Полёт ласточки в околоземном пространстве

— Почему именно ты? — разгадал её вопрос дядя Егор: — Всё просто: три вектора соединились в одной точке. Во-первых, мне понадобился ещё один программист, как раз твоего направления. Не обольщайся девочка, ты не лучшая, но достаточно того, что ты хороша. Во-вторых, и это гораздо важнее, человек, которому можно предложить такую работу должен быть ЧЕЛОВЕКОМ в моральном плане. Ты можешь наслаждаться властью, но не должна быть одержима ею. Можешь ненавидеть людей, но должна любить человечество как своего ребёнка. Должна суметь отшлепать, если оно пошло по кривой дорожке, но ограничиться минимально необходимым насилием. С помощью власти я дам людям справедливость, когда перед законом все равны не только на бумаге, но и в жизни. Я заставлю людей создавать, вместо того чтобы сжигать жизнь на нелюбимой и бесполезной работе. Бесплатное образование. Бесплатная медицина. Отсутствие безработицы. Это всё мелочи. Об этом не стоит и упоминать. Главное я заставлю людей осуществить свою главную мечту, даже если они этого не хотят. Заставлю нас — сказало чудовище, притворяющееся дядей Егором.

Чудовище взяло рюмку. Та чуть дёрнулось в руках. И дядя Егор выпил до дня, словно сказал тост. С глухим стуком дно пустой рюмки соприкоснулось с накрытым скатертью столом.

Странное дело, но Ласточка была совершенно спокойна. Это было какое-то лихорадочное спокойствие — безмятежность вулкана после извержения. Пережитый страх сжёг всё кроме тени эмоций. С этим болезненным спокойствием она напомнила: — А что в третьих?

— Что, в-третьих? — переспросил дядя Егор.

— Вы назвали две причины из трёх.

— В-третьих, ты недавно случайно встретила старую институтскую подругу. Она сказала, что твоих профессиональных знаний достаточно. И вот, после многочисленных проверок, я здесь и делаю предложение, от которого можно отказаться. Ты хороший человек Оля и неплохой программист. Ты подходишь.

Ласточка эхом спросила: — Хороший?

— Ты лучше девяти человек из десяти. Мне не нужен идеал.

— Зачем вам нужен программист — подумав, Ласточка с кривой улыбкой добавила: — дядюшка.

— Что можно сделать, обладая властью приказывать кому угодно и что угодно? — дядя Егор спрашивал как будто самого себя и сам же отвечал: — Пожалуй, если потратить несколько лет, можно стать правителем отдельно взятой страны. Но можно и не стать. Расстояние разговора на самом деле очень мало и ничто не защищает от выстрела в спину или от убийцы в тёмных очках, с заткнутыми ватой ушами. Твоя правда, не тот размах. Совсем не тот размах. Да и несколько часов, пока действует приказ на самом деле крайне маленький промежуток времени.

Можно пойти дальше и объединить людей, а вернее искусственно созданные компьютеры у них в головах, в единую сеть. Физической средой передачи информации может быть обыкновенный разговор, где помимо обычных слов происходит одновременный обмен информации между виртуальными компьютерами в головах[3]. Каналом связи может быть телевидение. Или даже интернет. Когда человек выходит в сеть, пишет в блогах, но главное не то, что он пишет, а то с какой частотой нажимает на клавиши или какой-нибудь другой подсознательный признак. Или в данном случае правильнее говорить надсознательный? Ведь искусственная площадка находится сверху сознания и пользуется его функциями, которые в данном случае выступают как функции низшего уровня.

В случае создания подобной сети снимаются последние ограничения. Можно стать властелином мира за каких-то два дня. Примерно столько времени понадобится, чтобы новый приказ достиг каждого посредством сети. Люди сами прикажут себе то, что скажу я. И сами будут поддерживать приказ, не давая ему выветриться.

Вот поэтому мне нужны программисты — закончил дядя Егор: — Разве не прекрасно?

— Скорее ужасно — ответила Ласточка.

— Это почти одно и тоже. Условия оглашены. Одно твоё слово, «племянница» и позабудешь и этот разговор, и моё предложение. Я не требую, чтобы ты решила немедленно. Ты сейчас не вполне адекватна. Семь хорошее число. Даю семь дней на раздумье. Потом либо приходишь вот по этому адресу — дядя Егор вытащил из кармана двухцветную визитку, положил на стол и придавил краешек стеклянным шаром с не настоящим снегом внутри. Он улыбнулся: — Если захочешь отказаться просто позвони по телефону отмеченным чёрным цветом. Ты, конечно, не будешь прятаться или убегать. Потому что в таком случае мне даже не нужно будет искать тебя. Уж больно я занятой и слишком много у меня племянниц и племянников — сокрушался дядя Егор: — В таком случае сама придёшь ко мне и… всё забудешь. Цена глупому поступку — недельная амнезия.

— Как можно быть уверенной, что ты не влияешь на меня?

— Влияю — легко признался дядюшка: — Но влияние бывает разным. Я не нанимаю на работу глупых кукол только и умеющих выполнять приказы. У меня таких кукол — чудовище наклонилось, интимно понижая голос: — Целые улицы ходят. Выбирай любого. Не бойся племянница, твоя драгоценная личность не потерпит изменений. По крайней мере, искусственных. Но человек меняется в течение жизни. И проснувшись поутру, мы уже немного отличаемся от самих себя, укладывающихся спать.

Кстати, о сне. Заговорились мы с тобой племянница. Недосыпание вредно влияет на цвет лица.

— Я не смогу уснуть — сказала Ласточка

— Конечно, сможешь — пообещал дядюшка — Через пять минут как дверь закроется за мной, тебя свалит с ног крепкий, здоровый сон. И «свалит с ног» отнюдь не фигура речи. Лучше к тому времени лежать в кровати, чем делать что-нибудь ещё.

Вставая, дядя Егор сказал: — Чуть было не забыл. — Достал из портфеля и бросил на стол пачку денег, состоящую из пятитысячных бумажек перевязанных резинкой.

Ласточка попросила: — Не надо.

— Надо. Вот проснёшься утром и подумаешь, будто наш разговор обычный сон. Шарик и визитка конечно хорошо, но хватит ли их, чтобы решиться уволиться с текущей работы.

Ласточке только оставалось беспомощно повторить: — Не надо.

— Ты же понимаешь, что деньги не имеют для меня никакого значения — ответил дядя Егор.

Уже в дверях Оля вспомнила, о чём хотела спросить: — А что за главная мечта?

— Космос — сказало чудовище, надевая шапку и поправляя выбивавшуюся прядь седых волос: — Я подарю человечеству космос. Даже если его придётся гнать туда пинками. Жду твоего решения.

Чудовище ушло. Закрывая дверь, Оля заметила, как сильно у неё дрожат руки.

Не раздеваясь, Ласточка залезла под одеяло. Совершенно не хотелось спать. Так девушка лежала, разглядывая люстру. Выключить электрический свет Ласточка просто не решилась. Ровно через пять минут после ухода самозваного дядюшки глаза закрылись, а дыхание мгновенно стало глубоким и спокойным. Лицо разгладилось, приобретая какое-то детское, беззащитное выражение. Эти перемены произошли так резко, что казалось, будто кто-то провёл по лицу губкой или повернул выключатель.

Тем временем чудовище выходило из подъезда на освещённую фонарями улицу. Продолжал падать снег. Только сейчас он шёл тихо, тихо, словно опасался разбудить спящий город. Или напротив, притворялся безобидным, пытаясь усыпить бдительность недоверчивых горожан. Кто знает, что на уме у снегопада?

Утро следующего дня выдалось солнечным. И, кроме того, это был первый выходной — суббота. Нарядно блестит молодой снежок, сверкая и красуясь каждой снежинкой. Замечательное выдалось утро.

Ласточка проснулась на удивление отдохнувшей и свежей. Сладко потянувшись, девушка первые мгновения не могла понять, почему она спит в одежде. Как неожиданно вспомнила всё до последнего слова в невероятном разговоре. В тот же момент Ласточка буквально подскочила, сбрасывая с себя одеяло, и помчалась на кухню. Там на несколько минут замерла: всклокоченные волосы, в мятой со сна одежде. На кухонном столе стеклянный шар придавливал уголок двухцветной визитки. Стояла кружки из-под чая, рюмка, на дне которой перекатывалась тёмно-коричневая капелька, и лежали деньги. Оля стянула с них резинку, пересчитала. Оказалось ровно половина миллиона рублей. — Вот тебе и мама дорогая — прошептала девушка. Затем убрала деньги в шифоньер. Стеклянный шар завернула в непрозрачный пластиковый мешок и сунула за холодильник. Покрутив в пальцах отпечатанную в два цвета визитку, положила к деньгам, засунув под резинку, чтобы не потерялась. После чего сходила в душ и принялась мыть посуду. Решить что-нибудь прямо сейчас (да что там решить — хотя бы осмыслить) она просто не могла.

