Чужое солнце

В хвосте самолета летела большая и шумная компания грузин. Они шумели, выпивали отнюдь не минеральную воду и даже пытались петь. Когда строгая стюардесса попыталась сделать им замечание, они ничуть не обиделись, налили ею рюмку и предложили выпить за жениха и невесту.

Строгая стюардесса смутилась:

– Я ведь на работе.

– Дорогая, понимаем, что на работе, – с легким акцентом сказал главный черноволосый заводила, – но и ты пойми нас – мы летим к нашим дорогим друзьям на свадьбу. Для нас это такая радость, что мы не можем удержаться. Раздели и ты наш праздник!

Кирилл удивился, что незнакомые пассажиры «тыкают» стюардессе, а та не сердится. Наоборот, улыбается, как отличница, получившая у доски хорошую отметку.

«Вероятно, у них так принято, – решил Кирилл. – Они не хамят, просто устроены иначе. Другие у них обычаи».

Он вспомнил, что на рынке недалеко от их московской многоэтажки он видел смуглых людей, торговавших фруктами. Многие продавцы носили огромные кепки. Когда он с бабой Нюрой или с мамой ходил за продуктами, все эти «кепки» наперебой зазывали их к своим лавочкам, «тыкая» старенькой бабе Нюре, но та не обижалась. Она придирчиво выбирала овощи, ощупывала гладкие бока фруктов. И, между прочим, тоже говорила продавцам «ты, сынок» или «ты, дед». Смешно.

Мама себе такого не позволяла. Когда торговцы обращали на нее внимание, цокали языками и приглашали: «Иди сюда, красавица!» – она в ответ только смеялась. Мама привыкла к знакам внимания, потому что и сама знала, что она красивая. Но всегда говорила продавцам «вы», и они сразу же меняли игривый тон на уважительный.

Потом Кирилл подумал о Филиппе, с которым жил под одной крышей уже несколько лет. Оказывается, он многого про Фила не знал! Например, что когда-то он был ударником в рок-группе. И, если бы не путешествие в Грузию, не узнал бы никогда. Значит, сообразил Кирилл, путешествия помогают узнать не только новые страны, но и друг друга!

Потом Кирилл снова стал смотреть по сторонам и решил, что многих пассажиров этого авиарейса вполне мог бы увидеть на рынке возле дома. Наверное, это крестьяне, простые люди, которые сначала выращивают урожай, а потом везут его продавать в другие страны.

– Эти люди у нас на рынке торгуют? – на всякий случай спросил Кирилл у Фила.

– Не думаю. Сейчас на московских рынках очень мало грузин, в основном азербайджанцы и таджики.

Справа от музыкантов сидела группа молчаливых людей в трауре. У женщин на головах черные шали. Пассажирки, конечно, летели на похороны.

– Представляешь, как странно, – сказал Фил, – раньше для того, чтобы повидать близких, люди могли путешествовать неделями, а то и месяцами. А теперь сел в самолет – и через пару часиков ты на месте. Никогда не задумывался?

– Ну, если у них виза есть, почему бы и не путешествовать?

– Смешной ты, Кирилл. Разве дело только в визе? Обстоятельства складываются так, что многие ездят не потому, что этого хотят. Иногда складывается так, что нужно ехать. Нужно, и все тут.

Потом Филипп стал рассуждать о современных скоростях:

– Вот мы прибудем на место и ты заметишь, что самолет летит намного быстрее, чем наши органы чувств. Потому что в сознании не умещается весь тот путь, что мы проделываем в небе. Ведь если бы мы ехали по земле, эта дорога заняла бы у нас несколько дней. Понимаешь?

Кирилл молча кивал.

– А теперь и глазом моргнуть не успеешь, а ты уже на территории другого государства. Где другой язык, другие обычаи и даже… – Фил подмигнул, – другие деньги!

– А у меня-то только сто российских рублей и ни копейки грузинских.

