Помоги проекту - поделись книгой:
— И не помнишь, что было ночью?
— Ночью? Ой, Наташ, мне ночью такие смешные кины снились! Такие смешные — просто кошмар!
— Да, ты хохотал и что-то все время говорил. Но я ничего не поняла. Только одно плохо — у тебя температура была высокая. Давай-ка горлышко гляну…
Но горло было нормального бледно-розового цвета. И вообще никаких признаков нездоровья. Значит, все же нервное перевозбуждение. И, значит, она виновата — надо было остановить безумное веселье.
— Кирюш, все же давай папе о вчерашнем знакомстве расскажем. Если мы промолчим значит, обманем, а обман в сто раз хуже любого непослушания.
Кирилл моментально набычился и топнул ногой:
— Нет! Не говори!
— Кирюша!
— Нет! Ты обещала не говорить!
Неправда, я промолчала…
— А ты… А ты… Нет!
Слезы брызнули из его глаз. Наташа присела и попыталась обнять ребенка. Он вывернулся из ее рук и убежал в свою комнату, ревя и выкрикивая бессвязные угрозы. Ну вот… А вдруг сейчас опять обморок или жар? Наташа побежала за Кириллом, стала убеждать его не плакать, успокоиться, послушать ее внимательно… Совалась к нему то с одной, то с другой стороны, лепетала искательным голосом, думая при этом: «Был бы мой — ей-богу, выпорола бы!» За громким Кирилловым ревом и собственным лепетом она и не слышала, что кто-то отворил дверь ключом. И вдруг прямо у нее за спиной раздался испуганный голос свекрови:
— Что стряслось?
Кирилл бросился бабушке на шею.
— Она… Она, — сквозь слезы забормотал он и… замер. Испуганно глянул на Наташу, помолчал — и вдруг выпалил: — Она меня побила!
— Что?! — в один голос вскричали невестка и свекровь.
— Отшлепала… — жалобно прошептал Кирилл.
Ольга Викторовна глянула на Наташу тигрицей:
— Ты! Да как ты посмела?!
— Это неправда! Кирилл, зачем ты лжешь? — возмутилась Наташа.
— Кирилл не приучен лгать! — отчеканила свекровь. — А вот ты! А какой овечкой прикидывалась! Ну, погоди, это тебе даром не пройдет! Бутончик, мы сейчас поедем к нам, и я позвоню папе, — заворковала она, оглаживая Кирилла, поправляя на нем одежки, вытирая сопливый после истерики нос.
— Поехали скорее, баболечка, — косясь на Наташу, жалобно сказал Кирилл.
— Кирилл! — крикнула вслед Наташа. — Как же ты можешь так?!
Он обернулся и с торжеством показал ей язык. И дверь за ними с шумом захлопнулась.
— Ну, нет, хватит с меня! — вслух, сказала Наташа. Она побросала в пакет какие-то тряпки — первые попавшиеся, не соображая, что делает, — сунула в карман джинсов паспорт, выскочила из дома и быстро пошла по улице.
Она не станет выяснять отношения.
И вообще, сколько можно? Сначала скрыли ребенка. Потом указали на несоответствие статусу их семьи. Потом не пустили работать… И все это так, словно… словно… Словно она не человек, а робот! Разве это то, ради чего она живет? Это та планка, выше которой ей не подняться?
Ей? Наташа приостановилась и пошла медленнее, потому что думы ее стали тяжелыми и вязкими.
Ей… Вечной отличнице и примерной девочке. Преподаватели печально качали головами, когда узнавали, что она выходит замуж. Они-то были уверены, что их полку прибыло. Девочка ведь вся в учебе, никаких интересов, кроме учиться, учиться и учиться. А она… Это и называется — сбиться со своего пути истинного. Вот и попалась в ловушку. Теперь выглядит как нянька богатого ребенка, свекровь смотрит на нее свысока, муж… Муж просто высмеял ее желание преподавать. И копейки своей нет. Во всем зависима.
Она долго еще бродила по улицам, пока не оказалась на автовокзале. Большие часы на его фасаде, показывали седьмой час вечера. Артур уже домой должен приехать… Не может же быть, чтобы маменька не сообщила сыночку о страшном событии в семье. И если он в курсе, то должен был позвонить своей преступной жене. Странно. Наташа пошарила по карманам — телефона не было, дома остался. И что ей делать сейчас? Возвращаться и доказывать, что она не верблюд? Не будет она ничего никому доказывать. Значит, придется ехать к маме. Все равно больше некуда.
Только вот деньги… Убегая, она не подумала о том, что деньги могут понадобиться. Кажется, в магазине она сунула сдачу в карман? Да, хватает как раз на билет.
— Ты только представь, Артур, чужая баба нашего Кирчонка посмела бить! Я бы ее… я даже не знаю, что надо ей сделать, чтобы наказать! Отомстить! — бушевала Ольга Викторовна.
Артуру она позвонила еще из машины, не отъехав от места преступления Наташи. Но он не сразу смог освободиться, потом долго звонил домой. Наташа не отвечала ни по домашнему, ни по мобильному. Тогда он поехал к матери.
— А где Кирилл?
— Я его спать уложила. Успокоительного дала… Он всю дорогу как каменный ехал! На вопросы не отвечает, зажался, как зайчонок перед лисой! Мало ему от родной матери попадало! А тут эта! И ведь ангелом небесным прикидывалась, дрянь!
— Пойду на него посмотрю.
Артур осторожно отворил дверь в комнату, где всегда спал его сын в гостях у бабушки, и уловил какое-то движение в его постели. Но когда подошел поближе, мальчишка лежал с закрытыми глазами. Притворяется. Почему?
— Кирка, ведь не спишь! Что у вас там случилось с Наташей?
Ресницы дрогнули и сомкнулись сильнее.
— Не хочешь говорить? Ну-ну…
Он снова пошел на веранду. Ольга Викторовна курила и при его появлении испуганно спрятала сигарету за спину.
— Мам! Опять?
— Да! Опять! — Она демонстративно затянулась сигаретой. — Бросишь тут с твоими женами…
С его женами! Ей никакая его жена не угодит. Наташка примерная до… до тошноты — и опять мать недовольна.
— Ты устроила скандал на пустом месте, — раздраженно сказал он. — Если она Кирку шлепнула, значит, здорово он ее чем-то достал.
Ольга Викторовна от удивления даже со стула привстала.
— Ты с ума сошел! Ты позволишь какой-то дворняжке избивать своего ребенка?!
— У него синяки? Кровотечения? Вывихи-переломы? — язвительно поинтересовался Артур.
Ольга Викторовна зло и презрительно усмехнулась:
— Я думала, ты поумнел… Что ж, если тебе бабья юбка дороже сына, то я его тебе не отдам! Тебе мало того, что сделала с ребенком твоя бродяжка? Хочешь, чтобы дворняжка из него окончательного неврастеника долепила?
— Бродяжка, дворняжка… Мать, а твоих предков какого титула в семнадцатом году лишили? Мой прадед, кажется, кузнецом был? Или это по отцу? А по тебе… А! Да — да-да! Пролетарием, которого лишили его цепей.
Ольга Викторовна вытащила новую сигарету, раскурила, ответила с апломбом:
— Кому интересны те, давно выродившиеся, аристократы? Сейчас растет новая элита, свежая кровь. И мы, я думаю, в их числе.
Артур махнул рукой: мать села на любимого конька.
— Наталья не отвечает на звонки. Я поеду домой, узнаю, что как. Кирка пусть здесь остается, — сказал он деловым тоном. И добавил с нажимом: — Пока остается!
Мать ответила упрямо:
— Естественно, он будет у нас, пока ты не освободишься от этой дряни!
— Все у тебя дряни… — буркнул Артур себе под нос.
Наташи дома не было, ее мобильник лежал на кухонном столе. Вещи вроде все на месте, из документов только паспорта нет. И денег не взяла!
Все ясно, выскочила в расстройстве… Побродит, да и вернется.
Он заварил кофе и стал пить его с Наташиным печеньем, тающим во рту. Классно она готовит. Даже Кирка уже бабушкиных деликатесов не требует. И дом такой уютный с ней стал.
Вот если честно — не шокировало его известие, что Наташа отшлепала Кирку. Искал Артур себе жену для того, чтобы забрать сына у матери. Она привыкла за него бороться с Никой, жалеть, защищать, «искоренять следы плебейского происхождения». Артур фыркнул.
Маменька у него последние пятнадцать лет аристократкой заделалась. Пока отец был директором совхоза — пусть и крупнейшего в области, и расположенно
Ника потешалась над ней. И бесилась, когда Кирилл привозил от «баболечки» светские ужимки. Заставляла его есть руками… Платочки отбирала… Подзатыльники отвешивала за каждый «приличный» жест.
Немудрено, что у Кирки нервы, как струны на старой балалайке.
А Наталья спокойная, даже ласковая с Киркой. И заботливая — вон, ночей не спит, если ребенок температурит. И всюду его водит, и все ему что-то рассказывает… Допек, допек сынишка, если от нее шлепка выпросил.
Принесло же маменьку не вовремя. Опять теперь меж двух огней быть, что ли?
…Эх, а хорошо порой в одиночестве дома побьггь, когда и наготовлено, и порядок. Артур плюхнулся на диван и включил телевизор. Бездумно переключая каналы, он наслаждался покоем и свободой.
Артур заснул под бормотанье телевизора, а проснулся в темноте, только экран исходил белым шумом. Он прислушался, потом прошелся по квартире, заглянул за все двери. Наташи не было.
От него опять сбежала жена?
И Кирку опять бросили?
Черта с два. Эту он не отпустит так просто.
Он ее найдет и водворит на отведенное ей место. А матери скажет, чтобы не лезла в его жизнь. И Кирку туда больше не повезет. Это его сын, и он сам будет воспитывать его так, как считает нужным.
Ладно, с этим будем разбираться потом, когда решим неожиданную проблему.
Куда могла податься его новая жена? Подружек близких у нее вроде нет… Любовников, кажется, тоже… Домой, в свое Солнцево?
Если это так — как ему действовать? И если не так, то как?
Но он уже действовал: забрал машину со стоянки и ехал в направлении Солнцева.
Была глухая ночь. На окраине городка он остановился, вспоминая, как ехать к дому Морозовых. Всего-то раз и был здесь с Наташей, тогда еще в статусе жениха.
Стучаться в дома и расспрашивать о дороге у аборигенов не хотелось: городишко мелкий, большая деревня, народ в таких любопытный и склонный к домысливанию. Ладно, сам найдет. Он запер машину и пошел пешком. Вспомнил, что улица шла параллельно реке, вышел на берег и побрел, всматриваясь в ряд домов. Да, кажется, этот…
А как теперь узнать, там ли Наташа? Не заявишься же к родне среди ночи: у вас ли моя благоверная? А если ее там нет?
Придется поработать этим… как их там? Сыщиком, в общем.
Нет, разведчиком. Благороднее звучит.
Неожиданно Артуру эта игра понравилась. Стараясь не скрипеть, не топать и не шуршать, он подергал калитку дома. Заперто. В каком-то из соседних дворов, учуяв его возню, залаяла собака, но у Морозовых было тихо. Значит, можно и через забор.
Он уже мягко приземлился по ту сторону ограды, когда услышал, как грубый мужской голос бранит собаку. Вот так и случается: за честную службу еще и нахлобучка.
Солнце еще только собиралось выйти из-за горизонта, небо уже стало серо-сиреневым, и деревья были особенно темными, словно это они впитывали в себя ночную тьму.
Он выбрался из зарослей, огляделся. Небольшой дом стоял темный, только одно низкое окошко слабо светилось. Ну, конечно, вот она, Наталья. Лежит себе, книжечку при ночнике почитывает.
Ему надоело играть в разведчика. Он вспомнил, что предстоит трудное рабочее утро, выступление с докладом. И сразу разозлился. Подумаешь, обидели ее, к мамочке она сбежала! Он стукнул в стекло. Она вздрогнула, вскочила с постели, подбежала к окну… Через минуту под козырьком крыльца вспыхнул свет, дверь отворилась.
— Артур, ты как здесь оказался? Зачем?
— Зачем… Хороший вопрос. Тебя искал. Почему телефон не взяла?
— Забыла.
Он почувствовал, что замерз. Конец сентября как-никак. И сказал нетерпеливо:
— Слушай, давай поскорее! Иди, одевайся — и поехали. Я всю ночь не спал с этим розыском.
Она сделала шаг назад.
— Я никуда не поеду.
Он слегка растерялся от неожиданности:
— Не поедешь? Этого мне только не хватало! Слушай, я замерз! Если ты не хочешь перебудить своих…
«Он прав, — подумала Наташа. — Если они с Артуром сейчас войдут, начнут выяснять отношения — мама с Ксанкой проснутся, все услышат… все узнают. Лучше и вправду поехать к нему».
— Ладно, я сейчас.
Поделиться книгой: