Уникумы Вселенной - 1

"Ну, уж про меня такого не скажут!" - подумал Чин­кис, довольно поглаживая себя по животу. Он был самым знаменитым и заслуженным чистильщиком во всей Вселенной. Больше тысячи вылетов по всем закоулкам космиче­ских миров. Только "боевых" цивили­заций им было найдено около двухсот. Благодаря чему, элитные войсковые силы "глубо­кого рейда" никогда не оставались без работы и благоговели перед ним, всегда оказывая всемерную помощь и поддержку. Но не только военные пре­возносили Чинкиса. Весь учё­ный мир считал его самым талантливым и удачливым иссле­дователем. Там где другие не находили ничего примечательного, Чинкис отыскивал по­трясающие и уникальные творе­ния природы, стихий и разума. Все доставленные им материалы и факты служили почвой для работы многочисленных научных коллективов и давали новые толчки некоторым ис­следовательским направлениям. А его прекрасные и новаторские разработки операций по уничтожению неугодного разума вошли в про­граммы школьного обучения новых пилотов чистильщиков. Вся Аналарастрасия знала Чинкиса и гордилась им. Пожалуй, среди со­временников он был самым знаменитым цорком.

И сегодняшний день должен стать лучшим днём в его жизни. Подумать только: ор­ден третьей степени! Фетиуса!!! Этот величайший древний мыслитель, составивший про­грамму развития, был бы счастлив увидеть свои мечты воплощённые в реальность. В идеях прославленного идеолога и учителя цорков, говорится о необходимости уничтоже­ния всех разумных цивилизаций, вид которых отличен от аналарастрасийцев. Но ни в коей мере не уничтожать миры, породившие разум и содействовать сохранению хотя бы неко­торых видов животных, не обладающих разумом. В особенности возбранялось даже бес­покоить те создания, внешний вид которых близок к цоркам.

Особенно опасными врагами Фетиус считал приматов и наказывал посещать места их обитания в два раза чаще, чем остальные. Его дальновидные предсказания по поводу этого, полностью подтверждались историей. Почти все "боевые" цивилизации состояли из приматов. Это племя оказалось самым живучим, быстроразмножающимся и необы­чайно воинственным. Именно приматы доставляли чистильщикам и "глубокорейдникам" наибольшие неприятности и оказывали наибольшее сопротивление. Проявляя при этом удивительную живучесть и наглую сообразительность. Хотя рейды против них всегда за­канчивались успешно, и разумная деятельность вырезалась на корню, казалось бы, беспо­воротно, пилоты-чистильщики регулярно отыскивали планеты с разумными приматами. Для облегчения этих поисков гениальный учёный Нон изобрёл прибор, улавливающий сигнал мозга разумного примата. В среде исследователей космоса и военных даже приви­лось неофициальное название этого прибора; "Ищи меня!". Как только примат начинает мыслить разумно, сигнал от его мозга устремляется в космическое пространство со скоро­стью сета. На космическом корабле чистильщика находится постоянно включенный при­бор Нона, который регистрирует этот сигнал и сразу издаёт звуковые ноты, дающие ин­формацию пилоту. Тот может задействовать автоматику аварийного выхода из темпорального режима. Тогда скорость падает к полусветовой и чистильщику достаточно обследовать близлежащие звёздные системы, найти, а затем уничтожить или вернуть вра­гов к начальной стадии их существования. Ибо когда приматы обрастают шерстью и на­чинают жить на деревьях, сигнал разумности, идущий от их мозга, пропадает. Так как ве­ликий Фетиус запрещал уничтожать животных, не обладающих разумом, то планета после этого просто фиксируется в памяти компьютера и подлежит проверке через каждые две­сти лет по времени Аналарастрасии.

Правда, были и печальные случаи. Аварийно выйдя на более низкий режим скоро­сти, корабли чистильщиков неожиданно попадали в тиски космических кораблей высоко­развитых приматов и подвергались интенсивным атакам. Корабли аналарастрасийцев всех размеров и во все времена строились одинаковой формы. Поэтому те из приматов, кото­рые уже встречались с цивилизацией "уничтожителей", сразу пытались или взорвать, или захватить в плен корабль чистильщика. Именно эти сопротивляющиеся и опытные циви­лизации приматов и называли "боевыми". В начале подобные случаи были редки. Цорки, обладающие совершеннейшим оружием и несоразмеримым опытом, разносили в пух и прах начинающих космоплавателей. А если становилось жарко, прыгали в темпоральный режим и через кратчайшее время возвращались с ощутимой помощью. Силы Глубокого Рейда всегда находились в постоянной боевой готовности и только ждали сигнала для на­чала операции возмездия.

И всё-таки, корабли гибли. А подобные случаи могли иметь весьма чреватые по­следствия. Ведь великий Фетиус в своих заповедях строжайше запрещал выдавать инфор­мацию о местонахождении не только звезды Малтри, вокруг которой вращалась Аналара­страсия, но и родной шаровой галактики. Хоть галактика цорков и была прекрасно укрыта со всех сторон черными газовыми и пылевыми туманностями. Поэтому в создавшейся си­туации, когда появилась реальная угроза пленения или расшифровки информации с унич­тоженного корабля, встал вопрос о скрупулезном выполнении запрета.

Выяснили, когда встал об этом вопрос, что за предыдущие несколько десятилетий семнадцать чистильщиков пропали без вести и все сроки их возвращения давно истекли. Конечно, такие случаи бывали и прежде. Несмотря на всё совершенство и неуязвимость аналарастрасийских кораблей в Великом Космосе всегда были тысячи опасных и непред­сказуемых ситуаций ведущих к неожиданной гибели как отдельно самого пилота, так и боевого корабля в целом. Напри­мер, были зарегистрированы несколько случаев обнару­жения кораблей дрейфующих в космосе с мёртвым экипажем на борту. В результате сложнейших и длительных вычисле­ний и исследований выяснили, что некоторые по­гибли во время близкой вспышки сверх­новой. А подробности смерти остальных погиб­ших от неизвестных излучений так и оста­лись невыясненными.

Поэтому на все без исключения корабли были установлены системы самоликвида­ции. Сами системы были снабжены наивысшей степенью защиты. В случае гибели пилота или выхода из строя даже всех бортовых систем, самоликвидация всё равно срабатывала и разносила в пух и прах корабль и планету, если таковая находилась поблизости. Когда че­рез некоторое время ещё несколько чистильщиков не возвратились, на корабли добавили новое усовершенствование. В корпусе были установлены мини-бакены, которые при лик­видации корабля разлетались в разные стороны со сверхсветовой скоростью. Более пяти тысяч этих "чёрных ящиков" тысячи лет могли передавать только один позывной: "Я по­гиб!" Перехватив мини-бакен любой аналарастрасийский корабль, высчитав траекторию его полёта, мог определить место гибели своих товарищей и отправить туда Силы Глубо­кого Рейда. Именно так и была обнаружена "боевая" цивилизация приматов в галактике ЗКХ128. Война с ней была самой кровавой и продолжительной за всю историю Аналара­страсии со времён Великого Фетиуса. В огне космических сражений погибла половина флота Сил Глубокого Рейда, а это была пятая часть всего мужского населения. Сам Чин­кис свои первые вылеты совершил именно в галактику ЗКХ128 и получил там первое бое­вое крещение, участвуя в финальной стадии этой тяжёлой войны. Победив грозного врага цорки, превратили вражескую галактику в невообразимое месиво из осколков звёзд, пла­нет, мете­орных потоков и пылегазовых туманностей. Зато участившиеся инспекции около этих ос­татков всегда давали отрицательные результаты. Приборы, регистрирующие сиг­налы от мозга разумных приматов молчали.

Послышался шум раздвигаемой двери и Чинкис отвлёкся от воспоминаний о своей боевой молодости.

-- К тебе можно присоединиться, дорогой? -- изящно ступая по мраморным плитам, к бассейну подходила самая молодая жена Кетин.

-- Даже нужно! -- Чинкис стал подплывать к бортику, похлопывая от удовольствия хвостом по воде.

-- Автоответчик с самого утра полон поздравлений в твой адрес, но их поступает всё больше и больше. -- Кетин грациозно прогнулась, истомно прикрыв свои огромные зелёные глаза. -- А все ещё спят,... -- промурлыкав это, она кокетливо сложила губки бан­тиком.

"Ух, ты! -- подумал Чинкис, -- завожусь как мальчишка! Не мешало бы быть посо­лидней и сдержанней".

Но не в силах совладать с охватившим, всё тело, возбуждением спросил:

-- Так почему же ты ещё не в воде?

Ответом ему было мелькнувшее над его головой гибкое тело и взметнувшийся фонтан брызг лишь на секунду скрывших прекрасную возлюбленную.

На Аналарастрасии совместное проживание в браке считалось обязательным не менее сорока пяти лет. После этого прекрасная половина могла выбирать другого мужа или, по взаимному согласию, оставаться жить с прежним. Но если у них, за это время не появлялись наследники, мужчина был обязан взять новую жену и не обязательно при этом расставаться со старой. Обусловлено это было очень низкой рождаемостью, что не ком­пенсировала даже огромная продолжительность жизни: до восьмисот пятидесяти, очень редко девятисот лет. Дети рождались только парами, и была эта пара всегда разнополой. В среднем у аналарастрасийца за всю жизнь было 1-2 пары детей, реже 3 или ни одной. По­этому численность семей была разная. У кого было до десяти жён одновременно, а у кого одна, две. Этому способствовала большая количественная разница между мужским и жен­ским населением цоркской цивилизации.. Что в свою очередь обуславливалось высокой смертностью воинов и прям таки невероятной охраной женщин.

Единственное, чего не было у Чинкиса, так это детей. Регулярно заводя новых жён, он горел желанием оставить после себя наследника, который бы продолжал его славные дела и являлся поддержкой своего рода и гордостью отца. Но шли годы безрезультатных ожиданий и Чинкис постепенно свыкся с мыслью, что лишён возможности иметь детей из-за огромных воздействий Космоса выпавших на его долю. До недавнего времени с ним постоянно жили только две, самые близкие жёны из всех тех, которые когда-то жили с ним под одной крышей. Чинкисом даже было принято решение -- не брать новых жён, так как после пятисот лет возможность иметь ребёнка практически сводилась к нулю.

Но год назад, на одном из приёмов, начинающая телеведущая проявила такие уст­ремление и напор, а потом и страсть, что Чинкис с удовольствием сдался. И ни разу не пожалел за всё это время. Тридцатилетняя Кетин прекрасно вошла в его семью, став лю­бимицей старших жён и настоящим плодом сладострастия, любви и нежности для Чин­киса.

Вдоволь насладившись бурными любовными утехами, Чинкис и Кетин растя­ну­лись на диване, укрывшись сабенситовыми полотенцами.

-- Самое лучшее поздравление я получил только что! -- сказал Чинкис, всё ещё вздрагивая от приятной истомы.

-- А вот и нет, -- Кетин игриво укусила его за плечо, -- мой подарок тебя ждёт за пять минут до полуночи!

-- А почему так поздно?

-- Мой подарок должен быть самым последним в твой день рождения и самым лучшим.

-- Но разве может быть ещё что-то лучше? -- Чинкис попытался обнять жену, но та ловко вывернулась и вскочила с дивана.

-- Поверь мне, может! -- и улыбнулась одной из своих самых обворожительных улыбок.

-- Тогда я не дождусь, сутки такие длинные, -- он тоже встал и, став в позу краду­щегося охотника, стал упрашивать: -- Зачем так долго ждать? -- а потом игриво бросился к Кетин.

Но та неожиданно бросила в него полотенце, и пока Чинкис срывал его с головы, уже оказалась в дверном проёме:

-- В сутках всего лишь тридцать часов, -- назидательно изрекла она, -- И потом, доро­гой, у нас масса дел, хлопот и мероприятий. -- И, поворачиваясь к двери, добавила:

-- Я жду тебя в кабинете.

-- Ну, радость моя, погоди! -- притворно грозно зарычал Чинкис: -- Я дождусь конца дня. А тогда...!

-- Вот тогда и посмотрим... на, что ты способен! -- и игриво виляя своей пикантной частью тела, Кетин скрылась за поворотом коридора.

Зайдя через некоторое время в свой кабинет, Чинкис увидел целые кипы поздра­вительных телеграмм, писем и подарков которые громоздились, на чем попало, занимая уже чуть ли не треть, вроде бы огромного, помещения. А авто­матический приемник почты щелкал, не переставая, ставя на каждой новой кор­респонденции дату и время получения. Кетин еле успевала вынимать почту из контейнера и кое-как ее рассортировывать

- Какой кошмар! - запричитал Чинкис, - Да я до следующего юбилея всего не пе­речитаю!

- Давай отключим приемник - предложила молодая жена, - А когда я все разложу, включим снова

- Давай воздержимся от этого хотя бы до семнадцати часов, - попросил Чинкис и пояснил, - Иначе сразу отключатся устройства отправки и у поздрав­ляющих загорится надпись "Адресат выключен", а это, знаешь ли, как-то не­ловко. Тем более в такой день Так что зови остальных моих женушек, вскры­вайте и просматривайте Самое важное ко мне на стол, а остальное на стеллажи в архив, будем читать на досуге.

- А что делать с видео телефоном? Сигнал вызова горит постоянно, автоответчик отвечает сразу по нескольким линиям. Может, хочешь, хоть с кем ни будь поговорить?

- Ну уж нет! В этом я могу не бояться поставить себя в неловкое положе­ние. Разве что, экстренно захотят видеть меня кто-нибудь из высшего Совета Управления? А они мо­гут связаться со мной и через наручный монитор. Кто хо­чет меня увидеть, пусть внима­тельно наблюдает за церемонией награждения в пантеоне Славы. А там, кстати, будут все те, кого хотел бы увидеть я, ну разве что, за редким исключением.

- Интересно, дорогой. Неужели есть кто-то, не оказывающий тебе долж­ного уваже­ния - говоря это, Кетин в гневе швырнула целый ворох почты об­ратно в контейнер.

- Уважать то они меня уважают, - Чинкис с улыбкой глядел на рассер­женную суп­ругу, - Но я их не уважаю, да и вообще терпеть не могу. Ты же знаешь этих мягкотелых либералов - пацифистов. Постоянно ну­дят о гуманности и чуть ли не любви к этим гума­ноидным тварям! Тьфу ты, мерзость, какая! Обнаглели до такой степени, что поговари­вают о пересмотре законов великого Фетиуса. Хотят открыть исторические архивы для всеобщего доступа! Те самые, которые великий Фетиус завещал лишь Высшему совету и лишь ему давал право сокрытия или обнародования той части истории, которая нам неиз­вестна.

Теперь уже Кетин пыталась успокоить мужа:

- Милый не расстраивайся из-за каких-то отщепенцев

- Да их вообще надо изолировать от общества!

- Вот станешь членом Высшего Совета Управления, продвинешь новый закон об этом и все будет в порядке.

- Конечно, стану.... Но когда это еще будет, - Чинкис взъерошил свою оранжевую гриву - Хотя, если честно признаться, мне уже сейчас хотелось бы покопаться в архивах.

В этот момент в кабинет вошли Валдис и Соро с подарками и принялись поздрав­лять юбиляра. Соро, прожившая полтора века с Чинкисом, после нежных поцелуев, вручила ему огромнейший торт с ароматнейшими сливами, которые росли только на од­ной планете во Вселенной. На планете Плиут. Соро славилась своими кулинарными способностями на весь город и прекрасно знала, что плиутские сливы любимейшее ла­комство Чинкиса. Тут же, по существующей традиции, Чинкис разрезал этот продукт высшего кулинарного искусства и угостил каждую жену очаровательно пахнущими порциями. Сам же, с довольным урчанием, приговорил доб­рую треть десерта, от кото­рого не отказался бы, и на смертном одре. А на обещание Соро удивить его и гостей на торжественном банкете, который должен был начаться в 25:00, радостно закивал го­ловой и воскликнул:

- Да! Если умирать, то только так!

