Помоги проекту - поделись книгой:
В Школу высших смыслов входит театр «На досках». Наш театр много лет занимается метафизической практикой или, как говорят религиозные люди, литургийной составляющей такого сложного дела, как изучение смыслообразования, культурообразования, метафизического функционирования закрытых механизмов, которые обеспечивают мегапроектную деятельность.
Одновременно с этим действует Лаборатория исследования историко-культурной метафизической проблематики, а также Психологическая лаборатория и Узкий методологический семинар. Узкий не значит «закрытый». К нам приезжают люди со всего мира. Мы зовем людей, которых это интересует. Люди эти сидят у нас в зале и слушают циклы лекций, вступают в дискуссии. Все это уже существует (рис. 7).
Психологическая лаборатория — это то, без чего театр не может существовать. Это исследование функционирования определенных смыслов в человеческой психике — в человеческом сознании, сверхсознании, подсознании, в коллективном бессознательном; интеграция этих этажей. Это логика (или структура) повреждений и исправлений подобного функционирования.
Все это вместе есть седьмое направление нашей общественно-политической деятельности.
Восьмое направление деятельности объемлет все, что связано с РАСПРОСТРАНЕНИЕМ ИДЕЙ, а также знаний, концепций, сведений и так далее. Здесь встает вопрос о телевидении (о создании телепродуктов и о выступлениях на телевидении), об интернете. И о том, сумеем ли мы вместе — организовав и скоординировав деятельность интеллектуалов, занятых современными способами визуализации интеллектуальной, идейной информации, современным телевидением, современными интеллектуальными моделями, — на этой основе создать серьезное альтернативное медиапространство, вместе с другими или сами. Сможем ли мы сделать это медиапространство серьезным, большим? Мы делаем шаги в этом направлении. Мы делали их раньше и будем делать более серьезно теперь (рис. 8).
У нас есть книги, журналы. И мы ставим сейчас вопрос перед нашими соратниками: нужна ли нам газета? Все говорят об интернете. Но интернет существует для тех, кто им. пользуется. Хотим ли мы ограничивать число своих сторонников только теми, кто пользуется интернетом? Это первое.
И второе. Хотим ли мы, чтобы наши соратники в регионах (люди, которые занимаются другими направлениями деятельности) имели площадку и могли выступать? Чтобы на основе их выступлений в движении формировались новые лидеры. Чтобы в него входила творческая, интеллектуальная, убедительная молодежь. Чтобы был слышен голос этой молодежи, а также голос регионов в целом. Когда-то диссиденты очень эффективно создавали «Хронику текущих событий». Как собираемся действовать мы?
В любом случае, это восьмое направление деятельности существует. Мы ставим сейчас вопрос как о газете, так и о значительном расширении издательской деятельности. Если мы хотим публиковать книги по фундаментальным вопросам, связанным с указанными направлениями деятельности, то мы должны публиковать не только свои работы. Но тогда мы должны создать еще и распространительскую сеть. Создаем ли мы это все? В каких объемах? Но, в любом случае, мы этим обязаны заниматься.
Девятое направление — КОНТРРЕГРЕССИВНАЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ, под которой мы понимаем создание среды духовной самозащиты и духовного роста (рис. 9).
Если кто-то хочет пойти в порноклуб или на дискотеку — пусть идет, это его право. Наша задача — чтобы было еще куда пойти. Человек должен иметь альтернативу. Он должен иметь возможность выбрать самостоятельно, идти ли ему в порноклуб, или ему идти в киноклуб, который нами уже создан и который мы собираемся развивать. Или в лектории, которые у нас работают сейчас спорадически, но будут работать постоянно. В дискуссионные клубы, которые у нас тоже работают сейчас спорадически, но будут работать постоянно.
Должны ли киноклубы, лектории и дискуссионные клубы проходить только в Москве, в одной точке, или во многих регионах России? Должны ли мы координировать эту деятельность и как мы ее будем координировать? На эти вопросы предстоит ответить.
Десятое направление — самое серьезное в моем понимании — это ОБРАЗОВАТЕЛЬНАЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ.
Она тоже структурирована. В ее пределах существуют разные ролевые функции. Но это должна быть уже альтернативная деятельность, коль скоро основная образовательная деятельность — деятельность государства — готова свернуться до малого количества обязательных предметов (физкультура плюс еще несколько). Целые этой деятельности является превращение России в интеллектуальную державу № 1 в мире (рис. 10).
Я не знаю, можем ли мы за ближайшие 20 лет превратить Россию в экономическую державу № 1. Для этого нужно «русское чудо». Но мы можем и должны превратить Россию в интеллектуальную державу № 1. Для этого есть все основания. Русские остаются самым живым и самым заинтересованным интеллектуальным народом евроазиатского и американского континентов. Я думаю, что я прав в этом моем утверждении. По крайней мере, мне очень хочется в это верить.
Но для того чтобы это сделать, нужно рассматривать альтернативные формы образования. Они существуют, ими можно заниматься. Как в рамках контррегрессивной деятельности можно заниматься очень многим (и музеями, и различными кружками, и пионерскими лагерями), так и тут можно заниматься различными формами альтернативной деятельности. Только это конкретные занятия, которые надо конкретно и обсуждать.
Одиннадцатое направление самое трудное — СОЦИАЛЬНАЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ. И ее необходимость, и ее затруднительность вытекают из нашего понимания текущего момента, из характера протекающих процессов, которые мы называем регрессом. И это мы готовы обосновывать.
Цель заключается в том, чтобы осуществлять производственную деятельность в коллективах единомышленников. Чтобы производственная деятельность, дающая людям кусок хлеба или экономическое процветание (это уж как кому), осуществлялась не в неких коллективах, соединенных на разных мировоззренческих основаниях, а в сплоченных коллективах единомышленников, которые называются коммунами. Такие коммуны могут быть как виртуальными, так и реальными. Как интеллектуальными, так и иными (рис. 11).
В Израиле давно существуют кибуцы, и никто не видит в этом ничего странного и противоестественного. Я не понимаю, почему в России не может существовать нечто сходное. Мы называем это «катакомбами», а также «точками роста», «очагами контррегресса», «узлами контррегрессивной сети», «очагами социогенеза». Если Чубайс за 2–3 года сумел создать разрушительный класс псевдокапиталистов, то, может быть, мы (хотя и гораздо медленнее) сможем осуществить другой — не разрушительный, а созидательный — социогенез. А без этого социогенеза мы в решающий момент окажемся в тяжелейшем положении.
Наконец, двенадцатое направление деятельности — это ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ ПО СТРОИТЕЛЬСТВУ БУДУЩЕГО.
Может быть, я и хотел бы больше всего заниматься только этим… Я называю это строительством будущего, потому что такое строительство есть альтернатива бесплодным обсуждениям оного. У нас о будущем болтают все. О нем пора прекратить болтать, его надо делать. Для этого создается общественное движение «Четвертый проект». И я надеюсь, что это общественное движение соединится с социальными формами деятельности так же, как оно соединялось в израильских кибуцах и в других точках роста, в интеллектуальных коммунах и движениях по всему миру. Опыт довольно широк. На разных исторических этапах этим широко пользовались (рис. 12).
Когда Европа была в полном разоре, и Святой Бенедикт Нурсийский сказал: «Жизнь и работа», — начав создавать по своему новому уставу сеть монастырей, он фактически создавал эту контррегрессивную сеть. Сеть будущего.
Вот 12 направлений, которые мы предлагаем вашему рассмотрению. И на этом я завершаю первую часть, связанную с обсуждением деятельности. В следующих программах «Суть времени» — программах второго цикла — я буду все время развивать эту тему, а сейчас перехожу к части второй.
Меня спрашивают, почему мы сосредоточиваемся в своей деятельности на некоторых точках. Почему мы сосредоточились, например, на Совете по правам человека и гражданскому обществу? Почему мы сосредоточились на «ИНСОРе» (а я с 2008-го года уделяю особое внимание господину Юргенсу и его «ИНСОРу»)?
Потому что мы считаем, что через эти точки в нашу жизнь рвется то, что мы называем «перестройка-2».
Мы оказываем противодействие не конкретным людям (Федотову или Караганову, Юргенсу или Гонтмахеру). Мы оказываем противодействие тому хаосу, который рвется сквозь щели очень фальшивой, очень неустойчивой, очень двусмысленной, но стабильности. Ибо эта стабильность хотя бы тормозит скатывание России в бездну. А хаос ускорит скатывание.
Скажут: «Если Россия все равно туда скатится, то какая разница — раньше или позже?» Я уже цитировал фильм «Белое солнце пустыни»: «Ты хочешь умереть сразу или помучиться?» — «Лучше помучиться!» И говорил, что те годы, которые нам могут быть отведены на формирование ядра контррегрессивных сил, бесценны. Поэтому пусть уж лучше все катится в бездну медленно. Во-первых, с моральной точки зрения, вообще всегда лучше замедлять разрушительный процесс. А во-вторых, это время нужно нам для того, чтобы собрать силы для контррегрессивной деятельности.
Что же нас беспокоит?
Прежде всего, подчеркнем, что это уже беспокоит не только нас.
На страницах газеты «Завтра» Владимир Овчинский очень четко сформулировал, что именно беспокоит его в выступлениях Караганова.[2]
Респектабельный, вполне вписанный в элиту телеведущий Алексей Пушков вышел из Совета по правам человека и гражданскому обществу[3]. И неважно, был ли он выведен из этого Совета, как сейчас начнут кричать («удален из него, вышвырнут!..»), или сам оттуда ушел. Господин Пушков достаточно умен, мягок и политически талантлив, для того чтобы, если бы он хотел, остаться. И чтобы вписаться в то, что этот Совет делает. У него для этого ничуть не меньше оснований, чем у господина Караганова. Притом, что, если мне не изменяет память, господа Пушков и Караганов входят в число соучредителей Совета по внешней и оборонной политике.
Но господин Пушков не захотел интегрироваться в то, что Совет по правам человека и гражданскому обществу вытворяет под видом десталинизации, десоветизации. И это — поступок. Господин Пушков пожертвовал отнюдь не всеми позициями, которыми он располагает как член элиты, но пожертвовал хотя бы частью позиций. И это поступок, который заслуживает всяческого уважения.
Способен ли на такой поступок еще кто-нибудь? Будут ли ряды людей, готовых действовать, как господин Пушков, укрепляться, усиливаться? И что сделают люди, которые выходят из скверны? Они просто разбредутся по своим элитным закоулкам или они объединятся, чтобы дать этой скверне отпор? Что произойдет на Совете по внешней и оборонной политике? Оставшиеся члены этого Совета будут сквозь зубы материть то, что происходит под видом десталинизации и десоветизации? Или они все-таки соберутся, чтобы дать отпор, и либо удалят из Совета элементы, ставшие деструктивными, либо расколют Совет? Это элитный тест.
Но Пушков — это феномен, это тенденция. (Как говорил в анекдоте чукча: «Однако, тенденция».) И такая тенденция должна быть поддержана. Эта тенденция должна нарастать. В ее пределах могут возникнуть самые разные вариации. Важно, что Пушков видит расширение черной дыры скверны. Но я убежден, что и другие люди видят то же самое. Так не пора ли по этому поводу высказаться коллективно? Собраться коллективно и сделать так, чтобы это стало не частным мнением отдельных лиц, а, по крайней мере, мнением целой группы?
Давайте честно договаривать до конца.
Мы провели семантический и лингвистический анализ предложений Совета по правам человека и гражданскому обществу, связанных с десталинизацией и десоветизацией, и предложений, сформулированных Парламентской Ассамблеей ОБСЕ в Вильнюсе в июле 2009 года[4]…Тождество заставляет меня покрываться краской стыда за свою страну и свою элиту. Тенденция, сформированная за пределами нашей страны и очевидным образом направленная против нас, находит поддержку в России! Скажите, как это называется? Ведь силы за пределами нашей страны запускают процесс так, что господин Федотов уже становится, можно сказать, «комсомолом»! Помните: «Партия сказала: „Надо!“ — комсомол ответил: „Есть!“»? Вильнюс сказал: «Надо!» — господин Федотов ответил: «Есть!»
Я понимаю, что за спиной Вильнюса стоят еще более мощные силы. Но господин Федотов сказал: «Есть!» А господин Караганов завопил «Есть!» так неприлично, что стало даже страшно за него.
Так вот, эти силы запускают процесс совсем не для того, чтобы осудить Сталина. Плевать они хотели на Сталина! Когда нужно было, они называли его «добрый дядюшка Джо», а когда возникла другая надобность, он стал «палачом народов». Плевать они хотели на Сталина и на то, что тут происходило с «этими русскими дикарями»!
Они хотят одного — практических результатов. Вот чего они хотят. Они хотят, чтобы наше «покаяние» (а это «покаяние-2» в самой мерзкой и неприкрытой форме) закончилось денежными выплатами, территориальными уступками. Следите за прессой: по любому поводу начинается разговор о территориальных уступках. У японцев произошла чудовищная катастрофа, мы им искренне сочувствуем. Но тут же поднялся крик: «Что, даже в условиях такой катастрофы нельзя им отдать Курильские острова?»
Простите, а может быть, в условиях Чернобыля надо было, чтобы кто-нибудь отдал нам часть Польши… или Балканы… или Святую Софию? У нас была мечта о Святой Софии. Потом был Чернобыль. Почему нас не пожалели и не отдали нам Святую Софию? Да никому такая идея даже в голову не пришла! Нас стали рвать на части… А мы должны отдавать часть своей территории потому, что у японцев произошла катастрофа на АЭС «Фукусима»… Мы соболезнуем японцам, мы помогаем им, отрывая последнее у своего народа. Однако мы никоим образом не собираемся делиться с ними своей территорией. Но разговор пошел? Пошел.
Теперь посмотрите: как только Совет по правам человека и гражданскому обществу завопил о десталинизации, кто откликнулся на это в первую очередь? Движение, связанное с атаманом Красновым и фон Паннвицем[5]. И что Совет? Совет сразу же сказал: о’кей, это замечательное движение, надо подумать о том, чтобы солидаризоваться с их точкой зрения. По крайней мере, Совет не отторг протянутую ему руку красновцев и фонпаннвицевцев.
Но вы понимаете, что такое движение Краснова и фон Паннвица?! Во-первых, это очевидно нацистское движение. Это люди, которые гордятся тем, что носят нацистскую форму. Это движение, которое вошло в наци и воевало против России, в отличие от Деникина и других. Но не это главное. Главное, что у этого движения есть очень ясная цель: движение настаивает, что казаки — это отдельный народ. И есть проект отдельного государства, которое, между прочим, существует на карте, опубликованной в Соединенных Штатах, и называется «Казакия».
Значит, как только сторонники почивших в бозе господ фон Паннвица и Краснова получат импульс поддержки от Совета, тем самым будет активизирован сепаратизм. И направление «Историческое достоинство» окажется сопряженным с направлением «Территориальная целостность». Они тут же начнут переплетаться друг с другом, а как иначе?..
Но если Совет готов на Краснова, то что уж говорить о генерале Власове!
Так куда мы идем, господа? Мы идем в демократию, либерализм или во что-то совсем другое? Господа либералы, которые еще не потеряли голову, подумайте над характером процесса! Подумайте, пока не поздно! Этот процесс еще можно попытаться остановить, потом все начнет развиваться самым сокрушительным образом.
Так чем мы занимаемся? Мелочами, связанными с Федотовым, своими пристрастиями к каким-то ценностям или чем-то серьезным? И мы ли одни этим занимаемся?
Я Пушкова несколько раз видел на телепередачах. Это симпатичный человек, очень четко излагающий свои мысли. У меня к нему нет ни каких-то особых дружеских чувств, ни, наоборот, неприязни. Мне всегда интересно было его слушать. При этом мы совершенно чужие люди.
Но я изумлен тем, что в нашем обществе в момент выхода господина Пушкова из президентского Совета не нашлось никого, кто из чувства солидарности протянул бы ему руку. И вне зависимости от того, что он говорит по другим вопросам (например, по поводу мавзолея Ленина), я ему руку вот здесь протягиваю. И не только ему — каждому следующему, кто что-то сделает на этом направлении. Не только моему другу Овчинскому, чьим гражданским мужеством я восхищен, но и другим.
А дальше возникает вопрос, будем ли мы только протягивать друг другу руки (как в реале, так и в виртуале) или мы их соединим (как в виртуале, так и в реале)? Скажем ли мы вовремя, что фашизм не пройдет? А это фашизм!
Теперь — об «ИНСОРе», о котором я уже упоминал. Я давно говорю, что это странное учреждение. Если в случае Совета по правам человека речь идет о «покаянии», то там речь идет о демократизации. Это странная демократизация, при которой демократами является меньшинство, но они почему-то должны находиться у власти… Демократия — это власть демократов… А еще «ИНСОР» обсуждает модернизацию. Но это странная модернизация, при которой у нас гниют трубы и разворовываются средства… И это очень странный коллективный актор процесса…
Я все время считал, что я один его буду постоянно называть странным. Теперь проснулась Федерация независимых профсоюзов[6]. Проснулась ли она до конца или не до конца, но они уже говорят, что это социальный геноцид. Это социоцид. Это нарушение основных конституционных принципов. Об этом-то уже говорят всерьез!
Значит, все-таки мы занимаемся не мелочами, а актуальной политикой. Но ведь мало критиковать «ИНСОР» или Совет по правам человека. Нужно развивать «АЛЬМОР», «Историческое достоинство». Нужно исследовать свое общество. Надо запускать альтернативную деятельность. Если мы будем только бесконечно воздевать руки, ужасаясь по поводу чужой деятельности, но не осуществляя свою, — это очень слабая позиция. И именно для того, чтобы ее преодолеть, и понадобились передачи «Суть времени», движение «Суть времени», весь этот серьезный разговор о деятельности.
Так что давайте заниматься актуальной политикой. Давайте внимательно исследовать всех ее акторов: Совет по правам человека и гражданскому обществу, «ИНСОР» и т. п. Давайте собирать все негативные высказывания по поводу выдвигаемых этими акторами программ (а такие высказывания, пусть пока слабые, пусть нерешительные, но возникают). Давайте это все оформлять и предъявлять обществу в качестве уже коллективной позиции. Может быть, мы вовремя разбудим и часть нашей элиты, и широкие слои нашего гражданского общества. По крайней мере, хотелось бы думать, что это будет так.
На этом я завершаю вторую часть «Актуальная политика». И перехожу к третьей части.
Вся эта многообразная деятельность с ее 12-ю направлениями — это что? Социальная деятельность… политическая деятельность… общественная деятельность… благотворительная деятельность… филантропическая деятельность… культурная деятельность… (рис. 13)
Отвечаю: это деятельность, прежде всего, идеологическая. Все это вместе серьезный идеологический центр. И если этот центр получит разветвленную сеть по стране, если он сумеет (а это зависит только от нас, и если мы этого не сделаем, то винить тут придется только себя) правильно скоординировать интеллектуальную деятельность тех, кто отзовется на его предложения… Я не имею в виду обладателей сверхценных идей, авторов универсальных теорий спасения всего на свете с помощью тех или иных мер. Мы не исследуем такие теории, и в особенности теории, авторы которых кричат: «Сколько долларов стоит секунда времени Кургиняна, чтобы мы с ним поговорили о наших сверхценных идеях?» Мы сверхценными идеями не занимаемся. Мы наукой занимаемся. Большой наукой.
Если ученые, аспиранты, студенты, профессора придут и помогут нам организовать интеллектуальную и интеллектуально-политическую деятельность по каждому из названных направлений, если мы скоординируем эту деятельность, то это очень серьезное идеологическое начинание.
Что такое идеология? Идеология — это создание и распространение идей. Возможно, кто-нибудь считает, что можно обойтись без идеологической деятельности, которая в нашей стране давно в запустении. Ее нет. Никто настойчиво, синхронно, скоординированно не занимается идеологической деятельностью в полном смысле этого слова. Есть высказывания, иногда очень ценные. Есть люди, которые внесли огромный вклад в противодействие разрушению сознания. Сергей Георгиевич Кара-Мурза внес огромный вклад в противодействие разрушению сознания. Но это отдельные высказывания.
Я могу называть много талантливых, бесконечно мной уважаемых интеллектуалов, которые этим занимаются. Вопрос в том, превратится ли это в коллективную — пусть сетевую, а не иерархическую (разумеется, сетевую, только так и надо) — идеологическую наступательную деятельность? Будем ли мы наступать, как говорил Антонио Грамши, на идеологическом фронте? Готовы ли мы эффективно действовать на этом фронте? Подумайте.
Создание идей включает разные формы деятельности. Можно помогать созданию идей — например, собирать данные. В научной деятельности нужны лаборанты, техники, аспиранты — все нужны.
Ну, а распространение идей — это вообще отдельное дело. И это — услышьте меня! — очень увлекательное занятие. Потрясающе увлекательное, тонкое, глубокое, мягкое, интересное. Не говорите, что нет деятельности — вот она. Даже если бы мы занимались только идеологической деятельностью, то это уже было бы огромное дело. Ибо если идеология захватит сознание большинства, то, поверьте мне, с б
Если в пределах этой деятельности я кого-то буду критиковать и задавать какие-то вопросы, то простите меня за это заранее. Я не посягаю ни на чей авторитет, бесконечно ценю любую крупицу позитивного вклада в деятельность и восхищаюсь личным подвигом каждого, кто ею занимается. Если я дискутирую и задаю серьезные вопросы, то не потому, что я хочу кого-то дискредитировать, а потому, что мне эти вопросы надо решить. Если те, к кому я обращаюсь, помогут мне в этом, буду бесконечно им благодарен. Никакой «охоты на ведьм», никаких конфликтов, никаких распрей среди людей, занимающихся у нас идеологической деятельностью, быть не должно. В конце концов, пусть каждый возделывает свой сад.
Но речь идет не только об идеологической деятельности — потрясающей деятельности по созданию и распространению идей, которой у нас пока всерьез никто не занялся. Речь идет еще и о политической деятельности. И для того чтобы разобраться с этим, мне и нужно переходить к политической теории. У нас огромный, колоссальный провал во всем, что касается политической теории. Сегодняшнее движение, желающее спасти Россию, в существенной степени (не говорю, что целиком, никого не хочу обижать) находится на стадии бытовой, если можно так выразиться, «персономанической». Это когда идет охота за персонами, за отдельными лицами, и против них ведется война… Напоминает действия луддитов, которые разрушали машины, потому что считали, что от машин все зло — безработица и пр. Понадобились марксистские кружки и еще очень многое, чтобы объяснить, что машины находятся в руках у хозяев. Что не машины сами по себе это зло несут. Что разрушать их бессмысленно. Что есть хозяева. И что нужна классовая борьба, политическая борьба. То есть что за этими машинами как атрибутами стоит субъект.
Иногда возникает впечатление, что за личностями как атрибутами в нашей политической теории не стоит вообще никакого субъекта. Даже самого элементарного. Приведу пример.
Рассмотрим пирамиду.
Верхний ее этаж — это лидеры.
Средний этаж — это политическая система.
Следующий этаж — это классовая (или, если кому не нравится, макросоциальная) база опоры. В нашем случае — псевдоклассовая.
Наконец, нижний этаж — это народ (рис. 14).
Так вот, если эта простейшая пирамида будет принята на вооружение как один из элементов политической теории, то погоня за лидерами завершится. А ведь это постыдная и губительная погоня. Вдумайтесь: оппозиционное политическое движение затратило годы и годы на то, чтобы дискредитировать Ельцина и объяснить, что он пьяница и немощный старик, больной человек. Оно преуспело. И с гигантскими затратами и издержками для себя (ибо если твой оппонент — такой слабак, то кто же тогда ты сам, раз ты не можешь его сбросить?) все-таки внедрило этот образ в сознание широких слоев населения. С помощью тех же либералов, которым Ельцин тоже осточертел. Кем при этом был реальный Ельцин — это отдельный вопрос. За многие годы на данном поприще преуспели. И было сказано: «Ура! Победа будет наша! Враг загнан в угол, мы сейчас его тепленьким возьмем — и победим!»
Что было сделано в ответ на это? Вместо больного, старого человека, обладающего определенными пагубными пристрастиями, показали человека здорового, нестарого и без этих пристрастий. Все побежали за ним. И бежали ровно 10 лет. Но когда, наконец, и его начали понемножку загонять в угол, то показали нового. И если этот лохотрон не прекратится, то так можно действовать вплоть до полного обрушения России, до геноцида русского народа. Так и будут бегать за разными лидерами, охотиться за ними: восхищаться, потом негодовать, преследовать их, дискредитировать. Бесконечно разбираться в их собственности или в их моральном облике. Это и называется «синдром персонификации». Он сродни тому, что делали луддиты: охота за лидерами — это все равно, что охота за машинами.
Где же на самом деле центр, фокус, суть процесса?
Рассмотрим приведенную пирамиду на примере Николая II. Лидер — это царь Николай II. Политическая система — монархия. База опоры — уже смешанная (феодалы и буржуа). Ленин как раз и ликовал по поводу того, что политическая система не могла сменить базу опоры и опереться на буржуа по-настоящему. Хотя на этих буржуа опереться тоже было нельзя, и он это понимал.
Поделиться книгой: