Александр 3 Цесаревич. Корона для «попаданца»

- А долго ли они там находились? - спросил усатый офицер.

- Я не знаю, но спустя четверть часа цесаревич вызвал секретаря и перенес на завтра прием всех записавшихся. Да. Перенес. И не стоит так пошло закатывать глаза. Уже выходя из приемной, я краем уха слышал, как Игнат Петрович отправлял курьеров за ближними людьми Его императорского высочества. Да. Совет они там держали, а не то, что ты подумал. Но уж больно баба собой хороша. Только тоща излишне. Вот откормить ее немного - и краше не сыщешь.

- Врешь ты все, Андрюха! - снисходительно похлопал его по плечу еще один офицер.

- Вот те крест! - рассказчик демонстративно перекрестился. - Но секретарь не зря переживал за цесаревича. С такой кралей наедине оставаться что женатому, что холостому мужчине - одинаково опасно. Глупостей понаделаешь, а потом она тобой будет вертеть как игрушечным.

- Нашим-то покрутишь! Как же! Про него слухи ходят такие, что лучше и не слышать.

- Что за слухи такие?

- Господа, мне кажется, разговор становиться опасным, - подал голос молчаливый поручик, но его все проигнорировали.

- Говорят, что жесток он без меры. Слышали, как год назад мор начался среди чиновников на руку не чистых, да подрядчиков вороватых? Вот! Тот же! Поговаривают, что этот мор даже имя имеет. Никто не спорит, порядок нужен. Но уж больно крут Александр Александрович. Местами целиком семьи выводил. За что - поди узнай.

- Да не бьет он без дела. Вывел - значит за дело.

- За какое такое дело малых детей убивать надо?

- А ты сам, что ли видел эти зверства?

- Слышал! От надежных людей!

- От то-то и оно, что слышал. Ты, главное, Егор, где в пивнухе это не ляпни, а то мигом познакомишься с контрразведкой. Мы то свои, не сдадим. А прохожие могут и 'доброе' дело сделать.

- Да, Осип правильно говорит. Даже ежели вырезали ту или иную семью, что с того? Мы все видели неоднократно, как цесаревич радеет о благе Отечества. Даже через личную неприязнь переступает. А если и пошел он на такое дело, значит, оно было необходимо. И хватит об этом. Ты, Егор, на днях говорят, Анну навещал. И как ее отец? Он же обещал тебя сапогом отходить, если еще раз рядом с ней увидит?

- Ха! Так он по делам поехал, а я, не будь дураком, сразу в гости. К счастью, мир не без добрых людей. Тетушка у нее уж больно сердобольная...

Утром следующего дня Лиза отправилась с подробными инструкциями в Нью-Йорк в качестве личного секретаря и помощника Моргана, так как за время работы в Лондоне поднаторела в шифровании. В ее функции, помимо обеспечения конфиденциальности переписки входило потребность соблазнить Джона и стать его женой. Благо, что внешними данными она обладала отменными.

Ее Саша мотивировал очень просто - если Морган начинает вести двойную игру, и она это узнает, то сдав его вовремя, она гарантирует счастливую жизнь себе и своим детям. В противном случае в случайной катастрофе гибнет вся чета столь уважаемого человека. Если же он будет вести себя хорошо, то вся ее жизнь будет очень 'приятна'. Фактически она будет купаться в роскоши. Лиза, конечно, немного поломалась, но вариантов ей Александр особенно и не оставлял. А потому она весьма стремительно уехала, не привлекая к себе лишнего внимания своим соблазнительным видом в Москве. А то и так уже начался шепот по коридорам, перемежающийся сдавленным смехом.

Впрочем, дел у Александра было предостаточно и без этих форс-мажорных прецедентов. Понимая, что справиться со всем объемом работы лично он уже не может, пришлось пойти на серьезные организационные шаги.

Желая каким-то образом руководство и консолидировать управление делами, Саша решил поступить так же, как он сделал во время обороны Вашингтона от северян, то есть организовать полноценный штаб для управления его стремительно разраставшийся империей.

В связи с этим в конце марта 1865 года в Николаевском дворце развернулись обширные ремонтно-монтажные работы. После сноса перегородок нескольких комнат был сооружен довольно внушительный общий зал прямоугольной формы. К нему примыкала отдельная глухая комната связистов, где разместилось многочисленное телеграфное оборудование. В будущем Александр хотел организовать прямой канал с Санкт-Петербургом, дабы обмениваться с отцом оперативными депешами, но пока это было затруднительно из-за отсутствия нормально защищенной телеграфной линии на этом, не подконтрольному ему участке. Конечно, между двумя столицами был неплохой телеграф, но люди там встречались и ненадежные, что позволяло создавать определенные утечки информации. А играть в шпионов и держать у себя шифровальщиков отец не желал.

Помимо кремлевского отделения связи вокруг этой центральной залы была развернута весьма внушительная инфраструктура. Шифровальщики, разведчики, контрразведчики, охранники, аналитики, секретариат и копировальное отделение, курьерская служба и прочее. Суммарный штат штаба превысил сто человек. Плюс огромная карта великого княжества на стене, на которой отмечались все значимые объекты и события.

Особым новшеством стало создание службы центрального оповещения, которая стала школой для нового аэростатного батальона в составе формируемого корпуса. На ключевых направлениях довольно регулярно поднимались воздушные шары, где несли вахту слушатели наспех созданных курсов. В их задачу входило наблюдение за возникновением всякого рода чрезвычайных ситуаций, в первую очередь, конечно, пожаров. Так же, на каждую вахту им выдавалось профильное задание. Например, уточнение дистанций до тех или иных объектов исходя из естественных ориентиров, таких как примерный рост человека. Не самое простое задание для людей никогда этим не занимавшихся. Можно даже больше сказать - этот учебный аэростатный батальон стал сосредоточием целого спектра самых различных работ и курсов.

Во-первых, как уже было сказано, в его функции входило наблюдение за вверенным княжеством. Этакий всевидящий 'глаз Саурона'. А так как каждый аэростат соединялся с землей телеграфным кабелем и имел небольшой аппаратик на своем борту, то получалось очень оперативно информировать штаб о разнообразных неприятностях. Соответственно, из штаба полученные данные направлялись в ту или иную службы, например в пожарные части, которых на тот момент было достаточно уже много по Москве. Конечно, эти подразделения были далеки от желаемого Александром уровня, но они были и там работали довольно профессиональные люди, умудрявшиеся как-то делать свою работу даже в столь неудобных условиях. Нужно было внедрять дежурные локомобили с насосом и прицепной цистерной, которые бы оперативно выезжали на вызовы. Да и вообще - острая нехватка серьезной спецтехники сказывалась.

Во-вторых, шли интенсивные картографические работы, благодаря которым смогли, не только очень серьезно уточнить карту губернии, но и обучить специалистов, разработать и отработать технологии быстрого определения дистанций до цели и прочее. То есть шли весьма обширные прикладные исследования, работающие на целый ряд направлений.

В-третьих, Александр решил организовать своего рода аттракцион и по выходным устраивал платное катание всех желающих. Для чего выделял несколько шаров. Цена была значительна, но от желающих отбоя не было. Особенно из числа состоятельных людей. Посмотреть на Москву с высоты птичьего полета было очень заманчиво. Само собой, без рекламы не обошлось. Да и не только рекламы. По распоряжению цесаревича произвели порядка тысячи фотоснимков, из которых отобрали лучшие и издали в виде довольно дорого альбома, шедшего в качестве особого московского сувенира. В общем и целом - аэростатный батальон с тремя десятками шаров работал в весьма интенсивном режиме. Личный состав постоянно тренировался, набираясь опыта, параллельно решая различные задачи, в том числе финансовые.

Само собой, не обошел Александр и вопрос поощрения учащихся его Академии, в которой была выстроена цепочка обучения от начального до высшего в единой системе и с довольно гибким курсовым профилированием. Так вот, отличников 'боевой и учебной' подготовки награждали, в том числе и бесплатным полетом на аэростате. Заодно смотрели, кто из учеников потянется к воздухоплаванию, то есть формировали, так сказать, задел для кадрового резерва.

Несколько особняком стояло секретная разработка парашюта. В конце концов, Александр был десантником в прошлой жизни, и обойти стороной этот вопрос не мог. Поэтому, по его эскизам изготавливали поделки и испытывали. Само собой по ночам и за городом. Задумка была очень проста. Изготовить простой круглый парашют, благо, что он очень хорошо помнил его устройство, а потому оставалось только подобрать материалы, и при большом стечении народа не просто прыгнуть лично, но и показать управляемый полет. То есть, участок пролететь в свободном падении, потом открыв парашют и приземлиться аккуратно перед зрителями. Само собой, с довольно приличной высоты. Да, цесаревич был бы в истории не первым парашютистом, но пиар был бы необычайный. Причем не только для самого Саши, но и для всего воздухоплавания. Единственная беда заключалась в том, что Александр опасался массового самоубийства, ибо за ним наверняка бросятся повторять, что, учитывая качество парашютов, приведет к большому количеству трупов. Сам-то цесаревич прыгать просто так не собирался. Наличие запасного парашюта, проверенной экспериментами модели, опыт, полученный в прошлой жизни, тренировочные прыжки с меньших высот. Риск, конечно, был. Но уж больно резонансным становился положительный эффект при успешном завершении полета. Как-никак Саша планировал пригласить не только журналистов из разных стран, но и многочисленное количество обычных зевак.

Очень неожиданным решением для окружающих оказалось и желание сделать при штабе большую приемную с дюжиной переговорных комнат. Теперь для посетителей администрации наличествовал не небольшой коридор с десятком стульев вдоль стены, а просторный зал с удобными диванами и посадочными местами для написания заявлений. Также в приемной завели специальных людей, которые бы помогали посетителям сориентироваться и объяснить что к чему, а если они неграмотны, то еще и помочь с заявлениями, в случае, ежели они хотели их написать. Так сказать - постарался создать максимально приятный сервис обслуживания.

Но сервис нужен был не просто так. Будучи главой Великого княжества Александр сформировал новое губернское правительство за председательством Алексея Оболенского. Его организация была классической - губернатор с группой отраслевых замов. Само собой, новое правительство работало совершенно в ином режиме, как с точки зрения качества, так и режима. Конечно, за опоздание на работу цесаревич зубы не дергал, но серьезная загруженность и личная ответственность самым решительным образом преобразили положение дел по многим вопросам. Причем интересным и крайне важным моментом стало то, что репрессии могли последовать как за вредное действие, так и за вредное бездействие. Иными словами, если чиновник мог сделать что для пользы дела, но по какой-либо причине этого не сделал, ему могло очень неслабо 'прилететь' от Александра. В том числе и с летальным исходом. Но подобное стало редкостью. Первая волна достаточно бандитских разборок заменилась прагматичным подходом.

Но на этом серьезные переделки дворца не закончились. В соседнем крыле здания, имевшем отдельный вход, размещалось своеобразное министерство иностранных дел, ведающее "заморскими" владениями и контактами личной империи Александра. Планировка его помещений во многом повторяла в миниатюре большой штаб за исключением большой приёмной, которая в обозримом будущем была просто не нужна. Со своим собратом министерство соприкасалось лишь соседствующими отделениями связи (для упрощения коммуникационных разводок, очень непростых в то время), разделёнными двойной стеной и коридором с постом внутренней охраны, соединяющим центральные залы.

Этот зал имел отдельную лестницу наверх, где, как было известно публике и большинству сотрудников, размещался филиал Личной его Императорского Высочества Канцелярии и комнаты отдыха цесаревича, занимающие остальную часть верхнего этажа. Это было всем понятно - "большому человеку" и места нужно много, и не вызывало лишних вопросов и ненужного интереса со стороны. Но мало кто знал, что на самом деле личные покои Александра занимали лишь несколько скромных помещений. На большей части этажа раскинулось управление "подводной частью айсберга" - тайной финансовой империей наследника российского престола. Попасть в это крыло можно было лишь через приёмную Великого Князя или неприметный служебный вход "для прислуги" ведущий в подвал, расположенный с тыльной стороны дворца и соединённый с верхним этажом винтовой лестницей в скрытом глухом колодце.

Впрочем, даже столь серьезные изменения дворца уже на стадии проектирования посчитались Александром временной мерой. Дело в том, что размеры рабочих помещений в отдаленной перспективе требовались очень существенные. Это и значительное количество посадочных мест для разнообразных специалистов, и чисто технологические комнаты. Но все это меркло перед необходимостью создавать архив. Огромный, основательный архив с очень хорошим уровнем безопасности и высокой степенью упорядоченности.

Подобные мысли Александра натолкнули на идею о начале постройке специального здания - единого центра управления. А по совместительству - первого небоскреба в мире. Но уже в ходе предварительного обсуждения и согласование стало очевидно, что все не так просто и придется, по всей видимости, строить не отдельный административный небоскреб, а целый район.

- Владыко, я рад, что вы почтили меня своим визитом, - цесаревич вежливо раскланивался с пришедшим к нему московским митрополитом Филаретом.

- И тебе доброго дня. Слышал я, что ты задумал богохульство. Так ли это? - уже сильно больной и престарелый Филарет кряхтя, прошел и буквально рухнул в удобное кресло.

- Что именно говорят злые языки? - Александр был совершенно невозмутим.

- А у тебя есть из чего выбирать?

- Скорее напротив. Вот и спрашиваю, что именно про меня придумали. Вы же знаете, что я почтительно отношусь к церкви и Отцу нашему Вседержителю. И он, видя это, помогает мне в тяжелых делах.

- Александр, говорят, что ты планируешь строить новое здание. Высокое здание. Намного выше колокольни Ивана Великого. Это так?

- Не совсем. Я планирую строить не здание, а большой архитектурный ансамбль с самыми разными сооружениями. До вас, видимо, дошли сведения лишь об одном из них. Вероятнее всего - о будущей гостинице 'Москва'.

- Да. О ней. Ты хочешь строить гостиницу выше колокольни и говоришь, что не богохульствуешь? - Филарет несколько удивился.

- Безусловно. Я же говорю, что гостиница - одно из зданий. Тем более, она будет строиться в новом районе, несколько удаленном от центра.

- Я тебя не понимаю.

- Вам разве не сообщили, что я хочу строить так же и храм с огромной колокольней - башней? Ее высота значительно превысит гостиницу, которая на ее фоне будет теряться. Но дело это новое, неосвоенное. Поэтому ответьте сами - стоит ли сначала строить огромный храм с колокольней, рискуя, что из-за нерасторопности или расчетной ошибки вся эта огромная конструкция обвалиться? Не лучше ли отработать технологию на менее значимом здании? - Саша продолжать излучать невозмутимость.

- У вас есть план этого храма?

- Мы над ним работаем. Дело в том, что нам нужен опыт высотных работ и эксплуатации подобных зданий, чтобы рассчитать конструкцию башни саженей в сто-пятьдесят - двести. Новых саженей.

- Это... - Филарет задумался.

- Да, это больше четырех колоколен Ивана Великого, поставленных друг на друга. У таких зданий по нашим подсчетам появляются совершенно непривычные для нас проблемы. Например, раскачивания под воздействием ветра. Это не считая того, что для строительства придется применять новые материалы. По нашим предварительным расчетам обычный глиняный кирпич просто не выдержит собственной массы, то есть, нижние слои просто начнут крошиться под давлением стены. В итоге все должно обвалиться. Да много чего там необычного появляется. Так что думайте сами - нужно оно строить или нет эту гостиницу. Или православные люд не заслужил самую высокую в мире колокольню, да такую, какую католики смогут повторить очень не скоро?

- Про храм и колокольню мне не говорили.

- Само собой, потому как эти 'добрые' люди хотели нас поссорить. Но бог видит - это невозможно.

- Да, ты прав. Задумка у тебя грандиозная и подход мудрый. Обрушение такой колокольни ляжет неизгладимым пятном на лице всего православного мира. Но, все-таки, Александр, попробуй начать со здания, высотой ниже колокольни. Это важно. Очень. Бог ведает твои замыслы и простит отступление от канонов, но люди... Разве ты не понимаешь, что вознося мирское здание настолько выше храма, ты даешь серьезный козырь своим противникам?

- И что вы предлагаете?

- Вы же еще даже не начали строить. Сделайте чуть-чуть ниже. Я ведь понимаю, что ты хочешь постройкой подобных зданий прославить Отечество, дабы нас стали уважать. Дескать, варвары варварами, а поди ж ты, что смогли сделать. Но не спеши. Саша, это важно. Не спеши.

...

Разговаривали они долго. Впрочем, помимо новых 'прожектов', которые и привели Филарета в гости к цесаревичу, обсуждалась целая масса вопросов. В конце концов, виделись они не часто и дела, требующие личного согласования, накапливались. Особенно волновали митрополита новые кодексы, которые с первого февраля текущего года стали действовать на территории Великого княжества Московского.

Всего ввели пять кодексов: административный, процессуальный, уголовный, трудовой и земельный. Первый описывал административное устройство - то, как и что организовано в княжестве и кто за что отвечает. Второй регламентировал все штатные процедуры делопроизводства и то, какие документы нужно для чего предоставлять. Третий охватывал в современной традиции и уголовные правонарушения и административные, классифицируя их и устанавливая меру ответственности. Трудовой впервые в мире кодифицировал отношения между работником и работодателем, выводя их на совершенно иной уровень. Ну и последний, земельный кодекс, описывал все вопросы, связанные с землей. Собственно все эти вещи очевидны, а теперь ключевые нюансы.

