Лекарство для безнадежных

Петровский совсем выключил телевизор.

Открыл ящик стола и достал трубку. Ему ее подарили в самом начале карьеры друзья, серьезно опасавшиеся выкуриваемых им в день четырех пачек. Потом, незаметно для себя, он привык. Стал появляться с трубкой на людях, обзавелся аксессуарами и инструментами. Теперь же курение приобрело больше ритуальный оттенок.

Кроме того, приготовление трубки давало время на размышление, что особенно помогало при сложных и изматывающих переговорах, которые случались частенько. Тарас иногда рассказывал с усмешкой, что дела пошли в гору после замены сигарет на табак. Но, конечно же, ему не верили. Петровский и безо всяких трубок личностью был, несомненно, незаурядной…

Совершив все необходимые манипуляции, он раскурил трубку и, окутавшись дымом, придвинулся к столу.

— Давай-ка, поподробнее, Антон, — сказал Петровский.

— А что поподробнее, Тарас Васильевич? — развел Антон руками. — В лесу чисто. Место нашли, даже путь его проследили. Следы обрываются у дороги — и все. Маме звонили — дома его нет второй день. Мать думает, что гуляет он где-то с друзьями. Связывались с Георгием, которого вы почему-то Джорджем называете. Не знает, не видел, не говорил. Вот, собственно, и все.

— Все?

— Ну, группу оставили у мамы и у этого Джорджа. Завтра думаю нанести матери визит, если сам не объявится. Может быть, выясню, где он еще может быть. А так…. Каких-то экстраординарных происшествий нет, все пока тихо.

— Так, значит, — покивал головой Тарас. — А милиция? Больницы?

— Ни-че-го…

— Замечательно, — констатировал Петровский и посмотрел на большие настенные часы. Было около девяти вечера. — Да-а, поздновато уже визит матери наносить.

— Очень долго лес прочесывали, да по больницам выясняли, — как бы оправдываясь, сказал Антон. — Но, завтра, с утра…

— Завтра с утра мать его на работе будет, — перебил его Петровский с досадой. — Ты хоть выяснил, где она работает?

— Учительница русского языка в школе по соседству, — ответил Тополев. — Я как раз на работу и хотел…

Петровский затянулся.

— Очень плохо, Антон, — сказал он. — Вечер первого дня, а у нас до сих пор ничего. Вот что, я тут подумал. Дай объявление по кабельному телевидению и в газеты. Так, мол, и так, просьба водителя, подвозившего сильно раненого молодого человека от Битцевского парка рано утром такого-то числа выйти на связь. Ну, там, вознаграждение, то, се. Сам придумай. Конечно, вряд ли сработает, а вдруг?

Тополев кивнул, и что-то быстро пометил в книжке. Он вообще любил все всегда помечать.

— Что там с пожаром? — поинтересовался Петровский.

— Ликвидирован. Сейчас подсчитываем потери. Завтра должны страховщики подъехать.

— Причина?

— По предварительной оценке экспертов — причина не рядовая, — поднял голову Тополев. — Судя по всему — поджог.

— Поджог? — брови Петровского поднялись. — Вот даже как?

— Пластмассовые бутылки с бензином. Кто-то разбил два окна внизу, — и из бутылок во внутрь. Даже остатки пластмассы с этикетками нашли.

— И кто поджог?

Антон пожал плечами.

— Очередные интриги завистников.

— Интриги, говоришь? Мы проводим свою операцию, а в этот момент кто-то поджигает лабораторию?! Думай, Антон!

Тополев нахмурился.

— Отвлекли внимание, что бы мы не успели в лесу? — предположил он.

— Именно, Антон! — возбужденно воскликнул Петровский. — Именно! С такой наглостью я давно не сталкивался. Надо же, как в старые добрые времена. Но, кто настолько хорошо осведомлен?

— Кто-то из наших?

Секунду они смотрели друг на друга. Петровский напряженно, а Тополев задумчиво, перебирая в памяти людей и лица.

— Вепрь?! — почти одновременно произнесли они.

Петровский даже привстал от напряжения.

— Ну? — спросил он.

— Не выходит, — после паузы разочарованно развел руками Антон. — Не мог он знать.

— А «слухачи»?

— Нет, Тарас Васильевич. И, вообще, почему, как только что-нибудь случается, мы сразу вспоминаем о Вепре?

Петровский откинулся на спинку кресла, затянувшись.

— Вепрь…, — задумчиво произнес он. — Просто темная наш Вепрь личность, вот как.

— Зачем же мы его держим тогда?

— Потому что нет другого.

Тополев вздохнул.

— Тогда кто же? — почти риторически произнес он.

— Ладно, — махнул рукой Петровский. — Давай-ка, сменим тему. Обсудим нашу текучку, глядишь, все само выплывет.

Он нажал кнопку селектора.

— Да, Тарас Васильевич? — немедленно отозвался селектор голосом секретарши Лизы.

— А организуй-ка нам, Лизочка, кофейку с Антоном.

2

Когда Тополев ушел, Петровский долго стоял у окна, глядя на проносящиеся внизу машины.

Где же ты? Где же ты, парень? Как найти тебя загнанного и становящегося с каждой минутой все более смертельно опасным в огромном городе?

Где же ты, Максим?

Вадим Немченко

1

Всю дорогу до дома Немченко размышлял.

Он никак не мог решить для себя, что следует предпринять.

Кейса на месте, указанном Голосом, не оказалось. Саня с командой облазили все окрестности, перемазались в грязи, как черти, но главного не нашли. Конечно, следов бомжей вокруг присутствовало в изобилии. Да и злополучный кейс тоже здесь был когда-то — через три часа поисков немного задерганный, но довольный Сашок привез Немченко его оплавленную отломанную ручку.

— Это все? — тупо повертев в руках единственное свидетельство существования кейса, спросил Немченко. По лицу Сашка он сейчас же понял: не все.

— Рассказывай, — вздохнул Вадим.

История про выжженную поляну и четыре обгоревших трупа его впечатлила.

— Не слабо, — заметил Немченко. — Мысли есть?

— Пятый сжег дружбанов и смылся с нашим кейсом, — выдал Сашок явно по дороге заготовленную версию. — Настоящий отморозок, — добавил после паузы он.

— У меня информация о четверых была, — почесал Немченко подбородок.

— Откуда? — открыл рот Сашок.

— Ниоткуда, — отрезал Вадим. — Но, как рабочая версия, твоя подходит. Итак, зачтено. Проинформируй наших, что мы ищем бомжа с почти полсотни тысяч баксов подмышкой. В обгоревшем и деформированном кейсе, — он посмотрел на единственную улику. — Кейс, естественно, без ручки.

— Ага, — угрюмо кивнул Сашок.

— Тяжкая картина была? — с пониманием поинтересовался Немченко, бросая ручку в ящик стола.

— Знаете, шеф, — ответил Сашок после паузы, — многое видел, но что бы так…. Зверь какой-то, не человек.

Таким образом, сами деньги канули в небытие. Не человек…. Но кто? Голос с его безжалостностью и особенным человеколюбием? Вот основной вопрос на повестке дня. Как быть с ним и его просьбой? Послать его далеко и надолго или все-таки, заняться делом?

Новое дело — всегда новые проблемы и, главное, эти проблемы разрулить верно. Тем более, когда задача поставлена Им. Человеком, который может многое испортить в жизни. Впрочем, человеком ли? Разве в силах человеческих знать так много? С некоторых пор у Немченко возникли по этому поводу сильные сомнения.

Конечно, лучше всего для решения новой задачи Голоса подошел бы Виктор Гарин.

Странный тип, со своим личным кодексом чести и долга, независящий ни от кого, профессионал высочайшего класса. Людей, подобных Гарину, Немченко не любил. Часто он просто не знал, как ими управлять, что доводило его до бешенства. В лучшие времена Вадим, не особенно задумываясь, шлепнул бы Гарина, но сейчас… Кто остался? Да никого, в общем… Одни тинэйджеры, которым еще очень многое предстоит… Наверное, Гарин действительно был лучшим из тех, кто оставался на сцене и мог решать сложные наболевшие вопросы.

Но иногда сбои случались и у него. А иногда Виктор Гарин просто не брался за работу.

— К черту, — решил Вадим. — Подумаем об этом утром.

Машина прошла через приветливо распахнувшиеся ворота, проехала мимо охранника и свернула на подъездную дорогу к дому. Сашок, угрюмой тушей высившийся на водительском сидении, молчаливо переживавший вспыльчивость шефа, неудачу на вокзале и четыре обожженных трупа, включил дальний свет.

— Зачем? — поинтересовался Вадим.

— Да бегают тут… Всякие… — буркнул Сашок. — Не успеешь…

Дом встречал зеленоватой подсветкой на стенах и тусклыми фонарями. В окнах гостиной горел свет.

— Ты вот что, — сказал Вадим, когда машина остановилась. — Проследи, чтобы в ангаре все чисто было. И гильзы… Там их штук пять должно было остаться.

— Я считал, — кивнул Сашок. — Девка, две — парень и две, — он сглотнул. — Толян.

— Тогда завтра в девять, — приказал Вадим, открывая дверь. — Ровно.

— Шеф, — вдруг сказал Сашок до того растерянным голосом, что Вадим в недоумении обернулся. — Мне Толян триста баксов должен был. Обещал отдать завтра. А теперь…. Как же быть, а?

Лицо Вадима посерело, глаза неприязненно сузились.

— Что?!

— Просто хотел уточнить, во сколько быть, — мгновенно среагировал Сашок. — Буду в половине девятого.

— Ага, — кивнул Вадим, отходя. — Тогда лучше в восемь.

На улице моросил дождь.

Зябко кутаясь в плащ, Вадим проводил машину взглядом. Внутри него все клокотало. Ну, сволочи, подумал он с каким-то даже восхищением. Завтра же… Всех поголовно в расход… Совсем, скоты, оборзели… Триста баксов, а, каково?

Немченко открыл калитку, все еще негодуя.

Но когда он увидел новую дочкину «Хонду» криво припаркованную у ворот гаража, все прочие мысли вылетели из его головы. И дела, и Голос, и даже в конец охамевшие подчиненные — вообще все… Потому, что вдоль низкого бока совершенно новой спортивной машины шла широкая полоса свежесодранной краски. И обнажившийся металл тускло поблескивал в свете уличных фонарей.

2

Дочь оказалась омерзительно пьяна. Она сидела в мокрой кожаной куртке на диване в гостиной, откинувшись на высокие подушки. Из-под короткой юбки виднелись чулки со стрелкой, на высоких каблуках налипла грязь. В одной руке она держала литровую бутылку виски, а в другой — сигарету, которой без надобности размахивала в воздухе, осыпая пеплом и ковер, и себя, и своего мученика-бойфренда, умудрившегося продержаться рядом с ней рекордное время — почти два месяца. Впрочем, Вадим был абсолютно уверен, что этот подвиг юноша совершил только благодаря собственной беспросветной умственной отсталости. Немченко даже и не помнил толком, как его звали: то ли Валя, то ли Коля. Поэтому для себя он именовал парня коротко: бойфренд.

— А… Папахен пришел, — расплылась Маша в пьяной улыбке. — Здоровеньки булы.

Вадим немедленно пожалел, что не продолжил беседу в ангаре еще на пару часов. Бойфренд блеснул очками в сторону прихожей.

— Добрый вечер, Вадим Дмитриевич, — поздоровался он. Ну, прямо английский лорд, не больше, не меньше, подумал Вадим.

— Привет, — буркнул Немченко, снимая ботинки. — Что случилось с машиной?

— Это долгая история, — ответила Маша.

— С удовольствием послушаю, — кивнул Вадим.

— А что слушать-то? — рассеянно пожала дочь плечами. — Результат налицо. Надо в ремонт везти.

— А денег у тебя, естественно, нет, — заметил Вадим.