как есть' Александр отправлять на берега Амазонки не собирался. Поэтому был не только установлен график, по которому батальоны сменяли друг друга в джунглях, но и серьезно переработано их снаряжение. В частности, большое количество холодного и метательного оружия у противников наших солдат привело к необходимости всех бойцов, поголовно, 'упаковывать' в наспех сооруженные бронежилеты, прикрывающие торс плотной тканью с вшитыми в нее стальными пластинами - прокованными и закаленными. Также, для удобства эксплуатации, батальоны комплектовались укороченной версией винтовки, выпущенной отдельной серией.

Конечно же, подобных мер было недостаточно, но за тот срок, что был у цесаревича до ледохода и возможности выслать подкрепление, он выжал все. В тоже время, в цехе опытного производства завода 'МГ' некий Бенджамин Тайлер Генри стал работать над перспективной моделью оружия специально для таких операций. Да, да. Это был тот самый знаменитый разработчик той самой винтовки Генри, которую часто называют 'винчестером' по фамилии владельца завода, на котором ее выпускали. Финансовый кризис в САСШ отразился и на нем, поэтому отказаться от предложения Моргана он не смог. В частности, Бенджамин трудился над реализацией обычного помпового ружья калибра 23,3-мм с трубчатым магазином на пять патронов. Простые цилиндрические гильзы из латунного дна и лакированного картонного цилиндра. Поражающие элементы в виде картечин диаметра 8,28-мм были уложены в стаканы из вощеной бумаги, которые полностью утапливали в гильзах. Порох бездымный. Александр первоначально хотел использовать куда более доступный черный порох, но опыт эксплуатации в условиях Амазонки показал высокий процент порчи боеприпасов с такими зарядами. Да и отдача получалась сильнее с 'дымарем'. Это оружие планировалось довольно широко применять не только для вооружения 'амазонских сидельцев', но и в целом для проведения штурмовых операций в городских условиях. Впрочем, одним помповым ружьем разработки не ограничились. Разрабатывался целый комплекс разнообразного снаряжения: новый бронежилет, новая разгрузка для ношения большого количества боеприпасов и многое другое - всего и не перечислить. Благо, что полезной информации по этим вопросам у цесаревича в голове было очень много.

У более южных коллег экспедиции Семенова - отряда Михайловского Константина Яковлевича, который отбыл строить в Колонии-дель-Сакраменто морской порт и форт для русской военно-морской базы, дела обстояли ощутимо лучше. Хотя особой его заслуги в этом не было. Дело вот в чем. Его немногочисленная экспедиция прибыла на место в самом начале Парагвайской войны и оказалась очень 'в руку', так как у флота Лопеса не было базы в устье. А тут такой подарок. Поэтому, в проекте Михайловского изначально были заинтересованы и Парагвай и Бразилия, что и отразилось в темпах строительства. Им остро требовалась база для флота в устье Параны. В сущности, он со своими людьми там только осуществлял общую координацию работ.

Впрочем, ход Парагвайской войны из-за вмешательства цесаревича был в этой истории совершенно другой, даже не обращая внимания на эту базу. Бразильская империя из-за активной деятельности его фактического лидера - местного олигарха Иренеу Евангелиста ди Суси, державшего практически все финансы государства в своих руках, смогла разрешить все пограничные споры с Франциско Солано Лопесом, президентом Парагвая. Мало того, было заключено союзное соглашение - учреждающее военно-политический блок. После чего, Франциско, имея на руках большое количество довольно совершенного для того времени оружие и два броненосца напал на Аргентину, после ее отказа предоставить его кораблям беспрепятственный и беспошлинный проход по реке Парана в Атлантику. Причем. Аргентинское правительство, провоцируемое агентами Англии, совершило этот отказ в весьма грубой форме. Итогом подобных дипломатических 'телодвижений' стали броненосцы береговой обороны в сопровождении малых судов, ведущие бомбардировку Буэнос-Айреса. Она шла без остановки трое суток, потом у парагвайских моряков кончились боеприпасы, и они были вынуждены отойти на свою базу. Но и этого хватило. Особенно отличились четыре 305-мм пушки главного калибра. Да, они были гладкоствольными и стреляли зарядами дымного пороха. Да, они стреляли редко и не точно. Но каждое такое попадание, особенно в крупную постройку, было очень ощутимо по своей разрушительной мощи. Трехдневная бомбардировка совершенно парализовала столицу Аргентины и деятельность его правительства.

Ну а дальше началась сухопутная фаза. Бразилия, оставшись де-юре в стороне от этой войны, поставляла добровольцев в парагвайскую армию и потребное военное имущество, такое как боеприпасы и продовольствие. Причем добровольцев было много, так как барон ди Суси, по совету Александра, организовал довольно активную пропагандистскую акцию, распространяя простые и красочные листовки от некой вымышленной подпольной организации. В этих листовках писалось, что руками Аргентины воюют англичане, желающие вечной нищеты и страданий для жителей Южной Америки. Конечно, грамотных было очень мало, но вот при каждом приходе этот вопрос очень активно обсуждался. Задействовался весь институт католической церкви, молчаливо одобривший подобную операцию.

Двадцатитысячная армия Парагвая под личным командованием Лопеса смогла достаточно быстро разбить наспех собранные войска Аргентины, однако, активная деятельность людей Джона Рассела (британского министра иностранных дел), привела к тому, что в стране началась гражданская война. Само собой, президент бежал в Лондон и наотрез отказался везти переговоры с Франциско. То есть, Парагвай оказался в непонятной ситуации, так как практически вся Аргентина очень быстро заполнилась прекрасно вооруженными (английским оружием) бандами, каждая из которых преследовала свою собственную цель, и вести переговоры было собственно не с кем.

Посовещавшись с бароном ди Суси, Лопес все-таки решился на подавление того хаоса, что творился в Аргентине и начал планомерно вырезать банды. Огромную роль в этом деле играл активно строящаяся военно-морская база русских, откуда действовал союзный парагвайский флот, контролируя не только Парану, но и побережье Аргентины, в первую очередь, конечно, теми самыми броненосцами. Высокая ценность русской базы привела к тому, что Лопес с ди Суси очень сильно старались помочь ускорить ее устройство и укрепление. Иными словами никаких проблем с рабочими и строительными материалами Михайловский не испытывал. Поэтому, уже к марту 1864 года, был готов не только достаточно серьезный морской порт с развитым складским хозяйством и обширными угольными ямами, но и основной форт в Колонии-дель-Сакраменто или Александровске-на-Паране, как назвали этот город новые русские владельцы. Мало того, большая часть работ производилась безвозмездно за счет союзников. В общем, Константину Яковлевичу очень повезло - он не только смог выполнить план раньше намеченного срока, но и даже более того - перевыполнить, так как на высвободившиеся сырьевые и временные ресурсы он начал строительство дока для ремонта кораблей.

Русская военно-морская база Александровск-на-Паране оказался настолько удачно расположена, что когда в феврале 1865 года, к сильно разрушенному Буэнос-Айресу подошла английская эскадра, дабы устрашить Франциско Лопеса, войти в русло Параны она не рискнула, опасаясь запирания в реке силами броненосцев.

Впрочем, надавить англичанам, все-таки, получилось. Дело в том, что на конгрессе, созванном императором Бразильской империи в январе 1865 года в Рио-де-Жанейро по вопросам мира в Южной Америке, встал вопрос о том, чтобы Парагвай аннексировал Аргентину полностью, избавившись, таким образом, от 'любовного треугольника' и прекратив гражданскую войну на истребление. Тем более что к моменту начала конгресса войска Франциско Лопеса контролировали большую часть своего южного соседа, разбив все крупные банды. Но Великобритания этого допустить не могла, так как ее активная помощь в войне обернулась просто поразительными преференциями от правительства Бартоломе Митре. Фактически, Аргентина превращалась в государство-сателлит, если все обязательства будут выполнены. Поэтому Лондон, угрожая войной, даже не смотря на решительную победу Парагвая и полную поддержку его Бразилии, добился того, что 18 марта 1865 года в Рио-де-Жанейро между Франциско Лопесом и Бартоломе Митре был заключен мирный договор, прекращающий войну и устанавливающий условия послевоенного мира.