Во-первых, впервые в истории, устанавливалось равенство сословий перед законом. То есть то, что собственно и опечалило Филарета, который не желал осуждения священников мирским судом. Поэтому и разгорелся спор. Даже скорее не спор, а торг, так как за сохранение собственного суда у церкви Саша хотел что-нибудь взамен. Само собой, сохранение отраслевого суда в церкви позволяло ввести вполне резонно другой отраслевой сегмент - военный. В сущности, Александр и совершил этот шаг, чтобы немного поторговаться. И он добился своего - убедил Филарета начать бесплатное преподавание при каждом приходе Великого княжества Московского для всех желающих. Никаких особенно сложных предметов там не планировалось. Все совершенно банально - счет, чтение и письмо. Обучаться мог любой желающий, независимо от пола, возраста и сословия. При этом организация и финансирование учебного процесса всецело отдавалось церкви. Что не могло не радовать.

Во-вторых, изменялась система наказаний. Ядром и основой становились трудовые повинности, к которым в качестве отягощения добавлялись штрафы. Впрочем, если платить было не чем, то и их приходилось отрабатывать. Конечно, конфискация имущества, смертная казнь и лишение свободы сохранились, но применялись редко. Собственно смертная казнь применялась теперь только к довольно узкому перечню особо опасных преступников. В частности к изменникам Родины, шпионам, аферистам, совершившим финансовые махинации в особо крупных размерах, бунтовщикам и серийным убийцам. В исключительных случаях ее могли назначить в качестве меры пресечения для злостных рецидивистов по другим статьям. Причем трудовые повинности назначались вне зависимости от того, какую должность человек занимал.

Основным направлением работ для осужденных стало дорожное строительство. Никаких особенных изысков в этом вопросе не было - обычные шоссе с гравийным покрытием и водоотводами. Зато объем запланированных маршрутов поражал. Александр решил соединить все более-менее крупные населенные пункты в одну единую дорожную сеть. Не брезговал он даже деревнями и селами. Поэтому на обозримое будущее дел для осужденных хватало. А там и в Сибири дороги понадобятся. Второстепенным направлением работ, которое практиковалось в отношении более квалифицированных работников, стали работы по благоустройству населенных пунктов. Причем важным фактором было то, что нерадение во время отбывания наказания или за открытое вредительство могли очень серьезно увеличить срок. И напротив, проявив здравомыслие и трудолюбие, осужденный мог рассчитывать на сокращение наказания. Далеко не идеальная система с точки зрения справедливости, но в отличие от существующих схем общественная польза такой формы наказания была существенна.

Причем следует помнить, что как таковую каторгу вообще больше не применяли даже в терминологии. Ее изъяли в новых кодексах. Это было обусловлено тем, что трудовые исправительные работы не ставили перед собой задачи 'сгноить' человека или перевоспитать. Александру были нужны подданные, живыми и невредимыми. Однако никаких иллюзий о том, что преступников можно перевоспитать и сделать из них 'белых и пушистых' граждан он не испытывал. Да и содержать за казенный счет армию бандитов и вредителей он не желал. Это ведь вы только представьте - человек совершает преступление против общества, а потом общество еще его и содержит: кормит, одевает, обогревает. 'Несправедливый, гуманистический бред!' Иных мыслей у Саши и не возникало никогда по отношению к отечественной системе наказаний. Поэтому он подошел к проблеме проще и ввел достаточно тяжелые работы на общественно полезных стройках как основную форму возмещения. Само собой, 'товарищей' нормально кормили, одевали, не измывались непомерными режимами труда, так как задачи быстрее от них избавиться не стояло. Но работать они должны были очень основательно, а главное - бесплатно. Особенно 'повезло' в новых кодексах взяточникам, казнокрадам и финансовым авантюристам - они получали самые большие сроки. Впрочем, не сильно от них отставали убийцы.

Ну и третьим нюансом стал вопрос земли. И его решение очень сильно расстроило либеральные ожидания 'прогрессивной' общественности. Дело в том, что вся земля на территории Великого княжества Московского объявлялась государственной собственностью. Просто, коротко и без непонятного 'перепихнина'. Но для того, чтобы ей можно было гибко распоряжаться, вводилась система земельных контрактов. Их смысл сводился к простой вещи - земля выделяется частному или юридическому лицу под решение той или иной задачи в аренду. И все. То есть, имела место только целевая аренда. Причем в каждом отдельном случае заключался договор, в котором детально оговаривались все, в том числе и условия расторжения.

Не самое популярное решение на пресс-конференции, посвященной введением новых кодексов, объяснялось достаточно просто. Александр открыто и явно заявлял, что считает общественные интересы приоритетнее личных. И не раз употреблял свою знаменитую фразу: 'Империя превыше всего'. В качестве обоснования приводились различные истории недобросовестного землепользования, когда сознательно или неосознанно наносился вред не только обществу, но и империи. Причем важным фактором становилось то, что арендатор лично отвечал за все, что происходило на вверенном ему участке. Впрочем, этот подход был не исключением из правил. Новые кодексы не только очень четко и однозначно структурировали государственный аппарат, разделяя полномочия и сферы деятельности, но и устанавливали, и, что очень важно, личные зоны ответственности. То есть, например, начальник какого-нибудь управления отвечал за все, что там происходит.

К сожалению, первый бум зарплат чиновников Московского генерал-губернаторства, который в прошлом 1864 году так встряхнул всю империю, пришлось пересмотреть и выстроить сложную, но весьма гибкую и прозрачную систему оплаты труда государственных служащих. Принципы остались прежние, но теперь учитывалось много различных деталей, таких как наличие семьи и детей, проживание на государственной квартире или на частной и так далее. Не говоря уже о том, что в зависимости от того, чем человек занимается на работе, оплата его труда варьировалась. В итоге, при общем снижение объема выплат, получилось сохранить на достаточно серьезном уровне зарплаты. Что и отразилось в небольшой брошюрке, с четко, ясно и однозначно расписанными сетками, ставками и условиями, согласно которой любой желающий, обладающий навыками чтения и счета мог самостоятельно все посчитать.

Этот нюанс, кстати говоря, был вообще отличительной чертой новых кодексов. Простой, четкий, ясный, лаконичный язык с однозначно трактуемыми конструкциями дополнялся в конце каждого тома толковым словарем ключевых терминов. Конечно, нанятые Александром юристы очень сильно возмущались, заявляя, что так писать не принято. Но цесаревич был неумолим, а самых несговорчивых он, совершенно не стесняясь, отстранял, выкатывая финансовые претензии за срыв работ.

К слову говоря, эти кодексы стали первыми книгами, напечатанными новым гражданским языком, работу над которым к тому времени уже закончила рабочая группа. Но даже этот весьма не малозначительный нюанс мерк на общем фоне. Новые законы, бурно развивающаяся промышленность, строительство дорог (в том числе и железных), механизация, создание мощного учебного комплекса и введение таких понятий как ГОСТ и СИ произвели буквально революционные преобразования в жизни Великого княжества Московского. Собственно у Александра и так была довольно значительная оппозиция, однако, его последние 'телодвижения' ее решительно расширили и увеличили. Конечно, удачный разговор с мамой, которая была неформальным лидером оппозиции, сильно помогли и внешне противодействие дальше массовых роптаний и жалоб не шло, но при этом ситуация внутри оппозиции изменилась качественно.

Дело в том, что после гибели Клейнмихеля в аристократической среде Санкт-Петербурга несколько месяцев был сущий хаос. Но императрица чего-то выжидала, а популярность Александра росла, поэтому, им пришлось действовать. В связи с чем, в январе 1865 года был организован закрытый клуб, призванный противодействовать цесаревичу. Само собой, сразу нашлись 'благодетели' и 'радетели о благополучии империи', которые стали эту организацию финансировать. Никаких террористических или силовых акций они не проводили, однако, именно эта организация смогла очень успешно лоббировать полное неприятие законотворческой инициативы Александра на государственном уровне. Если говорить прямо, то они были готовы приветствовать любую альтернативу идеям цесаревича, даже если им предлагали откровенную чушь. Все бы ничего, но создание столь значительной организации сказалось в общем политическом раскладе империи.

Масштабная научно-техническая и социальная революция, произошедшая в Москве, вызвала еще большее усиление этой организации. К ним присоединялись все, кто по какой-то причине был обижен на цесаревича или его людей. Самым опасным стало то, что бывшие солдаты, унтера и офицеры, которые срывались с мест и провалили отбор в корпус нового строя шли туда же. Происходило накопление массы обиженных силовиков. Конечно, их качество было незначительным, но те несколько тысяч, что стремительными ручейками вливались в оппозицию, выглядели пугающе. Само собой, Александр легко смог бы разбить этих вояк, но подобное положение дел показывало одну весьма печальную вещь - начался раскол общества.

Обстановка в целом была очень сложная - происходило нарастание двух, взаимно исключающих тенденций. С одной стороны мощный общественный и социальный подъем, с другой стороны - не менее мощная реакция. Действие, как известно, всегда рождает противодействие. Разведка и контрразведка цесаревича, конечно, старались как могли, но их возможности были весьма ограничены. В сущности, они, вместе с Александром только учились работать. Да и людей не хватало. Весь штат контрразведки не превышал ста пятидесяти человек, еще порядка семидесяти сотрудников трудилось в разведке, да сотня службы личной охраны. Причем действительно верных соратников было еще меньше - орден 'Красной звезды' на 1 февраля 1865 года состоял из сорока семи человек, плюс полтора десятка кандидатов.

Отвратительная ситуация, но упускать инициативу в таком деле было смерти подобно. Особенно в свете того, что агенты иностранных разведок максимально поддерживали оппозицию, прикладывая все возможные усилия для ее консолидации. Конечно, до гражданской войны было еще далеко, однако, по всей видимости все шло именно к ней. По крайней мере, Александр иного вывода и не мог сделать, наблюдая за тем, какие перестановки происходят в гвардейских частях, что расквартированы в столице. Гвардейский офицерский корпус активно занимался тем, что постепенно замещал солдат и унтер-офицеров на тех, кто был недоволен действиями цесаревича. Иными словами - началось формирование боевых частей. Не самой высокой боеспособности, мягко говоря, но все-таки. Учитывая практически полную парализацию императора придворной администрацией, также оппозиционно настроенной, подобные 'телодвижения' пресечь не получалось. Да и отследить всего просто не было возможности.

Конечно, помимо этих гвардейских полков была вся остальная Россия, но практика 1917 и 1991 годов показывали Саше, что рассчитывать на достаточно инертную массу обывателей не стоит. Само собой, цесаревичу была известна значительная часть этого заговора, и он мог санкционировать простое и незамысловатое вырезание руководителей, но тогда имелись все шансы потерять цепочки управления, которые выстраивали иностранные агенты. Что, в свою очередь выливались в потерю ориентиров. Дело в том, что на место погибших 'борцов за свободу и процветание' встанут новые 'кадры'. И не факт, что получиться их быстро вычислить. Поэтому, единственное, что Александр мог себе позволить, это ждать и готовиться к открытому столкновению, которое, по всей видимости, было неизбежно.

Его личный штаб был в курсе оперативной обстановки и 'развлекался', в том числе и такими вещами, как составление плана полноценной военной операции по захвату Санкт-Петербурга, занятого бунтовщиками. Шли не только бумажные работы и расчеты, но и игры 'в солдатики' - совершенно традиционный подход в обучении. Фигурки, обозначающие части, безусловно, были, но вот сама штабная игра очень серьезно отличалась от детских забав. Например, тем, что требовала учитывать не только военно-тактические и стратегические нюансы, но и логистические цепочки. Ведь снабжение даже в той войне, которая могла бы чисто гипотетически произойти в 1865 году, являлось одной из ключевых военных задач. Настолько важной, что, не решив ее, можно было забыть о победе, как о больной фантазии.

Впрочем, практически полная парализация имперской администрации, связывающая по рукам и ногам всякую инициативу Александра 2, имела и оборотную сторону. Все дело в том, что император, понимая обстановку, использовал метод прямого противодействия и блокировал ненужные ему решения и 'телодвижения' попыткой им помочь. Одно его внимание вело к практически неминуемой гибели начинания. Конечно, до абсурда не доходило, но и того, что получалось - хватало всей империи с лихвой.

Единственное причина, которая останавливала взрыв ситуации, было то, что у оппозиционной группы не было явного лидера. Пока не было. Дело в том, что Англия и Франция, вели самостоятельные игры. Конечно, имели место быть некоторые пересечения, однако, далее благожелательного нейтралитета у агентов этих стран дело не доходило.

Сам же Александр ломал голову над тем, кто же станет формальным лидером оппозиции. Вариантов было немного, но, увы, никакой конкретике в делах пока не наблюдалось. Совершенно очевидно, что Англия желала увидеть на престоле кого-нибудь из младших братьев цесаревича. Причем не Владимира, который с Сашей был уже очень долго и находился под его сильным влиянием, а кого-то из малышей - или Сергея или Павла. Само собой, приставив к ним регента. Франция же имела интересы в среде великих князей Николаевичей, с которыми их агентурой удалось установить массу взаимовыгодных пересечений. По мнению Александра, главным кандидатом получался младший брат императора - Константин Николаевич. Причем не важно, на роль императора или на роль регента. К тому же, он имел определенные провинности перед троном, допустив ранение и гибель старшего брата Александра - Никсы. Конечно, опалы не последовало, но важные дела ему более император не доверял, да и вообще, старался по возможности не общаться. Виновен он был или не виновен, но в глазах Александра 2 именно на нем лежала гибель сына.

Однако дальше логических умозаключений эти подозрения не шли, так как Константин Николаевич вел себя очень аккуратно и не давал поводов для подозрения.

Политическая ситуация внутри государства была аховая, поэтому, на совете соратников цесаревича 3 апреля 1865 года было решено строительство небоскреба отложить, чему был несказанно рад Филарет. Собственно, это был последний совет, на котором присутствовал Ермолов. Старик уже еле передвигался, но все равно, продолжал пыхтеть и что-то делать. Его сила воли поражала всех, даже Сашу. У них с цесаревичем были не самые простые отношения, однако, важным фактом было то, что они друг друга уважали.

В сущности, для Ермолова Александр был единственным представителем императорской фамилии, к которому он испытывал уважение. И в Москве это очень ценили, к этому прислушивались и старались цесаревичу помогать, так как Алексей Петрович был очень серьезным авторитетом не только среди местного дворянства, но простых обывателей. Поэтому его смерть 5 апреля на восемьдесят шестом году жизни стала трагедией для Александра, который уже привык к этому упрямому старику.

Впрочем, мы отвлеклись. Указанный выше совет стал поворотным шагом во всей деятельности цесаревича. Ситуация накалялась и это понимали многие.

- Александр, - Филарет прямо смотрел ему в глаза, - ты же понимаешь, что юность осталось за плечами?

- Владыко, говори яснее. Что-то случилось?

- Не случилось, а случится. Над тобой сгущаются тучи и это ясно всем. А ты все в промышленника играешь. Не думаешь, что пора бы и государственными делами заняться?

- Но ты не хуже меня знаешь, что развитие промышленности и есть государственное дело. - Саша был само спокойствие.

- Конечно. Но зачем ты сам, лично бегаешь по заводам, да наставляешь приказчиков на путь истинный? Разве иных дел найти себе не можешь? Или некому тебя в таком деле? Неужели у нас одни дураки вокруг и подобрать доверенных людей нельзя?

- Владыко прав, - подал голос Ермолов, - тебе нужны офицеры, которым ты сможешь доверить выполнение второстепенных задач. А то получается действительно смешно. Ты так носишься по всей губернии, будто желаешь за каждого унтера работу сделать.

- А как быть с подкупом? Как гарантировать честность людей? Скольким людям я могу доверять?

- Саша, у тебя же в руках Академия, где множество очень перспективных молодых ребят учится. Неужели среди них нельзя выбрать тех, кто честен? - включилась Наталья Александровна, сидевшая до того на диване и внимательно слушавшая.

- Ее выпускников и так не хватает. Военные и технические специальности некем закрывать. Нет, вешать на Академию еще одну распределительную нагрузку не стоит. Она и так не справляется.

- Ваше императорское высочество, я могу отписаться в свою родную станицу. Можно подыскать молодых казаков...

- Юнцов с горящим взором? Паша, и что нам с ними делать то? Их же еще учить и учить. Да и горячи они больно. Проверка и надзор требуют спокойствия и хладнокровия, переплетенного с доброжелательным взглядом и обходительностью. Казаки были бы неплохо, но уж больно они горячи.

- Так можно воспитать. Главное брать из бедных семей, да таких, что не запятнали себя всякими глупостями. Тогда и воспитание ляжет на благую почву. А то что стараться будут, я гарантирую. Извольте, я могу немедля написать своим знакомым, чтобы они начали поиски. Да и не обязательно юнцов, мало ли честных людей по дальним окраинам империи живет и верой-правдой служит общему делу?

- Верещагин... - задумчиво сказал Александр, смотря куда-то вдаль.

- Что? - переспросил Дукмасов.

- Да так, один человек вспомнился. Не обращайте внимание. А по предложению, я думаю, вы правы. Нам, пожалуй, стоит поискать толковых ребят на окраинах и из бедных семей. Алексей Петрович, как думаете, казаки помогут?

- Отчего им не помочь? Если не сгниют от резкого возвышения, то будут верой и правдой служить. Хотя пригляд и за ними должен.

- Вы имеете в виду мнение Александра Васильевича Суворова, относительно интендантов?

- В том числе. Дело в том, что человек слаб и подвластен искушениям. Так я говорю, владыко?

- Истинно так. Редкий человек может устоять перед сиюминутным обогащением в угоду чести и долгу. Особенно, если это останется только на его совести. Если она, конечно, у него есть.

- Хорошо, Паша, пишите. Пускай подыскивают толковых молодцов на государственную службу при цесаревиче. Но этого мало. Алексей Петрович, неужели по центральным губерниям не найти верных людей?