Ловушка для примерной девочки

— А вы знаете, вам и мудрить не надо. Ваш стиль — мадонна: гладкая головка и низкий узел, — сказал кто-то над ее головой.

Ольга Викторовна, которой в соседнем кресле корректировали ее и так короткую стрижку, поморщилась:

— Прошлый век!

— Ну что вы, Ольга Викторовна! А Анна Ковальчук? А эта… ну, «Время» которая ведет. Фамилию забыла.

Ольга Викторовна строго сказала:

— Вы выбрали неудачный пример. Эти девушки — брюнетки с классическими чертами лица. А у моей невестки личико мягкое, ее ваш узел простушкой сделает… Наташ, а ты чего хочешь?

— Не знаю. Чтоб возни поменьше.

— Ольга Викторовна, — робко сказала девушка, которая ее стригла. — Извините, мне трудно работать… Может…

— Подождите, Инна, я важный вопрос должна решить! — Ольга Викторовна выбралась из кресла и подошла к Наташе. — Давай посмотрим.

Наташа закрыла глаза…

Щелкают и щелкают ножницы, руки мастера перебирают прядки, переставляют зажимы. Потом загудел фен, засновала в волосах круглая щетка.

И наконец мастер сказала:

— Готово. Смотрите.

Наташа открыла глаза, но глянула не в зеркало, а на кресло, где раньше стригли ее свекровь. Там уже сидела другая женщина. Из-за спины раздался тихий смех:

— Я здесь. Ты в зеркало посмотри!

Наташа посмотрела. Чужое лицо. Раньше у нее были щечки-яблочки. Теперь их не было. Зато обозначились тонко очерченные скулы, лицо стало четче. Нос… Раньше он тонул в щеках и казался курносым. А оказывается, прямой… Это что же, она и не заметила, что с потерей килограммов и лицо ее так изменилась? Или это стрижка ее так изменила? И она вспомнила все телешоу, где женщин раздевают, критикуют их и их манеру одеваться, потом дают деньги и ведут в магазин. Потом отправляют к стилисту. И происходит чудо, и женщины счастливы, и их подруги с трудом притворяются счастливыми преображением очередной героини передачи…

Бесконечные вариации сказки про Золушку.

Сейчас ее смело можно отправлять на любую светскую тусовку — она не будет выделяться из толпы. Зря она согласилась стричься.

— Ну? — не дождавшись Наташиной реакции, нетерпеливо спросила Ольга Викторовна.

Наташа молчала.

— Вам не нравится? — растерялась мастер.

— Почему? Вы отлично все сделали. Спасибо.

Ольга Викторовна сделала вид, что не заметила Наташиного настроения.

— Ладно, Наташенька, сейчас еще макияж — и мы свободны!

«Пусть мажут», — обреченно подумала Наташа. Дома она все равно сразу все смоет.

Визажист усадил ее в кресло и долго, вдумчиво разглядывал ее лицо.

— Вы не будете против, если я не стану накладывать тон? У вас просто великолепная кожа, жаль скрывать ее.

Наташа радостно кивнула.

Процесс макияжа был не менее приятным, чем стрижка. А результат — менее заметным. Наташа обрадовалась:

— Вот спасибо! И как вы это сделали? Я никакой косметики даже не вижу. Ну разве тушь на ресницах, и то присмотреться надо.

— Все-таки заметна? — огорчился визажист. — Значит, не очень-то хорошо сделал.

— Нет, что вы! Отлично просто. Я себя после стрижки не узнала, а сейчас узнаю. Только так я гораздо красивее.

Из другого конца зала подошла свекровь, с пристрастием вгляделась в Наташино лицо.

— Губы поярче надо было сделать. А в общем неплохо. Тон тебе отличный подобрали — прямо фарфоровая.

— Простите, тоном не пользовался, — вежливо вмешался визажист. — Здесь тот случай, когда природа сама все сделала.

— Видишь, Наташа, что значит сауна, — поучительно сказала Ольга Викторовна уже в машине. — Девочка моя, ты можешь без сна и отдыха наводить в доме чистоту и готовить изысканные блюда, но если сама при этом даже в зеркало с утра не глянешь — твои труды, поверь, никто не оценит. Высший пилотаж — когда в доме все в ажуре, а ты встречаешь мужа в таком виде, словно на бал весь день собиралась, а в доме фея за тебя поработала. Поняла?

— Не знаю. Наверное, не очень, — откровенно призналась Наташа.

Свекровь искоса глянула на нее.

— Вам нужно взять прислугу.

Наташа запаниковала. Салон красоты, прислуга… Что дальше? Ей и так кажется, что она попала в чью-то чужую жизнь. Или нет, не в чужую жизнь — в чужую кожу. Ее за другую приняли — вот, так будет верно.

И она, хоть и робко, все же выразила протест:

— Ольга Викторовна, я к такому не привыкла. Меня будет это очень… напрягать. Я справлюсь и без прислуги.

— Девочка моя, ты должна осознать себя в новом статусе! Врасти в него. Тебе ведь воспитывать Кирилла!

Стоп. Это свекровь о чем? Наташа что, не дотягивает до образа человека, достойного воспитывать ее внука?

А Ольга Викторовна вдохновенно продолжала:

— Ты же понимаешь, что отец передаст со временем фирму Артуру. У меня, кстати, тоже есть свой бизнес. Это я к тому, что мы уже настолько богаты, чтобы вращаться в самых высших кругах. А когда Кирчонок подрастет? Сама понимаешь, как много он должен уметь и знать. Пока он жил с нами, я его многому учила: как держаться, как вести себя за столом… ну, и так далее. Сильно нагружать я его боялась, сама знаешь, слабенький он. Но тем не менее! И ты должна теперь включиться в процесс воспитания на заданном уровне.

В таком случае нужно нанять не прислугу, а гувернера. Из какого-нибудь родовитого английского семейства. Там, может быть, еще помнят правила придворного этикета… Но вслух эту мысль Наташа не высказала.

Побоялась? Кажется, побоялась.

И еще, кажется, она при свекрови теперь будет бояться даже за стол сесть. У нее не было в детстве гувернантки. И мама великосветским манерам не обучала.

Ольга Викторовна припарковала машину на стоянке у их дома и, повернувшись к Наташе, внушительно сказала:

— К тому же тебе тоже предстоит посещать с Артуром приемы, вечера… Вы ведь были с Артуром в моем ресторане? И ты была там в том ужасе, в котором к нам приезжала. Так что следить за собой и уметь себя вести — не прихоть, девочка моя.

Поднимаясь в лифте, Наташа про себя сочиняла достойные ответы на заявления свекрови. А потом подумала: что, если свекровь права? Мир вокруг меняется. И если уж она попала в эту среду, так придется как-то приспосабливаться.

И о работе пора думать. А в жизни как? По одежке встречают.

* * *

— Артур, а почему Кирюшка не ходит в детский сад? Мне же надо работу искать. С кем его оставлять будем? И вообще — ему, скорее всего, скучно с одними взрослыми.

Артур медленно повернул голову и уставился на Наташу так, словно услышал самую глупую глупость на свете.

— Тебе это надо объяснять?!

Наташа смутилась.

— Нет, я понимаю, что у нас садики не очень… Но ведь есть и платные. Мне ведь работу искать Пора.

Артур оторвался от экрана монитора, встал, прошелся по спальне, остановился перед зеркалом. И, глядя на Наташу из зеркала, сказал:

— Зачем тебе работать?

— Как это — зачем? Я училась, получила диплом. И вообще, человек должен работать.

— Наталья, ты глупышка, ей-богу! — засмеялся Артур и снова сел за компьютер. Словно все уже выяснено и разговор окончен.

Наташа считала, что разговор еще и не начинался.

— Артур, я уже звонила сегодня в «Леонардо», знаешь, это очень хороший лицей…Я там практику проходила. И мне назначили собеседование.

Артур посидел, молча глядя в монитор, вздохнул и развернулся к ней лицом.

— И кем ты собираешься там работать?

— Учителем литературы и русского языка, конечно.

— Кем? Учителем? — Он рассмеялся.

— Что тут смешного? — обиделась Наташа.

Он оборвал смех и резко сказал:

— У тебя есть кого учить и воспитывать дома!

— Артур…

— В детский сад мы Кирку отдавать не будем! Ему и так еще школа предстоит.

— Артур, я тебя не понимаю.

Он вздохнул со стоном. Так вздыхают, когда думают о собеседнике, что он редкий тупица.

— Кирка. Нервный. Ребенок! — раздельно сказал он. — Впечатлительный. Его надо бы поберечь, ты не находишь?

— Разве можно уберечь… от жизни? Артур, это неверный подход. Его, наоборот, закалять надо!

Лицо Артура стало злым.

— Я сам решаю, как воспитывать своего сына. Твое дело его накормить и проследить, чтобы его… не дергали! Чтобы спокойно все было!

Наташа сжалась. Мужчины в гневе пугали ее с самого детства. С тех пор, как увидела соседа дядю Петю с топором. Он за женой гонялся. И она с этим страхом ничего не могла сделать. У нее леденели руки и замирало сердце.

Артур, наверное, заметил, что у нее изменилось лицо.

— Ты чего скукожилась? — грубовато спросил он.

Она скрестила на груди руки, сунула ладони под мышки, ссутулилась и вжалась в спинку кресла.

— Ничего. Все нормально…

Он подошел, навис над ней. Она еще сильнее сжалась.

— Ты что — испугалась?

— Н-нет.

— Наташка, дурочка моя! — Он вытащил ее, всю словно деревянную, из ее убежища, начал целовать. У него была такая манера: чуть что — целоваться. Зацеловывать неприятности: «Болит? Сейчас поцелую — и все пройдет».

Наташа поняла, что устройство на работу придется отложить. Ну ничего, вот пойдет Кирюшка в школу, подрастет немножко, тогда она и…

* * *

Почему считают, что бытовая техника облегчает жизнь домохозяйки?

Не так уж и облегчает. Особенно если эта домохозяйка такая поборница чистоты, как Наташа.

Каждый день она тщательно убирала их огромную квартиру. Обивка на мебели светлая, ковры светлые — как их не пылесосить? Полы паркетные — как их пыльными оставишь? И мебель тоже! А ванная? А кухня? А завтрак-обед-ужин? А белье погладить? А в магазины, на рынок?

Диплом с отличием покоился в ящике секретера вместе со всеми Наташиными документами. Амбициозная стрижка отросла и снова была сколота на затылке. Красить лицо не хотелось, длинные ногти мешали… В общем, уроки свекрови на тему «как быть женщиной» растворились в бытовой текучке.

— Ну, это не дело! Может, домработницу наймем? Хотя бы приходящую? — позаботился как-то Артур, видя, что жена уже по пути из ванной к постели почти спит.

— Не надо пока. Если бы я работала… А так — зачем? — пробормотала она в ответ, уютно устраиваясь на подушке и мечтая, чтобы Артур сразу уснул.

Не то чтобы ее тяготил этот самый «супружеский долг»… Когда Артур был ласков, нежен и традиционен, ей было приятно. Но иногда он начинал что-то изобретать, фантазировать… А ее это… оскорбляло, что ли? И вызывало неприязнь. Из-за этой неприязни она чувствовала себя виноватой, но ничего поделать с собой не могла.

Зато Кирилл был спокоен, ни обмороков, ни температуры у него не случалось. Он выучился читать — так, между делом. Наташа объясняла ему, что такое звук, чем отличается от буквы. Как называется буква, почему в слове она звучит по-другому. Не зря же филфак окончила. Да и не сказать, чтобы специально объясняла, просто сказки рассказывала. Готовит обед — и рассказывает. Про государство Алфавит, про то, как буквы дружат, ссорятся, женятся… Про странную липучую букву «йот»… «Иод? Которым царапины мажут?» — спрашивал Кирилл. «Нет, так букву зовут. Иот. А еще ее называют «и краткая». Вот послушай, как дело было…» А Кирилл сидит с кубиками-азбукой и слушает. И были сто тысяч почему и сто тысяч ответов на них.

И задачки они тоже учились решать. И придумывали их. Вот чем занимается Наташа — о том и придумывают. Или во время прогулки — опять можно и задачки решать, и вывески читать, и о том, что по пути встречается, истории рассказывать… Наташа даже стала по вечерам за компьютером засиживаться — писала сказки про буквы, сказки про цифры, сочиняла задачки, загадки…