Псимаг: Книга 1 - Следы на Воде

Я испугался, обернулся, и увидел, стоящего в двух шагах от меня, Семёна Никифоровича со второго этажа. Он слегка покачивался и от него здорово несло перегаром.

— Что это ты ту делааешь? — протянул он. — Костёр жжешь?

Огоньки летающие вокруг меня уже давно погасли, так что я сказал:

— Дядя Сеня, ничего я тут не жгу, вам просто показалось!

— Эээ... нет, парень, ты тут точно что-то жёг! — Семён Никифорович, принюхался, пытаясь уловить запах дыма и продолжил: — Признавайся, с бенгальскими огнями игрался?! Меня не проведёшь!

Мне стало совершенно понятно, что отвязаться от пьяного Семёна Никифоровича просто так не получится. А если он утром отчётливо вспомнит, что я тут на самом деле делал, то меня наверняка раскроют. Я вздохнул, выбора не оставалось. Я чуть сосредоточился и ударил но нему псионическим шоком. Семён Никифорович почти сразу закатил глаза и стал заваливаться на кусты, ломая ветви. Я тут же встал и подскочив к нему, попытался его подхватить. Сил моих на это конечно не хватило, но всё же мне удалось уложить его на землю без особого треска ломающихся ветвей.

Я стоял над ним, и думал, что же мне с ним теперь делать. Конечно, то что он был пьян упрощало дело, но шанс того, что завтра он вспомнит, кто сидел в кустах и баловался танцующими огоньками, был довольно высок. Нужно было что-то придумать и быстро. Я лихорадочно перебирал разные варианты, вплоть до убийства, а потом вспомнил что есть псионический приём вызывающий у жертвы кратковременную амнезию. Это было — то что надо!

В этот момент во двор забрели ещё двое. Это были дядя Мирон и дядя Коля, обычные собутыльники дяди Сени.

— Семён! Где тебя черти носят! — проорали они. — Тебя только за смертью посылать! Мать твою!

Появление этих пьяниц путало мне все карты. Действовать нужно было быстро, иначе другого шанса просто не будет! Я встал на колени у головы Семёна Никифоровича, положил кончики пальцев ему на лоб и стал быстро ощупывать его голову, пытаясь создать прямой псионический контакт. Я уже делал подобное со своими сёстрами, когда играл с ними, так что это у меня это получилось без особого труда. А вот дальше всё было сложнее. Сосредоточившись, я нащупал его последние воспоминания и увидел то, что он видел в последний момент перед тем, как потерять сознание. Я прошел по его воспоминаниям назад, и понял, что меня выдал свет от огоньков, хорошо заметный в вечерних сумерках. «И как только никто не заинтересовался им раньше? Вот я дурак!» — посетила меня запоздалая мысль. «Ладно, не время сейчас думать об этом!» — оборвал себя я. Сделав усилие, я обрезал воспоминания дяди Сени на том моменте, как он шел к подъезду, после чего вытащил отрезанное из его головы и развеял как дым.

И вовремя! Парочка алкашей уже была практически рядом, метрах в пяти.

— Ты чего это делаешь с Семёном? — пьяно проговорил дядя Коля.

— Я? Да ничего. Вот, он упал, прямо на кусты! И потерял сознание! — пролепетал я, испуганно. — И в себя не приходит! Что же делать, дядя Коля?!

В этот момент Семён Никифорович заворочался и открыл глаза.

— Где я? — проговорил он пьяным удивлённым голосом.

— Хватит валятся Семён! Нас — ждут — Дела! — чётко произнёс дядя Мирон, подмигивая и хлопая себя по правому карману.

Семён Никифорович понял посыл правильно, он попытался подняться, но не смог, так что сказал мне:

— Пацан, помоги!

Я схватил его за руку, а за другую его потянул дядя Коля. Дядя Мирон при этом потянул его за воротник. Общими усилиями, мы сумели поставить дядю Сеню вертикально. Он помотал головой, осмотрелся, а затем, посмотрев на меня, проговорил:

— Спасибо пацан! Ты настоящий мужик! Дай пять!

Он протянул свою ручищу, и мне ничего не оставалось как протянуть свою. Дядя Сеня сжал её чуть не со всей силы, от чего я явственно скривился.

— Ладно, бывай пацан! — проговорил он, отпуская руку и поворачиваясь к собутыльникам. — Пошли что ли?

— Пошли!! — хором ответили они и пошатываясь побрели со двора в парк.

Я облегчённо вздохнул. Никогда я ещё не был так близко к разоблачению. Рука у меня нещадно болела, но в общем, это была небольшая цена за глупость. Идя к подъезду, я думал, что стоит найти более подходящее место для занятий, чем эти дурацкие кусты.

Дома я основательно задумался над происшедшим. «Не стоило так делать с дядей Сеней», — подумал я. — «Даже если он и пьяница, это не даёт мне право кромсать его воспоминания! Но с другой стороны, а был ли у меня выбор? Зачем он вообще припёрся? Шел бы себе мимо, так нет! Нужно было залезь в кусты, раз там что-то светиться! Вот и получил!» — злорадно заключило другое моё я. — «Да и не так уж сильно я ему навредил. Он вечно валяется по газонам после получки, и обычно совершенно не помнит, как он там оказался. Так что одними потерянными воспоминаниями больше, одними меньше, не всё ли ему равно?» И всё таки, совесть меня грызла. Наконец, я пообещал себе, что больше никогда не буду так делать. Ну, только если уж совсем не будет никакого выбора. И только тогда я в конце-концов успокоился.

В следующие несколько дней, я облазил все окрестности и наконец, нашел то что нужно — маленькую поляну в лесопарке, рядом с нашим микрорайоном. Поляна была окружена кустами, и вдалеке от тропинок, по которым обычно ходили прохожие. Но этим я не ограничился, расставив по периметру сторожевые чары. Конечно, любой сильный псимаг их бы тут же обнаружил, но он бы наверняка почувствовал и то, чем я тут занимаюсь, а вот если бы к поляне подошел кто-то из простолюдинов, я бы это тут же понял и успел бы сбежать.

Пару раз в год приезжал Денис и учил меня кое-чему из того, чему он сам научился в интернате. Конечно, это было далеко не всё, но кое-что я, как он сказал, освоил совсем неплохо. Жаль, что я не мог переговариваться с ним с помощью Зова[4], когда он учился. Его интернат был накрыт защитным куполом, и телепатия с кем-то извне была невозможна без специального разрешения. Но, в то время, когда он гостил у мамы, мы переговаривались практически каждый день.

[1] Пластокнига — усовершенствованная электронная книга. Представляет собой лист пластика толщиной в 2-3 миллиметра, на передней стороне которого появляется текст, если его взять в руки. При нажатии на углы листа, можно перелистывать страницы. Информация, содержащаяся в пластокниге, встроена в её структуру и не поддаётся перезаписи или исправлению. Пластокниги очень дёшевы в производстве, поэтому используется повсеместно.

[2] Лидия Варваровна — после планетарной катастрофы, многие женщины стали давать своим детям в качестве отчеств собственные имена, названные матчествами.

[3] Святая Богоматерь! — аналог восклицания «Господи!» для верующих Церкви Святой Богоматери (преобразованной после катастрофы из Русской Православной Церкви).

[4] Зов — краткое название телепатической связи между двумя людьми. Практически все псимаги умеют «посылать Зов» другим людям.

Глава 2

Её звали Мила, она жила в моём подъезде этажом выше. В детстве мы часто играли вместе во дворе, а в школе учились в одном классе. Потом, в тринадцать лет, у Милы обнаружились псимагические способности, и она ушла из нашей школы, начав учиться в какой-то спецшколе для одарённых девчонок.

Надо сказать, что у девочек псимагические способности пробуждались почему-то позже, чем у мальчиков, у них это происходило в девять-четырнадцать лет. И их обычно не забирали в специнтернаты, а просто переводили в специальную школу, если она была в том городе, в котором они жили. Почему так, для меня до сих пор остаётся загадкой. Может быть, потому, что девочек было в два раза больше мальчиков, а может, были и другие причины.

Мне было уже пятнадцать. В один из осенних дней сентября я вышел из своего подъезда и пошел по тротуару в сторону ближайшей станции метро. Погода стояла тёплой, ясной и солнечной, какая обычно бывает только бабьим летом. Народу на улице было не много, я шел думая о своём, и мало замечая происходящее вокруг. Но вдруг мой взгляд зацепился за женский силуэт. Это оказалась потрясающе красивая девушка с роскошными длинными волосами светло-рыжего оттенка. Они лежали волнами на её плечах и лёгкий ветер чуть покачивал их, создавая феерическое впечатление. Остальное у неё тоже было на уровне. Красивая форма, по самой последней моде, туго обтягивала её грудь, заставляя зрителей нервно сглатывать. А короткая плиссированная юбка нисколько не скрывала её аппетитных ножек в белых чулках. Я остановился и стал любоваться этим чудесным зрелищем.

В этот момент, девушка обернулась, и сказала:

— Привет, Серёга! Давно не виделись!

Я перевёл взгляд на её лицо и понял, что я её знаю. Это была Мила! Девчонка из моего подъезда. Но как она изменилась! Я помнил её нескладной пацанкой с вечно растрёпанными рыжими космами и вспыльчивым драчливым характером. Но теперь она стала совершенно другой!

— Привет! — сказал я в ответ, почти открыто любуясь её фигурой.

Мила нисколько не смутилась, а как мне показалось, даже довольно сверкнула глазами.

— Как дела? Как учёба? — поинтересовалась она.

— Да так, неплохо, учусь потихоньку. А ты как?

— О! У меня всё отлично! — ответила она гордым голосом. — Я столько всего выучила! Ты не представляешь!

— Да? Ну покажи, хоть что-нибудь! — попросил я.

— Без проблем! — победно улыбнулась Мила и в её красивых карих глазах заплясали маленькие огненные звёздочки, что обычно являлось признаком веселья или предвещало какую-то безумную проделку. — Смотри!

Она вытянула руки вперёд, ладонями вверх, и через секунду над ними появились четыре светящихся шарика, закружившиеся в сложном красивом танце.

Точно такое упражнение, я делал ещё пять лет назад, когда мне было десять, и это для меня был давно пройденный этап. Разочарование, похоже, явно отразилось на моём лице. Мила тут же сбилась, огоньки на секунду замерли, но почти сразу вновь возобновили свой танец, и всё же она упустила один из них, замигавший и почти сразу исчезнувший. И мне, и ей, стало ясно, что демонстрация успехов не удалась. Мила прикусила губу, что она делала почти всегда, когда злилась.

— Неплохо! Очень неплохо! — всё же решил поддержать её я. — Только нужно было немного получше концентрироваться.

— Ха! Да что ты вообще в этом понимаешь! Ты же не псимаг! — вспылила она.

— Ну может и так, но книг по псимагии я прочёл столько, сколько ты точно за два года не прочитала!

— Да? И что же там написано на этот счёт?

— Во-первых, во время подобных упражнений, нельзя отвлекаться на посторонние раздражители. Во-вторых, нужно дышать глубоко и ровно, как будто ты медитируешь или отдыхаешь. И наконец, нельзя напрягаться, всё должно идти плавно, как будто само собой. Попробуй! У тебя наверняка получится! Только, давай найдём более тихое место.

Я огляделся и мотнул головой в сторону боковой аллеи с лавочками. Мила зло сверкнула глазами, но говорить ничего не стала, молча отправившись в ту сторону.

Она села на ближайшую лавку и посмотрев на меня, снова попыталась создать танцующие огоньки. И конечно же у неё ничегошеньки не получилось. Огоньки появились и почти сразу пропали.

— Фигня эти, твои советы! — заключила она, намереваясь встать.

— Конечно, — подтвердил я, — ты же ни одного не выполнила!

— Как это?..

— А так! Ты отвлекаешься на меня, дышишь неровно и дергаешься, пытаясь управлять каждым огоньком по отдельности!

Это её немного отрезвило, она снова села и, посмотрев на меня, спросила:

— И что мне делать?

Я зашел за лавку, встав у неё за спиной и сказал:

— Ну вот, теперь ты не будешь на меня отвлекаться. Сядь поудобнее, твоя поза слишком напряжена. Расслабься! Представь, что ты сидишь в удобном кресле, а не на жесткой лавке! Теперь, начинай дышать! Медленнее, ещё медленнее... спокойнее... вот так! Теперь я замолчу, а ты начинай.

Мила выполнила всё что я сказал, и над её руками заплясали не четыре, а пять огоньков. Они кружились по кругу поднимаясь всё выше и выше, а потом ныряли вниз, начиная всё с начала. Вот теперь всё было совершенно правильно.

— Ух ты! Не может быть! — с придыханием проговорила она. — У меня никогда так легко не получалось раньше!

— Это потому что ты делала всё неправильно! — утвердительно заключил я. — Если внутренне напрягаться, то ничего путного не получится!

Я снова обошел лавку и сел рядом с ней. Мила чуть повернула голову, но потом восстановила концентрацию и снова стала смотреть на огоньки.

Я сидел рядом с ней и любовался тем, что она делает. Её аура сияла торжеством и уверенностью, а лёгкий ветерок донёс до меня мягкий запах её духов. Я вдохнул его, и у меня немного закружилась голова и чуть быстрее забилось сердце.

— Ну хватит, — сказала она минут через пять. Мила никогда не отличалась большим терпением. — Может пойдём, съедим по мороженному?

— Давай!

Мы встали и отправились к ближайшей палатке у метро. По дороге мы говорили о всяких пустяках, а потом уселись на лавочку и её, вдруг, прорвало.

— Знаешь, мне так всё надоело! — воскликнула она в сердцах. — Ну почему мой дар пробудился так поздно! Ты знаешь, меня сначала засунули в группу с десяти-двенадцатилетками! Эти дурочки смеялись надо мной, потому что у меня есть грудь! Представляешь! Они дразнили меня дылдой!

— Но теперь, ты ведь уже в другой группе? — спросил я, пытаясь её успокоить.

— Теперь, да! Но ты знаешь, чего мне это стоило? Я занималась как проклятая, с утра до вечера! Да и эта группа... там почти одни дворянки! Они вообще со мной разговаривать не хотят! Всё нос воротят, как будто я чем-то хуже их!

— Что, неужели нет никого попроще?

— Ну есть, есть там пара девчонок с которыми я подружилась, но и они тоже не фонтан...

— А старые подружки? Ты же помнится со многими дружила в классе!

— Ты смеёшься? Они мне так завидуют, что аж противно!

— Даа... понятно... — протянул я.

В этот момент у Милы в кармане зазвонил телефон. Она вытащила его и стала говорить.

— Ну ладно, мне пора! — сказала она, закончив разговор. — Меня уже мама ждёт, я обещала пройтись с ней по магазинам.

— Ну пока! — воскликнул я, улыбнувшись и помахав рукой. — Не забывай моих советов, и у тебя всё получится!

— Обязательно! — прокричала она уже на бегу.

Буквально через три дня Мила снова объявилась в моей жизни.

Я сидел и смотрел по тривизору сериал о войне с феминистками случившейся больше ста лет назад в середине восьмидесятых. Сериал был старый, и как говорили, изначально он планировался как сериал о Его Светлости, Дмитрии Григорьевиче Михайлове, но после того как он высказал своё неудовольствие таким раздуванием культа его персоны, сценарий переписали, и вместо «Рождения Русского Медведя» переименовали в «Защитницы Родины».