Тёплая птица

              Кое-где река такая узкая, что я, пожалуй, смог бы ее перепрыгнуть. Вот только стремно грохнуться в эту радужную жидкость – черт знает, чем это грозит.

             На излучине  река расширялась, бежала споро и шумно. На середине торчали камни: значит, неглубоко.

             -Попробуем здесь, - обернулся я.

            Рыжая кивнула.

            Мы двинулись к противоположному берегу. Осторожно ступали по скользким камням, обросшим водорослями. Зеленоватая вода булькала под ногами, пенилась, шевелила водоросли.

            Каждое мгновение я ожидал стрекота. Едва ли стрелки убрались восвояси: они всегда доводят дело до конца. Вполне возможно, что где-то неподалеку бродит кучка выживших после крушения игроков. Нам это было бы на руку…

             -Скорей.

             -Да иду я.

Она еще и огрызается.

            Мы преодолели речку и начали карабкаться по склону. Эта сторона оврага  поросла матерым кустарником, поэтому подъем не занял много времени. 

            Я бросил взгляд на изломанный Поезд. Еще пару часов езды – и я мог бы завладеть местом у печи. Рука уже достаточно послушна…

            Перебежками - к лесу.

Только когда кроны деревьев соединились над головой, стало легче.

             Рыжая, тяжело дыша, прислонилась к дереву. Ее лицо раскраснелось, а глаза блестели. Да ей весело! Мало досталось? Ничего, стрелки и твари наверстают…

            -Самир, дикие!

            Я прыгнул за дерево и упал носом в землю, рыжая рухнула рядом. 

-Двое. За деревом…

            Раздались выстрелы, на голову посыпалась кора.

 -Обходи!

            Мозг обливался расплавленным свинцом, а сердце билось где-то в горле.

 -Доставай заточку,- прошипела рыжая. Ее взгляд вернул мне рассудок.

            Я выхватил клинок. Черт возьми, так просто не сдохну. Кувыркнувшись, перебрался за другое дерево. Два стрелка: один слева, другой справа. Особо не спешат: знают, что мы в ловушке. Пусть приблизятся…

            Один, два, три, четыре...  На пятом ударе сердца, я выскочил из-за дерева, и, швырнув заточку, отпрыгнул в сторону, за ствол дуба. Все слилось – и крик стрелка, и продолжительная пальба второго…

 - Самир, ты как?

            Самир не ответил напарнику.

            -Сука! – выругался стрелок. С дерева, под которым я укрылся, брызнула кора.- Тварь! Я завалю тебя.

            А у меня теперь нет заточки.

            Стрельба внезапно оборвалась.

 - У него кончились патроны,- крикнула рыжая и вдруг приподнялась, точно желая смерти. Я лежал ничком, ничего не соображая.

            - Идиот! Он не может стрелять.

            Злые глаза самки, расширенные от страха, сказали мне больше, чем ее крик. Вскочив, я ринулся вперед, к маячившей меж деревьями неуклюжей фигуре в шлеме.

             Стрелок лихорадочно терзал свое оружие. Увидев меня, он отбросил автомат в сторону и потянулся к ножнам. Не дав вытащить заточку, я сшиб его с ног. Мы упали в неглубокую ложбинку, полную гнилой воды.

 Барахтаясь, я попытался встать. Куда там! Из-под такой туши  не выскочишь. Моя голова очутилась под водой. Пытаясь разжать железные пальцы, я извивался, как уж.        

            Радужные круги поплыли перед глазами. «Каждый охотник желает знать, где сидит фазан». Что такое «фазан»? Воздуха!

              Вместо воздуха – вода.

              Но вот – воздух. Тело стрелка обмякло.

  Кое-как я выбрался из-под туши в камуфляжной форме. Отплевываясь и кашляя, прислонился к дереву. Со всхлипами, жадно – воздух. Пить воздух, вдыхать. Пытаясь избавиться от звона в ушах, затряс головой. Рыжая стояла у трупа стрелка. Наклонилась, сорвала пучок пожухлой травы, вытерла окровавленную заточку.

             Силы возвращались медленно. Здорово  помял… Никогда прежде я не вступал врукопашную со стрелками. Как и большинство игроков, которым дорога Теплая Птица, убегал, словно кролик, лишь только в воздухе показывалась вертушка.  Стрелки -  самые сильные в Джунглях, и лучше не стоять у них на пути.

 А вот теперь один из них лежит передо мной, другой валяется неподалеку.

             Глядя на распластанное в ложбинке тело, я впервые подумал, что иногда игрокам полезно действовать сообща. Рыжая перехватила мой взгляд и ухмыльнулась - на щеках возникли ямочки.

            -Не благодари.

            -Что?- удивился я.

            -Ничего.  

            -Верни заточку.

            Пожала плечами.

-Держи.

            -Надо отчаливать,- сказал я, пряча заточку. - В лесу могут быть еще стрелки.

 -И ты не возьмешь это?

            Рыжая пнула лежащий на земле автомат. А ведь и в самом деле, это законная добыча. 

            -Пойди-ка ошмонай второго.

            Самка кивнула и скрылась за деревьями.

             Я приблизился к телу, наклонился, снял с мертвеца шлем. Черные волосы, выпученные глаза, перекошенный, облепленный розовой пеной, рот. В общем, человек без Теплой Птицы.

             Рюкзак. Зубами и слегка дрожащими пальцами, я развязал веревку. Ого! Похоже, жратва. А это, видимо, патроны. Отлично. Отставил рюкзак в сторону.

            Не обращая внимания на пылающий ненавистью взгляд мертвеца, я стащил с него ботинки. Куртка, шлем – издали стрелки примут за своего и не станут стрелять, а игроки разбегутся.

 Вернулась рыжая, быстро управилась. Прислонилась к дереву, выставив вперед ногу в толстом ботинке стрелка. Кроме ботинок, она прихватила автомат, рюкзак, куртку и шлем. Молодец.

Кленовый лист, кружась, опустился на глаза мертвеца.

            Медленно двинулись в сторону железнодорожных путей через заросли терна.

-Эй! – окликнула рыжая.

            Я обернулся.

-Скажи, как тебя зовут?

-Что?

-Как тебя зовут?

-Нет у меня имени.

            Эта самка чересчур любопытна. Имена… Зачем в Джунглях имена? Я уже и не помню, когда меня называли по имени… Что-то смутное, настолько далекое, что не верится, что это было.

            И вдруг – всполох; да, было, раннее утро на светлой террасе, полноватая женщина с завитыми волосами разливает в чашки чай, светлоголовый мальчик, едва удерживая  большую чашку в пухлых ручонках, протягивает ее матери…

 - Как знаешь, - сказала рыжая.- Но, даже если тебе не интересно, мое имя – Марина.

            Марина! Полноватую женщину тоже звали Мариной.

- Ну, я - Андрей.

-Здравствуй, Андрей, – Марина почему-то засмеялась. - Ты из этих мест?

            Вот опять…

- Не знаю.

 Я и вправду не знал. Однажды проснулся в овраге, опаленный оранжевым ветром, и знал только одно – нужно выжить любой ценой. Только светлая терраса порой вспыхивала у меня в сознании, но совсем не так ярко, как мгновение назад.

-Как страшно - быть лишенным родины.

Она бредит.

-А ты не лишенная?

- У меня есть родина. Быть может, я тебе ее покажу, Андрей.

-Очень рад, – усмехнулся я. – Вот наша родина. Мы все рождены в Джунглях.

-Джунгли когда-нибудь кончатся, их время пройдет.

Что она городит? Кто она?

-Странная ты…

-Странная? Андрей, посмотри вокруг – железная дорога, поезда, разрушенные города… Ты был когда-нибудь в разрушенном городе?

-Нет,- буркнул я. Однажды набрел на какие-то развалины, но подойти к ним не рискнул.

-А о бывших ты знаешь? – Марина раскраснелась.

-Кто же о них не знает? Они были до Джунглей, а затем взорвали все к ебаной матери. Дебилы, короче.

            Марина нахмурилась и примолкла. А мне теперь отчего-то хотелось, чтобы она продолжала. Месяцами я не говорил ни с кем и думал, что это правильно, так требуют Джунгли. Я не слышал ничего, кроме коротких фраз на Полянах, предсмертных воплей игроков и рычания дерущихся за Теплую Птицу. Теперь мне хотелось слышать человеческий голос, но Марина молчала.

 -Ты прав, – наконец, заговорила она, отстраняя от лица ветку.- Бывшие были дебилами. Как можно было разрушать такой мир?

-А ты знаешь, каким он был?

-Уж точно – не Джунглями.

-А вдруг -  хуже?

Марина взглянула на меня и опять замолчала.

            Дебри кончились; мы вышли к железной дороге. Я помог Марине вскарабкаться на насыпь по гравию. Ржавые рельсы, извиваясь, ползли к горизонту.

            Свечерело. Пошел снег. Спасибо стрелкам за куртки. Надо найти укрытие, пока совсем не стемнело. Твари скоро выйдут на охоту.

            На небе вырисовалось бледное пятно луны. Мы шагали по едва видным из-под свежего снега шпалам. Марина начала прихрамывать – ботинки стрелка  натерли ногу. Она перехватила мой взгляд:

 -Все нормально.

            Долго она так не протянет, нужно укрытие и как можно скорее. Вот и луна стала ярче.

            Я оглядывался по сторонам. Надежда обнаружить будку с едва различимыми буквами на голубоватой стене – «КТСМ» - «Когда Тяжело Спасительное Место» - становилась все более призрачной.