– У меня тоже есть только рубли. Не беспокойся, нас встретят и накормят. И помогут обменять наличность. Я тебе о другом говорю: наш организм устроен так, что должен перестроиться, но не успевает, нужна акклиматизация. Великий итальянский путешественник Марко Поло тащился на верблюдах по Великому шелковому пути из Европы через всю Азию в Китай долгие-долгие месяцы, а сейчас долететь в Пекин можно за восемь часов…

Тут Фил начал зевать, а потом вовсе заснул. И даже чуть-чуть всхрапывал.

Кирилл размышлял, вспоминал взлет и озирался, разглядывая соседей. Фил спал довольно долго, но когда стали разносить еду, открыл глаза и потянулся.

– Что там? – спросил он, кивая на иллюминатор.

– Длинная серая ленточка – сказал Кирилл, посмотрев в круглое оконце.

– Это мы пролетаем знаменитую Военно-Грузинскую дорогу! – отозвался из соседнего ряда крупный, лысеющий I Юрий Александрович Антипов, басист.

Ну конечно! По этой дороге путешествовал Даут. И Кирилл завертелся, чтобы получше ее рассмотреть.

ДОРОГИ, ПО КОТОРЫМ ШЛА КУЛЬТУРА

Самые древние дороги – реки и побережья. Некоторые реки то разливаются, то высыхают, замерзают зимой, иногда превращаются в водопады. А есть и такие, что любят менять русла!

Первые настоящие дороги в Европе построили древние римляне. К концу I века нашей эры вся Европа была покрыта сетью римских дорог. Их строили напрямую, осушая болота, выкорчевывая леса. Это были мощеные пути, по которым могли идти армии с колесницами и телегами, груженными продовольствием.

Эти пути и стали основой современной цивилизации. По ним специальная почтовая служба доставляла письмо древнего римлянина из Британии до Сирии за десять дней. Многие нынешние европейские автобаны прокладывались поверх этих древних римских.

Самой известной в истории дорогой считается Великий шелковый путь – торговая магистраль, еще в начале III века связавшая Китай с Европой. Сеть караванных путей покрывала Среднюю и Центральную Азию. Караваны, груженные шелком из Китая, пряностями и самоцветами из Индии, серебряными изделиями из Ирана, византийскими полотнами, керамикой и другими товарами, шли по пустыням Каракумы и Кызылкум, через оазисы Мерва и Хорезма, степями Сары-Арки, через перевалы Памира, Тянь-Шаня, Алтая, переправлялись через реки Мургаб, Амударью и Сырдарью.

На пути караванов строились богатые города, торгово-ремесленные поселения, караван-сараи. В Туркмении Мерв, в Узбекистане – Бухара, Самарканд, Ургенч и Хива, в Казахстане – Отрар, Тараз, Испиджаб, в Киргизии – Джуль, Суяб, Ош. Некоторые из этих городов существуют до сих пор, на месте других возникли новые, современные города, третьи открыты археологами.

Длинная серая ленточка, которую увидел в иллюминатор Кирилл, – это одна из старинных и важных дорог, Военно-Грузинская. Ее начали строить в 1783 году, но постоянное сообщение по ней началось, когда в 1801 году Грузия присоединилась к Российской империи и возникла необходимость в широком и комфортном пути. Тогда Военно-Грузинскую дорогу перестроили и расширили, и она играла важную роль в торговом, экономическом и культурном обмене между Россией и Кавказом.

Военно-Грузинская дорога длиной в 208 км проложена через главный хребет Кавказских гор и соединяет города Владикавказ (Северная Осетия) и Тбилиси. По этой дороге неоднократно проезжали Пушкин и Лермонтов (упоминавший этот тракт в своем романе «Герой нашего времени»). Именно Военно-Грузинской дорогой возвращалось в Россию тело убитого в Тегеране русского писателя и дипломата Александра Сергеевича Грибоедова, автора комедии «Горе от ума».

Дороги, по которым шли караваны, летели всадники и тряслись кареты, в конце XIX века сменились железными дорогами. Теперь все больше дорог прокладывают в небе – это тоже точно вычисленные маршруты, расчерченные на воздушные коридоры для того, чтобы самолеты не могли столкнуться.

Глава 3

На новом месте

В аэропорту к музыкантам, бешено жестикулируя, подскочила оглушительная орава. Целовались, обнимались, жали руки. Это были старые друзья-музыканты, которые давно не виделись. Лысый толстяк Антипов лупил кулаком по спине другого толстяка, усатого и курчавого Роберта, а тот пихал Антипова кулаком в живот. Оба хохотали.

КАК ЛЮДИ ПРИВЕТСТВУЮТ ДРУГ ДРУГА

Как люди здороваются? Русские говорят: «Здравствуйте!» или «Здравствуй» – желают друг другу здоровья. В Германии при встрече говорят: «Как вам идется?» («Wie geht es?» или «Wie geht's?»), и во Франции похоже: «Как вы идете?» («Comment allez-vous?»). Англичанин скажет: «Как вы делаете?» («How do you do?»). Еще в Англии, Италии и Франции спрашивают: «Как вы?». В Румынии говорят: «Вы благополучны?» или «Вам хорошо?», датчане – «Благополучно ли вы живете?», шведы – «Как обстоит?». А голландцы в каждом встречном видят путника и потому здороваются словами «Как вы путешествуете?».

У многих народов при встрече принято не спрашивать, а желать: афганцы желают: «Да не будешь ты утомленным!», персы – «Да не уменьшится никогда твоя тень!». Кое-где остались приветствия с упоминанием Бога – например, в Баварии «Gruss (Dich) Gott» и «Behute Dich Gott» («Бог тебя благослови» и «Бог тебя храни», если перевести вольно). А в Прикарпатье люди приветствуют странника словами «Слава Иисусу Христу!» (на что полагается отвечать: «Слава вовеки!»).

Друзья радовались встрече, но еще они радовались тому, что после обидного конфликта двух некогда братских стран, несмотря на политические осложнения между государствами, сами они остались друзьями и не испортили добрых отношений. Все они были музыканты, еще в молодости вместе играли, и музыка была для них важнее политики.

Из-за политического конфликта многие пути сообщения между двумя странами прервались: на Военно-Грузинской дороге поставили шлагбаумы и пропускные пункты, железнодорожные маршруты и самолеты отменили. Рейс, которым прилетели музыканты, был первым после долгого перерыва. К радости всех путешествующих возобновилось воздушное сообщение между Москвой и Тбилиси: родственники вновь могли повидаться, а друзья – навестить друг друга, и снова засновали по проспекту Руставели японские туристы…

Пока шло общее целование, в котором, честно признаться, Кирилл не принимал особого участия, он увидел газетный киоск с незнакомыми извивающимися буквами и вспомнил про открытки, которые обещал посылать Дауту. Двинулся было к ларьку и остановился: как спросить? Да и денег местных нет, прежде надо поменять.

– Ничего, – сказал ему густоволосый усатый Роберт, который радовался больше остальных, – говори по-русски, здесь тебя обязательно поймут. Столько лет наши народы жили вместе, еще не все забыли!

Роберт ссыпал на ладонь Кириллу кучу желтых и белых монеток. Кирилл обрадовался, что сможет показать ребятам в школе чужие деньги. На первый взгляд они вроде бы ничем не отличались от наших родных копеек, но на грузинских монетках рисунок набит иной и буквы – какие-то змеи, добрые ужи: пузырят округлые бока и извиваются. Кирилл купил пару открыток, и еще осталось несколько монет. Он их сохранил, чтобы показать ребятам в Москве. Сувенир!

ГОСТИ. ГОСТЕПРИИМСТВО

«Гость – от Бога» – близкие по смыслу пословицы есть у всех. И гостеприимство входит в правила поведения всех народов – и древних, и современных. В Древней Греции, во времена Гомера, считалось, что гость находится под покровительством верховного бога Зевса. В христианском мире существует легенда о том, что Иисус Христос под видом нищего бродил по дорогам. Принимая странника, потрепанного или богатого, каждый должен помнить, что этим гостем может оказаться бог.

В Ветхом Завете описана история о том, как три нечаянных странника, тепло принятые на постой совсем старыми бездетными Авраамом и Саррой, возвестили им появление ребенка. И действительно, у Сарры родился сын, а внук стал патриархом, родоначальником всех двенадцати колен Израилевых. Благая весть об этом библейском событии изображена на известнейшей иконе иконописца Андрея Рублева «Троица». Три гостя, уже в образе ангелов, сидят за столом, а старый Авраам им прислуживает.

Есть и бытовое объяснение обычая гостеприимства: каждый человек может оказаться путником, нуждающимся в защите и покровительстве. В древние времена существовал еще один мотив, побуждающий людей к гостеприимству: всем хотелось узнать новости из первых рук. Газет и телевизора тогда не было, и новости распространялись из уст в уста.

Обряды гостеприимства существуют у всех, и по сути своей они схожи, но у разных народов есть и особые традиции. Некоторые проявления гостеприимства, сохранившиеся с древних времен, современному человеку странны и удивительны. Об этих обычаях полезно знать путешественнику, чтобы не попасть в неловкое положение.

Хозяин всегда принимает гостя, предоставляя ему все лучшее, что у него есть. В странах, где путешествуют верхом – на конях, на верблюдах, – гостя почтительно принимают у коновязи: помогают спешиться, поят и кормят его коня, а если он пастух и с ним много животных, их привязывают и лишь после этого приглашают путника в дом.

У некоторых кавказских и азиатских народов есть обы ставить рядом с основным жилищем специальный гостевой домик. Такую возможность имеют только богатые люди, но и те, что победнее, устраивают гостя наилучшим образом – предоставляют лучшее место в доме, стелют лучшие ковры, подают лучшую утварь. И, разумеется, дают лучшую еду. Бедный человек, чтобы не ударить лицом в грязь, скорее займет у соседей и еду, и утварь, чем примет гостя скромно. Это дело чести.

Бывает так, что люди оставляют все необходимое для гостей, которых вовсе не знают: у охотников в Сибири есть давнее правило – в таежных сторожках складывать все необходимое. Приходит заблудившийся человек в пустое жилище, а там и сухие дрова сложены у печки, и спички тут же, и крупа, и соль. Так помогают друг другу люди, которые никогда не встретятся.

Похожий обычай есть у горцев. Высоко в горах пастухи строят летние балаганы, где есть печка, запас дров (найти их в горах очень сложно) и продукты.

Щедро встречают дорогого гостя жители Средней Азии. Дарят тюбетейку, надевают на него шелковый халат. Дарение подарков гостю встречается у многих народов. В Средней Азии гостя усаживают на почетное место и подают чай. Это ритуал, хотя и не такой сложный и длительный, как у японцев или китайцев.

Индейцы предлагают гостям не чай, а трубку, которую выкуривают у общего костра.

В Азербайджане, например, закон гостеприимства в древние времена был даже важнее закона кровной мести. Если в гости приходил «кровник», его принимали с почетом, кормили, поили, предоставляя защиту. Однако если «кровник» попадался в чистом поле, с ним вступали в смертельный бой. В Азербайджане в старину правила приема гостей были разработаны детально. Хозяева делали красивые подарки: в красную ткань заворачивали особую лепешку, соль, зеркальце, шербет и другие сладости. Для почетного гостя резали овцу, украшенную лентами, – это было жертвенное приношение. Кровь овцы сливали коню под ноги, гость опускал руку в кровь, перешагивал через жертву. Гостя ожидало роскошное застолье, а мясо жертвенного животного раздавали бедным.

В другом уголке земли, на Алтае, в честь гостя тоже забивали лучшее животное – коня или овцу. Но здесь правила забоя были совершенно иными: ни одна капля крови не должна была упасть на землю.

Якут, житель Заполярья, чтил случайного гостя лучшей едой и теплом. Знаком гостеприимства считалась хорошо натопленная юрта. Если не было дров, якут сжигал свои сани и даже часть деревянных опор своего дома.

Гостеприимство якутов, эвенков и жителей Тибета распространялось так далеко, что хозяин предоставлял гостю даже собственную жену. Впервые европейцы узнали о таком беспредельном гостеприимстве от Марка Поло, путешествовавшего по Тибету в XIII веке. Такой же обычай был в древней Японии и у австралийских аборигенов.

Эвенки тоже неукоснительно одаривали гостя подарками. Самым ценным подарком у них считался олень – передовой в упряжке, или «учак». Ценным подарком был и щенок. За щенка обычно отдаривали ножом – чтобы зубы у собаки были острыми.

Хозяин оказывает гостю почет, кормит-поит. Но гость тоже должен честь знать. Гостеприимство не беспредельно, и тот, кто гостит больше положенного, злоупотребляет терпением хозяев.

Не зря существует поговорка: «Через три дня гость, как и рыба, начинает вонять». Деликатные абхазы, когда гость оставался дольше положенного срока, посылали к нему слуг с полными сумами продуктов – намек на то, что пора и собираться в дорогу.

Глава 4

Как Кирилл потерялся…

Из аэропорта путешественников привезли в старый дом, скрытый в тени грушевых деревьев. Во дворе уже был накрыт стол: шашлыки, сациви и лобио, незнакомая зелень, фрукты. Долго рассаживались за столом. Кирилл даже не понял, почему такие сложности: сначала усадили за стол самого старшего из гостей, Юрия Александровича, потом Фила и других музыкантов, а под конец Кирилла. Затем сел хозяин и все остальные. Наполнили рюмки вином и стали говорить длинные кучерявые тосты, мешая русские и грузинские слова.

Сначала тост произнес хозяин. Потом ему отвечал солидный Юрий Александрович. После говорили по очереди все, кто хотел. Застолье становилось все веселей и громче с каждым тостом – за здоровье гостей и их родителей, за благополучие этого дома и всех, кто в нем живет или жил, за дружбу народов и за мир во всем мире и даже за музыку вообще и за джаз в частности.

Но был среди пирующих один человек, который внимательно слушал присутствующих, но в разговоре не участвовал. Причина выяснилась, когда он взял в руки гитару и запел по-французски. Оказалось, что он, как и Кирилл, не знает грузинского языка. Звали его грузинским именем Тенгиз, но родился он во Франции, прожил там всю жизнь, а теперь в первый раз приехал на родину предков, чтобы выучить язык.

Пока Тенгиз играл, Роберт рассказал Кириллу и Филиппу историю этого парня: его покойные дедушка и бабушка были грузинскими революционерами, но принадлежали к меньшевикам. А после революции 1917 года к власти пришли большевики, и многим меньшевикам пришлось уехать за границу – например, во Францию. Тенгиз родился спустя пятьдесят лет после всей этой истории, его родным языком был французский, и по-грузински он знал лишь несколько слов. И вот теперь прилетел в Тбилиси, на родину покойного деда.

– Странное дело, – сказал Кирилл Филу. – Человек вырос в другой стране, никогда не был на родине, и тем не менее его все время туда тянуло.

Фил пожал плечами:

– По-моему, это как раз нормально. Все люди привязаны к родным местам. Даже если никогда там не были… Ты вот спроси при случае Даута, почему он так часто вспоминает Абхазию? Он ведь был маленький еще, когда его семья уехала. А лучше вспомни евреев – их изгнали из Палестины давным-давно, они две тысячи лет скитались по чужим странам, практически перестали говорить на родном языке, оставили его только для молитвы, а в быту говорили на языках тех стран, где проживали, и вдруг – раз! – собрались и поехали в места, которые покинули в давние времена. Что их туда потянуло?

ГОРЬКИЙ ХЛЕБ ИЗГНАНИЯ

Изгнание, лишение человека семьи, близких и родины – один из древнейших способов наказания человека. Согласно библейской легенде, так наказали уже самых первых людей – ведь Адам и Ева, которые нарушили запрет Бога, были изгнаны из райского сада на землю.

История сохранила имена выдающихся изгнанников – поэтов, философов, ученых, политических деятелей. Классический поэт изгнания Овидий жил в Риме в правление императора Августа в I веке до нашей эры и был сослан императором в далекую провинцию, в город Томы в Причерноморье. Причина высылки Овидия осталась неизвестной, хотя сам он в стихах намекает, что стал свидетелем какого-то преступления и виноват лишь в том, что у него есть глаза. В ссылке он создал множество замечательных стихотворений; самыми известными, посвященными изгнанию, считаются «Скорбные элегии». В своих стихах он обращался к Августу, пытаясь склонить его к прощению. Для многих поэтов-изгнанников разных стран и исторических эпох Овидий остался любимым собеседником. К Овидию обращены стихи Данте, изгнанного из родной Флоренции. Пушкин, высланный из столицы в те же края, где за две тысячи лет до этого отбывал ссылку Овидий, тоже обращался к римскому поэту. Овидий был одним из любимых литературных адресатов Иосифа Бродского, изгнанника XX века.

Среди великих философов также было немало изгнанников. Величайший в этом ряду – греческий философ Пифагор. Уроженец острова Самоса, он получил образование в лучших школах своего времени в Египте и Вавилоне. Вернувшись на родину, он впал в немилость самосского тирана и вынужден был снова уехать.

Изгнанником оказался и Аристотель, греческий философ из Стагира, воспитатель Александра Македонского. Когда Александр Македонский умер, жители города Афин, где тогда жил Аристотель, отправили его в изгнание, обвинив в неуважении к богам.

Изгнание по политическим мотивам нередко случается и в наше время. В русской литературе XX века наберется целая антология великих эмигрантов – от Владимира Набокова и Ивана Бунина до Александра Солженицына и Иосифа Бродского. Возможно, изгнание сохранило им жизнь и дало импульс к творчеству. Судьба Солженицына сложилась так удачно, что в эмиграции он написал много важных книг, а когда власть в России сменилась, вернулся на родину победителем, лауреатом Нобелевской премии.

Другой изгнанник советского времени, поэт Иосиф Бродский, после ссылки в глухую северную деревню был выдворен из СССР. Вклад Бродского в мировую поэзию оказался столь велик, что в 1987 году он тоже был награжден Нобелевской премией. Он, впрочем, больше не возвращался на родину, в Петербург, где родился, когда город назывался Ленинградом, и похоронен в Венеции.

Изгнанниками иногда оказываются целые народы. В наше время изгнание народов называют депортацией. При советской власти в 1941–1945 годах происходила депортация некоторых народов Кавказа (чеченцев, ингушей, карачаевцев, балкарцев), крымских татар из Крыма, немцев Поволжья и калмыков в Среднюю Азию, Казахстан и на Урал. Такова была национальная политика Сталина, и она принесла огромные беды народам. Людей срывали с родных мест, отправляли в чужие земли, обжитые другими народами. Это создавало и до сих пор создает конфликты и приводит к военным действиям. Ведь то, что теперь происходит в бывших республиках СССР, во многом связано с насильственным переселением народов на чужие территории.

Случалось также, что выселялся не народ целиком, а лишь представители отдельных сословий. Во времена Французской революции гонения обрушились на аристократов: многих убили, других отправили в изгнание. Во время революции 1917 года в России пострадали дворяне и буржуазия – многие были уничтожены, другим удалось бежать (в конце концов, бегство – тоже вид вынужденного изгнания).

Сохранилось письмо Ленина 1922 года, где он предлагает заменить смертную казнь своих противников высылкой за границу. Это ленинское письмо спасло жизнь лучшим представителям российской интеллигенции, обреченной на уничтожение. В 1922 году в изгнание из России было отправлено более 200 человек, интеллектуальная элита своего времени. Эта высылка осталась в истории как «философский пароход». На борту парохода, отбывшего в Германию, находились выдающиеся русские философы – Бердяев, Лосский, Ильин, Трубецкой.

В 1929 году по инициативе Сталина был принят указ о «ликвидации кулачества как класса». Этот удар был направлен против крестьянства – за 1930 год из своих деревень в отдаленные, часто малопригодные для сельского хозяйства районы России выгнали два миллиона человек.

Не менее страшные гонения испытали и священники – многие были высланы и погибли.

Изгнание людей, неугодных по политическим и религиозным мотивам, происходило во все времена. Наша недавняя история полна несправедливых гонений. Забывать о них нельзя.

Кирилл задумался, и его чуть-чуть, совсем немного потянуло домой. На минутку. Музыканты, хозяева и гости, друзья и родственники общались, на Кирилла не обращали внимания. И он заскучал. Пока он участвовал в общей трапезе, его еще замечали – передавая соус ткемали или подкладывая еду в большую фаянсовую тарелку. Но Кирилл быстро наелся и теперь только смотрел по сторонам. Наконец и это ему надоело.

Кирилл подумал, что в чужом краю, несмотря на все гостеприимство хозяев, все равно чувствуешь себя одиноким.

Он вышел из-за стола, забрал открытки, на одной аккуратно вывел почтовый адрес и написал:

Написал и решил поискать почтовый ящик. Для порядка сказал стройной женщине, носившей к столу блюда, что ему надо бы прогуляться. Между прочим, только сейчас Кирилл обратил внимание, что за столом нет ни одной женщины: они лишь подавали гостям еду, но сами за стол не садились.

За калиткой начинался незнакомый мир: улочка была пустынной, узкой, уютной. Дома с пристройками, балконами, балкончиками и арочными галереями походили на маленькие старинные замки. Пахло абрикосами и дымом от мангалов. Рядом с домом Роберта раскинулось огромное развесистое дерево неизвестной Кириллу породы, с дуплом, аккуратно забитым куском жести. Под деревом стояла ветхая лавочка.

Кириллу хотелось проникнуть внутрь этой жизни, узнать получше этих людей. Собственно, в этом и заключалась профессия его мамы – изучать особенности, обычаи и привычки других народов, других культур. Может, Кирилл и сам со временем будет этим заниматься…

Тем временем он добрался до развилки и пошел куда-то, то и дело сворачивая: тропа была подобна реке, что вела его вдаль от привычных мест в места новые, неизведанные.

Кириллу стало немного не по себе. Но он пристыдил сам себя: что плохого может произойти с ним в таком прекрасном городе, где у него оказалось столько друзей? К тому же он не собирался в долгое путешествие – ему надо только найти почтовый ящик, в Москве они висят на каждом углу!

Сначала он несколько раз оглядывался, чтобы запомнить дорогу назад, но потом понял, что это невозможно, и стал искать почтовый ящик. Кирилл шел по улицам вдоль домов, окруженных изгородями и заборами, увитыми виноградом, но никакого почтового ящика и близко не было.

Потом к нему привязалась уличная собака, залаяла. Ее поддержали другие, невидимые за заборами, собаки. Кирилл не стал их дожидаться и побежал сломя голову, не разбирая пути. Через переулки. По дороге, мощенной большими камнями. По каким-то кривым ступенькам то вверх, то резко вниз. Собака с гортанным лаем кинулась за ним, но вскоре отстала.

Кирилл отдышался. Оглянулся и понял, что окончательно потерялся и не знает, куда идти дальше. Уже не до почтового ящика ему было – хорошо бы обратную дорогу найти. Стало страшновато. Вообще-то он был смелым парнем. Уж во всяком случае знал, что страх нужно скрывать. Даже от самого себя. И тогда страх развеется и пройдет. Главное – ему не поддаваться.