Помоги проекту - поделись книгой:
«1) При штабе начальника милиции (угол Подгорной и Серпуховской улиц) устанавливается ежедневно, включая и праздники, дежурство городских судей и членов окружного суда.
2) Все задержанные милиционерами, за исключением арестованных по особому постановлению начальника милиции, утвержденному гражданским комендантом, немедленно доставляются к дежурному судье.
3) Судья, ознакомившись с обстоятельствами дела, либо освобождает задержанного, либо, если он найдет признаки преступления, направляет его по подсудности.
4) Распоряжения судьи заносятся в книгу и подписываются им».
В Обращении к населению города Михаил Васильевич писал:
«Старый строй пал. Прежняя власть, опиравшаяся на произвол и насилие, исчезает по всей стране, и на ее месте возникает новая, сильная народным единством и доверием… Городская милиция уже разоружила полицию и стражников и заняла городское полицейское управление и полицейские участки. Жандармское управление упразднено. Идет дружная работа по организации общественных сил. Для скорейшего и успешного обновления страны теперь, более чем когда-либо, требуется самообладание, воздержанность и трезвость.
Теперь мы все и всегда должны быть трезвыми. Однако известно, что в Минске, как и в других местах, идет тайное самогоноварение, существуют шинки, где слабовольные люди предаются пагубной страсти. Эти притоны являются для нас величайшей опасностью, и с ними необходимо вести беспощадную борьбу. И я обращаюсь к вам, граждане, с призывом — помочь нашей милиции уничтожить это зло.
Все, кто считает себя гражданином, обязаны сообщить немедленно мне или начальникам участков милиции о всех этих притонах и помочь передать этих преступников в руки законной власти.
Пьянство теперь еще больший враг наш, чем ранее. Так помогите же нашей милиции скорее уничтожить тайные шинки и этим исполните ваш гражданский долг.
Будьте трезвы, граждане!»
С первых дней революции был взят курс на массовое вооружение пролетариата. Выступая на заседании Минского Совета 5 марта, Михаил Васильевич как важную задачу момента выдвинул необходимость дальнейшего укрепления и расширения милиции. По его предложению Совет рабочих депутатов принял постановление, призывающее рабочих вступать в милицейские ряды. Вслед за этим 7 марта Фрунзе выступил в газете «Известия Минского Совета» со статьей «Записывайтесь в милицию». В ней говорилось:
«Охрана общественной безопасности должна находиться в руках рабочих. Верные слуги старого строя, притаившиеся сейчас, в момент победы революции, будут делать попытки вернуть выгодный для них старый порядок».
М. В. Фрунзе указывал дальше, что рабочему классу необходимо самому следить за деятельностью реакционных сил и быть наготове в любой момент подавить малейшую попытку темных сил реакции. С большевистской страстностью призывал он к организации и объединению, основанных на единстве классовых интересов пролетариата и необходимости их защиты. Он особенно подчеркивал важность укрепления большевистской партии, как высшей формы организации рабочего класса, как орудия для завоевания власти, призывал революционных рабочих и солдат к вступлению в ее ряды и в милицию.
Этот призыв нашел широкий отклик у трудящихся. Милиция пополнилась новыми силами. Вместе с рабочими в ее ряды вливались и революционно настроенные солдаты местного гарнизона. К середине марта в Минске было создано пять городских отделений. Кроме того, на всех крупных предприятиях и железнодорожном узле возникли милицейские участки. В результате принятых большевиками энергичных мер с помощью милиции были вооружены и обучены военному делу тысячи рабочих.
Выполняя указания большевистской партии, милиция устанавливала революционный порядок, охраняла все митинги и демонстрации трудящихся, зорко следила, чтобы не было тайных сборищ контрреволюционных элементов. В одном из приказов Фрунзе писал:
«Штаб милиции предлагает всем партиям, а также отдельным лицам сообщать ему об организуемых собраниях и митингах».
Вместе с тем он разъяснял населению, что аресты и обыски могут производиться только по ордерам с его подписью, и призывал жителей города задерживать и доставлять в милицию всех самозванцев, чинящих самоуправство над гражданами.
В начале марта был издан специальный приказ, запрещающий производить денежные сборы с населения. В приказе разъяснялось, что
«на проведение в городе разных денежных сборов на политические цели необходимо иметь разрешение начальника милиции, так как такие сборы могут проводить самозванцы».
Вынашивая черные планы разгрома революционных сил, реакция организовывала погромы и грабежи, терроризировала граждан. Милиция, рабочий класс решительно боролись с происками врагов. Под руководством М. В. Фрунзе милиция взяла под контроль производство и правильное распределение продуктов и предметов первой необходимости, объявив решительную войну саботажникам и спекулянтам. Был запрещен вывоз из Минска продуктов питания, организован контроль за минскими городскими бойнями, а также за выпечкой и продажей хлеба.
Одним из приказов комиссары городских отделений обязывались
«сделать распоряжение милиционерам, чтобы они ежедневно по утрам заходили в хлебопекарни и проверяли, продается ли там хлеб. Если в какой-либо пекарне выпеченного хлеба не окажется, то немедленно сообщать об этом в городскую продовольственную комиссию».
Выполняя решения Минского Совета, милиция строго следила за ценами на различные товары. В одном из приказов, направленном против взвинчивания цен на табачные изделия, говорилось:
«В связи с поступлением в штаб милиции жалоб как со стороны воинских частей, так и частных лиц на то, что табачные изделия в некоторых магазинах незаконно продаются во много раз дороже установленной цены, а также и без бандеролей по высоким ценам, предлагаю всем гражданам о каждом подобном случае незаконной продажи сейчас же сообщать комиссару соответствующей части.
Комиссаров же и вообще всех чинов милиции обязываю составлять о каждом правонарушении протокол с опечатыванием всех табачных изделий той фабрики и того сорта, которые продавались свыше установленной цены».
Постепенно в городе упразднялись старые судебные органы и создавались народные суды. Выступая в «Крестьянской газете» 21 июня со статьей «О местном суде», Михаил Васильевич разоблачал попытки возродить старые сословные суды, защищавшие интересы господствующих классов. Он писал, что суды теперь должны быть подлинно народными, чтобы с их помощью трудящиеся могли вести борьбу за свои права и свободу.
По образцу минской создавалась милиция во многих городах Белоруссии. Пролетарская милиция была надежным защитником революционных завоеваний, вооруженной силой, способной постоять за интересы трудящихся. Этому способствовала неутомимая работа большевиков по политическому воспитанию сотрудников милиции. Милиционеры имели свой профсоюз, посещали лекции и доклады, с которыми нередко выступал Фрунзе. Он разъяснял им ленинские положения о задачах пролетарской милиции, решительно выступал против недисциплинированности, бюрократизма и нечуткого отношения к трудящимся. В приказе по минской милиции от 5 июля 1917 года говорилось:
«Ко мне поступают жалобы на недостаточно внимательное отношение милиции к запросам и нуждам городского населения. Считая такое явление в высшей степени нежелательным и недопустимым, я вместе с тем полагаю, что милиция должна удовлетворять тем требованиям, какие к ней предъявляются.
Дружную работу милиции я понимаю лишь тогда, когда она пользуется полным доверием населения.
Исходя из этого, я предлагаю всем служащим милиции отнестись самым внимательным образом ко всем, кто ищет у них помощи и советов. Все требуемые справки, разъяснения должны даваться с полной предупредительностью. Никто не должен уйти, наткнувшись на пустой формализм и грубый отказ.
Поэтому обязываю всех участковых начальников и заведующих уголовными отделениями знать всех подчиненных им людей и следить за степенью пригодности каждого из них. Всех, не соответствующих своему назначению, представлять к увольнению.
Я надеюсь, что все служащие милиции придерживаются моего мнения и приложат все усилия, чтобы оправдать доверие городского населения».
Известны случаи, когда М. В. Фрунзе лично проверял сигналы о недостатках в работе милиции. В июне 1917 года от гражданина Шпаковского из деревни Боровая Острошицкой волости поступила жалоба на то, что сотрудники милиции пытались произвести у него обыск, а когда он воспротивился, открыли стрельбу из револьверов. Проверяя показания Шпаковского, Фрунзе убедился, что версия о стрельбе милиционеров потребовалась мнимому потерпевшему для того, чтобы выиграть время и надежно припрятать аппаратуру и самогон, изготовлением которого он занимался. Тайный шинкарь был разоблачен и понес наказание.
М. В. Фрунзе всячески поощрял честных, дисциплинированных милиционеров, самоотверженно боровшихся с малейшими нарушениями революционного порядка.
«18 июня, — читаем в одном из приказов, — милиционер Григорий Яковлевич Григорьев, возвращаясь со службы домой, заметил толпу людей, жестоко избивавших пойманного вора. Григорьев заступился за избиваемого, предлагая воздержаться от самосуда и предать вора суду… Одобряя действия милиционера Григорьева, выражаю ему благодарность за исполнение своего долга».
В минских газетах того времени часто публиковались сообщения о работе милиционеров. Вот одна из таких заметок.
«Милицией задержаны два спекулянта с двумя корзинами одеколона, специально приготовленного для внутреннего потребления, — сообщал «Вестник Минского губернского комиссариата» 5 июля. — При задержании спекулянты предлагали милиционерам 100 рублей за освобождение. Задержанные привлечены к ответственности».
Велик был авторитет Фрунзе среди рабочих и крестьян, служащих милиции.
«Михаил Васильевич Фрунзе, — вспоминал работавший вместе с ним в милиции И. Чертов, — совсем не был похож на тогдашних высокомерных начальников… На протяжении рабочего дня (Михайлов работал день и ночь) он успевал побывать во всех отделениях милиции. Беседуя с рядовыми милиционерами, живыми, яркими примерами из истории воспитывал он в них ненависть к буржуазии».
Являясь крупным партийным работником и одним из руководителей революционного движения в Белоруссии и на Западном фронте, Фрунзе с успехом работал не только с целыми организациями, но и с каждым человеком в отдельности, заражая людей своей энергией, революционной страстностью, уверенностью в победе дела социализма.
Маршал Советского Союза С. М. Буденный, который впервые встретился с Фрунзе в 1917 году в Минске, писал в газете «Правда» 3 ноября 1925 года:
«Уже в то время нужно было его только увидеть выступающим на митинге, чтобы узнать в нем славного борца за дело трудящихся».
Белорусские националисты и другие враги революции бойкотировали милицию, организовывали различные провокации, распространяли злобные измышления о Фрунзе. Махровый националист А. Смолич опубликовал 27 апреля в газете «Минский голос» клеветническое письмо, в котором назвал Фрунзе «врагом народа» и требовал предать его суду.
Однако та же газета «Минский голос» 11 мая 1917 года вынуждена была опубликовать заявление Исполнительного комитета Совета крестьянских депутатов Минской и Виленской губерний, в котором говорилось:
«Все клеветнические обвинения, возведенные на тов. Михайлова, ни на чем не основаны и являются злостной выдумкой Белорусского национального комитета и Украинской громады, которые в своем раздражении не постеснялись даже объявить тов. Михайлова врагом народа. Мы знаем, что человек, в течение многих лет боровшийся за свободу народа в рядах социал-демократической рабочей партии, два раза приговоренный к смертной казни и отбывший 6 лет тяжелой каторги, не был и не может быть врагом народа…»
Потерпела провал и попытка местных органов Временного правительства сместить Фрунзе с поста начальника милиции. Вызванная из Петрограда специальная комиссия для рассмотрения сфабрикованных против Фрунзе клеветнических материалов оконфузилась. Кандидаты на пост начальника милиции остались не у дел. М. В. Фрунзе имел поистине непререкаемый авторитет и небывалую популярность среди трудящихся масс, был их признанным и любимым руководителем, умело и решительно вел их на борьбу за новую жизнь, проводил большую политическую работу среди рабочих, крестьян и солдат, был председателем Исполнительного комитета Совета крестьянских депутатов Минской и Виленской губерний, принимал активное участие как член Минского комитета РСДРП(б) в подготовке и работе съезда военных и рабочих депутатов армий и тыла Западного фронта, был одним из редакторов большевистской газеты «Звезда». В мае 1917 года Михаил Васильевич возглавил белорусскую делегацию на Всероссийском съезде крестьянских депутатов в Петрограде, встретился там с Владимиром Ильичем Лениным, решительно выступил против коалиционного Временного правительства, в состав которого, наряду с представителями крупной буржуазии, вошли меньшевики и эсеры, против его контрреволюционной внутренней и внешней политики и продолжения империалистической войны в союзе с империалистами Антанты «до победного конца».
При непосредственном и активном участии М. В. Фрунзе большевики Минска и Минский Совет организовали и 18 июня провели общегородскую демонстрацию в знак протеста против наступления на фронте, в поддержку демонстрации героических рабочих Петрограда. Кадеты, меньшевики, эсеры и буржуазные националисты пытались силой сорвать демонстрацию. Они отбирали у демонстрантов знамена и красные полотнища с большевистскими революционными лозунгами. С помощью усиленного наряда милиции, солдат и рабочих, расставленных Фрунзе, удалось быстро ликвидировать враждебные вылазки слуг империализма, обеспечить порядок на митингах и манифестациях.
М. В. Фрунзе с большим успехом использовал свое пребывание на посту начальника милиции для работы среди солдат, арестованных Временным правительством за отказ идти в наступление, за антивоенные революционные настроения. Имея связь с охраной арестованных, он обеспечил условия для встречи с ними большевиков и проведения с арестованными революционной работы. В тюрьме была создана партийная организация, и несколько групп арестованных солдат удалось тайно от военных властей послать на фронт в качестве агитаторов.
Политические заключенные минской тюрьмы писали работникам милиции:
«В течение двухмесячного нашего заключения в тюрьме вы, товарищи милиционеры, видя в нас борцов за идею свободы и сознавая правоту нашего дела, в мерах законных и возможных для вас старались облегчить наше тяжелое положение, поддерживая товарищеские отношения и оказывая нам полное уважение.
…Мы, политические заключенные солдаты — офицеры… выражаем вам глубокую благодарность за ваши добрые и товарищеские к нам отношения и, протягивая вам нашу товарищескую руку, громко заявляем: мы с вами навсегда, дорогие товарищи солдаты-милиционеры».
По мере укрепления революционных сил и роста доверия трудящихся к милиции усиливалось стремление контрреволюции оторвать милицию от народа, превратить ее в обычный полицейский аппарат. Особенно тяжело стало работать после расстрела июньской демонстрации в Петрограде. Минский губернский комиссар Временного правительства доносил министру внутренних дел:
«Состояние милиции по-прежнему неудовлетворительно… Успешно работать с такой милицией… довольно трудно. Наблюдается это, главным образом, в Минске, где во главе милиции стоит большевик Михайлов».
Руководящие работники минской милиции мужественно боролись с попытками реакционных сил использовать ее в контрреволюционных целях, отказывались выполнять некоторые распоряжения ставленников Временного правительства. Больше того, они очистили Минск от уголовников и контрреволюционных элементов, открыто призывавших население к мятежу. По этому поводу в приказе от 4 августа Михаил Васильевич писал:
«Тяжелая работа выпала на долю минской городской милиции за последние дни. Чрезвычайного напряжения всех сил и энергии потребовали дни выборной кампании, затем проведение облавы для изъятия из города преступных элементов. Я счастлив свидетельствовать, что милиция оказалась, несмотря на крайний недостаток сил, вполне на высоте положения. Вся эта колоссальная работа проведена с полным знанием дела и достойным всякой похвалы усердием. Выражаю всем чинам милиции и уголовного отделения, начиная от товарищей начальников и кончая рядовыми милиционерами, благодарность за совершенную по очистке города от преступных элементов полезную работу».
В августе 1917 года Фрунзе по заданию партии выехал на несколько дней в Шую, передав дела своему заместителю И. К. Гамбургу, товарищу по ссылке. Воспользовавшись его отсутствием, ставленники Временного правительства снова пытались превратить милицию в орган борьбы с большевиками. В двадцатых числах августа Фрунзе вернулся в Минск, где его с нетерпением ждали. Руководящие работники милиции обратились в городскую думу с коллективным заявлением, в котором раскрывали замыслы буржуазии. В письме говорилось:
«…Ныне все более и более обнаруживается тенденция превратить милицию в административно-полицейский аппарат типа старой полиции. Ей навязываются чуждые по существу функции политического сыска и органа политической борьбы. Местные представители правительственной власти — губернский комиссар делает определенные попытки подчинить милицию комиссариату».
В заявлении указывалось далее, что работники милиции отказываются подчиняться представителям центральных властей и выполнение их требований считают для себя необязательным.
«Задачу свою, — говорилось в заявлении, — видим исключительно в охране общественной безопасности и поддержании революционного порядка, а отнюдь не в политическом сыске и борьбе с политическими течениями. Против попыток превратить милицию в орган политической борьбы и сыска типа полиции протестуем самым решительным образом и выполнение такого рода требований, как не входящих в задачи милиции, считаем для себя не обязательными. Только при этих условиях мы допускаем, не изменяя своему долгу и совести, возможность нашей дальнейшей службы местному населению».
М. В. Фрунзе неустанно внушал работникам милиции уверенность в торжестве социалистической революции.
«Побольше веры в народ, побольше мужества, — призывал он, — и мы сумеем отразить натиск на революцию, откуда бы он ни исходил».
В дни контрреволюционного выступления генерала Корнилова, пытавшегося ликвидировать Советы и создать правительство военной диктатуры, исполком Минского Совета совместно с Фронтовым комитетом назначил Фрунзе начальником штаба революционных войск Минского района. Здесь он показал незаурядные качества пролетарского командира. Благодаря принятым решительным мерам в короткий срок в Минске были созданы боевые революционные силы, мобилизованы отряды рабочей гвардии, в которые вошли милиционеры и обученные через милицию рабочие минских предприятий.
Помогая Минскому комитету РСДРП (б) и Минскому Совету в борьбе с корниловщиной, городская милиция во всех районах Минска установила круглосуточные дежурства. Патрули задерживали тех, кто вел активную контрреволюционную пропаганду, пытался организовать помощь корниловцам.
В разгар контрреволюционного мятежа Корнилова Временное правительство отдало распоряжение о закрытии в Минске большевистской газеты «Звезда». Фрунзе вместе с другими ответственными работниками милиции выступил с решительным протестом. Факт закрытия газеты Фрунзе использовал против политики Временного правительства, а также для поднятия среди широких народных масс авторитета как самой газеты, так и милиции. Вскоре после закрытия «Звезды» рабочие и трудящиеся Белоруссии, а также солдаты Западного фронта стали читать большевистскую газету под названием «Молот».
После подавления мятежа большевики Минска, вооруженные решениями VI съезда партии, начали подготовку трудящихся к дальнейшей борьбе за свержение капитализма и победу социалистической революции.
Во время сентябрьских перевыборов рабочие и революционные солдаты изгнали из Минского Совета многих меньшевиков и эсеров. Депутатами были избраны большевики. В наказе Минскому Совету выборщики наряду с другими политическими требованиями записали:
«Не допускать возрождения полиции и всеми мерами и средствами укреплять революционную милицию».
Выполняя этот наказ, Фрунзе руководствовался советами В. И. Ленина, опубликованными в газете «Правда» 20 апреля 1917 года. Давая анализ организации рабочей милиции в Канавино Нижегородской губернии, Владимир Ильич писал:
«Заменить старые органы угнетения, полицию, чиновничество, постоянную армию всеобщим вооружением народа, действительно всеобщей милицией — вот единственный путь, гарантирующий страну в наибольшей степени от восстановления монархии и дающий в о з м о ж н о с т ь идти планомерно, твердо и решительно к социализму, не «вводя» его сверху, а поднимая громадные массы пролетариев и полупролетариев к искусству государственного управления, к распоряжению в с е й государственной властью».
Временное правительство и его ставленники на местах с каждым днем усиливали репрессии против большевиков. 3 октября 1917 года Керенский приказал закрыть в Минске большевистскую газету «Молот», а типографию, печатавшую ее, реквизировать. В исключительно тяжелых условиях, когда агенты Временного правительства следили за каждым шагом, Фрунзе организовал 6 октября выпуск очередного номера газеты и в тот же день с помощью наряда милиции вывез и спрятал все оборудование типографии, а также рукописи и другие материалы. Благодаря этому через день большевики смогли выпустить свою газету под новым названием «Буревестник».
Вслед за закрытием газеты «Молот» последовало указание минского губернского комиссара Временного правительства установить милицейский пост возле типографии. Фрунзе отказался выполнить это распоряжение. На письме губернского комиссара он написал:
«В распоряжении начальника милиции нет людей для выполнения данного предписания…»
Осталось невыполненным и распоряжение губернского комиссара о привлечении к ответственности редактора и сотрудников газеты «Молот».
12 октября 1917 года завершилась работа М. В. Фрунзе в Минске. По заданию партии он выехал в Шую для подготовки и проведения вооруженного восстания. Накануне его отъезда Минский Совет и штаб милиции устроили торжественный прощальный вечер. Ответственные работники милиции преподнесли Михаилу Васильевичу прощальный адрес. В нем говорилось:
«Недолго пришлось нам служить под Вашим просвещенным руководством, но время, проведенное Вами среди нас, останется для нас памятным на всю жизнь. Вам выпало на долю насадить в минской милиции первые семена революционной правды. Мы все были неопытными новичками и нуждались в постоянных указаниях, которые и находили у Вас, и не в форме старых бездушных приказов, а глубоко сердечных товарищеских советов.
Ваше отношение к занимаемой Вами должности вообще и к нам, Вашим подчиненным, в частности, останется для нас дорогим воспоминанием, которое мы будем хранить с благодарностью в наших сердцах.
Ныне Вы призваны к новой, более широкой деятельности, которая откроет для Вас новые пути для проявления Ваших творческих дарований. Радуясь за Ваш успех на поприще служения идее революционной свободы, мы вместе с тем сердечно сожалеем о нашей с Вами разлуке.
От души желаем Вам, дорогой Михаил Александрович, полного успеха на новом Вашем государственном и общественном поприще на пользу того народа, за счастье и благоденствие которого Вы готовы принять величайшие жертвы».
Горячо и взволнованно обращался в своем адресе к Фрунзе и профессиональный союз милиции. В нем говорилось:
«…Профессиональный союз в Вашем лице всегда встречал поддержку и содействие в своих начинаниях, особенно ценных в первый период строительства союза. Не было ни единого случая, когда бы Вы выступили против союза как начальник, но Вы всегда охотно помогали как товарищ.
Прощаясь с Вами, мы уверены, что и на новом месте Вашей службы Вы найдете любовь и уважение окружающих: в сердцах же наших на долгие годы сохранится светлая память о товарище-начальнике».
Многогранная и кипучая деятельность Михаила Васильевича Фрунзе в Белоруссии и на Западном фронте принесла свои плоды. И когда грянула Великая Октябрьская социалистическая революция, работники минской милиции были в первых рядах восставшего народа.
Михаил Васильевич Фрунзе и поныне в нашем строю. В Минске в школе МВД СССР, которая носит имя М. В. Фрунзе, создан музей. На одном из его стендов размещены фотографии сотрудников милиции, первые приказы за подписью Фрунзе. Готовясь к будущей работе по охране общественного порядка, слушатели внимательно изучают историю минской милиции.
Александр Сгибнев
СУДЬБЫ ЛЮДСКИЕ
ШИНЕЛЬ НА ВСЮ ЖИЗНЬ
В этом многоэтажном жилом доме у него, пожалуй, у одного такой распорядок работы. Его вызывают в полночь, на рассвете, поздно вечером. И он, уже поседевший изрядно, по-комсомольски бодро шагает к автомобилю, прибывшему за ним, чтобы отправиться на очередное задание. «Несладкая жизнь у тебя, Иван Семенович!» — говорят ему соседи. «Несладкая? — улыбается он. — Вы, пожалуй, правы, но я ее не променяю ни на какую другую!»
Иван Семенович Язовских, в прошлом армейский старшина, ныне майор милиции, помнит, как восемнадцать лет назад пригласили его в райком партии. Секретарь райкома спросил:
— Не пошли бы вы, товарищ старшина, работать в милицию? Там очень нужны такие, как вы, — смелые, судя по наградам, дисциплинированные, не боящиеся трудностей…
«Смелые», «не боящиеся трудностей»… Честно говоря, Иван Семенович подумал тогда: эти слова произнесены, так сказать, по должностной необходимости, потому что дело, которое предлагаешь, положено нахваливать и возвеличивать. Только нет, беседуя с уволенным в запас старшиной, секретарь райкома произносил не просто громкие фразы. В них звучала его личная убежденность в государственной важности милицейской службы, в том, что служба эта сродни воинской: та же постоянная собранность, готовность в любой момент выйти навстречу опасности. Наберите по телефону «02» — эта служба отзовется незамедлительно, она — всегда на посту.
— Работа будет трудной, порой с риском для жизни, — сказал он на прощание. — Тут я не сомневаюсь в вас. О другом хочу напомнить: работник милиции, поставленный охранять порядок, должен быть во всем безупречен. Действуйте и поступайте, Иван Семенович, так, чтобы представление о милиционере у населения было связано только с честностью, законностью, вежливостью. Старайтесь, чтобы люди видели в вас своего друга и защитника, верили вам безгранично…
Так он, вчерашний воин, стал работником отдела по борьбе с хищениями социалистической собственности. Те, против кого борется Иван Язовских, оружие с собой, как правило, не носят. Но трудно сказать, кто опаснее для государства — отпетые бандиты или притаившиеся казнокрады, взяточники, спекулянты. Одного поля ягода.
Через некоторое время Ивану Семеновичу стало известно, что директор мясокомбината Денисов сколотил вокруг себя воровскую группу. Дельцы и жулики создавали крупные излишки мяса, продавали его нелегально через магазины, а деньги присваивали. «Нужно накрыть с поличным!» — сказал начальник ОБХСС. Язовских сутками не выходил из цехов мясокомбината, все перекопал в бухгалтерии, но мошенники орудовали ловко, разоблачить их оказалось не так-то просто. Они, как выяснилось, принимали скот в одном весе, затем направляли его в откормочный пункт, а прибавку нигде не учитывали.
Это первая лазейка, на которую наткнулся Язовских. Удача, вполне понятно, обрадовала Ивана Семеновича, но он понимал, что преступники так легко руки не поднимут, надо все расследовать самым тщательным образом, чтобы никто не вывернулся. «Помог» раскрытию аферы главный инженер комбината Кугелев, оказавшийся прожженным жуликом. Узнав, что директор разоблачен, он, видите ли, тоже «осознал» свои махинации и решил, как говорят в уголовном мире, «завязать». Слушал его Язовских и думал: вот артист, его, выходит, не под арест, а чуть ли не к премии нужно представлять. И не подавал виду, что верит далеко не всем его словам. Пусть «разоблачает» директора, своих бывших дружков, пусть валит на них все, в чем и сам не меньше их виноват. Потом разберемся, благо улик хоть отбавляй!
Вскоре Кугелев был арестован. Язовских вызвал его на допрос. Как и до ареста, бывший главный инженер вошел в кабинет изысканно одетый, с золотым перстнем на руке. Посмотрел на Язовских с нагловатой ухмылкой, бросил:
— Допрашивайте. Только напрасны ваши хлопоты…
Допрос длился несколько часов. Если до ареста Кугелев был не в меру словоохотлив, то тут запирался, все отрицая, не хотел говорить правду. Больше того, под конец он вообще обнаглел:
— Кто вы такой, чтобы я перед вами рассыпался в признаниях? Порядочный человек работать в милицию не пойдет! Я не хочу продавать своих товарищей.
Иван Семенович ненавидел в эту минуту Кугелева: вор, а еще о порядочности смеет говорить?! Но закон есть закон, допрос нужно продолжать спокойно, не оскорбляя подследственного. Он даже решил подойти к нему с другой стороны, рассказать о войне, в которой участвовал с первого дня до последнего, но рассказать, словно бы не о себе лично, а о ком-то другом.
— Было это в районе Черкасс, — начал Язовских, — на берегу Днепра. После очередной атаки фашистов остались в неглубоком окопе два советских бойца — старшина и солдат. Гитлеровцы снова пошли в атаку, а у наших только десятка два патронов да противотанковая граната. Фашисты подошли вплотную, окружили старшину. Но он не сдался: выдернул чеку из гранаты и вместе с ними подорвался. Солдату же удалось продержаться дольше. Выручила брошенная гитлеровцами граната. Скатившись в окоп, она не успела взорваться. Солдат схватил ее и кинул в наседавших врагов. И тут он услышал громкое «ура!». Наши! Они пришли на помощь.
И еще было. Только не на Украине, а в Румынии, под Яссами. Тот солдат, что воевал под Черкассами, стал уже старшиной; он в числе первых вышел на государственную границу, переправился через Прут. Семь автоматчиков под его командованием взяли в плен группу фашистов, подбили бронемашину и подожгли несколько цистерн с горючим. В Яссах этот старшина был тяжело ранен, но, пока не взяли город, уйти в медсанбат отказался.
Выслушал Кугелев Ивана Семеновича и, пренебрежительно улыбаясь, процедил:
— В книжках, небось, начитались обо всем этом. Сами-то, наверняка, и пороху не нюхали — в тылу отсиживались.
Об этом Язовских рассказал начальнику отдела. Тот посоветовал:
— Завтра на работу приди в форме. При всех регалиях.
Иван Язовских так и сделал. Куда только делись напыщенность и наглость Кугелева, когда он увидел на груди майора Золотую Звезду Героя Советского Союза! На этот раз допрос был коротким. Кугелев признал себя виновным и рассказал о двух новых преступных группах.
Иван Семенович вовсе не думает, что его служба самая трудная, самая беспокойная. Он не выделяет ее, только внутренне радуется, что нашел место в строю настоящих бойцов. Перед ним ведь длинная и хлопотная дорога ежедневных сражений — за нового человека, за народное добро, за укрепление общественного порядка.
Недавно на одном из заводов обнаружилась недостача серебра, идущего на изготовление ламп. Директор проводил совещание за совещанием, но установить причины не удалось. Даже в Москву пришлось слетать: не завышены ли нормы расходов? В главке ответили, что нет, нормы правильны, разбирайтесь, мол, на месте. И тогда кто-то бросил: без ОБХСС не обойтись!
Разобраться в этой запутанной истории поручили Язовских и следователю Семенову. Ан-2 доставил их в город, где находился завод. Работники милиции, не полагаясь лишь на собственный опыт, сразу же обратились к рабочим:
— Каково ваше мнение? Помогите!
И не ошиблись. Люди и на этот раз навели на верный след. Внешне все вышло как бы случайно, но, если вдуматься, ничего тут случайного не было. Потому что зорок глаз народа, сильна ненависть к тем, кто норовит жить за чужой счет.
Как-то соседка заводского кладовщика Захарова решила подремонтировать комнату и попросила у него немного краски. Он пообещал и на другой день принес: целую банку. Краска оказалась очень хорошей, такой женщина никогда в магазине не видела. Откуда же она у кладовщика? Узнав о начавшейся на заводе проверке, соседка принесла банку в милицию, рассказала о своих подозрениях. И хотя улики были налицо, обыск у Захарова все-таки производить не стали. Решили понаблюдать за его поведением, собрать доказательств побольше.
Прошла неделя, а успехов никаких. И вот однажды на рассвете к дому Захарова с потушенными фарами подъехал ЗИЛ. Закрылись ворота. Во дворе машину стали спешно разгружать. В первую очередь хозяин дома снял на землю несколько больших ящиков. «Краска», — определили работники милиции.
Вскоре машина, выехав со двора, остановилась у свалки на окраине города. Из-под груды мусора Захаров и шофер вытаскивали еще более тяжелые ящики. Это, судя по маркировке, было имущество, также нелегально вывезенное с территории завода. Теперь сомнений не было: Захаров — вот кто виновник хищений.
На обыск дома Захарова Иван Семенович пригласил рабочих завода. На чердаке, в сарае, в подполе было обнаружено и изъято множество краденых вещей: ящики краски, мыла, гвоздей, несколько десятков пар сапог, спецодежда, более тысячи метров различной ткани, мотки электропровода. А где же серебро? И тут к Ивану Семеновичу Язовских подошел один рабочий и сказал:
Поделиться книгой: