Помоги проекту - поделись книгой:
– Ну ты даешь, Ален. Если бы я знал, что ты так решительно настроена, я бы, конечно, пересмотрел свое отношение. – Аленка чувствовала себя как побитая собака. Великодушие каверзного брата сразило ее наповал. – Не бойся! Мир! Я на тебя не сержусь.
Эти слова поставили жирную точку в истории братско-сестринской войны и открыли новую страницу взаимоотношений между Аленой и Борисом.
Тот сложный период по умолчанию окрестили временами СПИСКА и с улыбкой вспоминали детские козни. Правда, через некоторое время мама провела беседу с Борей, обмусолив со всех сторон проступки, зафиксированные в Алениной депеше. Боря заверил маму, что баталии с сестрой закончены навсегда.
Старший брат очень любил мать, относился к ней покровительственно и в то же время почтительно. Единственное, чего он не допускал даже в мыслях – это нового мужчины в ее жизни. Борис был уверен, что способен заменить маме самого прекрасного мужа на свете: он готов быть покровителем, попечителем, добытчиком, защитником и помощником. Что касается любви, ни один муж не будет любить ее так, как он. В целом Боря считал себя счастливым человеком и с момента того дурацкого происшествия стал действительно очень тепло относиться к сестре. Он по-своему оценил события и решил, что Аленка при необходимости может за себя постоять, но может и перегнуть палку, потому нуждается в пристальном контроле.
Окружающие отнеслись к новому формату родственных отношений иронично, но доброжелательно. Кто-то подсмеивался над внезапно изменившейся концепцией родственных уз. Если раньше Борис подтрунивал над сестренкой и не всегда обращал внимание на ее требования наказать какого-нибудь обнаглевшего одноклассника, то сейчас отмщению подвергались все подряд – и виновные, и невиновные. Как-то раз на уличной прогулке Аленка подошла к Борису и попросила дать пинка вон тому пацану в шапке. Боря неторопливо снял пацана с ледяной горки, затем театрально приподнял шапку на его голове и бросил ее на снег. Пацан, что-то бурча про себя, нагнулся, чтобы поднять шапку, а Бо смачным пинком под зад отправил его в трехметровый полет над прогулочной зоной. Тем временем Алена опомнилась и, подбежав к брату, заявила:
– Это не тот!
– Как не тот?
– Нужно побить не Андреева, а Пузанова, Андреев – наоборот – хороший!
– Ничего, Андрееву тоже пригодится, а Пузанов где?
Пузанов, видимо, понял, чем дело пахнет, и кудато испарился. Понятное дело, что после таких массовых актов возмездия Аленку в школе не смел обижать никто. Правда, и интерес со стороны мальчиков поубавился. Каждый влюбленный в нее парень предпочитал скрывать нежную привязанность, нежели быть публично униженным. Аленка иногда перегибала палку, привлекая брата к наказанию обидчиков подруг, друзей и просто симпатичных ей людей. Борису дать пинка ради сестренки было несложно и даже немного льстило, что его побаиваются малолетки. Наказание восьмиклассников не отнимало много времени и сил, но давало ощущение вершителя судеб почти всей школы в возрастной группе до 16 лет.
Алена не страдала от недостатка внимания. Уже тогда она взяла на прицел Жорика. Ей не нужны были тупые ровесники, она замахнулась на первого красавца и бабника, не просто замахнулась, она решила выйти за него замуж. Пока что нужно было подружиться, что не составило труда.
Жорик был лучшим и, пожалуй, единственным другом Бориса. Они были такими разными, что вдвоем составляли неразделимое целое, очень органично дополняя друг друга. Каждый внес в дружбу то, что смог. Борян был незаменимым собеседником, великолепным водителем, хорошим слушателем и интеллектуально одаренным парнем. Мало того, у него с ранних пор проявилась способность аккумулировать деньги. Это было бесценным качеством. Да и внешностью его Бог не обидел. Светлорусые курчавые волосы парень стриг почти наголо, он считал, что это добавляет мужественности его облику. Этот компонент был просто необходим ему, потому что проклятые длиннющие черные ресницы, обрамляющие огромные ясные голубые глаза, делали Бориса похожим на девочку. Точнее, так он считал с тех пор, когда кому-то пришло в голову измерить длину ресниц спичками. На ресничное ложе удалось разместить пять стандартных спичек фабрики «Балабаново». Чего только не пытался сделать Бо со своими ресницами: стриг маникюрными ножницами, поджигал теми же самыми спичками. Даже собирался вовсе их удалить, но со временем понял, что его энтузиазм может увенчаться избавлением от самих глаз, а вовсе не от ресниц, и смирился. Зато у парня был очень мужественный, упрямый подбородок и высокий чистый лоб, который, по мнению знакомых, свидетельствовал о недюжинном уме обладателя. В целом Борю воспринимали как светлую и позитивную личность со всеми присущими человеку слабостями и достоинствами.
Жорик, напротив, принадлежал к темной масти. Он был похож на цыгана. Черные, как смоль, кудрявые волосы Жорик собирал в хвост – по последней моде. В пропорциях его лица все было идеально. Другой мужчина, обладая такой красотой, мог бы обрасти кучей комплексов. Но Жорик был не из таких. К своему лицу и высокому росту он со временем добавил великолепно прокачанные бицепсы, шесть каменных кубиков на животе и растяжку йога со стажем. Жорик не то чтобы был озабочен своей внешностью, он просто любил себя и хотел, чтобы все падали в обморок от его красоты. Практически так оно и было. Девушки либо не могли оторвать от него восторженного взора, либо смущались до обморочного состояния, стоило Жорику просто поздороваться или проявить интерес. При этом Георгий не особо заморачивался насчет интеллектуального развития – ему было достаточно легкого знакомства с гитарой и той литературы, которая входила в обязательную школьную программу, правда в сокращенном варианте. Назвать Жорика дураком все же было нельзя. Он был остер на язык, сметлив и обладал великолепным чувством юмора, если только юмор не оборачивался против него. Спорить с Георгием не решались даже самые отъявленные оппоненты, потому что язвительность острого языка самовлюбленного Жорика никто не хотел испытать на своей шкуре.
Пару Борис – Жорик окрестили выражением «сладкая парочка» – они действительно проводили вместе круглые сутки. А через несколько месяцев после «большого перемирия» между Аленкой и братом сладкая парочка стала нередко появляться в сопровождении нескладной губастенькой девочкиподростка с огромными голубыми глазищами, окаймленными черными, такими же длиннющими, как у брата, ресницами. Девчонка всячески демонстрировала панибратские отношения с Жориком и называла его по-своему: Геша. Так его звали только в семье. Он относился к Аленке с особым покровительственным расположением, свойственным взрослым и самостоятельным людям по отношению к тем, кого они приручили. В один прекрасный момент Жорик поймал себя на мысли, что уже не представляет себя без Аленки.
Предложение
А гордость? Если гордость не перерастает в гордыню, чванство, она – большая сила. Именно гордость как форма выражения чувства собственного достоинства может помочь «не дрогнуть перед казнью», да и во всех других, более житейских, сложных и простых ситуациях: выполнить свой долг, даже если это очень нелегко.
