Дембельский аккорд 1

Не отрываясь от камеры прапорщик настойчиво звал раненого, но тот никак не отзывался на своё имя и фамилию. Создавалось такое впечатление, что на длинной железной тележке находится бесчувственный манекен, зачем-то перевязанный белыми повязками и запачканный красной краской…

А армянский прапорщик был человеком упрямым и продолжал обращаться к бойцу всё громче и громче:

— Дима! Саклаков! Ты меня слышишь? Дима!.. Саклаков!.. Ты меня слышишь? Дима! Если меня слышишь — поморгай ресницами…

Кто-то из телезрителей не выдержал:

— Ну ты и докопался до раненого. Ему же покой нужен.

Но сидевший рядом с говорившим прапорщик-армянин был очень невозмутим и ещё более красноречив:

— Да он в сознании был, только говорить не мог. Видите, трубка изо рта торчит? А сейчас он поморгает… Вот… Смотрите! уже моргает.

Действительно, на экране раненый буквально на секунду приподнял веки и тут же их опустил. Было видно, что эти небольшие движения дались ему с большим трудом. Поэтому среди нас послышалось несколько вздохов.

Однако… На телевизионной картинке оператор сразу воодушевился от такого контакта:

— Дима! У тебя всё нормально? Если всё нормально поморгай мне два раза. Слышишь, Дима?!

От услышанного Пуданов даже фыркнул:

— Ну, ты и нашёл что спросить у раненого!

— Надо же его чем-то подбодрить, — Всё также невозмутимо сказал прапорщик Мурадян, но затем тяжело вздохнул. — Всё!.. больше он моргать мне не будет. Съёмка окончена.

Сидевший в первых рядах широкоплечий и краснолицый капитан перекрестил застывшее видеоизображение с очертаниями белой фигуры тяжелораненого и громко вздохнул… Остальные командиры и прапорщики стали молча покидать палатку минеров.

Мы с Пудановым возратились в нашу роту, где он стал заниматься своими делами, а я отправился в ружпарк сверять по номерам оружие, средства связи и наблюдения. Вчера мы имели на руках один список с номерами оружия, а сегодня ротный выдал мне более точную информацию, которая также нуждалась в дополнительном уточнении. При помощи Бычкова эта процедура прошла быстро и успешно. Все номера автоматов, снайперских винтовок, двух пулемётов и гранатометов совпадали. Не было путаницы и с радиостанциями, прицелами и биноклями.

Во второй половине дня я пошёл на склад РАВ,[5] чтобы сдать автомат покойного Олега Кириченко и получить свой родной Винторез, с которым я начинал эту кампанию в январе месяце. Как мне сказали, после моего убытия в отпуск в апреле этой непривычно-пятнистой снайперской винтовкой никто не пользовался, что меня сейчас очень даже радовало.

— Винтовку, машину, жену — не отдам никому, — пошутил я, когда начальник службы РАВ открывал свой склад.

— Ну-ну, — в тон ответил мне он, отлично зная, что с женой я развёлся, а машину уже продал. — Вон она стоит.

Да я и сам уже видел свою снайперку среди выстроившихся в ряд нескольких Винторезов и прочих стволов. Ведь мою красавицу невозможно было не узнать по жёлто-зелёным пятнам, которые камуфляжными разводами покрывали тёмно-коричневый приклад, чёрный ствол и частично ствольную коробку. Взяв винтовку в руки, я не удержался: передёрнул затвор, вскинул снайперку в направлении широкого дверного проёма, поймал на мушку цель и плавно нажал на курок. Щелчок получился чёткий, а ход курка был по-прежнему плавный…

— Класс! — удовлетворенно хмыкнул я. — Тут где-то ещё мой ящик был с магазинами.

— Да вон там он стоит, — буркнул хозяин склада. — Его один раз вскрывали… для проверки. Давай расписывайся в ведомости, а то мне пора уже.

Я расписался в ведомости за получении своей винтовки, сдал автомат покойного Олега и на этом мой визит на склад РАВ можно было считать оконченным. Сопровождавший меня дневальный подхватил деревянный ящик и потащил его в роту.

Уже в канцелярии я проверил содержимое своего деревянного ящика и негромко выругался. Машинка Ракова для быстрого заряжания пулемётных лент была в наличии. Сохранились и автоматные магазины под патроны калибра 5,45 мм и 7,62 мм. Но среди трофейных АКМовских магазинов я не нашёл самого ценного.

— Вот суки! Спи…дили единственный магазин от РПК… на сорок патронов!

Этот отличный трофей раздобыл капитан Батолин в феврале месяце во время нашего второй «командировки» в Грозный. Ещё летом этот удлинённый и более вместимый магазин был в моём заколоченном ящике, а вот теперь его в нём не оказалось.

— На сорок пять может, — хотел поправить меня ротный.

Но я отрицательно замотал головой и сразу же возразил:

— Да нет! Ведь это калибр семь шестьдесят два. Тут только сорок патронов влезает. Жалко такой… Надо будет поискать его среди бойцов и даже у начальников.

Майор Пуданов откинулся на стуле и, потягиваясь, развел руками сначала вверх, а затем широко в стороны.

— Тут летом была команда… сдать на склад все «улитки»… Наши и трофейные — без разницы. Мол, они очень капризные… И патроны в них заедают часто. А это опасно в бою…

— Это в мозгах у начальников что-то заедает, — почти по-доброму выругался я. — Им дай волю, так они нас вообще с одними шомполами и штык-ножами оставят…

«Улитками» мы называли округлые магазины от 7,62 мм ручных пулеметов Калашникова, в которые патроны укладывались по закрученной спирали. Всего в неё влезало семьдесят два патрона, а при определённом старании и все семьдесят три. Что делало такой магазин очень полезным в первые минуты боя, когда требовалось моментально открыть огонь, быстро оценить обстановку, без промедления сменить позицию… В такие моменты жизненно важно стрелять из автомата без задержек на замену пустого магазина.

— А если не чистить и смазывать оружие, то даже шашка будет в ножнах застревать!

Мой сарказм был вполне адекватен такому идиотскому приказу тыловых начальничков. Ведь в январе 95-го, когда «наведение конституционного порядка в отдельном субъекте Федерации» приобрело очень уж ожесточённый и кровопролитный характер, военное командование само приступило к опросу младших офицеров, чтобы те указали средства связи, снаряжение, амуницию и обмундирование, столь необходимое нашим войскам для успешного «Возвращения Чечни в российское законодательное пространство». И командиры подразделений, имеющие боевой афганский опыт, непременно заказывали в числе первых именно такие магазины.

— Если с улиткой обращаться бережно и аккуратно, то лучше неё ничего нет. У нас в Афгане на одну улитку меняли часы «Сейко Пандж» с автоподзаводом и хрустальным стеклом.

— Да что ты говоришь? — рассмеялся Пуданов.

Я понял его намёк и чисто механически посмотрел на свои «куранты»:

— Вот только не надо иронизировать. Я свои купил прошлым летом. Не снял с какого-то чеха — жмурика, а именно купил… на Ростовском рынке «Гулливер».

— Да знаю, знаю я этот рынок, — отмахнулся ротный. — Мы с женой месяц назад там кожаное пальто покупали.

— Для кого? Для жены? — рассмеялся я, заранее предугадывая ответ.

— А для кого же ещё! — ответил ротный. — Для неё, для неё!.. А сейчас что ты делаешь?

— Буду делать себе супер магазин, — ответил я, проверяя ход пружины в магазине. — Аж на сто пятьдесят патронов.

— Ну-ну…

Не обращая внимания на иронические ухмылки «присутствующих», я продолжал заниматься делом. Причём, очень важным и жизненно необходимым. Перепроверив работоспособность пружин, я уже отобрал из своего ящика пять почти новых АКСовских магазинов и теперь мне следовало поочередно скрепить их между собой липкой изолентой черного цвета. Сперва я примотал друг к другу два первых магазина, затем к уже имеющейся парочке присоединился третий, потом четвёртый и наконец-то пятый. Напоследок надо было намотать несколько дополнительных слоёв скотча, прилагая максимум усилий для придания пятёрке магазинов дополнительной крепости. И вот через пять минут напряжённого труда я закончил работу и показал ротному своё творение.

— Это чудо-магазин! Достойно занесения в книгу рекордов Гиннеса! Ёмкость — сто пятьдесят патронов калибра 5,45 миллиметра.

Три автоматных магазина своей верхней частью были направлены в одну сторону, а находившиеся между ними ещё два магазина — в противоположную. Я пристегнул средний магазин к автомату и стал дёргать всю конструкцию в разные стороны, проверяя её на прочность.

— Ну, и куда ты с такой бандурой? — поинтересовался ротный.

— Товарищ майор, вы мне за это изобретение должны объявить благодарность, предоставить внеочередной отпуск на Родину и досрочно присвоить звание капитана, — с высоким военным пафосом произнёс я, после чего отсоединил модернизированный магазин и отложил автомат. — А вы тут «бандура»! Где у вас патроны?

Командир роты показал мне на дальний угол вагончика…

Из открытого цинка я достал пять патронных пачек и стал деловито снаряжать магазины.

— Вертолётчики и менты делают спаренные магазины. В пехоте я как-то видел тройной экземпляр. А у меня будет пять. Это магазин для встречного боя или попадания в духовскую засаду. При следовании на БэТэРе, его тяжесть почти не заметна. Зато при внезапном обстреле я могу не экономить боеприпасы в первые минуты боя и вести массированный ответный огонь. Длинными-предлинными очередями! И поливать духов так, чтоб они не могли поднять головы!.. Чтобы мои бойцы за это время успели спешиться и занять огневые позиции! Чтобы мои солдаты прикрыли потом и меня! Я же…

Тут моя природная скромность вовремя спохватилась и не в меру разболтавшийся язык не стал углубляться в ночные дебри одной февральской перестрелки. Когда из-за тёмного вала на нас вылетело огромное количество стремительных «шаров»… Просвистевших над моей еле успевшей пригнуться разведгруппой… Да на только-только тронувшемся в путь БТРе…

«Слава Богу!.. Нам тогда повезло очень крупно! — подумалось мне. — А ведь моя ответная стрельба бесшумными патронами… Она закончилась очень уж быстро! Хотя стрелял я почти прицельно, то есть по лазерному пятнышку целеуказателя-Квакера!.. Но эти десять винторезовских патронов вылетели секунды за две или три!.. Как мне тогда показалось… И всё!.. Магазин стал пуст! Так что… Мы теперь народ учёный! И пять АКСовских магазинов мне ничуть не помешают!»

Что тут ни говори, ни думай… Но летящие прямо в меня вражеские трассера… Они врезались в мою память очень уж сильно!.. И повторения я не хотел… А поскольку Госпожа Удача иногда имеет обыкновение поворачиваться, скажем так, в другую сторону… Поэтому я быстро набивал патронами очередной магазин… И, честно говоря, сейчас мне было совершенно плевать на то, что потом будут болтать другие.

Однако надо мной пока что не подсмеивались… А совсем наоборот! То есть мудрого командира моей славной роты заинтересовали вполне такие дельные моменты.

— Ну, вот расстреляешь ты первый магазин… А другие в землю упрутся и в них грязи понабьётся! вот тебе и задержка при стрельбе!

Но товарищ бывший капитан тире свежеиспечённый майор Пуданов ещё, видимо, не знал того, как быстро я умею стрелять… Да ещё и с такой тактико-технической характеристикой АКС-74 как скорострельность в одну тысячу выстрелов за одну астрономическую минуту! Когда тридцать патронов способны вылететь из канала ствола секунды за две или три.

— Да не! — возразил я. — Вот расстрелял первый средний магазин одной или двумя очередями!.. Секунды за три-четыре… Веером туда и точно также обратно!.. Чтобы духи уткнулись носами в землю!.. А потом не переворачивая эту бандуру, присоединил левый… И теперь я буду стрелять помедленнее и поточнее!.. Секунд так шесть или пять!.. Нечего их баловать!.. Чего ты смеёшься?! Я тут тебе дело рассказываю!.. А когда кончится второй магазин, то я пристегну и третий, правый. Ещё восемь-десять секунд у нас в запасе!.. Бойцы уже залегли и может даже постреливать начали!.. Мелочь, а всё ж приятно!.. Мне — передышка!.. Можно менять диспозицию!.. А уж потом я разверну этот супер магазин и неспеша достреляю четвёртый и пятый… Каждый секунд по десять… Но уже на земле и из-за укрытия! Так что грязь мне будет не страшна!

Объясняя подробнейшим образом предназначение своего страшно полезного новшества, я быстро забил тридцать патронов в очередной магазин и приступил ко следующему.

— Ну, а потом куда ты его денешь? — насмешливо спросил Александр Иванович. — По новой снаряжать будешь?

— Пусть это вас не огорчает, но я его просто выброшу, чтобы не мешался. Достреляю окончательно, отстегну и перекачусь в другое укрытие!.. А там… — разорвав следующую пачку, я достал горсть патронов. — А дальше я буду вынимать магазины из своего нагрудника.

Мой командир неодобрительно так хмыкнул:

— И что, он так и останется лежать? Твой чудо-магазин?

Все ротные в мире одинаково бережливы и рачительны. Я ещё раз убедился в этом и потому демонстративно вздохнул.

— Во-первых, эти магазины уже давным давно списаны и нигде не числятся. А может это трофеи, я не помню?!.. Если они пропадут, то не велика потеря. Во-вторых, будем живы, то вернёмся и заберём. Ну а в-третьих, они нам и даром будут не нужны, если случится что-то страшное… И, как говорят, непоправимое! Тьфу-тьфу-тьфу, не дай то Бог!

Товарищ майор Пуданов тоже поплевал через левое плечо и спросил вновь:

— А в пешем порядке что ты с ними будешь делать?

Я зарядил пятый магазин последним патроном, после чего опять взял автомат.

— Ну, точно я пока ещё не знаю. Всё таки надо будет потренироваться на тактико-специальной подготовке и стрельбище. Тогда всё будет и ясно, и понятно. Но думаю, что при внезапном столкновении с противником, да ещё и на броне, то этот «пятерик» будет очень даже полезен.

— А винторез тогда зачем ты получал? — не унимался ротный.

Я его понял. Ведь незакрепленное за кем-то оружие очень быстро становится бесхозным и заброшенным. Чтобы в лишний раз не чистить свой родной ствол, именно такой «ничейный» автомат предпочтёт взять с собой в караул ленивый дембель. Без надлежащего контроля бесхозный АКМ или АКС очень быстро превратится в кусок ржавого и ненужного железа. Поэтому командиры подразделений при первой же возможности старались побыстрее почистить, смазать и сдать на склад оставшийся без хозяина автомат. По этой же причине ротные командиры не очень то любили взваливать на себя ответственность за какое-то дополнительное вооружение.

Уже зная о данном обстоятельстве, я отлично понимал наводящие вопросы ротного, но война диктовала свои порядки…

— А у меня будет два вида оружия: бесшумный винторез и ночной АКС. В зависимости от поставленной задачи я буду брать или винтовку или автомат. При сопровождении колонн или выдвижении куда-нибудь на броне, то тогда лучше иметь АКС вот с таким магазином. А если выбрасывают на вертушках или пешком нужно будет шлёпать, то тогда Винторез.

Командир роты меня тоже понял и всё же задал самый насущный вопрос:

— А записывать его на кого будешь?

Но я не собирался вешать свой боевой ствол на какого-то солдатика, лежащего в госпитале или находящегося в СОЧах. Поэтому я честно предложил записать на себя и автомат и снайперскую винтовку. Наблюдая некоторое сомнение на лице командира, я постарался как можно чётче обосновать свои доводы.

— А что тут такого? Я же на себя лично беру ответственность за сохранность этого оружия. Если что случится, то с меня и будут спрашивать.

— А кроме оружия? — вздохнул Пуданов.

Я начал медленно загибать пальцы:

— Ну, две радиостанции: Арбалет и 853-я; ночные прицелы на автомат и винтовку ВСС, ну и «квакер».

На этом мои военные подсчёты благополучно закончились. Ведь на каждой руке всего-то по пять пальцев… А брать на себя лишнее… Это было явно неправильно!

— А остальные радиостанции и бинокли? — уточнил командир первой роты. — На солдат что ли записывать?

Вместо ответа я несколько раз стукнул прикладом автомата об пол, чтобы окончательно убедиться в том, что полностью снаряжённый супер-магазин не развалится сам и не вырвет среднюю часть ствольной коробки. Но всё было пока нормально. Поэтому я облегчённо вздохнул и радостно засмеялся.

— Ну, а на кого же ещё! — заявил я. — Не на себя же всё вешать! Тут один «квакер» пятьдесят миллионов потянет… Если его про…бать, то начфин посчитает с десятикратной надбавкой… Я за всю свою службу не рассчитаюсь… Вот придёт молодёжь, тогда-то закрепим за ней всё это имущество.

Тут снаружи послышался какой-то шум и через секунду — другую в вагончике собственной персоной появился живой и почти невредимый сам лейтенант Цветков, то есть начальник личной охраны Доки Завгаева, которого сегодня пытались подорвать.

— Товарищ майор! Происки врагов чеченской демократии в очередной раз провалились! — заорал он командиру роты. — Наш босс Дока цел и невредим… Его телохранители тоже… в общем-то живы и здоровы.

Невзирая на его неестественно восторженный и возбуждённый вид, появление лейтенанта Цветкова только порадовало Пуданова и меня. В свою очередь мы также не стали скрывать своих положительных эмоций и приветствовали Руслана, как вернувшегося с того света.

— Да я уж вижу, — засмеялся ротный. — Какой ты целый и невредимый! Тебя как будто бабы ногтями ободрали.

Почти каждый сантиметр лица лейтенанта покрывали многочисленные ранки, обработанные йодом. На правой скуле и лбу красовались белые крестики и полоски медицинского пластыря. Даже на ушах и шее виднелись мелкие острые порезы.

— Это меня посекло мелкой крошкой… — вновь заорал Цветков. — Я даже не заметил, как лобовое стекло разлетелось… Еле успел пригнуться… Хорошо, что глаза не задело…

От его слов мы опять рассмеялись.

— Если ты спрятался за панель, то чем же тебя угораздило?

— Это меня первая волна осколков зацепила, а основная прошла гораздо выше! — отшутился Цветков. — Вы бы на салон «Волги» посмотрели!.. Весь ободран и покорёжен… Да вы посмотрите, что от моего кожаного плаща осталось… Дыра на дыре!.. Вот… приехал за своим бушлатом, а кепка вообще улетела чёрт знает куда… Даже искать её не стали…

Главный телохранитель Завгаева сейчас был одет налегке и по гражданке. Но если его ботинки и чёрные джинсовые брюки с рубашкой выглядели вполне сносно и прилично, то от былой роскоши длинного кожаного плаща остались лишь одни воспоминания. На когда-то тёмной глянцевой поверхности как от острого скальпеля в руках пьяного хирурга-самоучки, зияли прямые тонкие разрезы. А рваные прорехи и непонятные пятна только дополняли печальную картину безнадёжно испорченной шикарной вещи.

— Ты гля!.. — Руслан победным жестом просунул руку насквозь через большую щель. — Я даже не пойму!.. Как это… и самое главное — чем это меня?.. Вроде бы сидел… И вдруг! На тебе! Та-ак… Где тут моё барахлишко?! Ага!

Он с трудом вытащил из-под пудановской кровати большую парашютную сумку и достал из неё зимний бушлат. Затем Руслан стал быстро вынимать из карманов бывшего плаща какие-то пропуска и бумажки, личные документы и прочую мелочь, аккуратно перекладывая свои богатства в камуфлированный бушлат.

— Да ты хоть толком расскажи, как же всё произошло, — предложил ему Пуданов. — Только потише! А то оглушил совсем!..

— Я же контуженный! — ещё громче заорал лейтенант. — Сам ничего не слышу!..

— Ну, ладно! — командир роты хоть и поморщился, но голос всё же повысил. — Ты рассказывай!.. Как всё было-то?!..

— А как обычно! — деловито ответил лейтенант, застёгивая карман бушлата. — Мы ехали, духи нас подорвали!.. Моя машина метра три не доехала до фугаса… А я как раз справа от водителя сидел и тут на левой обочине ка-а-ак уебашило!.. Я только успел заметить вспышку…, а лобового стекла уже и нет… Вот моего водилу Саклакова Димку сильно поранило… Но врачи говорят, что жить будет…