Дембельский аккорд 2

— То есть когда все мы ещё будем прятаться внутри БТРа! — заявил я ротному. — Что тогда?

— Ну-у… — проворчал командир нашего разведотряда. — Если всего бояться…

— Да мы тут боимся одной-единственной «мухи»! — тут же возразил ему я. — Или же двух «мух»! Одной могут пульнуть по твоей БМПешке, а второй долбануть по моему бронетранспортёру!

— Тише-тише! — сразу же осадил нас товарищ майор. — Ну, что вы так расшумелись?.. Можно посадить на каждую броню по два-три человека! Тогда тем, кто засел внутри будет и поспокойнее, и посвободнее.

Я поднял голову повыше и оглядел нашу палатку. Мы сейчас действительно расшумелись, открыто обсуждая рискованный план предстоящей операции. Тогда как в палатке сейчас находилось много бойцов, причём, как опытных дембелей, так и начинающей взрослеть молодёжи.

— В общем, всё это только намётки! — заявил командир первой роты, словно подытоживая нашу беседу. — Надо бы сперва сходить к командованию бригады и решить вопрос с выделением бронетранспортёра. Если они нам его не дадут, то и обсуждать больше нечего.

Спустя полтора-два часа всё прояснилось окончательно и бесповоротно.

— Они нам могут дать только два-три бревна. — рассказывал нам возвратившийся из штаба 166-ой бригады майор Пуданов. — А вот бронетранспортёр или хотя бы БРДМ… Нет и всё тут!

— А брёвна нам зачем? — спросил я.

— Да я тут подумал по дороге… Чтобы экипажи могли за чем-нибудь укрыться… То эти брёвна пригодились бы в самый раз! Но… Если нет БТРа, то нам и брёвна не нужны.

Так наш отчаянно смелый и очень рискованный план операции был признан негодным, причём, не в силу пресловутого человеческого фактора, а в следствии нашей слабой материально-технической оснащённости.

— Ну, раз так. — проворчал я, опять углубляясь в изучение своей топокарты. — Придётся нам сегодня топать на нашу любимую переправу!

Диспозиция войск была уже знакомой. Ведь в предыдущие дни мы не только изучили местность по карте… Мы не только произвели рекогносцировку, первая разведгруппа уже просидела одну ночь в засаде на переправе.

— Так-так!.. Что мы тут имеем?!.. И что здесь можно было бы изменить?!

Увы… Сместить позиции влево или вправо у меня не имелось абсолютно никакой возможности… Перебираться вброд на другой берег, чтобы этим самым немного разнообразить перечень наших маневров… Холодно, мокро и противно… И оставался нам лишь один-единственный и к тому же уже изученный вариант: усесться на прежнем месте…

Чтобы обезопаситься от вражеских мин, следовало направить первыми друзей-минёров, которые вообще-то и сами в состоянии провести минно-инженерную доразведку местности… Пусть и в тёмное время суток… Должны же они хоть когда-нибудь научиться кушать свой хлеб с маслом в кромешных сумерках!.. А заодно они же и проверят там всё! То есть дадут мне хорошую возможность убедиться в полном отсутствии чеченских боевиков, коварно поджидающих нас на злосчастной переправе… Конечно очень ничтожным является риск того, что духи будут лежать скрюченными на гальке на берегу реки, сжимая примерзшими пальцами автоматы и уже отстучав всеми зубами зажигательную лезгинку… Но пусть хотя бы минёры на своей шкуре испытают то «светлое чувство», столь присущее обычным бойцам из головного разведывательного дозора, идущими самыми первыми в ночном поиске.

Итак… Очередная боевая задача была поставлена и группе предстояло её выполнить безупречно-красиво… После своевременного обеда бойцы улеглись на заслуженный сон-тренаж… Чтобы к вечеру ощущать себя бодрыми и отдохнувшими. Прилёг было и я.

Как вдруг!..

— Ай-е-ё-о-оу-бл! — послышался от входа душераздирающий вопль. — Саня! Тревога!

Это бросив свой любимый штаб на произвол судьбы, старший лейтенант Гарин примчался в нашу палатку, но сразу же запутавшись в утеплительных полотнищах он застрял в полутёмном тамбуре. Для преодоления которого Стасюге и понадобился его же собственный рёв. Через несколько мгновений он благополучно выпутался из многочисленных наших пологов и огорошил нас своим очередным криком, едва-едва просунув свою круглую голову во-внутрь палатки…

— Там на КПП поймали двух американских шпионов! Сейчас их допрашивают! Нужен переводчик! Саня, берём Урал и поехали!

Майор Пуданов был полностью одетым и потому оказался лёгок на подъём. Пока же я второпях встал, наскоро обулся и впопыхах накинул куртку, наш грузовик уже несколько минут как прогревал свой двигатель. Когда я выбежал из палатки, в кузов Урала уже влезло трое дембелей с оружием. Они были из второй группы и по видимому им отводилась функция расстрельной команды.

— подождите! — крикнул я Стасу и Иванычу, уже подходящим к кабине. — Я с вами!..

— Нет, Маратыч! — важно ответил Засада, открывая дверцу. — Мы там без тебя управимся! Оставайся тут… С группами…

Пуданов и Гарин быстро уселись в кабину и Урал резко тронулся с места… А ведь мне только и надо было лишь захватить свой винторез и переложить в нагрудник другие магазины… А как же иначе допрашивать пойманных НАТОвских лазутчиков?!..

Но я опоздал, ибо два наших специалиста по допрашиванию заморских шпионов быстрее меня оказались полностью экипированными и к тому же вооруженными столь оглушительно стреляющими автоматами… И я остался не у дел… Так что лавры Потрошителя американских шпионов меня миновали аж с такого большого расстояния…

— Вот ёлкины! — невольно вырвалось у меня.

Вдали перестал гудеть двигатель нашего Урала. Это означало только то, что Буданов и Гарин уже добрались до КПП, где их поджидали заокеанские соглядатаи да несколько пехотных балбесов. Теперь мне оставалось лишь чертыхнуться да матюкнуться при одном только воспоминании того обстоятельства, что Засада хоть и является дипломированным военным переводчиком… Тире референтом! Но ведь заядлым троечником… И к тому же языка-то отнюдь не «британско-английского»! А элементарно персидского… Про пудановские же познания в «американском-английском» мне оставалось только догадываться… А вдруг его в МГИМО-то не приняли только лишь из-за слабой физической подготовки?!.. Вот он и пошёл в своё горнопехотное Владикавказское училище… Здоровья прибавлять…

Не успел я улечься на своё ложе для дальнейшего отдыха, как послышался гул возвращающегося Урала… Как я и догадался, это вернулись наши контрразведчики… И с пустыми руками… Отпечатки пинков они видимо уже успели уничтожить! Сидя на них…

— А чего это вы так быстро? И где же шпионы? А я-то подумал, что вы их сюда привезли, чтоб раскалённой печкой пытать… Ну, так где диверсанты?.. Или уже всех там разобрали?.. На вас двоих не хватило?..

Говорил я почти полусонно, то есть спокойно и даже безмятежно. Лёжа на боку и подложив ладошку под щёку. Но изнутри меня распирал смех… Стоило мне лишь взглянуть на их раздосадованные и очень уж раздражённые физиономии, чтобы сразу понять: «СЛУЧИЛОСЬ СТРАШНОЕ!..» То есть что Засаду с Иванычем на КПП уже опередили… Что очень охочие до «заслуженных» наград бригадные контрики попросту развернули от порога столь нежелательных конкурентов и отправили их с ветерком обратно… Ну, Пуданов-то ладно! Он человек спокойный и почти без амбиций… И к жизненным неурядицам привыкший… Но Стас!.. Он сейчас рвал, метал и буквально места себе не находил, откровенно злясь на этих американских недоумков и громко негодуя по поводу всех этих скопом набежавших прихлебателей…

— Обалдеть!.. На двух несчастных репортёров и одного чеха-переводчика сбежалось полбригады! — жаловался обиженный Гарин. — Вот делать им больше нехрена! Как будто ни разу американских корреспондентов не видели?!..

— Действительно! — с непременным участием поддакнул ему я.

А Засада продолжал разоряться…

— И эти тоже хороши!.. Прямо на КПП пришли!..

— Балбесы!

Сейчас конечно было трудно понять то, кого же Стасюга ненавидит больше: американских корреспондентов, чеченца-переводчика или же пехотных особистов… Думалось мне, что в данную минуту он костерит именно иностранцев…

— Это ж надо додуматься! — возмущался Стасюга. — За столько километров!.. Приехать сюда из Грозного!.. И сразу же — на КПП! Хеллоу!

— И в самом деле! — вновь поддержал его я. — Нет бы сразу в нашу палатку притопать!.. И сдаться! Подлецы… Что и говорить?!..

Тут негромкий смех Иваныча и Мишани дали Гарину возможность мгновенно понять, что и совсем рядышком находится объект для его возмущённых возгласов…

— Алик! Ты меня подкалываешь что ли?

Так пришла и моя пора высказаться очень откровенно и даже недвусмысленно:

— Что ты, Стас! Что ты!.. Я наоборот… Переживаю за своего оперативного офицера!.. Такой классный парень…

— На деревне! — быстро вставил подходящее окончание командир роты.

Засада тут же остановился возле печки, подозрительно косо уставился на Пуданова и начал медленно вбирать в себя воздух… («Да побольше… Побольше… А то всё ма-ло-ва-то будет…»)

— Ой, и не говори!.. — внимательно за ним наблюдая, продолжал браниться я. — Такого хорошего человека обидели!.. Даже ведь попинать ногами и побить руками не дали!.. Каких-то журналистов пожалели!.. Ну и бригада здесь!.. Мы тут для них!.. А они…

— Мужики! Вы чего э-э… — начал было говорить старший лейтенант Гарин, но его прервали грубо и бесцеремонно…

Майора Пуданова посетила гениальнейшая идея о том, как же именно следует отомстить неблагодарной пехоте, и он сразу же её высказал.

— Стас! А давай-ка в знак протеста ты на ужин не пойдёшь!

Мы с Иванычем сегодня всё равно пропускали вечерний приём пищи и поэтому нам совершенно было не жалко его терять… Но ведь честь незаслуженно оскорблённого оперативного офицера наших двух групп следовало отстоять до победного конца…

Но, как это было видно, Засада совершенно оказался не готов к таким изуверским формам и методам борьбы за свои, «Ай, как ущемлённые права»…

— Ну, вы совсем уже… — хмуро пробурчал он. — Ещё скажите, чтобы я от сала на всю жизнь отказался!

От столь искренней реакции Засады мы хоть и невольно, но зато очень дружно рассмеялись… Видать, закоренелого хохла уже ничем нельзя перевоспитать… Или переубедить…

— Нетушки! — заявил нам Стасюга перед уходом. — Ужин — это святое!

Он ушёл. А мы остались.

И опять… Около семи часов вечера наше БМП-такси высадило шестнадцать беленьких пассажиров, после чего с нарастающим рёвом двигателя понеслось за умчавшимся вдаль собратом… А мы пошли-потопали.

— Вперёд!

Группа десантировалась не на земляном бастионе, а чуть подальше… Где в пятистах метрах от него сходились асфальтовая дорога и та самая невесть откуда взявшаяся канава… И вновь направление движения было выбрано на северо-восток… И мы осторожно пересекли по диагонали всё поле, постепенно и неуклонно приближаясь к уже знакомому нам Т-образному перекрёстку. И затем следуя далее…

— Ну-с!

У съезда с асфальта на грунтовку все боевые тройки затаились и замерли на обочине… Настал звёздный час нашей подгруппы минирования…

— Э-эх… — приглушённо вздыхал солдат, тыкая длинным щупом в слежавшийся песок. — Да нету здесь ничего… Вот!.. Видите?!.. Вот…

Говорил он спокойно и к нам не оборачиваясь… Я с лейтенантом Волженко шли за ним в трёх-четырёх метрах сзади и на эти переживания минёра почти не отвечали… Лишь когда мы добрались до заросшей кустарником прибрежной полосы, я не смог не подбодрить остановившегося бойца…

— Давай-давай… — сказал я слегка насмешливым тоном. — Там же всё равно ничего нету!.. Не боись…

— Э-эх… Товарищ старший лейтенант!.. — с предельной откровенностью отвечал мне солдат-минёр. — Мне вот-вот на дембель уходить! А вы меня заставляете обыкновенным щупом все эти барханы тыкать… Да ещё и ночью… А тем более в мороз…

— Знакомая мне песня! — усмехнулся я. — Ты случайно с Рыжаковым в одной паре не работал?.. Знаешь такого?..

Пока шёл наш военно-диалектический диспут… Солдат уже приступил к обследованию правого фланга, бодренько орудуя щупом и ни на что не отвлекаясь… Ведь люди его профессии ошибаются только один раз… Именно по этой причине он ответил мне не сразу…

— Да кто же не знает Рыжего!.. — проворчал минёр, продолжая свою тяжёлую работу. — Мы с ним давно вместе служим… С Ростова… И Моздока…

Интервалы между точками попадания его щупа были чрезмерно большими. Я это отлично различал… Но корректировать действия бойца не стал. Группа-то продолжала находиться на асфальтовой дороге, а оставлять её без командирского присмотра мне не очень хотелось… Поэтому я не стал замедлять процесс минной доразведки, не заставляя солдата ещё тщательнее исследовать местность… На мой взгляд нажимными противопехотками здесь, откровенно говоря, и не пахло, хотя зарывать их в сырой песок — это самое милое для вражьих рук занятие… Но мы же «щ-щупали» не узенькую тропку или широкую обочину, а заросший густым кустарником песчаный берег. Вот растяжки здесь в принципе могли быть. Причём настоящие, то есть установленные по-взрослому… А не на уровне «специалиста 10-го класса»… Досконально и очень прилежно изучавшего за школьной партой Начальную Военную Подготовку…

— «Хотя там такого не было!.. — размышлял я, продолжая сидеть на корточках и наблюдая за действиями своего сапёра. — Гранаты метать правильно… Это было написано и нарисовано… А вот растяжек в учебнике не наблюдалось… Интересно, а как там пехотная «мина» поживает?..»

Подходя к заветному месту установки якобы растяжки, мы попросту обошли эту замерзшую лужицу, чтоб не потерять столь драгоценное сейчас время… Ведь дел у нас намечалось видимо-невидимо…

А минёр уже добрался до оконечности правого фланга, где тогда сидела тройка Бычкова. Таким образом мы убедились, что ни вражеских мин, ни гранат на растяжках здесь не имеется… Эти позиции можно занимать…

— Бычок! Дарья! Ко мне! — шёпотом сказал я в микрофон.

Через пять минут ко мне приблизилось шестеро разведчиков в белых маскхалатах, которые запросто могли сойти хоть за ночных привидений, хоть за оживших фараонов, хоть за чудаковатых лунатиков… Но это были доблестные бойцы российского спецназа, которым не страшны ни чеченские боевики, ни мороз с прибрежным ветром, ни ночная мгла с так натурально шевелящимися кустами…

После ускоренного изучения минной обстановки на левом фланге туда были допущены и остальные разведчики, которые немедля устроились на прежних рубежах… Теперь у всех бойцов имелись белые подстилки от спальников, которые так отлично сочетались с их светлыми одеяниями… Об их холодонепроницаемости говорить пока было рановато…

— Мишаня! — осторожно позвал я в темноту.

— Мы уже готовы. — ответил шёпотом Волженко. — Мы тут.

По его голосу я понял, что Мишаня сейчас улыбается. Как оказалось, причин для веселья было предостаточно. Наученный прошлым горьким опытом солдат роты минирования в эту ночь прихватил с собой аж пять катушек электрического провода…

— Лишь бы в этой яме не сидеть… Опять… — разоткровенничался он. — А то… От одного воспоминания мороз по коже идёт…

— А его точно хватит? спросил я бойца.

— Так точно! — отвечал мне минных дел мастер. — Хватит-хватит!

— Побыстрей давай! — торопил его Волженко, уже готовый к вылазке вперёд, то есть на «нейтральную полосу».

Я остался на центральных позициях и издали провожал своим вооружённым взглядом их белые крадущиеся фигурки… Очень хорошо различимые в «Квакер» да на тёмном фоне галечника. Вот они покопошились на установке мины… Затем одно «привидение» осталось на месте, а второе принялось разматывать и растягивать электрический провод, постепенно приближаясь ко мне… Вот белая «мумия» подкралась совсем уж близко и превратилась в солдата. Я без долгих раздумий отобрал у него свободные концы проводов и отправил бойца обратно… К своему лейтенанту…

— Всё нормально! — произнёс Волженко после возвращения. — Где провода?

Он недолго так повозился, присоединяя оба конца к клеммам подрывной машинки и через минуту мина МОН-50 была полностью готова к боевому своему применению…

Самой бдительной и соответственно боеготовой была тройка Молоканова, которая заняла огневые рубежи в непосредственной близости к асфальтовой дороге… Именно так теперь обозначалась правая обочина… Хоть они и расположились на некотором удалении от основных сил группы, но этого требовала боевая задача… И в случае появления на «нашем» участке асфальтовой дороги трудноопознаваемого транспортного средства с потушенными фарами или даже полностью погашенными габаритными огнями, что дополнительно свидетельствовало о вражеской сущности автомобиля… Словом, никуда бы они потом не делись…

— Ну, что?! — сказал я своему гранатомётчику Кяйсу. — Ждём?!

— Так точно! — ответил шёпотом солдат-эстонец. — Ждём.

И мы стали ждать. Сперва час… Затем второй… Третий…

Эта ночь выдалась более морозной и, что было ещё хуже, более ветреной. Нам приходилось терпеть и собачий холод, и сильный промозглый «сквознячок»… Солдаты в своих бушлатах себя ощущали конечно получше, чем я без оного… Но ненамного… Группа тихонько замерзала…

— Т-так т-ты и в бр-бригаде служил? — спросил я минёра, стараясь не щёлкать зубами.

После возвращения с внеочередного обхода позиций мне захотелось поговорить… Чтобы хоть как-то скрасить наше незавидное положение… Да ещё и при такой минутной стрелке, будто бы нарочно тормозящей свой ход…

— Ну, да… — ответил шёпотом солдат. — Я же во второй роте был… Когда нас в Моздок отправили.

Данный аспект был не очень-то и удивительным. Ведь 22-ая бригада всегда являлась своеобразной кузницей военных кадров… Бесперебойно поставляющей свежеиспечённых разведчиков в наш третий батальон.

— Эт-то когда? — спросил я и всё-таки клацнул челюстями. — Летом?

— Не-а… — Боец даже головой мотнул в отрицательном порыве. — В январе!.. Мы же вместе тогда ехали. Я у Вардукина был. А вы меня не помните?

— Что-то есть… Знакомое. — честно признался я. — Но чтоб наверняка… Нет.

— Тогда ж четыре группы отправили. — минёр решил подсказать мне причину моей забывчивости. — Солдат много… Было…

Я после этих слов хотел было сказать то, что из моей группы все солдаты дембельнулись живыми и здоровыми… Если конечно же не считать Винта, так некстати повстречавшегося с майором Каменнюкой… Да и загремевшего в госпиталь с переломом нижней челюсти… Но по данному случаю я не стал ничего говорить… Чтобы не бахвалиться почём зря… Да ещё и на морозном ветру…

— А в минёры как попал? — спросил я, уже автоматически прикрывая рот ладонью.

Ветер с реки дул с почти постоянной силой, практически пронизывая нас насквозь. Но под его напором, от которого у меня слезились глаза и стыли зубы… От этого же ветра раскачивались ветки кустарника, создавая какие-то странновато-свистящие звуки… Как это возможно бывает с корабельным такелажем в предштормовую погоду… Зато мы могли поговорить полушёпотом… Причём без всякой опасности быть услышанными…