Настроенный на один из каналов интернет-радио, компьютер играл попсовые мелодии и перешучивался голосами ведущих. Ласточки были нужны эти песни ни о чём. Глупые шутки ди-джеев. Их разговоры между собой. Были нужны как воздух.

Под песню «поле незабудок» Оля протёрла полы мокрой тряпкой. «Разбитое сердце» играло, пока она натирала ванную чистящим порошком. Через полчаса квартира блестела, а хозяйка не знала, что делать дальше. Она бродила по только что отмытым полам из кухни в комнату и обратно. Проводила пальцами по полкам, где не осталось ни капельки пыли. Наконец Ласточка мысленно прикрикнула: — Хватит накручивать себя! — Уставший работать на холостых оборотах разум требовал новых впечатлений, чтобы отвлечься, Ласточка решила пойти сама, ещё не зная куда. В дверях её застал звонок сотового телефона. Пришлось рыться по карманам, доставая вибрирующую коробочку.

— Проснулась?

— Здравствуй братик- с облегчением сказала Ласточка.

— По какому поводу была вчера пьянка?

— Встретила старую подругу — честно ответила Ласточка — Может быть, помнишь: Наташей Бутинко зовут?

Сергей не помнил. Он звонил сказать, что их экспедиция осталась без интернета, поэтому пусть дома не волнуются, какое-то время он не сможет выходить на связь. — Да и сотовый там не берёт — добавил Сергей — Со всех сторон горы.

— Может быть, в этом году удастся вернуться пораньше — предупредил брат. Ласточка заверила, что все домашние только и делают, как ждут его возвращения.

Закончив разговор, девушка с удивлением огляделась. В безоблачном небе ярко светило утреннее солнце. Недавно расчищенную узкую дорожку от подъезда до проезжей части снова завалило свежим снегом. Веревочкой вьются чёткие отпечатки следов. Чистый, морозный воздух необыкновенно бодрил. И, тем не менее, в свете вчерашнего вечера, всё окружающее казалось не более чем ещё одним сном.

Глава 4. Первая встреча в кафе около метро «Чернышевская»

За три месяца до описываемых в первой главе событий.

Неподалёку от выхода со станции метро «Чернышевская» есть небольшое кафе. Два десятка круглых столиков, застеленных тёмно-малиновыми скатертями. Гроздья электрических лампочек в виде тонких и длинных свечей. Там продают крохотные пирожные «корзинки» до краёв наполненные разноцветным кремом. Хочешь, возьми синюю, или светло-алую, или тёмно-зелёную. Ласточка выбрала пару жёлтых и одну чёрную — с шоколадом.

Две чашки кофе на столе. Ваня, милый и любимый, ждёт, пока приготовят и принесут огромный горячий бутерброд собранный не меньше чем из десяти компонентов. В меню он так и называется «огромный» (бутерброд, а не Ваня).

Подходит девушка-официант в белой блузке, со свисающей на глаза чёлкой. Ваня кивком благодарит. Он необычно серьёзен (Ваня, а не бутерброд). Сначала Ласточка подумала, что милый устал на работе. Седьмой час вечера понедельника. На улице пасмурно и сыро, вот-вот выпадет первый снег. В этом году синоптики обещали суровую зиму. Но Ваня выглядит утомлённым только на первый взгляд. Если приглядеться становиться понятно, что он скорее взвинчен, хотя крепко держит себя в руках. Волнуется, но твёрдо намерен идти до конца. Учитывая их последнюю встречу почти неделю назад, понятно, о чём именно пойдёт разговор. Ласточка вздохнула. У пирожного корзинки вкус сладкий и воздушный. Кофе без сахара и молока горек. Это приятная горечь, стирающая с языка сладость и позволяющая снова ощутить её во всей полноте, как будто в первый раз.

«Огромный» бутерброд пах жареным мясом и свежим хлебом. Со всех сторон из него торчит зелень. Ваня посмотрел на бутерброд, потом поднял глаза на Ласточку и сказал: — Ты не хочешь выходить за меня замуж потому, что считаешь себя особенной.

От неожиданности Оля закашлялась, вытирая губы салфеткой. Учитывая, что Ваня недавно сделал предложение, а она, растерявшись, попросила время подумать, Ласточка примерно предполагала, о чём сегодня пойдёт разговор. Но чтобы так сразу в лоб: — Здравствуй милая. Я, кажется, знаю, почему ты не хочешь выходить за меня.

К тому же она «думала» всего четыре дня. Разве этого достаточно чтобы решиться?

По залу то и дело ходили официанты. Они не подходили к их столику, а Ваня говорил очень тихо — чуть ли не шёпотом. У него был спокойный голос и только то, что он вертел в руках упаковку зубочисток выдавало волнение. Взгляд не отрывался от Олиного лица. Как будто хотел пригвоздить её взглядом. Распять на кресте откровенности. Как будто не мог наглядеться.

Ласточка почувствовала, что краснеет и, поэтому разозлилась. Ваня говорил: — Думаешь, брак помешает. Это не так. Я не стану мешать твоим амбициям, наоборот — буду опорой под твоими ногами.

— Мне не нужна чужая жизнь в качестве опоры — сказала Ласточка. Сказала потому, что разозлилась.

— Так в чём же дело?

— Я не уверена, что так сильно люблю тебя.

Дверь открылась, впуская в кафе очередных посетителей. Коротко звякнул привязанный к двери колокольчик.

— Словно здание, любовь нужно строить. И если в начале строительства имеешь всего лишь фундамент, то остальное в наших руках.

— Мне надо подумать — как-то растерянно, скорее даже жалобно, сказала Ласточка.

— Сколько.

— Пять минут.

И целых пять минут Ласточка мешала ложечкой кофе, стукая по дну чашки и по её стенкам. Ваня изображал из себя человека-скалу, вовсе не интересуясь ответом девушки. Кто-то из посетителей кафе ушёл. На улице упали первые капли холодного, осеннего дождя, но находящиеся в кафе ещё не знали об этом.

Прекратив мешать, Ласточка положила ложечку на салфетку, сказала: — Давай попробуем!

Напряжение мигом спало, и вечер прошёл чудесно. Смеясь, Оля укоряла Ваню, будто профессия наложила отпечаток на его представления о любви. Это же надо додуматься сравнивать возвышенное чувство со зданием! Когда оно, несомненно, живое — как цветок или дерево. Ваня отшучивался: — Зато в нашем доме никогда не будут протекать потолки или ржаветь трубы. Очень полезная профессия, между прочим.

Но Ласточка не успокаивалась, требуя объяснить: если любовь это здание то, что делать после того как закончена крыша?

И была выбрана дата свадьбы. Разумеется не в церкви. Упаси господи — оба атеисты. Хотя кое-кто из родственников сильно возмущался. Свадьбы как таковой не было. Но разве нужны какие-то церемонии, когда сердца согласны?

Пару недель попробовали жить вместе, но больно неудобно добираться до работы. Ох уж эти ужасные пробки. Не смотря на то, что Иван был строителем, собственной квартиры у него не имелось. Приводить невесту в родительский дом — хуже не придумаешь. Молодые сели, подсчитали собственные активы и решили купить однокомнатную квартиру где-то около метро. В кредит разумеется.

А пока и Ласточка, и Иван жили сами по себе. И даже встречались не каждый день — то одно мешало, то другое.

День за днём прошли целых три месяца. Ласточка столкнулась на Невском проспекте с институтской подругой. После этой встречи Оля стала задумчивой. Порой ёжилась и оглядывалась, будто опасаясь кого-то неизвестного, смотрящего в спину. Когда Ваня потребовал объяснить, что с ней происходит. Ласточка чмокнула того в щёку: — Если бы случилось что-то существенное, неужели думаешь, будто я не сказала бы тебе?

На следующий день Ласточка сообщила, что какое-то время будет очень занята.

— Понимаешь, работа. — Отводя глаза, пожаловалась Оля. Чего тут не понять. Работа конечно не волк, но если вцепится мёртвой хваткой, то либо вой, либо увольняйся.

До конца назначенного срока оставалось ещё два дня, а Оля уже стояла перед четырёхэтажным, выкрашенным в светло-салатовый цвет, домом. В кармане лежала оставленная ночным гостем визитка. И адрес указывал прямо на этот дом. Под сапожками Ласточки начиналась очищенная от снега, выложенная плиткой дорожка, ведущая прямо к дверям.

Не сосчитать, сколько мыслей передумала Оля за последние дни. Сколько раз меняла своё решение, чуть ли не на противоположенное. И сколько набирала номер Бутинко, слыша в ответ или гудки или вежливое: «абонент недоступен». Однажды вместо гудков послышался недовольный Наташин голос: — Ну?

— Что — переспросила Ласточка растерявшись. Надежда дозвониться уже давно пропала.

— Звонишь в двухсотый раз — недовольно сказала Наташа: — У моего телефона уже скоро память закончится. — Сделав паузу, подруга ехидно поинтересовалась: — Наверное, ты хотела что-то спросить?

— Да — Ласточка радостно ухватилась за протянутую руку.

— А вот я не отвечу! — что прозвучало в Наташиных словах: насмешка, ехидство, сожаление? Не понять в каких пропорциях, но там имелось и первое, и второе и третье.

— Почему не ответишь? — растерялась Оля.

— Свобода воли и всё такое — с вздохом сказал телефон: — Не мешай человеку упускать свой единственный шанс. Прощай подружка. В любом случае встретимся через недельку.

И вот сейчас Ласточка делает второй шаг, наступая на стык плиток, из которых выложена дорожка. Первый сделала, когда приглядывалась, выискивая на светло-зелёной стене номер дома.

Берясь за дверную ручку, Оля на миг почувствовала себя ужасно одинокой. Одной единственной в родном городе, на всей планете. Это было очень пронзительное ощущение. Короткое, как укол холода, прошедший сквозь тонкую перчатку и достигший кожи. Открывая дверь, входя внутрь, Ласточка вздрогнула. Но стоило переступить порог, как в лицо ударил поток тёплого воздуха из кондиционеров над дверями.

Она сама не могла бы сказать, что ожидала увидеть. Ласточка оказалась в обычной приёмной, каких тысячи в большом городе. Диван для посетителей, обтянутый скользкой искусственной кожей. Через большие окна можно видеть дворик за домом. Стойка ресепшена. Из-за стойки привставала девушка с приветливой улыбкой.

Ласточка подошла к стойке и выложила на гладкую поверхность визитку: — К Егору… — Ласточка поняла, что не знает отчество. На визитке указано только имя. — К Егору Николаевичу — пришла на помощь девушка, продолжая улыбаться: — Он в семнадцатом кабинете. По лестнице и направо.

Ласточка замялась, ожидая пока секретарь вначале позвонит, докладывая о её приходе. Но та удивлённо посмотрела на Ласточку и поторопила: — Проходите Ольга Сергеевна.

На секунду Ласточка потеряла контроль. Видимо заметив как дёрнулись уголки губ, девушка сказала: — Вы не бойтесь. Кстати, меня Леной зовут. По лестнице и направо. Семнадцатый кабинет.

Белые двери с табличками номеров. Вытертая ногами полоска ковра на полу. Из-за двери с номером одиннадцать доносились приглушённые звуки электронной музыка. В дальнем конце коридора мелькнул чей-то силуэт.

В семнадцатом кабинете, за широким столом, Егор Николаевич пил чай. На подносе открытая упаковка овсяного печенья и вазочка с вареньем.

— Егор Николаевич — обречённо сказала Ласточка.

— Дядя Егор — наставительно поправил хозяин — И никак иначе.

— Дядя Егор. Вот я. Пришла.

— И молодец что пришла — похвалил дядя Егор — Садись чай пить.

Из усеянного рисунками голубых васильков чайника наполнил вторую чашку. Не спрашивая, высыпал две ложки сахара и подвинул к Ласточке. — Пей, давай, а то вон какая бледная. Прямо сейчас в обморок упадёшь, твоя, правда.

Внимательно оглядев «племянницу», предположил: — Похоже, стоит начать с повторения нашего полуночного разговора.

Ласточка сказала: — Я помню каждое слово.

— Хм — дядя Егор повторно взглянул на девушку — Тогда начнём с момента, на котором остановились.

— Главное никогда не отдавай приказ, если не уверена, что он выполним. — предупредил дядюшка — Например, если прикажешь кому-нибудь взлететь, то он сойдёт с ума, пытаясь сделать невозможное. Особенно важно, когда приказываешь самому себе. С другой стороны есть многое, что человек может сделать, сам не подозревая о том. Но о тонкостях узнаешь на вводных. Пока общая информация.

Здесь работают программисты, а также биохимики, конструкторы, врачи. Последние в основном занимаются исследованиями, хотя и практической реализацией тоже. Всего чуть менее тысячи человек и в дальнейшем число посвящённых увеличиваться, наверное, не будет. Честно говоря, дорогая племянница, ты попала в последний набор. Впоследствии все вы войдёте в новое правительство. Кто пожелает — дядюшка улыбнулся. Странно, но улыбка сидящего за столом чудовища, показалось Ласточке доброй.

Тем временем чудовище продолжало пить чай и рассказывать: — Знаешь, как называют себя некоторые сотрудники? Ангелы.

— А вы, стало быть, бог?