Ловушка для примерной девочки

Саша не ответил, просто подхватил большой чемодан и баул и повернулся, чтобы идти в лифт.

— Эй, писатель, — презрительно процедил Артур сквозь зубы. — Куда чужое поволок? А ну поставь на место!

— Меня просили вам помочь — я и помогаю, — не оглядываясь, равнодушно ответил Саша, поставил баул и чемодан на площадку и нажал на кнопку. Двери лифта разъехались.

— А ну, стой! — заорал Артур. — Это вещи моей жены! И я привез их ей! Я, между прочим, ее законный муж! А ты кто такой?

— Меня просили помочь вынести это барахло, — снова с подчеркнутым терпением через плечо объяснил Александр и загрузил чемодан и баул в лифт. Шагнул к Артуру, подхватил еще один чемодан и дорожную сумку, их тоже бросил в лифт, повернулся к противнику и сделал приглашающий жест: — Прошу вас.

Артур взревел и кинулся на Александра, выставив вперед сжатый кулак. Александр шагнул в сторону, Артур по: инерции влетел в лифт — и тут двери лифта сомкнулись за ним. На площадке остались Александр, роскошный букет и два битком набитых пакета. Из-под одного расползалась темно-вишневая лужа. Видимо, бутылка с вином — разбилась… Из другого выкатилась баночка красной икры и несколько апельсинов.

Александр полюбовался этим натюрмортом, пожал плечами и поднял руку к звонку Наташиной квартиры. Дверь тут же распахнулась — она даже не скрывала, что все это время наблюдала за происходящим в глазок.

— Все. Я ему помог, как ты просила, — сказал Александр и неуверенно улыбнулся. — Я все правильно сделал?

Наташа на улыбку не ответила.

— Я видела. Все правильно, спасибо. А ты зачем пришел? — строго спросила она.

— Я… А, вот принес, ты у Елены забыла… — Он достал из кармана куртки ее мобильник. — По-моему, уважительная причина?

И он уставился на Наташу с таким ожиданием, с такой детской надеждой, что она не выдержала и засмеялась. И он тоже засмеялся — немножко смущенно, но с видимым облегчением. Все еще смеясь, она посторонилась в дверях, и он вошел.

— Пойдем на кухню, с трудом перестав смеяться, сказала Наташа. — Я там чай все пытаюсь пить. Ой, мамочки, как вспомню, как он в лифт… с кулаком! — И она снова захохотала.

— Никогда, — вдруг сказал Александр с удивлением.

— Что — «никогда»? — вытирая ладонями слезы и успокаиваясь, спросила Наташа.

— Я еще никогда не видел, как ты смеешься, — сказал он и положил ей на плечи руки. Но тут же испуганно их убрал. — Прости.

Они немножко помолчали, постояли в прихожей, по-разглядывали плитку на полу. Потом Наташа пошла на кухню, снова включила газ и поставила чайник на огонь.

— Саш, проходи! — окликнула она растерявшегося Матросова. — Я ужасно голодная! У Ленки ведь так и не поела…

Александр быстро стащил куртку, разулся и в носках прошлепал к ней.

— Ленка тебе начала звонить — тут мы твой телефон и обнаружили. Она там страдает, что ты обиделась.

— Это она должна была обидеться на меня. Я ей сейчас позвоню, — Наташа схватилась за телефон, но Александр перехватил ее руку.

— Лучше завтра позвони. Сама понимаешь — почти молодожены, новоселы. Да и поздно уже, ночь на дворе.

Наташа страшно смутилась:

— Ой, правда, я не подумала…

И они замолчали.

— Чайник уже устал кипеть, — первым нарушил молчание Александр. — Чай-то мы будем пить? К тому же ты голодная. Помощь нужна? Ну, порезать, покрошить…

При словах «помощь нужна» оба снова вспомнили давешние события на лестничной площадке и снова начали смеяться.

— А пакеты-то! Так все там и валяется? — опомнилась Наташа, побежала к двери и глянула в глазок. И со смехом подозвала Александра. — Смотри! Пакеты кто-то уже подобрал! Неужели Артур?

Александр тоже посмотрел в глазок. Пол был пуст. Осталась только темная винная лужа.

— Это точно Артур! — хохотала Наташа. — Это в его стиле! Не пропадать же добру, копейка рубль бережет, все такое…

И Александр не выдержал, обнял ее, просто сгреб в охапку и закрыл губами смеющийся рот. Наташа тут же замолчала, замерла в его руках, даже будто чуть сжалась. На миг он испугался, что она сейчас его оттолкнет. Но она вдруг шевельнулась, освобождая руки, и медленно, как-то неумело и осторожно обняла его за плечи. В этот миг Александр поверил, что от счастья можно умереть.

…Мурка-Волька, которая все время крутилась рядом с ними, увидела красивое зрелище: как только Хороший коснулся губ Терпеливой, серый туман вспыхнул теплым светом и пропал… А на его месте засветилась радуга. Радуга поднялась над ними и легла на их головы своими концами. Там и осталась.

* * *

Один бок замерз, другому было ужасно жарко. И страшно хотелось есть. Наташа заворочалась, стараясь натянуть одеяло на замерзший бок. И окончательно проснулась, потому что это было не одеяло. Это была чья-то тяжелая и горячая рука.

И тут она все вспомнила. И на нее снова напал смех. Пришлось осторожно снимать с себя Сашину руку, сползать с дивана и бежать в ванную. И уже там зажимать рот полотенцем, и в него хохотать.

Когда она столько смеялась?

Да никогда в жизни.

Может, под душем успокоится?

Но и под душем никак не могла успокоиться. Как только вспоминала Артура, летящего в лифт с протянутым кулаком, или одинокую винную лужу на лестничной площадке, снова начинала хохотать до слез, задыхаясь и зажимая рот руками. От изнеможения она осела на дно ванны. И испугалась. Что это с ней?

В ванную ворвался встревоженный Александр.

— Нат, ты чего плачешь? Обиделась, да?

— Я не плачу… Я смеюсь… — с трудом выговорила она. — Но уже… боюсь. Не могу остановиться!

Александр обхватил руками ее голову, заглянул в лицо и быстро выключил горячую воду. Холодные струи мгновенно привели Наташу в чувство. Смех как рукой сняло. Она взвизгнула и полезла из ванны. Александр подхватил ее, вытащил, накинул на нее полотенце и начал энергично растирать.

— Ничего, ничего, — успокаивающе бормотал он. — Это просто истерика, это бывает. Пойдем, я тебя горячим молоком напою. Есть в доме молоко?

— Е-есть… — трясясь, невнятно пробормотала Наташа.

— А водка, коньяк… что-нибудь спиртное?

Она просто кивнула, потому что говорить не могла — боялась, что опять начнет смеяться. Смех клокотал внутри нее, бился, и она из последних сил старалась удержать его. Александр подхватил ее на руки, понес на кухню, там усадил на диванчик, кинулся в комнату и вернулся с одеялом. Укутал ее, нашел коньяк, торопливо плеснул в стакан и поднес его к ее губам. Наташе было стыдно из-за того, что зубы стучали о край стакана. Она с трудом глотнула и почувствовала, как катится по горлу жгучий комок, снимая так испугавший ее спазм. Александр уже стоял с другим стаканом и внимательно глядел в ее лицо.

— Ну вот. Теперь молоко. Я туда мед положил. — Из его голоса ушла недавняя паника.

Она сама взяла стакан — руки уже не дрожали, сделала пару глотков теплого сладкого молока, прислушалась к себе и с облегчением сказала, блаженно улыбаясь:

— Не хочу больше. Уже не надо. Ты будешь молоко? А коньяк? Нет? Тогда обними меня…

Он сел рядом с ней на диванчик, и она сама закинула ему руки на плечи.

Она никогда в жизни сама не закидывала руки на плечи Артуру.

Она никогда в жизни не говорила Артуру: «Обними меня».

У нее никогда в жизни не случалось никакой истерики.

И еще — ей никогда в жизни не было так хорошо.

* * *

Артур был в ярости. Такого черного, слепящего, всепоглощающего чувства он не испытывал никогда.

Его унизили, над ним смеялись, его добрые намерения растоптали!

Нет, на легкую победу он не рассчитывал. Он был готов к тому, что жена может и не пустить его на порог в первый момент. Но у Наташи такой мягкий, такой отходчивый характер! Не может же она всю жизнь обижаться на то, что они с матушкой просто немножко ошиблись с дозировкой. Она же прекрасно понимает, что в тот момент Кирка еще слишком нуждался в ее полноценной заботе. Вот годика через три-четыре — да ради бога! Что, еще один рот прокормить — это разве проблема для него? Тем более что при младенце она бы на работу не рвалась. А ему гораздо выгодней, чтобы жена в доме сидела.

Он пошел в лицей, чтобы уговорить ее уйти с этой работы. Нет, он пошел в лицей, чтобы пригрозить и заставить!

Но потом произошло что-то непонятное.

Кирилл шел по коридору за руку с необыкновенным созданием. Артур даже дыхание затаил, откровенно таращась на это создание. Надо же, оказывается, среди учительниц бывают феи. Создание остановилось, склонилось к его сыну, сын упрямо дернул головой, потянул создание за руку — и только тут Артур понял, что это Наташа.

Это было настоящее потрясение. Когда она подошла ближе, Артур просто не вспомнил того, что собирался сказать. Машинально пробормотал что-то банальное, совершенно не задумываясь о смысле слов. Он смотрел на нее с расстояния двух шагов и все никак не мог поверить собственным глазам. Это — Наташа? Его тихая и незаметная Наташа?

Ну да, он еще в прошлом году заметил, что она со времени их знакомства очень похорошела. Но сейчас о ней так сказать было бы неправильно. Не то слово. Она просто была — не она. Она как будто излучала свет. Вокруг нее как будто вибрировало пространство. И ему немедленно, до зарезу, до черноты в глазах захотелось вернуть ее. Вернуть ту, тихую, незаметную, покорную ему. Он, черт побери, ее хозяин! Что она себе позволяет какие-то… вибрации?! Смирить, погасить, заглушить немедленно!

Артур забыл, что ехал в лицей для того, чтобы избавить Кирилла от ее присутствия. Он выбрал ее для Кирилла, он сделал ее своей женой, она должна по гроб жизни…

И вообще, в их кругу если уж кто кого бросает — то мужья жен. А от него уже вторая ушла. Пока этого никто не знает. Но такие вещи долго скрывать обычно не удается.

Сегодня он ехал к ней с уверенностью в том, что сможет ее убедить вернуться. Излучения излучениями, вибрации вибрациями, а ей без Кирилла тоже, видно, тоскливо. И насчет того, что она без него, без ласкового, заботливого, красивого и богатого мужа, живет хорошо… На съемной квартире после их апартаментов? На учительскую зарплату? Пусть Кирке такие сказки на ночь рассказывает.

Ничего такого он говорить ей не собирался. Уже говорил, да она и сама все понимает… Значит, нужна другая тактика.

И он разработал такую тактику. Главное — не показывать своей зависимости. Он сильнее, Он умнее, он хозяин положения, он решает все. Решил, что надо заботиться — и заботится. Просто привез ее вещи. Она же из дому ушла практически в чем была! Он понимает, она была расстроена, все такое… Но к быту надо относиться трезво. Вещи ее, так вот, пусть и забирает. Конечно, возьмет, куда она денется. Это все-таки не барахло с турецких развалов, это настоящая фирма из самых дорогих бутиков. Не бывает в мире таких женщин, которые могли бы отказаться от французских и итальянских шмоток. Наташка, конечно, сначала поломается для того, чтобы лицо сохранить. Как же, тургеневская барышня… Потом все равно впустит, чаю предложит. Она вежливая. Он вино выставит. Скажет тост за цивилизованные отношения. А в вино он кое-что незаметно добавит. Средство проверенное, она сама в его объятия кинется. А уж после ночи любви вернется, это же абсолютно логично.

И все бы получилось, не появись этот наглый хмырь.

Невыносимо было вспоминать, как подло этот хмырь его обыграл.

Невыносимо было думать, что хмырь вместо него — мужа! — вошел в квартиру его жены. Он даже не подозревал, что умеет так ревновать. Так… отчаянно! Он даже Нику так никогда не ревновал, кажется.

Краем сознания Артур понимал, что вот такой неистовый интерес к собственной жене — результат ревности. Вернется — и опять будет безразлична. И это даже хорошо. Но сначала пусть вернется! Это его женщина! И он все равно приведет ее за ухо на ее законное место! Она у него по струночке ходить будет!

Артур метался по своей спальне, то ложился, то вскакивал и бегал из угла в угол, почти с ненавистью глядя на супружеское ложе. На супружеском ложе должна находиться супруга! Он ей покажет, как бегать от законного мужа! Она сто раз пожалеет!..

Наконец он не выдержал давления кипящей в нем ярости и позвонил матери. Она отозвалась заспанным и всполошенным шепотом:

— Что, что случилось?! Говори скорее!

— Случилось! — заорал он в трубку. — Ты со своими выдумками снова меня без жены оставила!

Эти слова и этот тон она слышит уже почти месяц. Но не… — она глянула на светящийся циферблат будильника — не в два же часа ночи! Ольга Викторовна выбралась из постели и тихо вышла из спальни. Не дай бог, Валентин проснется. Артур орал в трубку, не замолкая ни на секунду. Что-то про то, что Наташа его гонит. Что теперь она работает там же, где учится Кирилл. Что он, Артур, хочет, чтобы у него была нормальная семья, черт побери! Ладно, пусть выговорится. Ему просто некому больше рассказать о своих неприятностях. Только вот зачем так орать? Подумаешь, горе какое — эта дворняжка сбежала. Не та это проблема, которую можно принимать всерьез.

Ну да, она в какой-то степени виновата в этой истории. Сын, правда, легко согласился на этот… чай. Но все равно — предложила-то она. Кто ж мог знать, что Наталья так тяжело перенесет выкидыш? У самой Ольги Викторовны всегда все проходило нормально. Немножко больно, но уж никак не до реанимации.

Пожалуй, придется все же ехать к невестке на поклон.

…Артур выкричался и бросил трубку. Даже не заметил, что мать все время молчала.

И даже не понял, что впервые за последние восемь лет ни разу не вспомнил Нику.

* * *

Утром Александра разбудила незнакомая мелодия мобильника. Надо же, он, оказывается, уснул! А думал, что теперь всю жизнь будет лежать на боку, одну руку подложив под Наташину голову — под ее шелковые ласковые волосы, и смотреть, как она спит.

Трогательная… Это слово было первым, что пришло ему на ум, когда он увидел ее там, в Крыму, на лавочке, с его книжкой в руках.

Еще вчера, когда он ехал в троллейбусе и держал руку в кармане, а в руке ее телефон, он мечтал, чтобы она хотя бы улыбнулась ему на пороге своего жилища. Просто улыбнулась и сказала: «Спасибо, Саша, а я думала, что я его потеряла». Взяла бы телефон и сказала еще: «Извини, мне завтра рано вставать. Всего хорошего?» Именно так, с вопросительной интонацией. И опять бы улыбнулась, закрывая дверь…

Вот такой вариант их встречи он представлял себе как самый лучший.

А сегодня — лежит с ней рядом, держит ее голову в своей ладони и не может поверить, что это наяву. За это чудо надо благодарить ее мужа, как ни странно. Очень вовремя Артур подвернулся. Позволил Александру защитить от него Наташу. Александр и защитил. И рассмешил. И успокоил. И накормил, наконец, каким-то супом из ее холодильника.

А теперь, кажется, пора ее будить. Ведь это ее мобильник пропел побудку. Ах, какой он замечательный, ее телефончик! Очень кстати он забылся у Ленки.

Словно в ответ на его благодарные мысли телефон засветился и снова запел свою утреннюю мелодию. Наташа, не открывая глаз, начала шарить по тумбочке. Вдруг рука ее замерла, она вся — тоже, но тут же повернулась к Александру и распахнула испуганные глаза. Несколько мгновений смотрела, потом зажмурилась и с облегчением засмеялась:

— Я думала, ты — это сон, я боялась, что сейчас увижу Артура.

— Я не сон, — счастливо сказал Александр. — Это ты сон…

* * *

Александр проводил ее до порога лицея. Посмотрел, как она стремительно пробежала по плитке перед входом, как закрылась за ней тяжелая дверь. Вздохнул и повернулся, чтобы уйти. И увидел, что навстречу идет Кирилл за руку с незнакомой, очень эффектной женщиной.

«Ого, какие нянечки нынче у богатеньких! — подумал он. — Или это Наткина свекровь?».

Конечно, это была Ольга Викторовна. Она спозаранку прикатила к сыну и вызвалась проводить Кирчонка и поговорить с Наташей.

— Ты что, надеешься за пять минут до уроков уговорить ее вернуться? — с хамской издевкой спросил Артур.

Ольга Викторовна словно не заметила его тона.

— Я предупрежу ее о том, что приду после уроков.

Артур раздраженно дернул головой: