Люди долга и отваги. Книга вторая

— Владимир Ильич! — взмолился Петровский. — Назначьте другого товарища, а я буду его помощником.

— Во время революции от назначений не отказываются, — сказал Ленин и шутя добавил: — Дать Петровскому двух выборгских рабочих с винтовками, они его отведут в министерство внутренних дел, пусть тогда попробует отказаться. Прошу, — Владимир Ильич показал на дверь кабинета. — Заходите!

Петровский рассказал о работе большевиков на Украине, о том, какие задачи на данном этапе решают Советы. Передал просьбу харьковских товарищей прислать опытных партийных работников для налаживания работы Советов. По поводу национализации предприятий Владимир Ильич сказал:

— Такой декрет готовится.

Внимательно посмотрел на Петровского, на его уставшее лицо, спросил:

— У вас где семья, Григорий Иванович?

Не ожидая, что это может интересовать Ленина, Петровский смутился.

— В Питере все. Дома я еще не был.

— А вот это никуда не годится, они же волнуются, ждут, — пожурил Ленин и тепло добавил: — Хорошие сыновья у вас, настоящие революционеры, передайте им и всем вашим мои наилучшие пожелания.

— Спасибо.

— Как со здоровьем? — справился Ленин. Услышав, что здоровье нормальное, искренне порадовался: — Великолепно!

Владимир Ильич вкратце объяснил Петровскому, как представляет работу наркомата.

Не терпящую отлагательства задачу наркомата Ленин видел в организации Советской власти по всей России, во всех уездах и волостях. Установить прочную связь всех высших органов власти с местными Советами рабочих и солдатских депутатов, чтобы они взяли на себя руководство всеми сторонами местной жизни, проводили в деревне и в городе декреты и постановления ВЦИКа и Совета Народных Комиссаров.

— Дел у нас на повестке дня, как видите, архимного, — говорил Ленин. — А в вашем наркомате — особенно. Товарищи мне рассказывали о безобразиях, которые творятся в губерниях, даже в Петрограде, грабежах, насилиях. Имейте в виду: жулики наряду с богатеями — главные враги социализма. Их необходимо взять под особый контроль и расправляться беспощадно при малейшем нарушении правил и законов социалистического общества. Учтите это.

Наркомат внутренних дел должен был заняться и охраной общественного порядка, организацией новой, Советской милиции. Еще 10 ноября, через три дня после Октябрьского вооруженного восстания, по указанию В. И. Ленина от имени Наркомата внутренних дел было распространено Постановление об образовании рабочей милиции. Оно гласило:

«1. Все Советы Рабочих и Солдатских Депутатов учреждают рабочую милицию.

2. Рабочая милиция находится всецело и исключительно в ведении Совета Рабочих и Солдатских Депутатов.

3. Военные и гражданские власти обязаны содействовать вооружению рабочей милиции и снабжению ее техническими силами вплоть до снабжения ее казенным оружием.

4. Настоящий Закон вводится по телеграфу».

В память об этом событии ежегодно 10 ноября в нашей стране отмечается День Советской милиции.

В ведение наркомата Передали коммунальное хозяйство, медицинское и ветеринарное управления, иностранный отдел, ведавший всеми делами иностранцев в стране. Многие другие первостепенные задачи возлагались на НКВД, в том числе и продовольственное снабжение Петрограда.

30 ноября по предложению В. И. Ленина СНК рассмотрел кандидатуру Григория Ивановича Петровского на пост наркома внутренних дел РСФСР и принял декрет о его назначении.

В коллегию Наркомата внутренних дел вошли: М. К. Муранов, И. С. Уншлихт, Ф. Э. Дзержинский, М. И. Лацис, М. С. Урицкий, А. Г. Правдин, В. П. Антонов-Саратовский и другие опытные партийные работники. Заместителем наркома внутренних дел был назначен Феликс Эдмундович Дзержинский. На ордерах, подписанных им, указывалась должность: «Товарищ наркома внутренних дел». Ранее так называли заместителя министра.

— Нам надлежит сегодня же принять дела и покончить раз и навсегда со старым министерством внутренних дел, — объявил Петровский на первом заседании коллегии. — По данному предложению вопросы есть? Принято единогласно. И второй вопрос, — Петровский смущенно покашлял. — Среди нас есть некурящие товарищи. Я бы просил учесть это и не курить в комнате, то есть в наркомате, — поправился Петровский. — А сейчас поедем в министерство и приступим к приему дел.

— Когда-то мы предпочитали не иметь дела с этим учреждением, — пошутил Лацис.

— А теперь, назло врагам, будем управлять им, — ответил решительно Дзержинский.

Петровский встал, поправил дужки очков. Оделся.

— Пошли, товарищи!

Члены коллегии вместе с Петровским в шикарном «роллс-ройсе», на котором еще недавно ездил брат царя великий князь Михаил, подъехали к зданию министерства. Поблескивая серебряными фарами, черным лаком, автомобиль с членами коллегии НКВД остановился у подъезда. Заслышав шум мотора, из-за тяжелой дубовой двери появился седобородый швейцар. В черной шинели с золотыми галунами и позументами он застыл, как изваяние.

Петровский, Дзержинский, Уншлихт и Лацис прошли мимо швейцара в вестибюль. Под высокими сводами гулко отдавались их шаги. Поражали великолепие и пустота здания. От беломраморных лестниц, пыльных ковров, затянутых паутиной хрустальных люстр несло нежилым духом.

Петровский зябко поежился, словно очутился в склепе.

— Скажите, любезный, — обратился он к важному швейцару, — есть здесь кто-нибудь из старших чиновников?

— Их превосходительство товарищ министра-с и его помощник в кабинете изволят заниматься, — по-военному браво ответил швейцар.

— Спасибо, братец. Докладывать не нужно, — остановил Петровский швейцара. — Сами доложимся. А что чиновников не видно?

— Так что бастуют-с. Стало быть на службу не являются.

— Понятно.

Члены коллегии вошли в кабинет. Первое, что они увидели, был большой стол, накрытый зеленым сукном. Массивные обитые кожей старинные кресла. У стола никого не было. Но возле окна стояли два пожилых господина.

Члены коллегии посторонились, пропуская Петровского к столу.

— Здравствуйте! Я Петровский, нарком внутренних дел. Вот мой мандат, прошу ознакомиться, — Григорий Иванович положил на стол сложенный вчетверо лист бумаги.

«Превосходительства» прочли мандат и с недоумением и нескрываемым любопытством бесцеремонно разглядывали наркома и его спутников.

Петровский выдержал этот взгляд.

— Граждане, с завтрашнего дня предлагаю вам приступить к работе. Советская власть и я, как нарком, опытных чиновников приглашают сотрудничать.

Лица у чиновников перекосились, словно от зубной боли, а потом густо покраснели. Один из них буквально взревел:

— Пулю скорее пущу себе в лоб, чем пойду к вам!..

— В таком случае — не смею задерживать, — выпрямился Петровский. — Искренне сожалею.

Члены коллегии с Григорием Ивановичем прошли по кабинетам. В помещениях было пусто, ни одного человека не встретили. В канцелярии лежали нераспечатанные пакеты, письма, пачки неразобранных бумаг. Лацис прошел к шкафам, подергал за ручки.

— Закрыты! — резюмировал он. — В знак протеста, видимо, чиновники унесли ключи с собой. Мы еще повозимся с ними.

Лацис оказался прав. В наркомате на первых порах согласились работать лишь мелкие служащие: охрана, вахтеры, курьеры, сторожа.

Григорий Иванович доложил о визите в министерство Ленину. Тот нахмурился, быстро встал из-за стола, подошел вплотную к Петровскому, дружески положил руку на плечо.

— Нужно срочно принимать решительные меры, — сказал Ленин. И повторил: — Решительные…

И меры были приняты. Не в характере Петровского затягивать решение вопроса.

— Для разбора дел, — вспоминал он, — под конвоем в течение месяца вынуждены были мы возить в Наркомвнудел старых чиновников, пока не был создан новый аппарат.

Сформировать НКВД в основном помогли рабочие Путиловского завода. На работу в наркомат пришли моряки Балтийского флота, наиболее грамотные солдаты столичного гарнизона. Ближайшим помощником Петровского стал видный работник партии В. А. Тихомирнов. Организацией милиции занялся член партии с 1912 года, стойкий большевик А. М. Дижбит, латыш по национальности.

Об этих первых и самых трудных шагах Петровский рассказывал:

— Многого мы тогда себе не представляли. Вначале нам казалось все просто — сломать старый аппарат, а на его месте создать совсем новую систему организации власти. Но как это сделать, мы еще тогда не знали. А жизнь настоятельно требовала ответов на многие вопросы, возникавшие на местах, причем вопросы эти часто нуждались в незамедлительном решении. Подчас не знали, как приступить к делу. Помню, что я весьма просто «решил» вопрос о том, как быть с такими учреждениями, как сенат, синод и некоторые другие дворянские сословные учреждения: повесили на дверях этих учреждений замки… и все. Узнав об этом «решении», Ленин рассмеялся, а потом указал мне, что прежде, чем закрывать, надо было изучить их деятельность, узнать работавших там людей и честных, желающих с нами сотрудничать, привлечь.

Снова открывать эти учреждения, конечно, не пришлось, но ленинское замечание послужило хорошим уроком сотрудникам наркомата.

В системе советского государственного аппарата НКВД Владимиром Ильичем отводилась особая роль в укреплении Советской власти, завоеваний революции. И чтобы понять, почему В. И. Ленин предложил на пост наркома внутренних дел Г. И. Петровского, вернемся еще раз к тем дням.

Ленин встретил Петровского в Смольном случайно. Рекомендовали на пост наркомвнудела нескольких товарищей. Однако на кандидатуре Петровского Владимир Ильич остановился не случайно. Видимо, он давно уже обдумал это. Во главе наркомата, которому в первую очередь надлежало заниматься строительством советского государственного аппарата, решать многие практические вопросы, должен был находиться человек, вышедший из гущи народа, хорошо знавший жизнь рабочих, пользующийся их безграничным доверием и поддержкой. Отвечал ли этим требованиям Петровский?

Григорий Иванович родился 4 февраля 1878 года в селе Печенеги под Харьковом в семье портного. Григорий был еще маленьким, когда отец в поисках работы переехал с семьей в Харьков. Вскоре от тяжелой работы заболел чахоткой и умер. У матери на руках остались двое детей. Гриша рос трудолюбивым, охотно помогал матери. Когда он подрос, мать отдала его в начальную школу при семинарии. Три года проучился Григорий. Но за учение надо было платить, а в доме часто денег не было даже на хлеб. И мать отдала его учеником в слесарно-кузнечную мастерскую. Жалованье Грише не платили, так было принято: ученик работает за еду, которую ему дает хозяин, и за то, что учит ремеслу. Но получить специальность, на что надеялась мать, ему не пришлось. Петровский пожаловался, что мастер грубо обращается с учениками, даже бьет их. Так подростком Петровский впервые восстал против несправедливости, за что и был выгнан хозяином.

Долгое время он не мог найти работы. Наконец Григорию удалось устроиться в инструментальную мастерскую при мостовом цехе Брянского металлургического завода, ему положили жалованье — тридцать копеек в день. Конечно, деньги не ахти какие, но это был твердый заработок. Здесь он научился токарному делу.

На Брянском заводе Петровский познакомился с высланным из Петербурга в Екатеринослав известным рабочим-революционером Иваном Васильевичем Бабушкиным. Бабушкин создал в Екатеринославе подпольный комитет РСДРП. В него вошел Петровский, которого Бабушкин называл своим главным помощником. Григорий брал пример со своего учителя, стремился во всем походить на него — человека большой культуры, несгибаемой воли и веры в торжество революции.

Петровский научился от него уходить от шпиков, проводить беседы с рабочими, прятать и передавать запрещенную литературу, писать и печатать листовки. На квартире у Петровского были устроены склад нелегальной литературы и типография. Он и его жена Доминика прекрасно понимали, на что идут, что им грозит, если полиция найдет у них типографию. Григорий Иванович был уверен в жене, как в себе, она не побоится никакой опасности ради борьбы за дело рабочих. Доминика дежурила, когда работала типография, чтобы не наскочили агенты охранки, прятала и передавала листовки. Всю жизнь она прошла рука об руку с Григорием Ивановичем, помогая ему в революционной борьбе и в жизни. Она ни разу не посетовала на свою судьбу.

Политическая деятельность Петровского не осталась не замеченной охранкой. В донесении Екатеринославского жандармского управления от 27 сентября 1900 года сообщалось по начальству в Петербург, в департамент полиции:

«Г. И. Петровский ведет с 1898 года систематическую пропаганду среди рабочей молодежи в селе Кайдаках, снабжая ее нелегальными изданиями…»

В Кайдаках жила семья Петровского и семьи рабочих Брянского завода.

В 1900 году Григория впервые арестовали и бросили в одиночную камеру. Затем последовал еще ряд арестов. Весной 1905 года рабочие избрали Петровского сначала в делегатское собрание, а позже — и в состав первого заводского комитета, который сыграет важную роль в развитии революционного движения в городе. Признанным вожаком рабочих Брянского завода становится Петровский.

Итак, выдвигая Петровского на пост наркома внутренних дел, Ленин был уверен, что Григорий Иванович знает жизнь рабочих, их думы, пользуется их уважением.

Но одного пролетарского происхождения было еще недостаточно, чтобы доверить такой ответственный пост, как руководство НКВД. Для Владимира Ильича, видимо, не менее важным было, чтобы пролетарские руководители были авторитетными и в глазах передовой интеллигенции, старых специалистов, которых партия привлекала к строительству нового общества. Петровский отвечал и этим требованиям.

Имя Григория Ивановича многим представителям передовой русской интеллигенции было известно еще до Великой Октябрьской революции. В 1912 году он был избран депутатом в IV Государственную думу. Каждое выступление Петровского с трибуны думы призывало народ к борьбе с царизмом за свои права и свободу. Вся Россия слушала речи Петровского. В каждом выступлении с думской трибуны Петровский активно отстаивал права и интересы народа.

Владимир Ильич сам много раз помогал Петровскому составлять думские речи.

— Ленин особенно интересовался, — вспоминал впоследствии Петровский, — как я делаю доклады на подпольных собраниях, составляю ли конспекты. Я подробно рассказывал ему обо всем. Ленин одобрил и построение, и содержание моих выступлений, сделал кое-какие замечания…

В 1914 году полиция арестовала рабочих депутатов Государственной думы и устроила над ними судилище. На этом нашумевшем процессе Петровский даже под угрозой смертной казни не побоялся царских судей и выступил с обличительной речью против царизма. О его мужественном поведении узнала вся передовая Россия. Суд приговорил рабочих-депутатов к пожизненному поселению в Сибири, в далеком Туруханском крае.

Яков Михайлович Свердлов, восхищаясь поведением Петровского на суде, писал одному из товарищей по революционной борьбе:

«…Что за хороший тип Петровский! Прелесть! Удивительная чистота, искренность, преданность своему долгу, делу. Именно таким он и остался у меня в памяти по личным впечатлениям. И рос он прямо-таки на глазах. Письма его обнаруживали этот рост. За него не страшно. Он удержится на высоте…»

Да, Григорий Иванович Петровский, верный ленинец, всегда был на высоте. Ленин это учитывал. Помимо строительства, создания органов Советской власти снизу доверху на Наркомат внутренних дел была возложена и другая важная задача — борьба с контрреволюцией. И та и другая для Советской Республики были первостепенными. Одно ясно: успешно бороться с врагами революции мог человек кристально честный, политически зрелый, храбрый и мужественный.

Петровский уже к этому времени имел немалый опыт вооруженной борьбы, который приобрел еще на баррикадах 1905 года. В октябре 1905 года в Екатеринославе полицейские и казаки расстреляли рабочих, которые вышли на демонстрацию. Когда после первых залпов конные казаки начали топтать людей конями, бить нагайками, многие дрогнули, побежали. Но нашлись смельчаки, которые вступили в рукопашную схватку, пустили в ход камни с мостовой. Петровскому с товарищами удалось отобрать у полицейских револьверы. Они ответили на насилие огнем, призвали рабочих строить баррикады.

Первыми призыв большевиков поддержали на Чечелевке — в рабочем районе города. Здесь шел уже настоящий бой. Рабочие дружины ответили на огонь карателей стрельбой из охотничьих ружей и револьверов. Тогда-то и возникла знаменитая «Чечелевская республика». Она просуществовала немногим более месяца, но наглядно продемонстрировала силу народа.

Самую большую баррикаду соорудили на Первой Чечелевской улице. С фронта и на флангах восставшие рабочие выкопали глубокий ров, протянули поперек улицы проволоку для защиты от конных жандармов и казаков. Сражалось на баррикаде несколько сот человек. Руководили обороной Петровский с товарищами.

Бой не прекращался. Отбив очередную атаку, защитники получили небольшую передышку. Солдатам не очень-то хотелось лезть под выстрелы рабочих.

Неожиданно на баррикаде Петровский встретил жену — Доминику Федоровну. Вместе с другими женщинами она подносила патроны, перевязывала раненых, насыпала земляной вал. Любуясь, как она ловко работает, Петровский радостно окликнул:

— Доминика! Как ты сюда попала? Тебе тут нельзя, стреляют…

Услышав родной голос, Доминика воткнула лопату, поправила клетчатый платок и бросилась к Григорию.

— Здравствуй, родной! Жив!!!

Они не виделись уже несколько дней, с той минуты, как началось восстание. Григорий взял ее за руку, прижал к себе.

— Гриша, отпусти, неудобно, — радостно проговорила Доминика. — Не гони меня, я буду со всеми.

Не имея достаточно оружия, связи и поддержки из других городов и сел, рабочие дружины не могли отбить атаки регулярных войск. Восставших разгромили. Но дни борьбы для рабочих не прошли бесследно. На баррикадах закалилась их воля, а опыт уличных боев им пригодился в 1917 году. Пригодился он и Петровскому.

И вот теперь он — нарком внутренних дел.

Сразу же после назначения на эту должность он со всей страстью приступил к новой работе.

Город жил тревожно. На улицах шумела необузданная толпа. Нехватка хлеба, мяса и других продуктов питания вызывала недовольство и даже открытые выступления несознательной части населения. В Петрограде не было топлива, не работали электростанции, улицы почти не освещались. Этим пользовались уголовники. Еще 18 марта 1917 года Временное правительство издало указ о полной амнистии всех бандитов, грабителей и убийц, которые были осуждены до Февральской революции. Уголовники буквально заполонили город. Выйдя из тюрем, они тут же взялись за старое. Газеты пестрели сообщениями о дерзких грабежах, насилиях, убийствах, налетах на магазины. Не лучше вели себя и анархисты: начались погромы винных складов. Дело дошло до грабежа винных складов Зимнего дворца. В этих налетах участвовала часть солдат и матросов, спровоцированных анархистами. Рабочая милиция не в состоянии была контролировать порядок в городе. По указанию Петровского для борьбы с беспорядками создавались специальные отряды Красной гвардии.

Беспорядки были на руку контрреволюционным элементам, которых было достаточно в Петрограде. Они ждали момента, чтобы ударить революции в спину. Белогвардейские офицеры создали подпольные боевые организации «Союз спасения родины», «Военная лига» и другие. Они уже стали переходить к открытым действиям.

На темной улице белогвардейцы обстреляли автомобиль В. И. Ленина. К счастью, пули не задели Владимира Ильича, но нападавшие серьезно ранили ехавшего вместе с Лениным швейцарского социал-демократа Фрица Платтена. А спустя несколько дней неизвестными был остановлен автомобиль Наркомвнудела, в котором в этот раз вместе с Петровским ехали сотрудники наркомата. Угрожая оружием, налетчики обыскали Петровского и его товарищей. У члена коллегии Правдина нашли пистолет и хотели его расстрелять. К счастью, на шум подошел красногвардейский патруль. Завидя его, налетчики бросились врассыпную и через проходные дворы скрылись. Задержать никого не удалось.

Эти случаи обсуждались на заседании Совнаркома.

Как всегда подтянутый, решительный и немногословный, Петровский встал и попросил слова.

— Незамедлительно предлагаю в Петрограде ввести военное положение. А налетчиков и грабителей расстреливать на месте. Для охраны квартир привлечь население.

— Меры крутые, но другого пути у нас нет, — поддержал Дзержинский.

— Предложение Петровского принимается! — одобрил Владимир Ильич.

Отныне движение по городу разрешалось до определенного часа, красногвардейским патрулям и милиционерам предоставлялось право задерживать каждого подозрительного человека.

20 декабря 1917 года Совет Народных Комиссаров постановил образовать Всероссийскую чрезвычайную комиссию по борьбе с заговорами, контрреволюцией и саботажем. ВЧК возглавил Феликс Эдмундович Дзержинский, одновременно оставаясь членом коллегии НКВД. С этого дня НКВД и ВЧК будут работать вместе, раскрывая заговоры, борясь против шпионов, бандитов, хулиганов, спекулянтов.

Свой первый удар чекисты совместно с милиционерами нанесли по Торговому дому Александровых в Петрограде. В этом доме под безобидными вывесками торговых залов действовал крупный спекулятивный центр. Спекулянты ловко заметали следы. Торговцы доставали мандаты различных советских учреждений. В то время сделать это было не так уж трудно. Каждая организация имела свои печати, а в советские учреждения пробралось немало жуликов и врагов, которые помогали спекулянтам. По всей стране они создавали разветвленную сеть скупщиков золота и ценных бумаг. Более того, связи из Торгового дома уходили за границу.

Наружная служба милиции, давно наблюдавшая за спекулянтами, с обыском не спешила, чтобы не спугнуть главарей. О своих наблюдениях сообщили чекистам. Те в скором времени убедились, что в Торговом доме настоящее гнездо контрреволюции.

Посоветовавшись с Петровским, Феликс Эдмундович поставил задачу Я. Х. Петерсу — своему ближайшему помощнику:

— Операцию надо провести так, чтобы враги сразу почувствовали силу чекистов, наше пролетарское возмездие. Когда главари будут в сборе, здания оцепить и без особого шума всех взять живыми.

— Я это предусмотрел, — по-военному ответил Петерс. — Думаю, что удар будет что надо.