Потом наступила очередь для поздравлений старшей жены. Четырёхсотлетняя Валдис, всту­пившая в брак с Чинкисом в тридцать пять лет, была известна всей цивили­зации как ге­ниальная поэтесса и писательница. Она входила в состав Руководства Развле­кательной Индустрии, и принимала самое деятельнейшее участие во всей культурной жизни Анала­растрасии. Если, в данный момент, Чинкис таял от Кетин, не мог "вкусно" жить без Соро, то Валдис была самой большой его гордостью и взращивала его, и без того немалое тще­славие. ...Хотя Чинкис иногда и ревновал Валдис к её успехам, но все­гда радовался той мысли, что нет пары более известной, чем они. О каждом из них знал каждый аналара­страсиец. в каждом уголке их огромного мира.

Вот и сейчас Валдис проявила весь свой талант, написав в подарок Чин-кису пре­красную поэму о его жизни и подвигах. С удовольствием, выслушав её непревзойдённое декларирование и принимая поэму и поцелуи в подарок, зар­девшийся от удовольствия Чинкис, спросил:

- Неужели это всё обо мне?

- Да, мой герой, о тебе! - Валдис продолжала нежно целовать своего

мужа. - И сегодня эту поэму опубликуют во всех печатных изданиях и

прочитают в специальной программе посвященной твоему юбилею. Кстати эта

телепередача будет предшествовать прямой трансляции с церемонии

награждения тебя Орденом Фетиуса третьей степени. В Пантеоне Славы.

- О-о-о! - растроганный Чинкис крепко сжал Валдис в объятиях: - Если бы обо мне никто не знал, то после твоей поэмы я стал бы самым известнейшим во всей Вселенной!

- Милый мой! Ты и так не нуждаешься ни в какой рекламе!

- А сейчас, после подарка для души, прими от нас троих ещё подарок для

тела.

С этими словами Валдис достала из футляра, покрытого чёрными защит­ными пла­стинами, вещь немыслимой красоты, ранее, наверное, ещё ни кем не, виданной. Это был венок, сплетённый из небольших алмазных стебельков си­него цвета на одном из концов, которых ярко рдели зарождающиеся алмазные бутоны. Подобный шедевр ювелирного искусства стоил баснословного состоя­ния и вряд ли, даже у самых богатых аналараст­ра­сийцев, было нечто подоб­ное. Алмазные цветы росли на планете Сукрис при пятикрат­ной силе тяжести, в глубочайших пещерах, с ядовитейшей атмосферой. К тому же гиб­кими были только молодые побеги и оставались таковыми не более получаса, после того как их срывали. Даже для Чинкиса, считающего, что нет ничего невозможного, было полней­шей загадкой: как это кто-то умудрился в невероятных условиях создать такое чудо. Ему приходилось видеть раньше два, три, ну пять стебель­ков сплетённых в заколку, брошь или браслет. Но такое?!!

- Лучшему мужу и лучшему воину! - торжественно провозгласила Вал­дис и надела венок на голову Чинкиса. - Я вижу, этот подарок тебе тоже понравился, - добавила она, глядя на ошеломлённого супруга.

- У меня нет слов, - прошептал Чинкис, чувствуя как с покалывающим

теплом от головы, по всему телу, прокатилась волна блаженства и бодрости.

Помимо эстетического удовольствия, немного радиоактивные сукрисанские ал­мазы оказывали благотворное влияние на организм аналарастрасийцев. Звезда Малтри, вокруг которой вращалась их планета со своими двумя спутни­ками, тоже поставляла не­мало ра­диации, благодаря которой и была такой вы­сокой продолжительность жизни. Но сукри­санские алмазы давали дополни­тельную энергию, мобилизуя работу сердечно мы­шечной системы и, в особен­ности, умственной деятельности. Считалось, что эти украше­ния до­бавляют, ми­нимум, лет пятьдесят жизни. И хотя согревающая лучистая энергия истощалась, примерно, через пятьсот лет, владение ими давало их владельцу неоспори­мое преимущество в здоровье и ясности ума,

- Я даже не знаю, можно ли мне спросить? Как... - начал было Чинкис, но Валдис его перебила:

-- Нельзя, дорогой. И не спрашивай. Просто мы все хотим, что бы ты

прожил еще, как минимум, столько же.

-- Да, такого в моей жизни ещё не было! - растаявшее от счастья и удовольствия лицо Чинкиса стало по-детски простым и наивным.

-- В твоей жизни ещё много чего не было - сказала старшая жена, и зага­дочно пере­глянувшись с Соро, невинно спросила у Кетин: - А ты ещё не поздравляла?

-- Нет! Я сделаю это, как и обещала: за пять минут до конца суток.

Чинкис от удивления затряс головой:

-- Постойте! Опять, какой то сговор? А я даже не догадываюсь какой.

- Не беспокойся, родненький, - подошедшая Соро погладила Чинкиса по всей

длине спины, - Просто мы беспокоимся о тебе и растягиваем удовольствия на

весь день. Нельзя же всё сразу. Надо, что бы весь этот день запомнился тебе как,

самый счастливый день в твоей жизни.

-- Вот получу орден, отгуляем банкет, и счастливей меня не будет на целом свете! - похвастался Чинкис. - Разве я могу быть ещё счастливее?

-- Можешь, можешь! - радостно захихикали его жёнушки, а Валдис доба­вила: - Ну всё, девочки, за работу, а то почта сейчас заблокируется.

-- Давайте вывалим всё на стол, - предложила Кетин и ухватилась за край

контейнера.

-- Ты лучше собирай с пола, - неожиданно возразила Валдис, и мягко, но

настойчиво оттолкнула Кетин плечом. - Давай Соро, хватай! - и радостно

взвизгнув, обе женщины со смехом вывалили содержимое на огромный стол.

После этого все втроём весело принялись за работу, переговариваясь о чём-то

своём и хитро поглядывая в сторону озадаченного Чинкиса.

-- Во сколько вылетаем? - спросила Соро.

-- В 17:00 будьте готовы. Меня просили прибыть в 17:30.

-- Хотят всё подготовить заранее, - пояснила Кетин.

-- А парадную форму тебе приготовить? - неожиданно спросила Валдис.

-- Ну, нет! Ты же знаешь - я сам, - и, спохватившись, подумал: "Ого!

Уже шестнадцатый час, до церемонии меньше четырёх, а у меня ещё ничего не

готово. Хотя, после таких подарков ничего больше и не надо!"

-- Затем Чинкис вздохнул:

- Хотел бы быть всё время с вами, но в бой отечество зовёт! - и, по не­

сколько раз, поцеловав каждую жену в щёчки и губки, деланно маршируя, как молодой новобранец, под одобрительные аплодисменты и улюлюканье, отправился в свои личные апартаменты.

А личные апартаменты, занимавшие почти весь второй этаж, представ­ляли собой огромнейший музей, совмещённый с арсеналом. В нём были соб­раны редчайшие экзем­пляры творений природы и разума собранные Чинкисом с момента его первых полётов по разным закоулкам Вселенной. На планете было немало подобных трёхэтажных особ­няков, но вряд ли кто мог похвастать такой коллекцией прекрасных вещей и, в особенно­сти, разнообразными видами оружия ближнего и среднего боя, которые Чинкис собирал с особой любовью и с завидным постоянством. Каждый предмет он старался привезти в двух экзем­плярах: один для Научного или Исторического департамента, другой для себя лично. Но были и уникальные вещи хранящиеся только у него. Немногие счаст­ливчики достойные, по мнению Чинкиса, посещения музея, попадали в амфилады комнат и залов, в которых хранились бесценные плоды мечтаний каждого коллекционера.

Всё было расставлено строго в хронологическом порядке. Первая ком­ната: пер­вые вылеты и первые награды, первые экспонаты и первое трофейное оружие с разгром­ленной галактики ЗКХ 128. И так все дальше и дальше, про­двигаясь по лабиринтам личного музея Чинкиса, посетитель знакомился не только с интересующими его пред­метами, но и с географией, полётов и с био­графией всей жизни самого хозяина. Вплоть до самых вчерашних дней. Чинкис в последнее время сетовал на почти полное отсутст­вие пустых ещё помещений, которые были необходимы ему для дальнейшего расшире­ния музея. Ещё до брака с Кетин, он уговорил Валдис (что, как сам считал, уже было немалым подвигом, достойным занесения в исторические каталоги) освободить от личной её библиотеки два больших зала. Ибо они крайне были необходимы для успешного "продвижения" его музея по второму этажу. За это Чинкису пришлось отдать четыре своих личных комнаты на третьем этаже рядом с комнатами старшей жены. А тут в их семью вошла Кетин. А ведь ей тоже необходимы помещения для отдыха, развлечений, работы, личных вещей и гостевые две-три комнаты. Стал назревать конфликт. Но Чинкис с честью вышел и из него. На семейном совете он торжественно пообещал, что сразу же после юбилея приступит к строительству небольшого крыла, примыкающего к особняку. В этом случае все были бы довольны. Кетин имела бы свою часть здания, рьяный коллекционер новое пространство для расширения своего музея и ещё несколько "метров" жилплощади осталось бы для непредвиденных обстоятельств. Но тут Соро, зая­вила, что она уже всё просчитала и потребовала первый этаж предполагаемой постройки под новый кондитерским цех и вспомогательные подсобные помещения. Так как возра­жений никаких не пос­тупало, а скорей даже, наоборот - на том и порешили.

Чинкис, проходя по музею в свою гардеробную, задумался о предстоя­щем строи­тельстве. "Главное не завязнуть в долгострое, построить действи­тельно небольшое крыло. А то размахнусь, пожадничаю и на год, два выбьюсь из графика полётов". Ко­нечно, он мог полностью свалить все хлопоты на плечи строителей, к тому, же самых лучших. Но желание сделать многое самому, при­сутствовать на всех этапах строитель­ства не позволяло ему это сделать.

Отвлекшись бытовыми мыслями, Чинкис чуть не опрокинул подставку с хитро­умным метательным оружием из системы Змеи, пятой СБ - Галактики. От нахлынув­ших воспоминаний нервным тиком дёрнулась щека. Чинкис в мельчайших деталях вспомнил момент, когда это оружие, стремительно вращаясь, с лёгкостью пробило центральный иллюминатор, срезало часть гривы и, с противным визгом, застряло в бронированных переборках сзади пилотской каюты. До этого диск, словно не заме­тив, пролетел через энерге­тический щит, который не пропускал даже самые мощные ла­зерные залпы. По предварительным данным, энергощит даже не было надобности включать. Спасли Чинкиса только отменная реакция да палец, всё время лежавший на кнопке аварийного старта. Сомкнувшаяся наружу броня отразила при взлете белее сотни кромсающих ударов, и только чудо спасло корабль от уничтожения. Иссле­дования этого опаснейшего оружия, названного Чинкисом "Цветок Огня", выявили полнейшее не реагирование на него любого вида энергии. Состоял диск из пребываю­щих в дрёме различных бактерий и сам по себе был совершенно безобиден. Но если его перед запуском, смазать опре­делённой слизью, то бактерии проснувшись, усиливали вращающий момент и создавали особое биополе, которое помогало пробить все на своём пути. А Чинкис то думал, сидя перед иллюминатором и разглядывая метущихся вокруг силового щита семи - восьмиметровых ящериц. "Чего это они хлопают себя та­релками по осклизлым бокам? Ритуальный танец, что ли?" Хорошо, что не засмотрелся! Потом, конечно, было справедливое возмездие. Чинкис осушил всю эту болотистую и дождливую планету и превратил её в раскаленную пес­чаную пустыню. Ликвидировал всю среду обитания, в которой размножались любящие влагу земноводные. Правда не­скольких гадов он все-таки выловил, парализовав, и привез домой. Благодаря этой пре­дусмотрительности и удалось выяснить состав слизи необходимый для пробуждения "цветка Огня". Теперь "Цветок" работал на благо Аналарастрасии.

Чинкис поправил подставку и заспешил дальше. Уже подходя к гардеробной, он вспомнил: "Кстати, а как там идут исследования "Чинка 467"? Хотелось бы поскорей иметь броню из этого материала.