О СТАЛИНЕ И СТАЛИНИЗМЕ

Ленин при этом не возражал против отдыха Сталина, но просил его позаботиться о заместителе.

5 августа ЦК подтвердил решение о разделении фронтов и постановил передать Западному фронту также 14-ю армию. Главком отдал на этот счет необходимые распоряжения. Но Сталин и находившийся под его влиянием командующий Юго-Западным фронтом А. И. Егоров не выполнили этой директивы. Главком С. Каменев повторил свой приказ.

«Западный фронт,- писал он,- приступает к нанесению решительного удара для разгрома противника и овладения варшавским районом; ввиду этого теперь же приходится временно отказаться от немедленного овладения на вашем направлении львовским районом».

Но Сталин и Егоров не подчинились. Напротив, они отдали приказ Первой конной армии «в самый кратчайший срок мощным ударом уничтожить противника на правом берегу Буга, форсировать реку и на плечах бегущих остатков 3-й и 6-й польских армий захватить город Львов».

Выполнить этот приказ Первая конная не смогла.

Но и Западный фронт потерпел неудачу при наступлении на Варшаву. Конечно, неудача Варшавской операции может быть объяснена несколькими причинами. Однако не последнее место среди них занимает самоуправство Сталина. Располагая крупными силами, он не хотел, чтобы победные лавры достались Западному фронту. Видимо, стремился сам вступить в Варшаву с тыла после взятия Львова. «Ну кто же на Варшаву ходит через Львов»,- заметил по этому поводу Ленин, когда В. Д. Бонч-Бруевич докладывал о неудачах на польском фронте 1.

Поскольку Сталин не подчинился приказам Главкома, Секретариат ЦК направил ему 14 августа телеграмму:

«Трения между Вами и Главкомом дошли до того, что… необходимо выяснение путем совместного обсуждения при личном свидании, поэтому просим возможно скорее приехать в Москву».

17 августа Сталин выехал в Москву и подал в Политбюро просьбу освободить его от военных дел. 1 сентября просьба была удовлетворена.

5

Можно задать вопрос: почему Сталину так легко сходили с рук самоуправство и грубость? Во-первых, Сталин был в 1918-1920 годах достаточно сильной фигурой в руководстве партии и умел постоять за себя. К тому же не только Сталин, но и многие другие представители ЦК на фронтах гражданской войны действовали подчас с излишней жестокостью. Немало жалоб поступало и на председателя РВС Троцкого. Но Ленин и его обычно брал под защиту. В борьбе партийных группировок того времени Сталин стоял на стороне Ленина, и Ленин ценил это. В условиях гражданской войны, в критическом положении Ленину приходилось учитывать и использовать всякую реальную силу, которая выступала на стороне революции.

Нередко Ленин и прямо поддерживал Сталина, как это было еще в Кракове, когда тот писал статьи по национальному вопросу, при кооптировании в состав ЦК РСДРП(б) и назначении в Русское бюро ЦК. Именно по предложению Ленина Сталин был назначен наркомом по делам национальностей и наркомом государственного контроля, реорганизованного позднее в Наркомат Рабоче-крестьянской инспекции.

Троцкий неоднократно требовал отстранить Сталина от военной работы, однако Ленин отнюдь не спешил с этим, а порой в большей мере поддерживал Сталина, чем Троцкого.

Сталин ушел с военной работы почти в самом конце гражданской войны. Это не было понижением или отставкой. Ему надо было сосредоточить внимание на работе в Наркомнаце; Советская власть утвердилась почти во всех национальных районах. Несколько раз Сталин выезжает на Северный Кавказ и в Азербайджан, принимает делегации различных народностей. Гораздо меньше внимания он уделяет Наркомату Рабоче-крестьянской инспекции. Ему приходится участвовать в работе не только Политбюро и Оргбюро, но и нескольких постоянных комиссий ЦК РКП(б), а также ВЦИК.

В период, когда партию лихорадила так называемая профсоюзная дискуссия, Сталин поддерживал платформу Ленина и выступал против тезисов Бухарина и Троцкого, но был мало активен. На X съезде РКП(б) Сталин делал доклад по национальному вопросу. Вскоре после того, как Красная Армия вступила в Грузию и власть меньшевиков в этой республике была свергнута, Сталин приезжает в Тифлис. При его участии было сформировано большевистское руководство Грузии и всего Закавказья. Однако попытка Сталина выступить перед рабочими кончилась плачевно: его освистали на митинге грузинских железнодорожников. С митинга он ушел под охраной русских чекистов. Вместо него выступил видный меньшевик Исидор Рамишвили, которого восторженно приняли рабочие. Эта неудача усилила неприязнь Сталина к Грузии, впоследствии он почти никогда не бывал там.

На XI съезде партии Е. А. Преображенский предложил несколько ограничить полномочия Сталина. Он сказал:

«Или, товарищи, возьмем, например, т. Сталина, члена Политбюро, который является в то же время наркомом двух наркоматов. Мыслимо ли, чтобы человек был в состоянии отвечать за работу двух комиссариатов и, кроме того, за работу в Политбюро, в Оргбюро и десятке цекистских комиссий».

На это Ленин ответил:

«Вот Преображенский здесь легко бросал, что Сталин в двух комиссариатах. А кто не грешен из нас? Кто не брал несколько обязанностей сразу? Да и как можно делать иначе? Что мы можем сейчас сделать, чтобы было обеспечено существующее положение в Наркомнаце, чтобы разбираться со всеми туркестанскими, кавказскими и прочими вопросами? Ведь это все политические вопросы! А разрешать эти вопросы необходимо, это – вопросы, которые сотни лет занимали европейские государства, которые в ничтожной доле разрешены в демократических республиках. Мы их разрешаем, и нам нужно, чтобы у нас был человек, к которому любой из представителей наций мог бы подойти и подробно рассказать, в чем дело. Где его разыскать? Я думаю, и Преображенский не мог бы назвать другой кандидатуры, кроме товарища Сталина.

То же относительно Рабкрина. Дело гигантское. Но для того, чтобы уметь обращаться с проверкой, нужно, чтобы во главе стоял человек с авторитетом, иначе мы погрязнем, потонем в мелких интригах» 1.

Ленин настолько был расположен в 1918-1921 годах к Сталину, что сам заботился о подыскании тому спокойной квартиры в Кремле. Он сделал выговор Г. Орджоникидзе за то, что тот оторвал Сталина от отдыха на Северном Кавказе. Ленин просил разыскать врача, лечившего Сталина, и прислать ему заключение о состоянии больного. Однажды полушутя Ленин предложил Сталину жениться на своей младшей сестре Марии Ильиничне. Он был уверен, что Сталин все еще холост и был удивлен, когда тот сказал, что женился и что жена его работает в Секретариате ЦК. Позже, однако, отношение Ленина к Сталину изменилось.

6

XI съезд РКП(б) не уменьшил полномочий Сталина, который был вновь избран в состав ЦК. На Пленуме ЦК 3 апреля 1922 года Сталин был избран в Политбюро и Оргбюро. На Пленуме решено было учредить новую должность – Генерального секретаря ЦК и назначить на эту должность И. В. Сталина. В «Краткой биографии» Сталина можно прочесть, что именно по предложению Ленина Пленум избрал Сталина Генеральным секретарем ЦК.

На открытии Пленума ЦК председательствовал Л. Б. Каменев, который и предложил избрать Секретариат ЦК в новом составе. Невозможно предположить, чтобы состав Политбюро, Оргбюро и Секретариата не был предварительно согласован с Лениным. В «Биографической хронике» В. И. Ленина за 1922 год читаем:

«Апрель, 3.

Ленин участвует в заседании Пленума ЦК РКП(б), избирается членом Политбюро ЦК и утверждается кандидатом в состав делегации РКП(б) в Коминтерне.

В ходе заседания Ленин просматривает повестку дня, дополняет ее рядом пунктов, делает отметки и подчеркивания… вносит написанный им проект постановления об организации работы Секретариата ЦК.

Пленум принял решение установить должность Генерального секретаря и двух секретарей ЦК. Генеральным секретарем был назначен И. В. Сталин, секретарями – В. М. Молотов и В. В. Куйбышев».

Я уже не говорю о том, что все персональные назначения принимаются на Пленумах ЦК открытым голосованием, и нет никаких данных о том, что Ленин или сам Троцкий воздержались при утверждении нового Секретариата ЦК.

Нельзя не отметить, конечно, что пост генсека вовсе не мыслился тогда как главный или даже очень важный пост в партийной иерархии. Секретариат подчинился и Политбюро, и Оргбюро, а функции секретарей были ограничены. Секретариат занимался в основном техническими и внутрипартийными делами, не вмешиваясь в основные области государственного управления. Армия, ВЧК – ГПУ, ВСНХ, народное просвещение не были подконтрольны Секретариату ЦК. Основные наркоматы возглавляли видные члены ЦК, и их деятельность обсуждалась на Политбюро или Пленумах ЦК. Не занимался Секретариат и проблемами внешней политики и Коминтерна. В апреле 1922 года Ленин был признанным вождем революционных масс России и стоял во главе партии и правительства.

Поэтому избрание Сталина на пост генсека не носило характера выдвижения нового вождя или преемника Ленина.

Положение изменилось, однако, из-за болезни Ленина, которая все чаще отрывала его от руководства. Сталин был не только Генеральным секретарем ЦК, он входил также в Оргбюро и Политбюро ЦК, был одновременно народным комиссаром по делам национальностей и народным комиссаром Рабоче-крестьянской инспекции. Он превратился в ключевую фигуру формирующегося партийного аппарата, под его контролем проводились перевыборы партийных комитетов на местах, и это позволяло ему осуществлять массовую перестановку кадров в губкомах, обкомах и ЦК нацкомпартий. Во главе важнейших отделов ЦК РКП(б) оказались сторонники Сталина – Л. Каганович, С. Сырцов и А. Бубнов, влиянию Сталина подчинились и члены Секретариата и Оргбюро ЦК – В. Молотов, Я. Рудзутак и А. Андреев. Сталина активно поддерживали и члены ЦК В. Куйбышев, С. Орджоникидзе и А. Микоян. В рабочий «штаб» Сталина вошли И. Товстуха, Л. Мехлис и Г. Маленков.

Между тем болезнь Ленина прогрессировала, и он не мог не думать о своем преемнике.

Он мог иметь в виду того или иного из члена ЦК, но только не Сталина, о котором как раз в 1922 году начал отзываться все более негативно. Ленин был крайне недоволен попыткой Сталина, Бухарина и Сокольникова ослабить монополию внешней торговли. Резко критиковал Ленин и политику Сталина в национальном вопросе. Дело в том, что как раз во время болезни Ленина тот провел через комиссии ЦК свое предложение об «автономизации», то есть о вступлении национальных республик в РСФСР на началах автономии. По проекту Сталина должен был создаваться не Союз Советских Социалистических Республик, а Российская Федеративная Республика, включающая в свой состав все другие национальные образования.

Ленин осудил эти предварительные решения и предложил иное: создать новое государство – Союз Советских Социалистических Республик – на основе равноправия РСФСР, Украины, Белоруссии и других республик. Именно это решение и было принято партией.

Сталин не занял правильной позиции и в конфликте между Орджоникидзе и руководством ЦК КП(б) Грузии по вопросам экономической политики Закавказского крайкома и прав Грузинской Советской Республики. Ленина очень взволновал этот конфликт, под его впечатлением он продиктовал в конце 1922 года свои записки «К вопросу о национальностях или об «автономизации». В них читаем:

«Тот грузин, который пренебрежительно относится к этой стороне дела, пренебрежительно швыряется обвинением в «социал-национализме» (тогда как он сам является настоящим и истинным не только «социал-националом», но и грубым великорусским держимордой), тот грузин, в сущности, нарушает интересы пролетарской классовой солидарности… Политически-ответственными за все эту поистине великорусско-националистическую кампанию следует сделать, конечно, Сталина и Дзержинского».

В январе 1923 года Ленин не раз возвращался к оценке этого конфликта. Как можно судить по запискам его дежурных секретарей, Сталин препятствовал получению больным Лениным запрашиваемых им материалов.

Сталин столь ревностно выполнял поручение Политбюро следить за режимом лечения Ленина, что хотел отстранить от больного даже Н. К. Крупскую. 23 декабря 1922 года Крупская обратилась к Л. Б. Каменеву с жалобой на грубость Сталина. Ленин узнал об этом конфликте только 5 марта, вероятно, от Каменева. Возмущенный до глубины души, хотя со времени конфликта прошло более двух месяцев, Ленин вызвал секретаря и продиктовал записку Сталину с требованием извиниться перед Н. К. Крупской 2.

Конечно, Сталин немедленно, хотя и неохотно, обратился к Крупской с извинениями и взял обратно свои слова. Он не посмел пойти на разрыв с Лениным.

На следующий день утром В. И. Ленин продиктовал еще одно письмо:

«Тт. Мдивани, Махарадзе и др. Копия – тт. Троцкому и Каменеву.

Уважаемые товарищи!

Всей душой слежу за вашим делом. Возмущен грубостью Орджоникидзе и потачками Сталина и Дзержинского. Готовлю для вас записки и речь. С уважением Ленин. 6-го марта 23 г.» 3.

Письма от 5 и 6 марта 1923 года были последними документами Ленина.

Летом и осенью 1923 года здоровье Ленина опять улучшилось, он стал принимать людей, гулял, но со Сталиным уже ни разу не встречался.

Как генсек Сталин занимался в конце 1922 года и в первой половине 1923 года многими делами, не забывая при этом об укреплении своих личных позиций в партии. У него был свой взгляд на строительство партии – его он изложил в наброске плана брошюры «О политической стратегии и тактике русских коммунистов», написанном в июле 1921 года и опубликованном впервые лишь в 1952 году. Этот набросок имеет немалое значение для понимания как взглядов, так и претензий Сталина. Уже слова «Партия – это командный состав и штаб пролетариата» могут вызвать ряд возражений, ибо понятия «авангард» и «командный состав» далеко не идентичны. Но Сталин идет еще дальше:

«Компартия как своего рода орден меченосцев внутри государства Советского, направляющий органы последнего и одухотворяющий их деятельность.

Значение старой гвардии внутри этого могучего ордена. Пополнение старой гвардии новыми закалившимися… работниками».

Сравнение коммунистической партии с церковно-рыцарским орденом «Братьев христова воинства» не случайно. Сталину импонировало строго иерархическое построение ордена меченосцев. Тот факт, что его заметка была опубликована только в 1952 году, показывает, что мысль о превращении партии в подобие религиозного ордена, а затем о создании внутри партии и государственного аппарата какой-то тайной элиты ордена, особой касты «посвященных», никогда не оставляла Сталина.

7

В широком смысле под «Завещанием» Ленина следует понимать все те письма, статьи и записки, которые он продиктовал в конце 1922 и начале 1923 года. Однако в более узком смысле под «Завещанием» Ленина имеют в виду лишь несколько писем, в которых Владимир Ильич говорит о работе ЦК и дает персональные характеристики некоторым членам ЦК.

Основная часть ленинского «Завещания», в том числе персональные характеристики членов ЦК, не была обнародована. Не обсуждал очередной, XII съезд партии и вопроса о перемещении Сталина с поста генсека. Состав ЦК был увеличен, однако среди 17 новых членов и 13 кандидатов в члены ЦК не было ни одного рабочего или крестьянина, на чем настаивал Ленин, – все это были руководители крупных советских и партийных учреждений. Почему на съезде не было зачитано обращенное к нему письмо Ленина? Здесь не было умысла. Запечатанные сургучной печатью и строго секретные документы мог вскрыть лишь сам Ленин, а он был парализован и лишился речи. Н. Крупская могла вскрыть эти письма только после смерти Ленина. Таким образом, создалась ситуация, не предусмотренная Владимиром Ильичем.

Почему Ленин ограничился характеристикой только шести членов ЦК и ничего не сказал об А. Рыкове, М. Калинине и других? Думаю, Ленин ясно представлял себе, что в случае его смерти именно эти шесть человек составят ядро партийного руководства, борьба внутри которого и таила в себе угрозу раскола партии. Особенностью ленинского документа было то, что он указал не только на положительные качества лидеров ЦК, но и на их существенные недостатки. В своем письме Ленин предлагал освободить Сталина от поста Генерального секретаря, но не подвергал сомнению возможность и необходимость сохранения Сталина в руководстве. Отсюда и употребление слова «переместить», а не «сместить». Ленин не предложил также никакой новой кандидатуры на пост генсека.

Среди перечисленных им лидеров партии Ленин не видел никого, кто бы мог заменить его на посту руководителя партии и государства. Стараясь более равномерно распределить между этими людьми все главные посты (отсюда и предложение о перемещении Сталина), Ленин полагал, что только совместно и под жестким контролем ЦК и ЦКК они смогут вести дальше партию в сложных условиях того времени. В этом-то и состоит подлинный смысл ленинского документа. Ленин действительно тщательно взвешивал в своем «Завещании» каждое слово. Здесь нет обычной для него резкости в оценках. Однако при внешне мягких формулировках в необидных, казалось бы, выражениях заключен острый политический смысл. О каждом из своих соратников Ленин говорит что-то чрезвычайно лестное. Сталин – «выдающийся вождь современного ЦК». Троцкий – «самый способный человек в настоящем ЦК». Бухарин – «ценнейший и крупнейший теоретик партии». Пятаков – «человек несомненно выдающейся воли и выдающихся способностей». Но одновременно каждому из них Ленин дает и уничтожающую по смыслу, но не по форме, политическую характеристику. Разве можно доверить единоличное руководство партии грубому, нетерпимому, нелояльному и капризному Сталину или чрезмерно хватающему самоуверенностью и чрезмерно увлекающемуся чисто административной стороной дела Троцкому, небольшевизм которого, как и «октябрьский эпизод» у Каменева и Зиновьева, Ленин не считает чем-то случайным. Нельзя, конечно, доверить руководство партией и Бухарину, теоретические воззрения которого «очень с большим сомнением могут быть отнесены к вполне марксистским», или Пятакову, на которого вообще трудно положиться в «серьезном политическом вопросе».

Ленин понимал важность своих оценок. Понимал, что они могут помочь партии удержать в определенных рамках политические амбиции и честолюбие ее наиболее выдающихся руководителей.

Считалось, что ленинские характеристики лидеров партии стали известны лишь в мае 1924 года, когда Н. К. Крупская передала бумаги Ленина комиссии ЦК. Однако недавно один из ведущих сотрудников Института марксизма-ленинизма при ЦК КПСС В. П. Наумов опубликовал в «Правде» большую и документированную статью, из которой видно, что секретарь Ленина Л. Фотиева проинформировала Сталина и некоторых других членов Политбюро об основном содержании записок Ленина.

В протоколе о передаче ленинских документов комиссии ЦК Н. К. Крупская писала: «Владимир Ильич выражал твердое желание, чтобы эта его запись после его смерти была доведена до сведения очередного партийного съезда». Каменев, Зиновьев и Сталин, однако, решили не зачитывать письмо Ленина на официальных заседаниях съезда Оно было зачитано первоначально на собрании «старейшин». При этом Каменев предложил не делать никаких записей. Только на этом собрании о «Завещании» Ленина узнали Троцкий и его сторонники в ЦК РКП(б). Затем ленинский документ зачитывался на закрытых заседаниях отдельных делегаций, причем никто не должен был делать записей и ссылаться на этот документ на заседаниях съезда. В наиболее крупных делегациях разъяснения по поводу письма Ленина дали Зиновьев и Каменев. В протоколы съезда информация об этих закрытых собраниях и письмо Ленина не вошли.

При формировании руководящих органов партии после съезда Сталин, ссылаясь на «Завещание» Ленина, демонстративно отказался от поста генсека. Но Зиновьев и Каменев, а затем и большинство других членов ЦК убедили его взять свою отставку обратно. Вероятнее всего, перед съездом между Зиновьевым и Сталиным состоялось своеобразное соглашение. Сталин одобрил выдвижение Зиновьева основным докладчиком на XIII съезде и таким образом как бы продвигал этого честолюбивого и беспринципного человека на роль лидера партии. В свою очередь, Зиновьев и Каменев должны были отстоять на съезде для Сталина пост генсека. В то время Сталин еще не мог действовать независимо от мнения других членов ЦК ВКП(б), а это исключало, казалось бы, возможность произвола. О личной диктатуре Сталина не могло быть и речи, напротив, именно Сталин выступал глашатаем «коллективного руководства». Он обвинял Троцкого в стремлении к единоличному руководству и защищал Зиновьева и Каменева от нападок Троцкого. В условиях ожесточенной борьбы с Троцким и его многочисленными сторонниками вопрос о грубости и капризности Сталина, активно выступавшего против Троцкого, казался многим членам ЦК мелочью. Они не видели того, что видел Ленин.

БОРЬБА С ОППОЗИЦИЕЙ

1

Нельзя понять историю возникновения и развития сталинизма, не ознакомившись хотя бы коротко с историей внутрипартийной борьбы в партии в 1923 – 1930 годах. Надо сказать, что мало какой из вопросов нашей истории подвергался столь явной фальсификации, как вопрос об оппозиции. Уже в публикациях 20-х годов многие эпизоды, факты, как и само направление происходившей борьбы, излагались крайне тенденциозно. При этом каждая из сторон старалась представить своих оппонентов в наиболее непривлекательном виде, те или иные высказывания искажались, ошибки и неточности преувеличивались. Грубость и нелояльность не только не пресекались, но поощрялись и с одной, и с другой стороны, что придавало с самого начала внутрипартийной борьбе крайне резкий характер. В 30-е годы лидеры оппозиции стали изображаться уже как предатели и шпионы иностранных государств, завербованные империалистическими разведками еще с первых лет Советской власти.

Как известно, все активные участники оппозиционных течений были позднее физически уничтожены Сталиным. Только немногие рядовые участники этих оппозиций вернулись после XX съезда КПСС к своим семьям. Некоторые из них в своих мемуарах апологетично писали о тех или иных лидерах оппозиции. Их можно понять, но с ними нельзя согласиться. Из того факта, чти Сталин, оказавшись победителем в борьбе с оппозицией, узурпировал затем всю власть в стране и в партии, вовсе не следует, что именно Сталин в своей борьбе с оппозицией был кругом не прав, а его противники были во всем правы.

Было бы неправильно также изображать борьбу различных группировок в партии после смерти Ленина только как беспринципную борьбу за власть, прикрытую для видимости различного рода теоретическими рассуждениями. Нет, в 20-е годы в партии существовали серьезные теоретические и практические расхождения, шла идейная борьба, особенно по вопросу о возможностях, путях и методах строительства социализма в Советском Союзе. Верно, однако, и то, что для Сталина в этой борьбе главным был именно вопрос о власти. Умело маневрируя между всякого рода течениями и платформами, Сталин воспользовался борьбой различных фракций в партии, чтобы ослабить всех своих конкурентов и увеличить свою власть и влияние.

Характерной чертой Ленина было полное отсутствие каких-либо личных мотивов во внутрипартийной борьбе. Ему было совершенно чуждо чувство мести, даже обиды. Главное для него было – убедить в своей правоте партию, рабочих, а по возможности, и своих оппонентов. И когда удавалось достичь согласия во взглядах, всякая резкость исчезала, сменяясь доброжелательностью, вниманием и дружеской поддержкой. Это можно видеть на примере отношений Ленина и Троцкого в 1912-1913 и в 1917 -1919 годах. Известно, с какой резкостью обрушился Ленин на Зиновьева и Каменева в октябре 1917 года, когда эти члены большевистского ЦК выступили против вооруженного восстания. Но сразу же после победы Октябрьской революции, когда Зиновьев и Каменев признали свою ошибку, они заняли видные посты в органах Советской власти.

Примеров такого отношения Ленина к недавним оппозиционерам можно привести много. Так, в 1921 году на X съезде партии Ленин говорил, что в резолюции о единстве признаны заслуги «рабочей оппозиции» в борьбе с бюрократизмом, и предложил включить ее лидера А. Г. Шляпникова в состав ЦК. «Когда в ЦК,- говорил Ленин,- включается товарищ из «рабочей оппозиции», это есть выражение товарищеского доверия…это есть проявление высшего доверия, больше которого в партии не может быть».

«Как особое задание Контрольной комиссии,- писал Ленин в октябре 1920 года в проекте постановления Политбюро, – рекомендовать внимательно-индивидуализирующее отношение, часто даже прямое своего рода лечение по отношению к представителям так называемой оппозиции, потерпевшим психологический кризис в связи с неудачами в их советской или партийной карьере. Надо постараться успокоить их, объяснить им дело товарищески, подыскать им (без способа приказывания) подходящую к их психологическим особенностям работу, дать в этом пункте советы и указания Оргбюро Цека и т. п.».

Иначе относился к своим оппонентам Сталин. Еще в период внутрипартийной борьбы 1918-1923 годов он отличился чрезмерной резкостью, грубостью и нелояльностью. Сталин мало заботился о том, чтобы переубедить своих оппонентов и привлечь их к совместной работе. Он старался подчинить их своей воле, сломить их сопротивление. К тому же Сталин был крайне злопамятен и мстителен. Его оппоненты оставались для него личными врагами даже тогда, когда исчезал предмет спора и возникала необходимость совместной дружной работы. Правда, Сталин умел хорошо скрывать свои чувства.

2

В первые месяцы 1923 года политическое и экономическое положение молодой Советской республики было еще очень трудным. Промышленность и транспорт делали лишь первые шаги, выбираясь из жестких тисков разрухи. Медленно оправлялось от последствий двух войн и засухи сельское хозяйство. Материальное положение рабочих и крестьян было крайне тяжелым. Особенно трагичной была участь миллионов беспризорных детей и подростков и миллионов безработных пролетариев и служащих. Но в это же время входил в свои права нэп. И в городе, и в деревне развивалась частная торговля, стали появляться частные промышленные предприятия, магазины, типографии, рестораны, посреднические конторы и т. п. Мелкие предприниматели, ремесленники, торговцы, богатые крестьяне начали избавляться от шока, вызванного революцией, продразверсткой, политикой «военного коммунизма». Развитие частного предпринимательства способствовало улучшению общего экономического положения, облегчая решение неотложных хозяйственных проблем. Но оно же создавало немало политических осложнений и трудностей для партии.

В январе и феврале 1923 года Ленин, уже тяжело больной, продолжал диктовать свои последние статьи и письма, просил читать ему литературу о международных отношениях, о кооперации, о научной организации труда.

С тревогой читая правительственное сообщение о значительном ухудшении здоровья Ленина, партийные функционеры и активисты прекрасно понимали, что Ленину как создателю и вождю большевистской партии и Советского государства нет и не может быть замены. Однако как армия во время военной кампании нуждается в новом командующем, если тяжело ранен прежний, как церковь нуждается в новом первосвященнике, если ушел в лучший мир прежний, так и политическая партия, особенно в трудных условиях, нуждается не только в коллегии руководителей, но и в новом лидере.

Претендовать на роль нового лидера партии могли только три человека: Сталин, Троцкий и Зиновьев, поддержанный Каменевым. Правда, Сталин тщательно скрывал свои претензии и скромно держался в тени Зиновьева и Каменева в образовавшемся триумвирате, или «тройке» – Зиновьев, Каменев и Сталин. Претензии Зиновьева были основаны на его давней близости к Ленину как вождю большевистской партии. Претензии Троцкого были основаны на сознании своих заслуг в подготовке и проведении Октябрьского вооруженного восстания, в руководстве Красной Армией в годы гражданской войны и на его, казалось бы, очевидной для всех популярности. Именно Троцкому иностранные наблюдатели отдавали обычно предпочтение в своих прогнозах. Однако в Политбюро Троцкий был одинок, и на решающих постах в партийном аппарате у него было не так уж много сторонников. Это очень ослабляло его позиции и делало невозможным автоматический переход на роль лидера партии. Предстояла борьба за власть, и эта борьба наметилась еще в начале 1923 года. 14 марта 1923 года «Правда» опубликовала статью К. Радека «Лев Троцкий – организатор победы». Но одновременно в списках стали распространяться анонимные памфлеты против Троцкого, которые в первую очередь напоминали о его «небольшевистском» прошлом. А. Луначарский одним из первых начал поднимать авторитет Зиновьева. Е. Ярославский в ряде публикаций подчеркивал важную роль Сталина в революции и гражданской войне. Все эти литературные моменты были внешним проявлением той закулисной борьбы, которая велась в партийном аппарате.

В конце апреля 1923 года должен был состояться очередной XII съезд партии. Ленин с трудом оправлялся от последствий удара, и было очевидно, что он не сможет принять участия в работе съезда. Возник вопрос: кто должен делать на съезде политический отчет от имени ЦК РКП(б). Самой авторитетной фигурой в ЦК все еще оставался Троцкий. Поэтому вполне естественно, что на заседании Политбюро Сталин предложил Троцкому взять на себя подготовку этого доклада. Сталина поддержали Калинин, Рыков и даже Каменев. Но Троцкий отказался, пустившись в путаные рассуждения о том, что «партии будет не по себе (?), если кто-либо из нас попытается как бы персонально заменить больного Ленина». Он предложил провести съезд партии вообще без политического отчетного доклада. Это нелепое предложение было, конечно, отклонено. На одном из следующих заседаний Политбюро приняло решение поручить подготовку политического доклада Г. Зиновьеву, только что вернувшемуся из отпуска. Троцкий взял на себя доклад о промышленности.

Объясняя свое поведение и позицию в первой половине 1923 года, Троцкий позднее писал:

«Я до последней возможности уклонялся от борьбы, поскольку на первых своих этапах она имела характер беспринципного заговора, направленного лично против меня. Мне было ясно, что такого рода борьба, раз вспыхнув, неизбежно примет исключительную остроту и в условиях революционной диктатуры может привести к угрожающим последствиям».

Эти рассуждения не убедительны для политика. Борьба за власть и влияние не является чем-то позорным для профессионального политика, ибо это часть его жизни и его профессии. В незаметной для внешнего наблюдателя борьбе в Политбюро весной 1923 года Троцкий проявил полную пассивность и тем самым обрек себя на поражение. Это поражение действительно открыло новые пути и перспективы, но для… возвышения Сталина, который оказался не только менее щепетильным, но и более хитрым, умным и ловким, чем это представлялось Троцкому.

XII съезд РКП(б) прошел относительно спокойно. С некоторыми из документов Ленина, включая и его письмо «К вопросу о национальностях или об «автономизации», делегаты съезда были ознакомлены лишь в конфиденциальном порядке. Попытка В. Мдивани процитировать отдельные места этого письма была остановлена председательствовавшим Л. Б. Каменевым.

Съезд, конечно, мог удовлетворить тщеславие Троцкого. Делегаты устроили ему самую продолжительную овацию, во многих приветствиях к съезду имя Троцкого упоминалось рядом с именем Ленина. Однако с точки зрения политической и организационной съезд укрепил позиции «тройки», возглавляемой Зиновьевым. Сталин был вновь избран Генеральным секретарем ЦК РКП(б). Доклад о промышленности, который прочитал Троцкий на XII съезде партии, был, пожалуй, наиболее интересным из всех докладов, хотя и не бесспорным. Однако в первые месяцы после съезда Троцкий большую часть времени занимался вопросами не слишком актуальными. Неожиданно он опубликовал серию статей о нормах поведения «воспитанного человека», статью «Водка, церковь и кинематограф», несколько статей о русском языке и его деградации в печати. Иначе говоря, всячески демонстрировал свою эрудицию, но не больше. Между тем экономическое положение в стране улучшалось очень медленно. Крестьяне были недовольны высокими ценами на промышленные товары, рабочие – низкой зарплатой, которая выплачивалась при этом не слишком регулярно. В июле и августе 1923 года во многих крупных промышленных центрах (Москва, Харьков, Сормово и др.) прокатилась волна рабочих забастовок, чрезвычайно обеспокоивших партийное руководство. Необходимо было основательно обсудить экономическое положение и экономическую политику партии. Широкому и глубокому обсуждению крайне мешали, однако, дефицит внутрипартийной демократии и засилье аппаратного бюрократизма. Вопрос о демократии, конечно, не в ее общегражданском, а пока еще в узкопартийном значении выдвигался на первый план.

Одним из первых этот вопрос весьма решительно поднял в ряде своих выступлений Ф. Э. Дзержинский. В сентябре 1923 года в связи с рабочими волнениями и деятельностью образовавшейся в партии и профсоюзах оппозиционной «Рабочей группы», руководимой Г. И. Мясниковым, был созван Пленум ЦК РКП(б). В своем выступлении на этом Пленуме Дзержинский указал на застой во внутрипартийной жизни. Он сказал также, что подмена выборного начала «назначенством» партийных секретарей становится политической опасностью и парализует партию. Для рассмотрения внутрипартийного положения Пленум ЦК создал комиссию во главе с Дзержинским.

Троцкий и его единомышленник Е. Преображенский отказались войти в комиссию Дзержинского.

К осени 1923 года в партии, включая и ее руководящие круги, образовалось несколько пока еще полулегальных оппозиционных групп, выступавших главным образом с левых точек зрения. Между этими группами шел интенсивный обмен мнениями, вырабатывалась и единая платформа. Не хватало только авторитетного лидера. Таким лидером формирующейся левой оппозиции и стал Троцкий. Он наконец отбросил свои многомесячные колебания и решил возглавить оппозицию Сталину и всей «тройке». Несомненно, что на решение Троцкого повлияло не только давление многих его друзей и сторонников. Троцкий убедился, что его постепенно оттесняют от власти. Даже в военном комиссариате, где он привык считать себя полным хозяином, его позиции были ослаблены. В состав РВС Республики и в Совет обороны были включены по решению Политбюро два старых противника Троцкого – К. Е. Ворошилов и М. М. Лашевич.

8 октября 1923 года Троцкий направил членам ЦК и ЦКК письмо с резкой критикой партийного руководства. Большинство замечаний Троцкого о бюрократизации партийного аппарата и свертывании партийной демократии было совершенно справедливо. Однако письмо содержало и немало преувеличений, если иметь в виду обстановку 1923 года.

«Тот режим,- писал Троцкий,- который в основном сложился до XII съезда, а после него получил окончательное закрепление и оформление, гораздо дальше от рабочей демократии, чем режим самых жестких периодов военного коммунизма».

В письме Троцкого было множество намеков на необходимость изменений в руководстве партией. Тем не менее он заявлял, что ставит своей целью лишь изменение ошибочной политики, а не «нападение» на существующее руководство. Он подчеркивал также, что считает это письмо внутренним документом ЦК и ЦКК и не предполагает излагать свои взгляды перед всей партией. Письмо, однако, стало известно в копиях многим сторонникам Троцкого и было опубликовано в 1924 году меньшевистской эмигрантской газетой «Социалистический вестник».

Еще более резкие замечания содержались в полученном 15 октября в ЦК РКП(б) «заявлении», которое подписали сорок шесть известных членов партии. Несомненно, Троцкий был заранее ознакомлен с его содержанием.

«Режим, установившийся в партии,- говорилось в этом «заявлении»,-совершенно нетерпим. Он убивает самодеятельность партии, подменяя партию подобранным чиновничьим аппаратом, который действует без отказа в нормальное время, но который неизбежно дает осечки в моменты кризисов и который грозит оказаться совершенно несостоятельным перед лицом надвигающихся серьезных событий».

Столь же резко критиковалась и деятельность ЦК РКП(б) в хозяйственной области, утверждалось, что именно из-за некомпетентности, бессистемности и произвольности решений ЦК вместо успехов и достижений экономика пришла к серьезному кризису. Это «заявление» также не было опубликовано, но распространялось в списках по многим партийным организациям.

Тот факт, что именно Троцкий был в центре борьбы за партийную демократию, мог показаться многим партийным активистам еще более странным, чем забота о внутрипартийной демократии, проявленная главой ВЧК и ОГПУ Дзержинским. Троцкий никогда не слыл в партийно-государственных кругах демократом, и его методы работы, например, в армии и на транспорте, отличались крайней авторитарностью. Именно Троцкий еще недавно настаивал на милитаризации труда на предприятиях и на «перетряхивании» профсоюзов, их полном подчинении государству. С этим авторитаризмом сочетался и крайний индивидуализм Троцкого, его высокомерие, что давало повод и самым близким людям называть его «барином».

Так или иначе, а именно Троцкий возглавил левую оппозицию в партии, и это определило в дальнейшем как многие ее успехи, так и неудачи.

Письмо Троцкого в ЦК и «заявление 46-ти» были такими документами, мимо которых руководство партии не могло пройти. 25-27 октября 1923 года в Москве был созван объединенный Пленум ЦК и ЦКК совместно с представителями 10 партийных организаций. Пленум осудил эти документы как шаг к расколу партии и как пример фракционной деятельности. Однако резолюция Пленума была опубликована лишь через несколько месяцев. Руководство партии понимало, что избежать новой большой дискуссии уже невозможно. Но оно не хотело положить в основу дискуссии письмо Троцкого или «заявление 46-ти». Политбюро стремилось взять инициативу дискуссии в свои руки. 7 ноября 1923 года в «Правде» была опубликована большая статья Г. Зиновьева «Новые задачи партии», выдержанная в критическом и самокритичном духе. Зиновьев, в частности, утверждал, что «во внутрипартийной жизни за последнее время наблюдается чрезмерный штиль, местами даже прямо застой… Главная наша беда состоит часто в том, что все важнейшие вопросы у нас идут сверху вниз предрешенными. Это суживает творчество всей массы членов партии, это уменьшает самодеятельность низовых партячеек…»