Помоги проекту - поделись книгой:
Альберт Зарипов
ДЕМБЕЛЬСКИЙ АККОРД
Часть вторая
Глава 32. Война — тяжёлая работа…
Следующий день… «Э-эх!» Следующий день настал. Неизбежный и неумолимый… До самого его приближения мириады звёзд бесстрастно и холодно мерцали почти всю ночь… Зачастую скрытые сплошной пеленой тяжёлых облаков и периодически освобождаемые от этого плена вольными воздушными потоками… Ближе к рассвету ночная мгла стала постепенно сереть… И вскоре там, где эти серые краски были самыми светлыми… Вскоре там забрезжила и заалела тоненькая полоска зимней зари. Предвещая неминуемое наступление очередного дня.
— Рота, подъём!
Двумя короткими словами долгая-предолгая зимняя ночь была напрочь перечёркнута и окончательно-безвозвратно задвинута в анналы новейшей военной истории. Как впрочем и все её предыдущие сёстры… Тёмные ночи… Освобождая путь братьям — дням…
— Построение перед палаткой — через две минуты! Форма одежды номер три!
Утро началось как обычно… То есть с физической зарядки! Ведь ничто так не взбадривает моральное состояние военнослужащих как ускоренное передвижение по относительно пересечённой местности!.. Ну, а последующее рукомашество и дрыгоножество хоть и является сильной пародией на занятие рукопашным боем, но тем не менее и они в дополнительной мере оздоравливают духовную и телесную составляющие молодого солдатского организма…
— Выходи строиться! Живо-живо! Кто там ещё копошится?!
Вчерашние трагические события не должны были вводить нас в глубочайшую депрессию с её непредсказуемыми последствиями… Все эти печальные факты, конечно, послужили всем нам очень хорошим уроком по предмету «Не влезай, не подумавши»… И им следовало очень хорошенько отпечататься в нашей памяти, чтобы больше не повторяться… Ни-ког-да…
— Это кому это там нужно особое предложение?! А-а?!
Однако все эти вчерашние трагические обстоятельства и нынешние тягостные моменты не имели никакого права вводить какие-либо ограничения на нашу дальнейшую боевую и повседневную деятельность. Ведь война есть война. Хоть и будь она трижды проклята… А по некоторым житейским аспектам они даже подстёгивают определённые стремления… К выживанию!
— Напра-ВО! Бегом марш!
Как и следовало того ожидать, группа молодых бойцов пробежала практически всю дистанцию… Сто пятьдесят метров до солдатской кухни, то есть на приятно дразнящий запах… И обратно столько же, но уже к притягательному теплу палатки… Тогда как группа старослужащих предусмотрительно «выдохлась» уже на полпути, ведь именно в этой точке встретились «рвущийся» вперёд опыт и мчащаяся назад молодость… В конечном итоге к финишу они пришли рука в руку…
— Пятнадцать минут вам на умывание, наведение порядка и остальное шалопутство!
Завтрак тоже случился по распорядку… То есть в промежутке времени между восемью часами утра и девятью часами всё того же Утра… Такое соответствие нынешних дел установленным ранее правилам явно шло на пользу солдатским желудкам, а значит и здоровью военнослужащих! Ведь гораздо приятнее и вкуснее поглощать только что сваренную кашу, от которой распространяется такой аппетитный аромат, дополняемый лёгким парком… Чем грызть потом уже застывшие куски перловки… Пусть даже и с мясом…
А вот для нас, то есть командиров, в смысле офицеров, сегодняшнее утро преподнесло несколько сюрпризов… В рукомойнике рядом со входом в офицерскую столовую полностью отсутствовала вода. Но это явилось самой мелкой неприятностью… Подумаешь, внутренняя поверхность наших кистей лишь чуточку светлее наружной!..
— Гля-а!..
Самый любопытный из всех нас, то есть Стас, узрел в полусотне метров справа что-то интересное… Там на плацу на невысоких подставках находилось что-то длинное… Неизвестно зачем обёрнутое печально-узнаваемой блестящей плёнкой… Гарина потянуло туда со страшной силой, но… Подошедший ко входу пехотный офицер хмуро сообщил ему о том, что это на табуретках лежат тела начальника разведки и его подчинённого… Мы все разом остановились, как вкопанные, вспоминая некоторое время погибших… И мысленно поминая их…
Затем на раздаче пищи мы повстречали того самого повара-дембеля, который был так разительно похож на гомик-конферансье из знаменитого фильма с Лайзой Минелли… Увы… Даже эта великолепная актриса не улучшила нашего настроения…
Ну, и напоследок нас поджидал ещё один «сюрприз». Когда в столовой стало посвободней, в дальнем её углу мы увидели сидящего за своим персональным столиком командира 166-ой бригады, поедающего свой завтрак с нескрываемым раздражением… Может быть потому, что пищу ему подносил тот плюгавый прапор… По-лакейски услужливый… С гнилыми зубами… И смердящим зевом… Причин этого раздражения комбрига мы так и не узнали…
Не сговариваясь, мы наспех закончили свою возню с ложками да вилками… Лишь один, самый неприхотливый и весьма непритязательный из нас, остался доедать свою законную порцию… Но и он быстро догнал нас на полпути к палатке…
— Уф-ф! И куда вы так ломанулись?!.. Подумаешь…
— Два пидара в одном месте?! Так что ли?!
— Ну-у…
— Хер гну!.. И два трупа!.. Напоказ!
— Ну-у… Чего вы так раскипятились?!.. Жизнь сейчас пошла такая!
— Педерастическая?!.. Это да!..
— Нормальные и правильные мужики погибают… А эти суки живые ходят!
— Ну, ладно-ладно! Закончили!.. Не при бойцах же!
Практически нейтральной оказалась для нас новость, которую принёс следом за нами в палатку капитан Скрёхин. Он только что «прокачал» связь с командованием нашего батальона и теперь мог сообщить нам последние директивы из Центра…
— «Налёт Старые Новые Атаги запрещаем тэчека Работайте собственному усмотрению районе поиска тэчека!»
Сначала майор Пуданов перечёл это секретное сообщение, отправленное нам для экономии в телеграфном стиле. Затем с ним ознакомился и я. Ведь капитан Скрёхин при зачитывании этого текста с бумажки мог запросто что-то упустить. А личное ознакомление командира разведгруппы с адресованной ему шифрограммой имеет гораздо важное значение, чем громогласно-публичное озвучивание этих двух коротких совсекретных строчек долговязым связистским капитаном… Как оказалось, мало что понимающим в нашей спецназовской жизни. Ведь он совершенно не умеет читать между строк! Тогда как я очень многое понял и уяснил лично для себя…
Итак… Первая фраза звучала приблизительно так… «Налёт на Старые Атаги или Новые Атаги запрещаем». На первый взгляд вроде бы и всё! Но при более пристальном изучении, да ещё и в дословном дешифровании эта фраза означала следующее… «Налёт»… Чего-о?!.. Какой-такой налёт?! Так и сяк вашу мать! Я вам такой налёт устрою, что вам самим мало не покажется! Растудить вашу в качель!.. Устроили там боевые соревнования групп! С пехотной разведкой решили потягаться?!.. Так и сяк, да разэдак!.. Вас отправили засады ставить, вот и занимайтесь этими засадами! Умники хреновы… «Старые Атаги»… Что-о-о!.. Совсем охренели?! Да вы понимаете, что эти растреклятые Старые Атаги находятся прямо на магистральной дороге, по которой сейчас снабжаются наши войска в Аргунском ущелье? Понимаете или нет? И в случае активизации боевых действий в этом селе нашему командованию придётся создавать дополнительную войсковую группировку для полнейшей нейтрализации всех, повторяю, всех очагов сопротивления!.. С привлечением авиационных соединений и артиллерийских частей! А международные правозащитные организации!.. Вы о них подумали?.. «Новые Атаги»… Это уже полегче, но тем не менее… Новые и Старые Атаги — это то же самое. Только в профиль!.. смотрите предыдущий пункт… «Запрещаем».. Думаю… Комментарии излишни!.. Да и окончание во множественном числе красноречиво доказывает то, что не только комбат Сухов, но и всё командование нашего славного батальона, мягко говоря, не одобряют эту нашу затею…
Вторая секретная фраза более миролюбива, но тоже переполнена жёсткой конкретикой… Звучит она так: «Работайте по собственному усмотрению в районе поиска». Буквальный и дословный перевод привносит нам более широкий смысл этой лаконичной строчки… Во-первых… «Работайте» подразумевает под собой то самое изначальное значение этого глагола… То есть выполнять работу! А не х-х… хоботом груши околачивать! И не ходить, как неприкаянные вокруг да около этих самых Атагов! «По собственному» — это значит не слушать никого со стороны! И посылать всех желающих нами порулить в пешее эротическое путешествие… Причём очень даже долгое и длинное! «Усмотрению»! Объясняем специально для военных: Вот вышли вы в чисто поле, узрели в нём злодейски настроенных боевичков… Вот и делайте с ними всё что захотите! Вы их первыми обнаружили, значит вам и решать… И остаётся лишь словосочетание «в районе поиска»… Уж это проще пареной репы! Вот нарисовали мы вам на карте красное яйцо, то есть красивенький такой овал, вот именно внутри него и гарцуйте! Понятно вам?.. И чтоб никуда более! Ни вправо, ни влево, ни на север, ни на юг… Вот только в горы-то и не хватало…
Полностью «расшифровав» свеженькую директиву, я вернул её Пуданову, который тут же убрал её во внутренний карман… Вместо того, чтобы окончательно уничтожить это совершенно секретное послание двумя доступными сейчас способами. То есть либо сжечь бумажку в печке… Либо тщательно разжевав, старательно её проглотить…
— Да-а… Ну, никакого уважения к ноль десятому приказу… — грустно промолвил я, медленно приходя в себя после прочтения столь «любезной» шифрограммы. — Министр обороны кажный год старается… Издаёт один и тот же Приказ о соблюдении мер всеобщей секретности и сохранности военной тайны… А вы, товарищ майор?!..
— Что я? — рассмеялся Иваныч. — Надо же её потом в оперативное дело подшить!..
Но его уловка не сработала, так как я отлично знал порядок совсекретной отчётности при ведении такой документации, когда непосредственно к оперативному делу приобщается тот самый оригинал шифрограммы с «живой и мокрой» подписью… А совсем не эта бумажонка с по-зимнему корявым почерком… Пусть и страшно засекреченная. И в чём тогда целесообразность его «крохоборства»?.. Бумажной продукции у нас вроде как хватает для всяких там нужд и необходимостей…
— А вот если вас в плен возьмут? — печально вопрошал я. — Тогда враги смогут догадаться о многом…
— Типун тебе… Сам знаешь куда! — искренне возмутился ротный. — И вообще… Сегодня твоя очередь выставлять засаду…
Я посмотрел вверх и быстренько посчитал в уме дни… Выходило совсем наоборот…
— Что-то плохо стало у вас с арифметикой… — демонстративно вздохнул я. — Моя очередь была вчера… Значит, орлы из первой группы должны идти завтра…
В ответ сперва послышался негромкий смех.
— А раз вы уже пропустили свою очередь, то надо бы исправить этот недостаток… — даже и не думая покраснеть, заявил мне товарищ майор Пуданов. — Вы вчера весь вечер балду прогоняли, а мы сегодня будем вкалывать за двоих?.. Не пойдёт!..