Жорик сам себя не узнавал, столько нежности и любви он испытывал к этой упрямой капризной девчонке, которую, можно сказать, знал, когда она еще пешком под стол ходила. Теперь она не ходила под стол пешком, она взирала на мир с небрежным и властным выражением лица, как будто наперед знала, что ее ждет. То, что Алена превратилась из гадкого утенка в прекрасную принцессу, Жорик не замечал. Для него она пока оставалась сестрой лучшего друга, а если кто-то пристально смотрел в их сторону, это воспринималось как дань его, Жорика, красоте и неотразимости. Алена интересовала его как отчаянная сорвиголова в женском облике, девушка, которую не полагалось любить, пацан в юбке, шкодливый, милый, вредный и уютный персонаж, который как-то незаметно стал неотъемлемой частью жизни. Правда, пацан в юбке почему-то неотвратимо обрастал идеальными женскими формами и серьезно привлекал внимание всех мужчин вокруг. Как-то незаметно к окончанию школы Алена превратилась в красивую, дерзкую и одновременно нежную девушку. Теперь у Жорика резко портилось настроение, когда он приходил в гости к Бо и Аленки не оказывалось дома. Она была постоянно занята – то ездила прыгать с парашютом, то каталась на мотоцикле, то занималась своим дурацким боксом...
Так дальше продолжаться не могло. Жорик, повидавший виды и испытанный жизнью ловелас, затосковал. Поэтому на задиристый выпад Алены о поисках мужа он, выдержав для приличия двухдневную паузу, вызвал Алену на разговор:
– Тебе не нужно никого искать. Твой будущий муж сидит перед тобой. – Жорик с трудом верил, что он сам произносит эти слова, еще два дня назад он не собирался жениться.
Аленка, у которой перехватило дыхание, попыталась сделать хорошую мину:
– Перед собой я вижу только тебя, Геша!
– Вот и думай, – Жорик вскочил и стал нервно прохаживаться по комнате.
Неожиданно в комнату ворвался Боря, у которого пока было хорошее настроение:
– Вот вы где! Предлагаю посмотреть неплохой фильм!
У него в руках была замусоленная видеокассета. Не дождавшись радостного вопля ни от друга, ни от сестры, Боря подозрительно оглядел присутствующих.
– Так, – протянул он, – что-то скрываете от меня? Ну-ка, признавайтесь, вы поцапались, как обычно? – На слове «поцапались» вопросительный взгляд был остановлен на предполагаемой виновнице.
– Не совсем, – промямлила та, – возможно, наоборот.
– Что значит «наоборот»? – В голосе брата нарастало недоумение. Он перевел взор на Жорика.
Тот старательно делал вид, что внимательно рассматривает интереснейшие события за окном. Аленка решила взять инициативу на себя:
– Борь, только пойми правильно. Только что твой друг Геша сделал мне предложение.
– Чего «предложение»? Какое на хрен предложение? – Борис швырнул кассету на стол и сам стал нервно расхаживать по комнате. – Это я сделал вам предложение посмотреть фильм. А ты, – он яростно размахивал руками, – ты какое предложение сделал моей сестре? – Последние два слова были произнесены с нажимом.
Таким образом брат собирался напомнить товарищу о его обещании не обидеть Аленку никогда в жизни. Предложение выйти замуж в принципе ничего обидного не содержало, но уж слишком хорошо Бо знал своего ближайшего друга.
Георгий вдруг активизировался, мигом оторвавшись от увлекательного зрелища за окном:
– Успокойся, я ничего не нарушил. Мы с твоей сестрой решили пожениться! Ясно? Ничего особенного в том, что два человека в сознательном возрасте, которые к тому же еще и любят друг друга, хотят жить вместе.
Аленка побагровела и чуть не лопнула от счастья. Только что Геша сказал в присутствии свидетеля, что любит ее!! Борис не успокаивался:
– Ален, ты что, дура?! Что ты делаешь? Ты с ним не проживешь и полгода! Я-то знаю. Ну подожди, повстречайся с ним, посмотри...
Влюбленным было не до лекции. Они оба светились от счастья. Единственное, чего хотелось обоим, – остаться вдвоем. Через какое-то время Борис понял, что сопротивление бесполезно, и, хлопнув дверью, вышел.
Он не разговаривал с бывшим лучшим другом до самой свадьбы. То есть почти год. Это, впрочем, не мешало ему любить сестру и наблюдать, как та хорошеет с каждым днем. Аленка старалась не упоминать имени Жорика при Боре, а к брату относилась очень нежно и трепетно. Постепенно тот привык к мысли о предстоящей свадьбе, но не желал общаться с предателем.
Свадьба
От разных причин люди уходят из жизни в любом возрасте. Но после выполнения своей биологической миссии – воспроизведения – они просто как будто бы обязаны умирать.
Он увидел Жорика уже на свадьбе. Даже туда Борис пошел только из-за матери – та очень просила.
– Пойми, сынок, жизнь гораздо сложнее, чем мы ее себе представляем. Вполне вероятно, что Жорик перебесился и у них с Аленой получится прекрасная семья. Во всяком случае, Алена перед тобой ни в чем не виновата. Она просто поступает так, как на ее месте поступила бы любая женщина.
Они приехали в банкетный зал вдвоем. Мать – нарядная и немного взволнованная, Борис – строгий, молчаливый и напряженный.
Он сухо поздравил жениха, даже не пожав ему руку, и сел за стол рядом с матерью и подружкой невесты.
Праздник набирал обороты, Боря безучастно наблюдал за происходящим. Особенно пристально он присматривался к жениху.
По мере того, как количество выпитого увеличивалось, Георгий становился все развязней. Он все меньше походил на того неуверенного юношу, который сделал Алене роковое предложение. В целом ничего не изменилось, считал Борис. Жорик оставался самим собой, только влюбленная девчонка не могла увидеть замыленным взглядом спеси и самолюбования, которые, как казалось Боре, перли из жениха.
– У меня есть тост! – провозгласил Георгий, и публика уважительно притихла.
– Я очень люблю свою жену. – Похоже, новоиспеченный муж освоился в семейном статусе довольно быстро. – Но сейчас я хотел бы поднять бокал за тех, кто помог мне ее найти, сделал ее такой, как она есть, и подарил мне счастье обладания этой прекрасной женщиной! За маму и за брата Алены! – Жорик картинно повернулся с бокалом в руке и протянул его в сторону Бориса.
Тот поднял стакан с водой, сделал короткое приветственное движение и поставил стакан на место.
Жорик вышел из-за стола и направился к бывшему другу. В зале воцарилась мертвая тишина. Все ждали большого перемирия.
– Не выдрючивайся, выпей с другом! Тебе же легче – я тебя избавил от ябеды и стукачки!
Это была шутка. Но после слова «выдрючивайся» у Бориса потемнело в глазах, он почти не слышал окончания фразы. Его мозг будто парализовало, и все дальнейшее виделось уже со стороны. Левая рука снова подняла стакан с водой и выплеснула содержимое прямо в наглое холеное улыбающееся лицо с сияющими от алкоголя бусинками черных зрачков. Тем временем правая уже была отведена назад для удара, в который была вложена вся ненависть и боль за сестру. Кулак мощно впился в улыбку жениха, раздался хруст и крики гостей. Алена бросилась разнимать забияк.
Боря вдруг опомнился. Он больше не собирался драться. Жорик стоял, схватившись за челюсть и беспомощно озираясь. Алена рыдала в голос:
– Ну сколько можно? Вы, два идиота! Неужели это никогда не закончится?
– Закончится, – отрезал Борис, – если ты сейчас уедешь с нами! Мам, поехали! – Он взял мать за запястье. Та безропотно подчинилась. Он потащил ее к выходу. Аленка семенила за ними с воплями: «Я не могу, я не могу оставить Гешу! Я люблю его!» Она выбежала на улицу и, стоя на дороге, беспомощно наблюдала, как брат усаживает испуганную маму в машину, как та с визгом от пробуксовки рвется с места и удаляется, набирая обороты. Аленка сделала два неуверенных шага, будто пытаясь остановить автомобиль, и вдруг, внезапно освещенная сзади фарами, подлетела, как фея, над собой, сделала неуклюжий кувырок и упала на асфальт, окруженная белой свадебной роскошью. Пьяный гоблин выскочил на «девятке» из-за угла; не успев затормозить, он на всей скорости сбил девушку и трусливо уехал, как будто ничего и не было.
Этого Боря не видел.
Не видел, как выл, неся на руках исковерканную невесту, мгновенно протрезвевший Жорик. Как гости скорбно столпились у носилок с бездыханной Аленкой, как неторопливо и без всяких спецсигналов от банкетного зала отъехала «скорая», внутри которой белый, как стена, Жорик, забыв о сломанной челюсти, плакал, сжимая в ладонях маленькую безжизненную руку своей удивительной, вдруг ушедшей от него навсегда, любимой женщины. Они с Аленой собирались на свадьбе сообщить маме и Боре о том, что ждут ребенка.
Вывод
Наиболее значимый в жизни человека период – здоровая, полноценная зрелость, после полового созревания и до менопаузы или до ее эквивалента, – по-видимому, мог бы длиться дольше. А дальше? Судя по тому, как массивно начинают наступать болезни, что-то в этот период в программе жизни наступает очень ответственное... или, наоборот, безответственное.
Генрих внимательно слушал рассказ. Он ни разу не перебил гостя, ловя каждое слово и отбросив эмоции.
– С тех пор прошло много лет. Я заставил себя не думать о том, что было бы, если... Рок, судьба, стечение обстоятельств – называйте, как хотите. Мать с невероятным мужеством пережила трагедию. Нашла потрясающего духовника – отца Сергея – и ушла с головой в Церковь, помогает всем, кому не лень, и молится за меня и за Жорика. Кстати, он так и не женился... Я после всего этого окунулся в работу, и постепенно мой скромный по тем временам бизнес превратился в огромную империю.
Рассказчик замолчал.
– Когда начались головные боли? – бесстрастно спросил ученый.
– Лет пять назад. Причем боль пришла в один момент, от нее невозможно было избавиться, никакие таблетки не помогали... Правда, отступала она тоже сразу и надолго. А когда терпеть стало невозможно, я пошел в клинику и мне поставили этот диагноз – непонятного происхождения опухоль мозга.
– Мне все понятно, – резюмировал Генрих, – точнее, мне понятно, что мои предположения подтверждаются.
– Что вам понятно? Вы можете мне помочь? – с надеждой спросил пришелец.
– Пока не знаю, – задумчиво ответил Генрих. – На текущий момент ясно только то, что причина для образования опухоли есть, значит, есть и способ ее ликвидировать.
– Вы говорите загадками, доктор.
– Я не доктор, – резко прервал Генрих. – Я – нейрофизиолог и исследователь. И пока что вы для меня – объект для исследований. Я не волшебник и пока не могу гарантировать вашего излечения. Могу лишь изложить свою концепцию. Возможно, на первый взгляд она покажется вам абсурдной, но главное доказательство того, что она имеет право на жизнь, – ваше появление у меня. Готовы слушать?
– Я ко всему готов, – кивнул Мусорщик.
– Повторю еще раз – не ждите чуда. Более того, скорее всего, только вы сами сможете себе помочь. Моя задача – поставить диагноз. Многолетняя работа привела к выводу: никакие опухоли и смертельные заболевания у человека не возникают просто так. В основной массе это – психосоматика.
– Что это?
– Коротко говоря, ваш мозг перерабатывает и распределяет информацию на клеточном уровне. В различные органы поступают клетки, заряженные позитивной и негативной информацией. Органы по-своему реагируют на нее. Грубо говоря, все болезни – от нервов. Чем легче человек прощается с каверзными мыслями о мести, ревности, зависти, неприятностях и т. п., тем меньше он приобретает заболеваний внутренних органов. И наоборот. Понятно? – Борис кивнул. – Так вот, это все известно давно. Я пошел дальше. Я обнаружил, что в нашем мозге есть место, где сосредоточен тот самый очаг, ответственный за образование заболеваний, которые почти неизбежно приводят к летальному исходу. Я назвал это место «очаг вины». Я точно знаю, что, ликвидировав этот очаг, можно избавиться от любых последствий его появления. Конечно, чем раньше, тем лучше. У вас – типичный случай сформированного «очага вины», на подсознательном уровне вы всю жизнь считаете себя виноватым в смерти сестры. Даже то, что вы научились с этим жить, не избавляет объективную часть вашего мозга от констатации фактов. То есть ваше подсознание все равно содержит информацию о том, что произошло, и работает против вас.
– От этого можно избавиться? – с замиранием сердца спросил лысый.
– Пока в моих силах – поставить диагноз. Не стану вас обнадеживать, лекарства я так и не нашел. Вполне возможно, что просто избавиться от самой опухоли недостаточно. Нужно ликвидировать «очаг вины». Это ведь не физическая точка – это некий энергетический пункт, который аккумулировал в себе причину болезни. У меня есть некоторые идеи, но говорить об этом рано. Я не готов. Дайте мне время, мне необходимо еще поработать. Обещаю, как только я стану уверен в своих догадках, тотчас займусь вашей «малышкой».
Уголки рта у Бориса горестно опустились вниз.
– Время... – произнес он, – это как раз то, чего у меня нет.
– Простите... Чем могу. – Ученый дал понять, что разговор окончен.
Посетитель неловко встал, сгреб документы и, ссутулившись, как-то вмиг постарев, не прощаясь, вышел из обшарпанного кабинета.
Генриху стало жалко мужика:
– Постойте, запишите телефон! Звоните мне, если что.
Обратная дорога до машины заняла у Бориса далеко не семь минут. Он шаркал ногами, как глубокий старик, и останавливался отдышаться каждую минуту. Его папка весом в несколько сотен граммов казалась неподъемной. Боре хотелось умереть быстрой и легкой смертью прямо сейчас. В голове крутился мотив старой комсомольской песни, вернее, ее слова: «Если смерти, то мгновенной, если раны – небольшой...» В реальной жизни все обстояло гораздо сложнее. Смерть обещала быть долгой, грязной и мучительной; по крайней мере, сегодня физически мощный, красивый, материально более чем состоятельный и в принципе неплохой человек, он был почти уверен в том, что загнется максимум через полгода в инвалидном кресле. Со счастливым выражением лица, постоянным катетером в вене, памперсами и обмываниями, постепенным тлением богатырского тренированного тела и быстрого сметливого ума... Нет, у Бориса не было сил думать об этом. Напрасно он пошел к Мефистофелю. Тот ничего нового ему не сообщил. Какой-то мистический очаг – «очаг вины». Хотя, если верить в закон сохранения энергии, теория странного ученого по имени Генрих имела право на жизнь. Впрочем, к Боре это не имело ни малейшего отношения. Сейчас надо было сосредоточиться на одном – сесть в машину, положить бумаги в багажник и доставить пока еще нормально функционирующее тело до места работы, а потом – проживания.
Борис знал, что не сегодня-завтра ему будут звонить из клиники и предлагать дату и время операции. Как бы ему хотелось взять тайм-аут хотя бы на полгода! Он так устал от постоянного осознания близости смерти. Вернее, он устал от неопределенности.
Добравшись домой, бедолага упал на кровать. Он спал почти двое суток, отключив телефон. У него было два. Второй Борис завел специально. Про себя он называл его медицинский.
Никто из коллег не знал, что босс испытывает легкое недомогание. Периодические исчезновения руководителя сопровождались легкими усмешками и переглядываниями – мол, понятно, малыш загулял, ничто человеческое нам не чуждо... Того, что руководитель в такие дни проходил очередное обследование в нейрохирургической клинике, не знал никто. Второй телефон – вторая жизнь. Борису звонили, и он послушно приходил на сдачу анализов, КТ, МРТ, ПЭТ, ОФЭКТ и прочие бесполезные манипуляции. Рано или поздно – он был уверен – его подключат к системам искусственного жизнеобеспечения, и он – отборный экземпляр здоровой человеческой особи, у которой все функциональные системы работают, как часы, станет растением. Возможно, какое-то время доктора подержат его на искусственном жизнеобеспечении. А потом, когда выбор между существованием растения и полноценной, но мистической жизнью души встанет ребром, он, Борис – Бо – Мусорщик, уйдет. Причем не по собственному желанию. Возможно, по желанию консилиума врачей... Кстати, а как же человеческий фактор? Вдруг профессор с утра поругается с женой? Вдруг доктор, который вчера перепил, отдаст свой голос в сторону более скорого решения вопроса? В конце концов, вдруг палач раньше времени опустит рубильник?..
Нет, он будет бороться до последнего.
Борьба
Известно, что человек в экстремальной ситуации может буквально в мгновение увидеть всю свою прошлую жизнь.
После встречи с Мефистофелем прошло почти две недели. Гигантским усилием воли Борис заставлял себя не думать о том, что у него есть номер телефона Генриха. Каждый раз, слушая мелодию «Нокиа», бизнесмен, как невменяемая от любви баба, надеялся, что это – ОН. И каждый раз испытывал приступ крушения надежд, когда абонентом оказывался партнер по бизнесу, секретарь, организатор праздничной вечеринки или владелица галереи на Зачатьевском. Теперь для Бори не имело значения, какой из телефонов приглашает к разговору – он оставил Генриху все номера, включая офисный. Ученый не подавал признаков жизни. В конце концов Бо не выдержал и сам позвонил Генриху. – Рад вас слышать, – прозвучал в трубке приятный голос, – как поживаете? «Как он может задавать такие тупые вопросы?!» – подумал Борис, но ответил в том же стиле:
– Спасибо, все неплохо. У вас есть новости для меня?
– Работаю, думаю, через некоторое время смогу дать приблизительные выводы моих усилий.
– Генрих, я был бы вам признателен, если бы вы смогли хотя бы намекнуть на предполагаемый исход моего дела. Выбор у меня невелик. Через неделю я должен либо дать согласие на операцию, либо отказаться от нее...
– Соглашайтесь! – безжалостно-коротко произнесла трубка и перестала говорить.
Борис впал в оцепенение. «Соглашайтесь» – это слово звучало внутри как биение сердца, как вдох или выдох, как привычная головная боль...
– Вы не шутите, надеюсь? – так отреагировал речевой аппарат, контролируемый мозгом.
– Я не шучу. – Генрих действительно был серьезен. – Я никогда не шучу. Дело в том, что у меня больше времени, чем у вас. А шансов ровно столько же, сколько у нейрохирургов. Я произвел детальный анализ вашего очага и на сегодняшний день пришел к выводу, который вас не утешит. Вы должны сбалансировать энергию на клеточном уровне. Весь негатив, накопленный в «очаге вины», может быть ликвидирован только за счет позитива извне. Что для этого нужно, знает только закон сохранения энергии. Дорогой мой, лучше соглашайтесь на операцию. В лучшем случае мои результаты будут понятны через несколько месяцев.
– Я могу подождать еще немного. – Борис лукавил. Он не мог ждать, приступы головной боли становились все сильнее и чаще. В последний раз, когда это случилось, он уже растолок и высыпал в стакан с водой две упаковки таблеток со снотворным.
– Результаты моих исследований пока ничтожны. Они говорят, что причина есть, способ излечения есть, но не говорят о том, что, когда и сколько человек должен сделать для того, чтобы сбалансировать негатив и позитив. Может быть, я вторгся в высшую энергетику, поэтому не могу получить желаемого результата... Не знаю. Знаю только, что я правильно поставил диагноз, знаю, что смогу установить факт выздоровления. Но не могу назначить терапию, потому что не знаю количества и качества таблеток... Хотя примерно знаю, что должно входить в состав снадобья.
– Я понял, доктор...
– Не называйте меня доктором! Я – ученый. Всего хорошего, – телефон отключился.
Поделиться книгой: