Дембельский аккорд 1

Во внутреннем дворике я заметил дежурного по роте, который только что вышел из канцелярии и направился прямиком ко входу в третью палатку. Я сразу же окликнул его и попросил открыть ружпарк, чтобы я смог проверить оружие первой группы.

— Давай-давай! — говорил я, идя следом за дежурным по роте. — Открывай свою каморку.

Дежурный молча звякал ключами сперва у калитки, донельзя обмотанной колючей проволокой, а затем уже и на входе в маленький КУНГ. Судя по его заспанной и хмурой физиономии ему совершенно не хотелось сейчас торчать здесь в холодной оружейке. Но армейская служба и суровый солдатский долг всё-таки обязывали его стойко переносить и эту неожиданную напасть. Как и предыдущий внезапный вызов к командиру роты прямо из его тёплой постельки.

В ружпарке оружие группы умещалось в одной пирамиде и, как следовало того ожидать, хранилось оно без должного порядка, надлежащего учёта и оформления как в описи, так и по-биркам… Внизу по полупустым ячейкам были хаотично понапиханы подсумки с гранатами, нагрудники с магазинами, бумажные и картонные пачки патронов и даже несколько прицелов… Для постороннего человека всё это показалось бы мелочью… Но по степени порядка в хранении и учете оружия можно определить истинный уровень боеготовности подразделения, а особенно воинской дисциплины и умения бойцов добросовестно выполнять все приказания своих командиров.

Как это часто бывало в расположении бригады, то есть в далёком и безвозвратно ушедшем мирном прошлом меня раздражали постоянные переклеивания бирок с наименованием оружия и извечные переписывания описей в пирамидах, а также нудные перепроверки наличия и состояния стволов… Но здесь, в боевой обстановке автоматы, пулемёты, гранатомёты и снайперские винтовки с присоединённой оптикой должны хотя бы располагается отдельно друг от друга и в вертикальном положении. А тут они представляли собой охапку оружейного железа в правом углу пирамиды и небольшой пучок стволов в левом. Поперечная перекладина с пазами и старыми надписями на бумажных квадратиках лишь одним торцом выглядывала из-под сваленного в кучу вооружения…

— «Наверное только это оружие и спасло перекладину от печки. — Насмешливо подумал я, пытаясь закрыть хотя бы левую дверцу пирамиды. — Да-а… Бардак везде и во всём!.. Хорошо, что новую пирамиду не надо будет делать… А ведь повозится придётся денька два… И здесь же ещё не всё оружие…»

К половине второго с занятий вернулся весь личный состав роты. По незапятнанной одежде и бледным лицам дембелей можно было нетрудно догадаться, что тактико-специальная подготовка прошла сегодня для них только в теоретической фазе.

После короткого доклада командира третьей группы, майор Пуданов приказал личному составу первой группы построиться отдельно, а остальным бойцам разойтись и готовиться к построению на обед.

Спустя минуту командир роты и я стояли перед моими будущими подчинёнными, среди которых я заметил уже знакомые мне лица контрактника Бычкова и все ещё рядового Шумакова, снайпера Мирошника и огнемётчика Антонова.

— Равняйсь! Отставить! Равняйсь! — скомандовал Пуданов и дождался пока солдаты не выполнят команду. — Смирно! Товарищи разведчики, представляю вам вашего нового командира группы — старшего лейтенанта Зарипова Альберта Маратовича.

Держа руку у козырька кепки я громко поздоровался с личным составом:

— Здравствуйте товарищи спецназовцы!

Бойцы элитного спецподразделения российской армии ответили мне недружным и унылым:

— Здра… Жла… Таарищ старш нант…

Не опуская руку я скользнул взглядом по флегматичным и постным личинам «дедов» и высказал свою неодобрительную оценку:

— Да… С такими голосами только на паперти стоять… Даже руки не надо протягивать… От одного голоса подадут. Попробуем-ка ещё раз! Здравствуйте, товарищи разведчики!

На мой повышенный тон приветствия послышался практически тот же самый хор с заунывными и гнусавыми нотками. Все они были готовы отправиться куда угодно… Лишь бы побыстрее…

Я вздохнул и скомандовал:

— Понятно! Дембель к декабрю — все по…ую! Вольно…

Стоящий рядом Пуданов пожелал мне всего хорошего и отправился по своим делам в ротную канцелярию. Я неспешно прошёл перед строем. Среди двадцати стоящих в две шеренги бойцов я уже заприметил несколько знакомых личностей, с которыми приходилось раньше встречаться. Это были всё те же Шумаков, Антонов и Мирошник, уже известные мне по двум ночным засадам, проведённым этим летом в пригородах Грозного. Кроме того, были среди них даже и те, кого я знал по зимне-весеннему периоду моего пребывания в Моздоке. Но большая часть личного состава мне была незнакома, и на мой пытливый взор они отвечали то равнодушными, то ускользающими, а иногда и нагловато-нахальными взглядами.

Я вернулся на своё место перед строем и обратился к ним со следующим:

— Я конечно понимаю, что вам осталось служить около месяца, на войну мне с вами, скорее всего идти не придётся и тратить своё время на ваше обучение просто не имеет смысла. Поэтому я предлагаю джентельменское соглашение: вы без лишних понуканий соблюдаете чистоту и порядок в палатке, поддерживаете опрятный внешний вид, не нарушаете внутреннюю дисциплину и распорядок дня, после чего при первой же возможности получаете воинские билеты с записью «демобилизован из рядов ВС РФ» и с песнями и криками, шашками и пиками отправляетесь к себе домой. Всем понятно?

Но мне никто не ответил и я стал разжёвывать необходимые сведения для лучшей её усваиваимости тире усваяемости, как нежного и полезного кроличьего мяса. Ведь «кролики — это не только ценный мех…»

— Объясняю вам всё ещё раз, популярно и голосом… Вы своими залётами не навлекаете гнев начальства на мою голову, чтобы не мешать мне заниматься с молодым и неопытным пополнением, а я вас потом увольняю в первых рядах. Вопросы есть? Всем всё понятно?

Слабое гудение и угукание можно было вполне принять как знак согласия. Первый контакт всё-таки был налажен… Пусть и в нехарактерной мне форме общения с личным составом… Но это же самое начало… И моя лояльность к дембелям могла быть неправильно ими понята… Как моя слабость… Что ж… Тем быстрее и откровеннее они проявят свою истинную сущность…

И я сразу перешёл к ценным указаниям:

— Первое: в палатке нужно будет сломать нары с левой стороны от входа, а всем, кто там спал, — переместится на правую половину. Второе: навести внутри общий порядок, ненужный мусор выбросить, боеприпасы сложить в отдельные ящики, подмести пол и побрызгать водичкой. Проверю завтра в восемнадцать ноль-ноль. Кто это будет делать — мне безразлично.

Последние мои слова очень даже недвусмысленно означали, что дембеля могут привлечь на эту работу кого угодно или же сделать всё сами… Лишь бы был конечный результат. Ещё один признак моей «слабости»…

После этого я распустил строй и бойцы отправились готовиться к обеду.

— Здравия желаю, товарищ старший лейтенант! — произнёс, подходя ко мне и козырнув рукой, уже знакомый мне контрактник. — Сержант Бычков!

Офицерский ремень на поясе да три красные лычки на каждом погоне лучше всяких слов демонстрировали мне военные достижения этого парня. Карьерный рост явно пошел на пользу бывшему моему подчинённому… А теперь и нынешнему…

— Здорово, Бычков! — ответил я, протягивая ему руку. — Ну и как у тебя дела?

— Да нормально, товарищ старший лейтенант! — уверенно заявил мне военнослужащий, крепко пожимая мою ладонь. — Вот… В первой группе сейчас…

— Вижу-вижу… — нараспев сказал я и щелкнул себя пальцем по горлу. — А как у тебя с этим?

— Ну, товарищ старший лейтенант… — Бычков стал медленно покрываться красной краской. — Вы же знаете… Тогда я знакомого встретил… Вот и получилось…

— Помню-помню… — всё также радостно говорил я, вспоминая прошлое. — Вы тогда неплохо позабавились…

Тогда солдат Бычков появился практически в полночь… Но пришёл сам… В качестве оздоровительной процедуры я предложил ему выпить водички… Сколько сможет… На это еле стоящий на ногах боец лишь фыркнул и стал пить… Выдул за один присест трёхлитровую банку… Затем ещё один литр… Но уже с большими усилиями… Аккуратно передал пустую банку дневальному, после чего опрометью бросился прочь… Таким образом процесс алкогольной деинтоксикации прошёл вполне успешно и всё содержимое бездонного солдатского желудка оказалось вне пределов его же тела… К утру Бычков проспался, чтобы затем почти весь день наматывать круги…

Об этой истории мало кто знал… Но мы оба помнили её очень даже хорошо… И сейчас она казалась старым-престарым эпизодиком из прежней жизни… Очень далёкой и безмятежной.

— Ну, ладно… Ладно… Что было, то уже прошло… — примиряюще произнёс я, дружески хлопая его по плечу. — Мы с тобой потом поговорим… А сейчас позови-ка мне второго контрактника… Здорового такого…

— Это Молоканов! — пояснил Бычков. — Я сейчас…

Через минуту ко мне подошёл, поздоровался и представился настоящий богатырь… Ростом он был немного пониже меня, но зато комплекцией обладал очень уж мощной. Простое и открытое лицо дышало спокойной и уверенной силой, а глаза смотрели прямо и бесхитростно…

— Откуда сам будешь? — спросил я после того, как этот увалень едва не отдавил мне ладонь.

— С хутора… — засмущался своей неосторожности контрактник. — Из Ростовской области…

— Это хорошо…

Я стал задавать ему разные вопросы, чтобы в личной беседе побольше узнать о своём подчинённом. Такие здоровяки весом свыше ста килограмм мне ранее не попадались среди солдат моей группы. Молоканов рассказывал о себе откровенно, но немногословно. Лишь на одном обстоятельстве он чуть замешкался… Когда я поинтересовался причиной того, что основательный сельский парень сам попросился в армию на контрактную службу… Ведь он уже отслужил срочную несколько лет назад, имел неплохую работу с хорошей зарплатой…

— С женой я недавно развёлся. — после короткой заминки ответил Молоканов. — Дитё очень жалко. Вот и пошёл обратно в армию, чтобы перебеситься. А здесь меньше получается думать о старом…

— Понятно! — произнёс я, искренне удивляясь его откровенности. — Всё наладится. Найдёшь себе другую жинку. Сейчас на одного нормального мужика пять женщин приходится. Я сам в разводе… Только вот ребёнка забывать не следует.

— А я ему помогаю! — просто отсюда трудно деньги пересылать. Но стараюсь почаще…

Мы ещё поговорили о современном житье-бытье. Но на дороге уже построилась наша рота, чтобы отправиться в столовую. И я отпустил подчинённого…

— Ну-у… Спасибо за откровенность! Теперь можешь идти… А то догонять придётся…

Во второй половине дня я встретил ещё одного бывшего своего подчинённого…

— Как дела, Шатун? — улыбаясь, спросил я невысокого бойца. — Говорят, скоро на дембель?

— Да, товарищ старший лейтенант! Дома уже ждут… — уверенно отвечал солдат Шатульский.

Мы находились во внутреннем дворике роты… Когда-то зелёный разведчик теперь уже заметно возмужал… Подошел ко мне уверенной походкой… Но приложить ладонь к козырьку всё-таки не забыл… Хоть что-то осталось от моего воспитания…

— Где ты сейчас? У АГСчиков что ли? — я решил перепроверить старую информацию.

— Так точно, товарищ старшнант! Я теперь старший расчёта! — похвалился без тени смущения боец. — Ношу тело с одной коробкой… А второй номер — станину и две коробки с гранатами.

Значит ничего в его военно-полевой жизни не изменилось… Ведь именно я записал его в январе месяце в АГСчики… Правда тогда Шатун таскал не только тело автоматического гранатомёта, но ещё и две коробки… Но то было по его молодости. Тогда мои дембеля в шутку прозвали его Гарри… По аналогии с тем глухонемым пушкарём из фильма «Остров сокровищ», который таскал свою пушчонку прямо на спине… А для производства выстрела попросту опускался на четвереньки и пригибал пониже голову… Однако мы до такого изуверства не дошли… Ведь Шатульский был единственным молодым бойцом среди поголовно дембельского состава моей группы… Его я в обиду не давал, да и старички его берегли… Чтобы не таскать самим тело АГСа весом в семнадцать килограмм… Да ещё и две полностью снаряженные коробки…

— Ну, и как? Понравилось тебе с АГс-17 стрелять? — поинтересовался я.

— А как же! Ещё как! — оживился Шатун. — Знаете, как я?..

— Да слышал-слышал!.. — перебил его я. — Мне летом Кириченко рассказывал, как ты их ночью поливал… Сколько тогда завалил?

— Не знаю!.. — вот тут-то он и застеснялся результатов своей работенки. — Мы утром пошли посмотреть… А там вся площадка кровищей залита…

— Молодец! — похвалил его я и тут же перешёл к делу. — Пойдёшь обратно ко мне в группу?

Моё неожиданное предложение застало Шатульского почти врасплох… Но раздумывал он недолго… Не хотел и меня обидеть, и распрощаться со своим АГСом…

— Ну… Товарищ старший лейтенант… — замялся солдат. — Честно вам говорю… Не хочу уходить из АГСчиков! Понравилось мне это дело! Да и дембель через месяц, а то и меньше… Какой с меня толк?.. А я с АГС-семнадцать как… Вы лучше меня на выход берите как расчёт!.. С моим напарником!.. Мы уже такими спецами стали! Не пожалеете!.. Правда!..

— Ну, ладно! — согласился я без колебаний. — Договорились!.. На войну возьму только твой расчёт…

Мы распрощались… Как мне ни хотелось… Но военная логика и армейский прагматизм победили… Раз Шатун стал таким хорошим АГСчиком, то пусть он им и остаётся… Пригодится и в таком качестве… Вернее, больше пользы принесёт именно со своим автоматическим гранатометом с дальностью стрельбы в 1730 метров…

А вот солдат Москаленко моим непосредственным подчинённым не был никогда. Просто служил в моей первой роте восьмого батальона, что в Ростове на-Дону… Поэтому и поговорили мы чисто из формальности… После печально известного рейда отряда Шамиля Басаева на Будённовск этому бойцу предоставили отпуск, поскольку он был родом из тех мест… Но после возвращения в бригаду, Москаленко быстренько направили сюда — в наш третий батальон спецназа, который постоянно нуждался в пополнении из-за своей особенной военной специфики. Поэтому бригада ежемесячно скребла по своим сусекам…

Этому солдату я даже не предложил перейти ко мне в группу… Его морально-деловые качества я уже знал… Но главной причиной было то, что Москаленко предстояло демобилизоваться вот-вот… Как говорится, его дембель уже был даже не за горами…

Вечером я сидел в вагончике и внимательно изучал данные своих солдат, записанные в штатно-должностной книге первой роты. В основном все они призвались из европейской части нашей когда-то бескрайней, но всё ещё могучей и великой страны. Сержант Бычков проживал ранее в Краснодарском Крае, в станице Динской… Другой командир отделения — Шумаков оказался родом из города Волгодонска…

— Ты гля, почти земляк, — шутя сказал я ротному. — Из родной Ростовской области…

Майор Пуданов в это же время внимательно контролировал… Вернее, руководил трудовой деятельностью писаря Корнюхина, который уже приготовил раствор из глины, песка, воды, цемента и теперь собирался замазывать им щели на стыках печных труб. Наступал самый ответственный момент этой операции и поэтому Александр Иванович не спускал своего взгляда с рук Корнюхина.

Ротный лишь коротко бросил мне через плечо:

— Да у тебя там кто-то из БТРщиков… прямо из самого Ростова. Что ты делаешь? Ты не сверху накладывай, а в щели раствор забивай! Ох, бля-а… И кто же тебя в институт взял?

— Я же учился в политехническом, а не в строительном, — возразил боец и стал щепочкой проталкивать раствор поглубже между печным коленом и трубой.

Командир роты предпочел не пачкать своих белых ручек… Зато вздыхал и изредка ругался…

Я опять углубился в чтение документации и через пять минут нашёл ещё одно вроде бы знакомое название.

— Рязанская область, Чучковский район, деревня… что-то мне оно до боли напоминает? Вот только что, не могу вспомнить?

— А там-то ты когда успел? — поинтересовался Пуданов. — В училище? Да кто так делает?!

— Мы же рязанские леса да болота на учениях облазили вдоль и поперек… А вот теперь… Совсем забыл…

Я усиленно наморщил лоб и даже поднял взор к потолку, но все мои попытки были пока безуспешными…

— Нет… Это не Красный Пахарь… Там только два фундамента осталось…

Мои раздумья были прерваны грубо и даже нахально…

— После ваших учений? — негромко спросил оборзевший студент.

Но я не успел ответить… После удара возмездия ладонью ротного по излюбленному «ученому» затылку в вагончике вновь раздался громкий и обиженный голос писца-печника.

— Ну, товарищ майор, ведь только что заделал щели… А вы меня…

Перед этим отчаянным воплем я услышал какой-то странный стук…

— А ты лбом… Да по трубе и свежему раствору… — Передразнил его Пуданов. — Вот я и говорю: не отвлекайся от работы и не встревай в служебные разговоры старших по званию… Тут тебе не тайга, а ротная канцелярия… Взамен той, которую ты, подлец и негодяй, спалил… Кстати, что там с этим населённым пунктом стало? неужели опять студенты?

— То ещё до нас сожгли… Немцы в 41-ом. — Рассеянно и задумчиво говорил я, с особой теплотой вспоминая относительно безбрежные просторы полей Рязанщины плавно переходящие в болотистые низменности с комарьём и мошкарой. — Это не то… корову на нас повесили в другом месте.

— А это ещё как? — Не отрываясь от контроля за восстановлением буржуйки, спросил ротный. — Какая такая корова?

— О-о… Да это целая история… Так сказать, военно-приключенческий детектив… Правда, с печальным концом… — После этих слов я рассмеялся уже без прежней иронии, но зато с нынешним превеликим удовольствием. — Представляешь! Почти всю Рязанскую область пешкодралом обошли и практически везде нас встречали чуть ли не с хлебом-солью… Ну, с домашним молоком или водкой, это уж точно!..

Но… Летом на очередных учениях в этом самом Чучковском районе одна наша подгруппа прошла поздним-препоздним вечером через полуразвалившийся колхоз с названием «Сорок лет без урожая». А местные жители там — ну, такие ушлые пройдохи… Своего счастливого шанса никогда не упустят… Уже утром нас всех срочно по радиосвязи собрали в пункте сбора, где руководитель учений полковник Некрасов.

Нервно докурил свою последнюю сигарету из пачки… И задушевным голосом нас спрашивает: «Ребята! Ну, зачем же вы её убили?» А мы же ничего ещё не знаем! Подумали, что на нас хотят чей-то труп повесить…

— Мокруху пришить! — рассмеялся Иваныч. — Столетней давности…

Я тоже посмеялся, но так… чуть-чуть… Больше из вежливости… Начальство же всё-таки…

— Мы молчим, как брянские партизаны… А преподаватель стал по-новой допытываться… Мы не выдержали и решили уточнить: «Кого хоть убили-то Старушку мхом заросшую или девку симпатичную?» А Некрасов своё гнёт: «кто же из вас пристрелил одну-единственную колхозную корову?..» Тут-то дело и прояснилось!.. Оказывается, ещё ночью эти оголодавшие селяне дозвонились до дежурного по нашему воздушно-десантному училищу и нагло заявили ему, что через их «зажиточную» деревню прошло три курсанта-десантника, которые мимоходом… То есть походя… Самым безжалостным способом лишили жизни их знаменитую красавицу-бурёнку!.. Остававшуюся последней отрадой и надеждой на будущее благополучие местных крестьян. А это же голодный девяносто второй год… И, по их словам, эти трое озверевших десантников в течении пяти-десяти минут освежевали всю тушу и забрали её с собой целиком, оставив несчастным жителям только рога, шкуру и копыта.

— Что это за корова такая? — недовольным тоном проворчал Пуданов. — Заморыш какой-то…

— Курсанты тоже кушать хотят, — ехидно вставил наш писарчук. — Так что не только солдаты…

— Молчал бы уж… Тоже мне «солдат» нашёлся! — поддел его ротный, причём не только своим словом, а ещё и носком своего ботинка. — Вы-то здесь собак бродячих на шашлык пускаете, а там хоть мясо…

— Да в том-то и дело, что не так обидно было, если бы эту коровёнку сожрали наши пацаны, — возмутился я. — Во-первых, три человека не могут утащить всю тушу. Во-вторых, местный доморощенный эксперт по баллистике сразу же определил в коровьей шкуре три входных пулевых отверстия калибром девять миллиметров, но к утру от бурёнкиной кожи ничего не осталось… Якобы, её растащили местные собаки. В-третьих, выстрелы были бесшумные, а единственный винторез находился в тридцати километрах левее. Короче, бред какой-то! Сами же её сожрали и на нас свалили. Но наши преподаватели по ТСП очень не хотели того, чтобы это дело дошло до начальника училища. Служебное расследование, кто где был, выговоры и так далее… Поэтому нашим двум взводам пришлось с получки скинуться и заплатить председателю колхоза всю стоимость этой Рыжухи.

— Вот гады…, -отвлечённо сказал Александр Иванович, бросая в пустую печку бумагу и заострённые щепки.