Живой позавидует мертвому

– Понимаете, я в принципе и не против согласиться, – Егор наконец-то решился отреагировать на предложение бандита.

– И что тебя останавливает?

– Я не знаю, сколько стоят подобного рода услуги на мировом рынке. Боюсь продешевить, – эпидемиолог начал торговаться, как и посоветовал ему ранее Волошин.

– Тебе не стоит волноваться, – самонадеянно молвил собеседник. – То, что я тебе предлагаю, гораздо выгоднее любой подобной сделки с кем бы то ни было. Поверь, такого вознаграждения, как у нас, ты больше нигде не найдёшь. Если не доверяешь моему слову, то можешь проверить в этой вашей шайтанской Всемирной паутине. Я готов тебя пустить к компьютеру, чтобы ты лично убедился в выгодности моего предложения. Что скажешь?

– Допустим, я поверю и без Интернета. Но какие гарантии, что деньги, которые вы перечислите на некий мой счет, потом оттуда внезапно не исчезнут? Или гарантии моей безопасности здесь и после возвращения на родину?

– Одного моего слова тебе, конечно же, будет недостаточно? – спросил Анвар.

– Ну, да. Маловато будет.

– Насчет безопасности у меня другой гарантии, кроме собственного слова, нет. А что касается денег, то мы вместе можем избрать такую схему, при которой ты будешь уверен, что они никуда от тебя не денутся.

«Вот сволочь. О том, что меня из-за этих денег будут дрючить и налоговая, и спецслужбы, он мне не говорит», – подумал русский, но вслух лишь деловито бросил:

– Хотелось бы просчитать все выгоды и неудобства.

– Как хочешь. Только знай, что времени остается очень мало.

– Сколько?

– Пятнадцать секунд.

За спиной послышался щелчок затвора автомата и характерный звук патрона, досланного в патронник.

Егор обернулся и посмотрел сначала на охранника, а затем вопросительно на Анвара.

– Пора решаться, – ухмыльнулся террорист.

– Я согласен, – промолвил эпидемиолог. – Согласен потому, что мне позарез нужны деньги. А не потому, что сзади кто-то бряцает оружием.

– Да ладно, ладно, – главарь принялся успокаивать его. – Всё и так понятно – ты сумел оценить выгоду моего предложения и с радостью его принял.

Верховод террористов довольно захохотал. От этого смеха по спине Егора побежали мурашки. Он смотрел на эту рожу и просто изнемогал от желания засветить хохотуну кулаком между глаз. А еще лучше – разрядить в него обойму пистолета. И хоть кулаки у него были, а пистолета не имелось, оба желания являлись одинаково неосуществимыми.

– Скоро мы тебя полностью введем в курс дела, – радостно говорил Анвар. – Как только появится твой помощник, можно будет вплотную приступать к работе.

– Помощник? – недоуменно уточнил Кобзев.

– Один наш человек. Араб. Он немного разбирается в этих делах. Когда-то учился на врача-вирусолога. Но Аллах призвал его на священную войну с неверными. И он сейчас воин ислама, как и все мы. Да ты сам с ним очень скоро познакомишься. Я думаю, что ты с ним поладишь, – Анвар еще больше огорошил собеседника. – Ладно, отправляйся к своему товарищу. Приготовься к скорой работе, – сделал небольшую паузу и еще раз напомнил: – К высокооплачиваемой работе.

Главарь кивнул охраннику, и тот повёл врача обратно. Егор едва успел заметить, что сам главарь направился в сторону соседнего ангара. Русскому хотелось обернуться и рассмотреть, куда именно уходил Анвар. Однако охранник не позволил этого сделать. И у русского было лишь полсекунды, чтобы уловить, что командир террористов вошел в ворота второго ангара. Заложника подмывало спросить у охранявшего его типа, что же располагалось в том здании. Но подобный вопрос наверняка остался бы без ответа, а охранник вскоре передал бы всё своему хозяину.

К КДП Кобзев возвращался в угнетенном состоянии. Перед глазами всё еще стояла картина расстрелянных товарищей. Да и то, что ему навязывают помощника-араба, оказалось весьма неприятным сюрпризом. Специалист-вирусолог, верный террористам, был абсолютно лишним в их с Волошиным плане о саботировании работы. Его ведь нельзя взять и просто обвести вокруг пальца. Наверняка ему вменяли в обязанности контролировать каждый шаг и каждый вздох русского врача. «Неужели и этот наш замысел окажется обреченным на провал?» – негодовал Егор. Мрачнее тучи он приближался к дверям помещения КДП.

Глава 8

Яхта стояла на якоре вдали от побережья и острова с базой террористов. Вся команда была в сборе. Контр-адмирал Нагибин обвёл взглядом Саблина, Зиганиди и Сабурову. В его глазах читалась гордость за своих людей. Виталий, благодаря хорошей подготовке и выносливости, сумел добраться почти до самой яхты. Запаса кислородной смеси в баллонах на момент приближения подводного мотоцикла к яхте практически не оставалось. Боцман использовал лишь тот маленький запас, который оставался внутри плексигласового шлема-колокола. Он был тогда на грани потери сознания. Однако в ситуацию вмешались Зиганиди и Сабурова.

– Как ни странно это звучит для уха подводного пловца, но вы, ребята, были на высоте, – похвалил подчиненных Нагибин.

– Да мы ведь просто выполняли свою работу, – скромно прореагировал на слова начальника Николай.

– Срочное погружение и транспортировка подводного мотоцикла на судно всё-таки не самое трудное дело, – заметила Екатерина.

– Да я ведь не только за это вас хвалю и уважаю, – молвил Фёдор Ильич. – А еще и за то, что вы не бросили товарища в беде. За то, что почуяли неладное и рванули к нему на помощь. Такое чутьё дорогого стоит. Поверьте уж мне, старому морскому волку. Иной может быть прекрасным специалистом, но вот нету в нём ни командного духа, ни стремления к взаимовыручке. Вы все в этом смысле приятно удивляете.

Члены команды ответили улыбками.

Если профессиональные и моральные качества членов команды радовали контр-адмирала, то полученные после рейда Боцмана данные вызывали негодование. Аквалангист, с которым Боцман столкнулся, был еще той загадкой. О наличии у арабских террористов своих боевых пловцов информация отсутствовала. Если загадочный аквалангист действительно принадлежал к их группе, то это в корне меняло ситуацию. И тогда план действий русской спецгруппы нужно было серьёзнейшим образом корректировать.

С другой стороны, неизвестный подводный пловец мог быть как-то связан с загадочным кабелеукладчиком, замеченным неподалеку. Нагибин еще раз перебрал в голове недавно полученные факты, касающиеся этого судна. Согласно этим данным судно занималось прокладыванием через море оптико-волоконного кабеля. Это была лишь часть кабеля, соединявшего между собой Саудовскую Аравию и Египет. В этом нельзя было усмотреть ничего странного. Техническая модернизация давно охватила арабский мир. Кабелеукладчик под флагом Кувейта и с арабской командой на своём борту являлся лишь маленькой песчинкой в масштабном обновлении. Каких-либо данных о причастности кого-то из членов экипажа кабелеукладчика ко «Всемирной лиге джихада» не имелось. Их биографии в этом отношении были чисты. Из всех фактов следовал лишь один вывод: команда кабелеукладчика занималась элементарным зарабатыванием денег вполне законным мирным путем. Бизнес, бизнес и еще раз бизнес.

Контр-адмирал снова вернулся к идентификации неизвестного аквалангиста. Он еще раз обратился к просмотру видеоматериала, который был заснят со специальных камер, установленных на подводном мотоцикле. Картинка была не очень выразительной. Она напоминала изображение, получаемое при помощи приборов ночного видения. Лишь в отдельные моменты аквалангист был заснят более-менее чётко. Однако по гидрокостюму незнакомца никак нельзя было определить его государственную или национальную принадлежность. Ничего особенного не усматривалось в стиле его передвижения под водой и в боевых приемах. Единственно, что не вызывало сомнение, так это профессионализм.

Нагибин пребывал в мрачном раздумье, пытаясь выяснить, не упустил ли он какую-либо деталь.

Тем временем Зиганиди и Сабурова что-то обсуждали. Говорили они негромко, чтобы не отвлекать лишний раз Нагибина. Чуть в стороне в кресле сидел Саблин. Плечо его было перебинтовано. Рана, которую он так и не ощутил в воде, не вызывала особых опасений, однако по личному распоряжению контр-адмирала Боцман получил «больничный»: время отдохнуть, собраться с силами, дать ране успокоиться. И как Виталий ни пытался сопротивляться и отнекиваться, командир был неумолим. «Пока есть возможность, отдыхай. Еще неизвестно, что и как будет завтра», – говорил тот.

Боцман включил ноутбук и через мобильную связь вошел во Всемирную паутину. На правах больного, он единственный на яхте пользовался компьютером не для работы. Душа, не выносившая безделья, так и тянулась к шахматам. И какое благо, что современные технологии помогают сыграть в реальном времени с любым обожателем шахмат, где бы он ни проживал! Хоть в Китае, хоть в Уругвае, хоть у черта на куличках! Главное, чтобы там была возможность подключиться к Интернету. Виталий зашёл на один из многочисленных международных шахматных ресурсов и с нетерпением выбрал себе партнёра для шахматного турнира он-лайн.

– Виталий, ты решил с головой уйти в виртуальный мир подальше от наших забот? – усмехнулся Николай.

Боцман в ответ улыбнулся и махнул рукой: мол, отстань.

Николая в его шутливом тоне поддержала Екатерина:

– Наверняка, сайт знакомств штурмуется. Или социальная сеть. «В контакте», «Фэйсбук», «Одноклассники»…

– У него одна социальная сеть – «С головой в шахматах», – сказал Зиганиди.

– Ай, ребята. Хватит насмехаться. Не нужны мне ни сайты знакомств, ни социальные сети, – снова стал отмахиваться Боцман.

– Мог бы и поговорить с нами, – всё тем же тоном заметил Зиганиди.

– Ну, вы же там воркуете... Так чего я вмешиваться буду. Да и не забывайте, что я по приказу назначен больным. Имею право поиграть в шахматы. В кои-то веки интересный противник попался…

Все, включая контр-адмирала, дружно засмеялись. Фёдор Ильич одобрительно посмотрел на Саблина, а затем спросил у Николая и Екатерины:

– Какая у вас там идея? А то я краем уха слышал, но ничего не понял.

– Да всё очень просто. Мы хотим еще раз разведать подступы к этому острову, – ответил Зиганиди. – Той информации, которую сумел добыть Виталик, явно недостаточно. Появление неизвестного аквалангиста внесло в наши планы некий сумбур. Но стоит ли нам ожидать до тех пор, пока что-то насчет него прояснится? Нам кажется, что мы просто теряем драгоценное время...

– То есть вы готовы пойти на необдуманный риск? – уточнил Нагибин, лицо которого стало совершенно серьёзным.

– Почему ж необдуманный? – переняла в разговоре эстафету Сабурова. – Всё как раз будет очень продуманным. Проберемся туда. Получим нужные сведения и сразу же назад.

– А если там снова будет засада? Если там вас будет ждать не один аквалангист, а целый десяток? Вы об этом подумали? – Нагибин стал сыпать вопросами, осознавая особую опасность повторной вылазки к острову.

– Мы используем технику для предварительной разведки тамошних вод на предмет присутствия людей, каких-либо подводных объектов или плавсредств, – был готов к ответу Зиганиди. – Техника нынче такая, что нам не придётся подходить вплотную к источнику вероятной опасности. Если она всё-таки подтвердится, то мы прервём свой разведрейд и вернёмся на яхту. Даже те данные, что будут добыты в таком случае, не окажутся для нас лишними. А уж если предполагаемая опасность нам не встретится, то очень скоро на ваш стол ляжет полноценный отчет о подводной вылазке. И можно будет приступать к проработке дальнейшего плана действий.

Саблин неожиданно громко ойкнул. Все обернулись и посмотрели на него.

– Каплей, у вас есть что возразить? – спросил контр-адмирал.

– Никак нет, я прошу прощения, – виновато отозвался Боцман. – Просто вдруг взял и проиграл. Одну партию выиграл, а вторую позорно продул. И главное, не могу понять, как он меня загнал в ловушку. Есть такое понятие – «шахматная слепота». Так вот, оно сейчас ко мне вполне применимо. На все сто пятьдесят пять процентов.

– Наверное, вы одним ухом слушали нас и не могли как следует сосредоточиться на игре, – предположила Сабурова.

– Я, конечно, вас слушал, – признался Виталий. – Но дело всё же не в этом, а в том, что противник попался очень сильный. Что касается вашего плана, то я считаю его вполне разумным и готов присоединиться к его осуществлению прямо сейчас.

Контр-адмирал резко возразил попыткам Боцмана напроситься на участие в повторном рейде. Но вот насчет плана вылазки Зиганиди и Сабуровой он призадумался. Действительно, не такой уж и безрассудной была их идея. К тому же она учитывала общий лимит времени на выполнение всей операции в целом. Фёдор Ильич еще раз порадовался за подобранную команду, однако на этот раз решил воздержаться от хвалебных речей. Он всегда считал, что похвала хороша в меру. Если же с мерой перебрать, то слова похвалы утрачивают свою ценность и расхолаживают тех, кому они адресованы.

Исходя именно из таких соображений, Нагибин выдержал продолжительную паузу. Николай и Екатерина замерли в молчаливом ожидании. Особенно отчётливо в это время слышался монотонный плеск волн и звуки клацания кнопок ноутбука под пальцами Боцмана.

– Хорошо, – наконец промолвил контр-адмирал. – Готовьтесь к разведрейду. Но я вас прошу об одном: не лезьте раньше времени в пекло. Не старайтесь одним махом убить двух зайцев и еще лису патрикеевну в придачу на воротник. Сделайте то, что действительно можно будет сделать без потерь для здоровья и общей боеспособности. Вы понимаете, о чем я говорю?

– Так точно, – дружно выпалили оба старшие лейтенанты.

Их лица заметно повеселели.

– Разрешите начать подготовку к рейду прямо сейчас? – поинтересовался Зиганиди.

Контр-адмирал в знак согласия кивнул. Николай и Екатерина тут же удалились в каюту, где хранилось водолазное снаряжение, а также техника, необходимая для подводной разведки. Возможность действовать вызывала у них ощущение самого настоящего счастья. Оно и не могло быть иным, если действие и для неё, и для него являлось любимым делом. Фёдор Ильич это хорошо осознавал и проводил их понимающим взглядом. Он хотел надеяться на то, что их вылазка к острову завершится удачно. Но маленькая толика волнения всё же давала о себе знать.

Боцман тихо вздохнул и закрыл браузер. Отключившись от Интернета, поднялся, сложил ноутбук и небрежно бросил на кресло.

– Что? Надоели шахматы? – спросил Нагибин.

– Нет, не надоели. Просто хорошего понемножку, – объяснил Саблин.

– Ты хоть взял реванш? – с усмешкой поинтересовался адмирал.

– Частично. На этот раз мы сыграли вничью. Очень толковый и сильный оппонент. При возможности надо будет с ним еще сразиться.

– Сразишься, – сказал, словно обнадёживал Фёдор Ильич. – Как ты вообще сейчас? Рана заживает?

– Да я в нормальном состоянии, товарищ контр-адмирал, – поспешил заверить Боцман. – Разве ж это рана? Я иногда при бритье и то посерьёзнее раны получаю. На мне всё заживает, как на собаке. Так что не беспокойтесь. Может, всё-таки разрешите присоединиться к разведрейду Зиганиди и Сабуровой?

– Нет, это исключено, – Нагибин был тверд в своем решении. – Тебе лучше оставаться на яхте. На всякий случай. Ведь неизвестно, что Коля и Катя встретят там. Как неизвестно, не станет ли наша яхта объектом чьего-то пристального внимания. Безусловно, я еще в хорошей физической форме и боевых навыков не растерял; многим профессионалам моложе меня могу дать фору. Но одному мне будет сложно держать оборону, если на яхту совершат нападение.

– Чёрт возьми, я даже как-то и не подумал об этом, – удивленно промолвил Боцман.

– Это, конечно, всего лишь предположение. Но оно вполне допустимо, если учесть, что твой путь следования на подводном мотоцикле могли отследить. Так что оставайся здесь и надейся, что нападения не будет.

– Пускай только попробуют, – самоуверенно промолвил каплей. – Мало им не покажется... Товарищ контр-адмирал, а если я всё же займусь хоть каким-то полезным для всего исхода операции делом? Почему бы мне не разведать что-нибудь о том кабелеукладчике? Слишком уж всё чисто по документам, которые вы озвучили. Даже подозрительно как-то. Я бы сплавал туда да разузнал бы дополнительно о его экипаже. Это ведь не так и далёко отсюда.

– Нет. Никаких разведок. По крайней мере, сейчас. Но я подумаю. Может быть, позже мы к этой идее вернёмся, – сказал в ответ Нагибин.

Глава 9

Хорошо, когда занимаешься любимой работой. Но она может превратиться в мучение, если ты вынужден выполнять её из-под палки, под прицелом автомата. Да ещё и для осуществления незаконных целей тех, кто на тебя автомат наставил! Именно такое мучение испытывал Кобзев. Работая в лаборатории террористов, он чувствовал себя не в своей тарелке. Под лабораторию было отведено тесное полуподвальное помещение при бывшем КДП.

Студент-недоучка Шакур, приставленный к русскому эпидемиологу, постоянно совал свой нос во всё, что тот делал. Охранник тоже не сводил глаз, следя за каждым движением заложника. Однако, несмотря на тотальный контроль, Егор старался осуществлять их с Волошиным план. Претворять его было крайне не просто. Шакур постоянно переспрашивал и сверялся со справочниками и данными из сети. Делал он это не из праздного любопытства или желания приобрести дополнительный опыт. А для того, чтобы русский не напортачил и не загубил дело. Данный момент особо и не скрывался. При всех договоренностях с Анваром русскому эпидемиологу не доверяли.

Кобзев под двойным пристальным контролем действовал осмотрительно. Уже во время первых опытов он смог убедиться, что в руках террористов оказались вполне действенные бактерии – холерные вибрионы. Их использование в террористических целях могло принести немало вреда. Зная об особенностях распространения холеры, врач сделал вывод о цели террористов. Но не о конкретной местности или насёленном пункте, а о благотворной для заражения среде. Такой средой для вибрионов холеры были водоёмы.

Вода – источник жизни. Но при попадании туда действенных вибрионов холеры она превращается в источник страшнейшей заразы. Была бы зараза, а пути для ее передачи всегда найдутся! Питьё, заглатывание воды во время купания, умывание, мытьё посуды – всё это может привести к заражению холерой. Эта зараза может одолеть человека и при употреблении пищи, инфицированной при кулинарной обработке. Отведаешь зараженной вяленой рыбки или креветок – и готовься к последствиям. Также возможна передача инфекции через загрязнённые руки или вездесущих спутников жизнедеятельности человека – мух.

Егор прекрасно знал, чем для человека чревато попадание холерных вибрионов в организм. Оказавшись в кишечнике, вибрионы начинают вырабатывать холерный токсин. А тот в свою очередь вызывает у человека диарею, рвоту и сильнейшую степень обезвоживания. Следствием этого может стать серьёзное нарушение кровоснабжения и последующая смерть.

Пытаясь оценить масштабность злодеяния, задуманного террористами, Кобзев едва не хватался за голову. Слишком уж большая доза холерных вибрионов оказалась в их руках. Он мог их умертвить рядом последовательных действий. Но постоянная «присоска» в виде недоучки Шакура не давала ни единого шанса пойти на прямой саботаж. Действия русского были бы разоблачены. А последствия разоблачения наверняка оказались бы весьма драматичными.

Не находя других способов тайно навредить террористам, Егор стал банальным образом тянуть время. Где следовало спешить, он был медлителен. Много времени уделял анализу результатов изначально бесполезных замеров и установлению других совершенно ненужных показателей. Он то и дело жаловался на весьма посредственное оснащение лаборатории. Требовал для «нормального продолжения работы» то мудреные технические средства, то реактивы и сыворотки, то еще черт знает что.

Анвар злился из-за возникающих с подачи Кобзева проблем. Однако террористу ничего не оставалось делать, как заниматься их решением. Главарь сжимал зубы, сдерживал в себе злость и тратил драгоценное время на поиски и доставку на остров очередной «нужной вещи». И хоть тень подозрения закрадывалась в его мысли, он был склонен доверять приставленному к эпидемиологу недоучке. А тот каждый раз подтверждал необходимость всего, о чем просил у Анвара русский. Иногда Егор был уверен, что недавний студент-вирусолог после очередного заглядывания в шпаргалки скажет, что это прибор или этот реагент бесполезны для работы с вибрионами. Но тот всякий раз, одобряя, кивал и говорил: «Без этого нам точно не обойтись. Я проверял». На главаря эти слова имели едва ли не магическое воздействие. Егор старался быть реалистом и никогда не запрашивал того, чего нельзя было достать в том же Египте.

После того, как лабораторию дооснастили, новых вариантов тянуть время оставалось не так много. Анвар ожидал едва ли не молниеносного получения результатов. Но их все не было и не было. Это выводило его из себя. Он регулярно наведывался в лабораторию с одним единственным вопросом в лоб: «Когда, наконец, всё будет готово?» Эпидемиолог выбрал новую тактику. Теперь он отвечал очень расплывчато, без какой-либо конкретики. Объяснял, что из-за особенных свойств данной группы вибрионов сделать хотя бы приблизительный прогноз о сроках получения результатов невозможно.

Когда Анвар в очередной раз на свой вопрос услышал отговорки, прикрытые рядом терминов из микробиологии и эпидемиологии, он просто взбесился.

– Послушай меня! Мы за что тебе деньги давать собираемся? – орал он, подскочив вплотную к врачу. – За то, чтобы выслушивать от тебя все эти шайтанские научные слова и не иметь никакого результата?

Из его рта брызгами летели слюни. Кобзева ничуть не удивило бы, если бы оттуда пошла пена – настолько зол был главарь террористов.

– На это есть ряд совершенно объективных причин, – несмотря на дикий ор бандита, попытался возразить врач. – Они нисколько не зависят от чьего-либо желания. Ни от моего, ни даже от вашего.

– Засунь свои объективные причины в шакалью нору! – Анвар не желал даже слушать возражений. – Ты знаешь, чего мне всё это стоит?! Ты хоть представляешь, какие деньги были брошены, чтобы обеспечить лабораторию всем тем, что ты запросил?! Да за те деньги, что ушли на эту лабораторию, можно было устроить несколько переворотов или развязать гражданскую войну. А тут всё стопорится на молодом русском враче, который не в состоянии разобраться, дохлые в контейнерах козявки или живые.

Кобзеву непросто было сохранять внешнее спокойствие. Ведь, по сути, главарь террористов объявил его саботажником. Тем не менее русский собрал волю в кулак и хладнокровно произнёс то, что наверняка не ожидал услышать после своей тирады Анвар:

– В контейнере не козявки, а бактерии. С козявками я разобрался бы гораздо быстрее.

Террорист вдруг успокоился. То ли ярость так быстро прошла, то ли она была всего лишь уловкой, разбившейся о внешнее хладнокровие Егора.

Главарь отступился от заложника и сказал:

– Запомни, у тебя на всё про всё остаётся пять дней. Раньше можно, позже ни-ни. Раз ты специалист, то покажи, на что ты действительно способен.

Сердце у Егора сжалось. Пять дней. С одной стороны, это был хороший запас времени. Но с другой – оставалось неопределённым, сможет ли он усыпить бдительность бандитов и обезвредить вибрионы.

– Но если я не успею? Что тогда? – на всякий случай спросил Кобзев, догадываясь, что ничего хорошего просрочка не сулит.

– А ты не спрашивай. Ты просто сделай так, чтобы тебе этого времени хватило! – хлёстким приказным тоном ответил Анвар и злобно усмехнулся.

– И всё же? Мы ведь с микробиологией имеем дело, а не с солением и сушкой рыбы, – не торопился сдаваться Егор.