Невзирая на всю серьёзность обсуждаемого вопроса, меня в данную минуту посетило очередное озарение… Или прозрение[1]… Ибо я понял каким ещё очередным качеством должен обладать кандидат на должность командира роты… Ведь наглость — это лишь на гражданке является вторым счастьем! А в армии она олицетворяет и первое, и второе, и третье, и так далее… Счастья…
Однако и я не был наивным юным лейтенантиком, а потому честно предложил вслух сосчитать количество боевых заданий, выполненных каждой из групп… Марш из ППД Ханкала до пункта назначения выпадал на долю и моей молодёжи, и его дембелей… На этом паритет заканчивался, поскольку затем первая группа успела отсидеть одну ночь в засаде у переправы, а также съездить в сопровождение грузовиков «Центрподвоза»… Ничем таким подобным майор Пуданов вместе со своими подчинёнными похвастаться не смог…
Так в нашей палатке наступило молчаливое ожидание ответных аргументов. Однако сейчас Иванычем овладело добропорядочное сомнение по всем направлениям и он с тяжёлым вздохом полез в свой нагрудный карман, чтобы опять посоветоваться с небесными оракулами… И сразу же ужаснулся. Ибо, как я это прочёл по его лицу, все астральные Овны сейчас гонялись там друг за дружкой «аки голодные и свирепые львы», при этом страшно скрежеща своими бараньими зубами, попутно высекая искры лихо закрученными рогами и насмерть затаптывая поверженных врагов своими парными копытцами… Про злодейски отгрызенные уши и хвосты можно было б и не упоминать… Вернее, не отображать.
— Ну, что там? — нетерпеливо поинтересовался я. — Боевые овны готовы идти в поход?
В палатке опять послышался тяжкий-претяжкий вздох. Это товарищ майор быстренько возвратился на нашу землю, однако только лишь для того, чтобы вздохнуть поистине душераздирающим манером. После чего он опять умчался в космический астрал.
— Аллё?! — произнёс я. — Вы скоро?
Бесполезно!.. Там в астральных небесах по-прежнему творилось нечто ужасное! Поскольку вконец потрясённый этим заранее напечатанным типографским способом кошмаром, который уже был готов свершиться на самом деле в нашей бренной жизни… Иваныч опять прочёл астропрогноз от первой строчки и до последней… Но и этого ему показалось мало! Так командир первой роты вновь углубился в поиски истинного смысла жизни. Причём, непроизвольно отражая на своём лице все детали небесных баталий.
А когда в палатку вошли наши остальные офицеры, то только тогда майор Пуданов принял своё окончательное командирское решение. Ведь после третьего прочтения он твёрдо убедился в том, что сегодняшний день лично ему ничего хорошего не сулит…
— Дай и мне почитать! — попросил я ротного.
Ведь я уже видел это стоически-отрицательное выражение пудановского лица и поэтому именно в эти минуты меня терзало страшное любопытство… Но майор Пуданов тоже «упёрся рогом в землю» и ни в какую не дал мне прочитать именно то, с чем он только что трижды ознакомился…
— Нет! — отрезал он посуровевшим тоном, пряча свою книжку во внутренний карман.
— Ну, вот!.. Тебе жена наверное специально подобрала такую книжку, чтобы там всё было хреново написано!.. И ты тогда весь выход просидел бы как пенёк на базе…
Мои несколько злорадостные слова явились очень уж благотворным бальзамом на мою же настрадавшуюся душу… Как той кошке отыгрались Мышкины слёзки… Так и близ сидящему командованию теперь предстояло понести заслуженную ответственность за свои начальствующие замашки… Да хотя бы за вчерашний двойной перевод стрелок в мою сторону… А то ещё и решат, что это именно я один принял решение об отказе в поддержке начальника разведки бригады в его намерении захватить средь бела дня духовский блокпост…
— Ну… Что? — продолжал допытываться я. — Идёте или как?
— Не знаю… — ответил ротный, пребывая в, естественно, глубочайшем раздумье. — Надо бы…
Тут мне пришлось намекнуть на добрые старые времена:
— А вы знаете, что в Великую Отечественную войну некоторых командиров расстреляли за недостаточную боевую активность?
Сейчас, конечно, настали уже другие времена… И, стало быть, поменялись и нравы… Но, на мой совершенно непредвзятый взгляд, командир разведгруппы спецназа должен и обязан находиться в постоянном поиске врага! Чтобы пребывать в хорошей боевой форме… И соответственно не превращаться в дряблую и расплывшуюся массу… Бойцов, разумеется, надо беречь, но лишь от огнестрельных ранений, минно-взрывных травм и ещё от ушибов, растяжений, вывихов с колото-резанными последствиями боевых выходов… А не от геморроя при постоянном нахождении в одном и том же месте базирования…
Сегодня был уже пятый день нашего «похода». А промежуточное подведение итогов не впечатляло… В первый день мы совершили марш и обустроились в палатке. На второй — совершили доразведку местности и выставили засаду на переправе. В третий — провели рекогносцировку в южном направлении и подготовились к сопровождению колонны. В четвёртый день в качестве боевого охранения «Центрподвоза» проехались до входа в Аргунское ущелье и обратно… Налёт на Атаги нам запретили и теперь мы должны были действовать дальше по «вновь утверждённому плану»…
В настоящий момент моя группа чистила оружие, разместившись на тех же ящиках, на которых бойцы спали ночью. Глядя на них, я думал о своём… Конечно же о командирском… А Иваныч о тяжкой доле командира роты… а как же иначе…
— Ну, ладно… — негромко сказал я и поморщился, как от зубной боли. — Раз тебе нельзя… Пойдём мы… На эту же переправу…
Принятое только что решение далось мне с заметным трудом… И дело было не в очередности… Просто выставлять засаду на одном и том же месте считалось не вполне правильным результатом командирских раздумий… Ведь не зря в разведке есть некоторые правила:
— По одному человеку никогда и никуда не ходить!
— По одному и тому же маршруту тоже не ходить!
— И на одном и том же месте засаду не выставлять!..
В принципе-то первое правило мы практически не нарушали, так как передвигались мы все далеко не поодиночке. И маршруты выдвижения можно было слегка подкорректировать, чтобы соблюсти данное требование Инструкции… А вот с третьим постулатом возникало очень сильная головная боль… Выставлять засаду на прежнем месте было, скажем так, нежелательно.
Всё это сейчас осознавал и командир нашего разведотряда:
— Может быть выставим засаду где-нибудь в другом месте?
— А где? — переспросил я, привычно доставая свою топокарту. — На переправе мы уже были, на юг в горы ездили, на запад вчера с колонной мотались… На восток что ли?! Так там Шали… И совершенно голые поля. И кроме того, там всегда тихо.
Майор Пуданов пересел поближе и тоже заглянул в топографическую карту. Несколько минут мы блуждали по местным окрестностям независимо друг от друга.
— А если вот здесь? — предложил Иваныч, ткнув щепочкой в карту. — Где мы вчера с пехотной колонной распрощались.
— И что тут можно сделать?
— Тут конечно голые поля вокруг и только асфальтовая дорога. — продолжал ротный. — Но зато рядышком вход в Аргунское ущелье. Откуда они могут шастать по ночам.
— «Ага»! — криво усмехнулся я. — С юга будет это твоё ущелье, с севера — эти Старые Атаги, где всё население взбудоражено после вчерашнего… А слева и справа лежат хорошо просматриваемые поля.
— Там чуть западнее окопалось какое-то подразделение. — напомнил мне Иваныч. — Оттуда вчера БТР выезжал. Они могут поддержать нас… Если что.
— А оно им это надо? — спросил я. — Сам подумай! Это ж сколько времени уйдёт на согласование. Да и лежать там всей группой на обочине дороги- это ерунда получится.
— Ну, ладно. — сказал командир первой роты и вздохнул, как бы только сейчас раскрывая перед нами все свои карты. — Там можно выставить засаду с приманкой! Будто бы ехал по дороге российский бронетранспортёр, да и сломался. Стоит он один-одинёшенек на обочине, экипаж рядышком костерок развёл, пожрать готовят. В общем, нападай — не хочу!
— Э-э-э… — озадаченно произнёс я и почесал мигом вспотевший затылок. — А где же заляжет группа?
Как оказалось, этот план был продуман товарищем майором до мельчайших деталей.
— А вот группе придётся залечь на обочине! Причём, по обеим сторонам дороги. Ну, чтобы мы смогли встретить как жителей Старых Атагов, так и «гостей» из Аргунского ущелья.
— «Мы»? — хмыкнул я. — А как же ваш?..
Но мой тончайший намёк на астрологические установки был тут же подавлен.
— Да «мы»! — твёрдым тоном заявил ротный. — Я со своими дембелями буду ждать… На том холме, где наши окопались. И вообще! Там ещё можно мины выставить: и в сторону ущелья, и в сторону Атагов.
Я помолчал, тщательно обдумывая предложенный Пудановым план. Выставить засаду на столь удалённом расстоянии от 166-ой бригады, да ещё и в нескольких километрах от откровенно враждебного села, причём в аккурат на полпути из этих Старых Атагов в Аргунское ущелье… План был довольно рискованным.
— А где мы БТР возьмём? — поинтересовался я. — И кто будет изображать экипаж сломавшегося бронетранспортёра? Это же очень рискованно!
— Вот в том-то и дело! — опять вздохнул Иваныч. — Я поначалу думал задействовать эту духовскую БМП-1, но она стоит разутая. А буксировать её без гусениц… Сам понимаешь! А БэТР можно у пехоты попросить. Самый раздолбанный, лишь бы он на буксире смог ехать.
— И что дальше? — улыбнулся я, заранее предчувствуя реакцию местного комбрига.
— Да ты не смейся! Мы же попросим у пехоты только БТР! Ну, если дадут, то и водителя с башенным стрелком. А остальной личный состав — это только наши бойцы. Комбриг 166-ой бригады конечно же может заартачиться, но ведь его можно переубедить. Мол, лично вы рискуете только задрипанным БТРом. А мы хотим духам отомстить за вчерашнее. Причём, своими собственными силами. Ну, с их артиллерийским прикрытием в случае необходимости.
— А дальше-то что?
План ротного был рискован и прост. Чтобы создать иллюзию нашей малочисленности, вся пудановская группа набивается битком в его БМПешку, тогда как моя молодёжь старательно прячется внутри арендованного БТРа. Затем боевая машина пехоты с одиноко торчащим из башни майором Пудановым тащит за собой на буксире замызганный бронетранспортёр, из командирского люка которого будет иногда выглядывать явно татарская физиономия в чёрном шлеме. Мы добросовестно доберёмся до автомагистрали и свернём на юг по направлению к горам, чтобы через несколько километров и на невысокой скорости проехать мимо духовского блок-поста на въезде в Старые Атаги.
— Боевики конечно же будут на нас смотреть очень злыми глазами… — рассуждал ротный. — Но напасть на нас среди бела дня они вряд ли захотят. Ведь бригадная артиллерия дотянется и до ихней окраины. Так что духи рисковать в-открытую не станут.
— Надо бы нам изобразить сеанс радиосвязи. — предложил я. Мол, «первый-первый, я — второй! Проезжаем блок-пост у Старых Атагов!»
— Ну, да. — кивнул головой Иваныч. — А вот потом. У нас «случайно» обрывается трос и БТР останавливается в нужном нам месте. А БМПешка уезжает вроде бы за техпомощью в ближайшее подразделение и где-то там застревает. То есть долго не возвращается. А БТР по-прежнему стоит на дороге, мимо него проезжают якобы гражданские автомобили… И таким образом по всей округе начинает распространяться информация: что на обочине стоит сломавшийся БТР, что при нём всего двое или трое солдат. Ну, и так далее.
— Понятно! — сказал я. — А с наступлением сумерек моя группа выползает из бронетранспортёра и занимает боевые позиции неподалёку. Экипаж будто бы греется у костра… Дрожа от якобы холода.
— А если духи попросту долбанут по БТРу из гранатомёта? — спросил доселе молчавший лейтенант Волженко. — То есть они остановятся и шарахнут «мухой» ещё днём?
Поделиться книгой: