Он не питал к ней жалости. Он не питал жалости ни к кому: любой человек, будь то мужчина или женщина, достаточно слабый для жалости, был также достаточно слаб для того, чтобы использовать его в своих корыстных целях. Он не был обескуражен также и собственноручным убийством отца этой девушки. Этот бляденыш, капитан Дэвис фон Хайланд, повредил «Красотку» и заслуживал гораздо большего, чем он получил. Кроме того, само собой разумеется, Ангус Фермопил никогда не занимался спасением капитанских дочек. Что за пользу он мог иметь от сумасшедшей бабы? Вдобавок, бабы, работающей в полиции, орудия наказания презирающего его мира и опасного для Ангуса свидетеля массового убийства в лагере старателей, опасного до тех пор, пока она жива.
Но он не стал в нее стрелять.
Может быть, он устал от одиночества. Может быть, каким-то доселе не задействованным участком сознания Ангус понял, что под уродливой гримасой гнева, обезобразившей черты ее лица, все-таки скрыта женщина. Может быть, он захотел узнать о том, что же случилось с «Повелителем Звезд», хотя еще и не признался себе в этом. Или, может быть, он узрел в девушке возможность всеобъемлющей мести, такой сладкой, о какой он раньше даже и не мечтал.
Какой бы ни была причина, но, когда девушка бросилась на него, Ангус выронил ружье.
Сначала он боролся с ней, стараясь прижать руки девушки к ее телу. Но в своем безумии она оказалась слишком неукротима. Поэтому он поднял кулак в тяжелой перчатке и одним ударом сшиб ее на пол.
Лежа у его ног, девушка всхлипнула и, извиваясь, постаралась уползти прочь от источника боли, но вскоре замерла без сил, хрипло дыша, что напомнило Ангусу знакомый звук респирации его собственного скафандра.
Чувство, пронзившее Ангуса в момент удара и оставшееся после, было настолько приятным и новым, что он захотел испытать его еще и еще. Ему хотелось ударить ее рукой или ногой и посмотреть, что из этого выйдет. Но он сдержался, как это было ни странно. Неожиданно он вспомнил, что время не ждет и у него полно хлопот. Фильтры. Припасы. Добыча. И девушка.
При этом имелась возможность того, что какой-нибудь корабль, находящийся достаточно близко, принял посланный им сигнал бедствия. «Повелитель Звезд» тоже мог успеть передать свой сигнал. Ангуса могли застать здесь и потребовать объяснений о разбившемся полицейском лайнере. И о разрушенном лагере старателей невдалеке…
Правильнее было бы забыть о девушке. Забыть о добыче. Забрать все фильтры и припасы, оказавшиеся под рукой, и сбежать как можно быстрее.
Внезапно Ангус ощутил огромную усталость. В баллонах скафандра было полно свежего воздуха, но он был голоден и ужасно измотан событиями последних дней. Кроме того, полчаса назад его чуть не убили.
Ангус взвалил Морн Хайланд на плечи и, беспрерывно осыпая ее ругательствами, обвиняя во всем, потому что она осталась единственным живым членом экипажа корабля, гнавшего его как последнего труса и слабака, понес к ближайшему шлюзу. Медленно и осторожно, как на временно притихший вулкан, он натянул на нее скафандр, проверил баллоны, выбрался наружу и, благодаря Бога или дьявола за небольшое притяжение астероида, понес к своему кораблю. Оказавшись в «Красотке», он прошел в медблок, грубо сбросил свою ношу на ложе автодока и сильно затянул ее ремнями, оставив в скафандре, так как воздух внутри корабля был еще очень плох. Оставив девушку в бессознательном состоянии, он удалился, заранее предвкушая ее испуг. Когда она очнется, то будет одна, не сможет двинуться, не поймет, где она и что ее ожидает. Что ж, она заслужила это. Задержавшись на несколько минут около сканера и осмотрев космос в окрестностях астероида, Ангус поспешил вернуться к богатствам «Повелителя».
Разыскав первым делом свое ружье, он принялся за работу. Усталость Ангуса давно уже вышла за пределы крайнего физического и морального истощения нормального человека. Пройдя полицейский лайнер из конца в конец, он собрал все, что только имело ценность. Фильтры – столько, что его скруббер мог работать без перерыва несколько лет. Большое количество еды высокого качества, на которую он всю жизнь жалел деньги. Дорогую выпивку. Одежду. Запасные части. Медикаменты. И оружие. И инструменты. В заключение, он протянул линию от цистерн «Повелителя» и перекачал его воду в «Красотку». Взлетая с астероида, корабль Ангуса был снаряжен лучше чем когда бы то ни было с того дня, когда он впервые угнал его.
Он дико устал, но дела его еще не закончились. Морн Хайланд очнулась. Сорвав с себя скафандр, Ангус забрался в кресло пилота и подключил динамик в командном модуле к микрофону в медблоке, для того, чтобы слушать ее страх. Это помогло ему продержаться еще несколько часов, пока он, обшаривая встречные скальные глыбы горящими под веками глазами и, трясущимися руками вцепившись в консоль управления, подыскивал для «Красотки» укрытие.
Он выбрал первое же более или менее подходящее. К этому времени голос Морн стал болезненным, протяжным и едва слышным. Создавалось полное впечатление того, что она окончательно потеряла рассудок. Он проверил ее ремни на ложе автодока и вколол девушке большую дозу снотворного для того, чтобы она его не беспокоила. Покончив с этим, он забрался обратно в кресло пилота и провалился в сон.
Глава 5
Когда он проснулся, воздух внутри «Красотки» был уже чистым. Настолько чистым, что Ангус смог ощутить собственную вонь. Слишком много было работы. Слишком много пота. Слишком много дней в одном и том же комбинезоне. Чистота собственного тела никогда особенно не занимала Ангуса, но время от времени он все-таки бывал в достаточно хорошем для принятия душа настроении. По некоторым причинам именно такое настроение было у него сейчас. Он ощутил легкое недовольство от запахов своего тела.
Выбрав из рациона «Повелителя» кусок повкуснее и впившись в него зубами, он запросил компьютер о последних данных сканирования ближайшего пространства, на предмет какого-нибудь постороннего корабля, околачивающегося вблизи укрытия «Красотки». Убедившись в том, что все спокойно, Ангус отправился в медблок для того, чтобы взглянуть на Морн Хайланд.
Она тоже проснулась. Действие снотворного прекратилось. Когда он открыл забрало ее шлема, Морн тихо проскулила:
– Пожалуйста.
Она с трудом могла заставить свое горло производить звуки.
– Что вы делаете? Что вы собираетесь сделать со мной?
Он улыбнулся, помахал у нее перед носом пищевой плиткой и вышел в коридор.
Мыча знакомую мелодию, он разделся, вошел в санблок и как следует вымылся.
Облачившись после мытья в свежий комбинезон и ощущая во всем теле чистоту и свежесть, он вернулся в медблок. Теперь он уже мог сказать наверняка, что и от самой Морн воняло. И не меньше, чем недавно от него. Она запачкала свой скафандр. Запачкала самым прозаическим образом. Глаза девушки были темными и сухими, до краев наполненными страхом. По лицу девушки было видно, и Ангус отлично это понял, что она испытывает отвращение к собственной нечистоте.
– Да от тебя воняет, – сказал он с удовольствием.
Тон его голоса заставил ее вздрогнуть. По всему чувствовалось, что умирать девушка больше не хочет.
Он наклонился вплотную к Морн и принялся разглядывать ее лицо. Затем, просто для того, чтобы посмотреть, что из этого выйдет, он провел кончиками пальцев по ее щеке. Она закрыла глаза и напряглась, будто превозмогая приступ рвоты.
Усмехнувшись, он сделал шаг назад.
– Есть хочешь?
Девушка открыла глаза и испуганно уставилась на него.
– Хочешь, чтобы я развязал тебя и позволил походить по кораблю?
Никакого ответа, только страх.
– Хочешь помыться?
Это ее проняло. Уголки рта девушки дрогнули, и глаза снова наполнились слезами. Да, ей хотелось этого.
– Отлично.
Он пожал плечами и сложил руки на груди. На этой ее слабости можно было сыграть и поразвлечься.
– Но сначала ты мне скажешь, что ты натворила на «Повелителе Звезд».
Реакция девушки удивила Ангуса. Она снова заплакала, но уже не от жалости к себе, как раньше. Теперь к этому прибавилось еще кое-что, возможно, гнев. Желваки на ее щеках напряглись. Наконец она немного овладела собой и проговорила едва слышным, скрипучим, сорванным от бесконечных криков голосом:
– Ты сволочь. Если ты собрался убить меня, так убивай, но не заставляй лежать здесь вот так.
Ангусу захотелось ударить ее. Черт возьми, это должно было быть еще более занятно. Но он сдержал себя, потому что время для этого еще не пришло. Девушка все еще была в скафандре.
Не переставая улыбаться, он снова наклонился над Морн и сказал ей прямо в лицо:
– Ты права. Я сволочь. Такая сволочь, какой ты в жизни не видела. И ты будешь лежать здесь и вонять до тех пор, пока не расскажешь мне, что ты сделала с «Повелителем». Ваши пушки смотрели мне в лоб. Вы могли покончить со мной в два счета. И следов бы не осталось. Но все кончилось крушением вашего корабля. Я хочу знать, почему. Что ты сделала с ними?
Воспоминания оказались для нее ударом. Ударом очень болезненным. Ему было приятно видеть это. Она отвернулась от него настолько, насколько это было возможно в шлеме. Слеза скользнула по ее носу и сорвалась вниз.
Ангус пососал немного верхнюю губу и спросил:
– Как тебя зовут?
Девушка не отвечала. Может быть, строила из себя крутую. Может быть, полагала, что он уже знает это и без нее. Он ведь видел бирку на ее комбинезоне.
Ангус протянул руку к шее девушки и грубо сорвал с лацкана ее комбинезона ид-значок. Корабельный компьютер мог бы считать с значка все официальные данные девушки, но Ангусу было нужно только ее имя.
– Морн Хайланд. Бляденыш капитан Дэвис Хайланд был твоим отцом? Так или не так?
Девушка перестала сдерживаться и заплакала в голос.
– Да, я пристрелил его. Но он все равно был мертвец.
Ангус прижал лицо к волосам Морн и зашептал ей в самое ухо.
– Его корабль разбился. Он умер бы независимо от того, что случилось бы дальше. Это не моя вина. Не я устроил все это, а ты, девочка. Что ты там наделала?
Морн продолжала молчать. Ему опять нестерпимо захотелось ее ударить. Но с этим можно было подождать. Вместо этого он сделал нечто из ряда вон выходящее, совсем-совсем на него не похожее. Сам того не зная (ох, если бы он знал!), он сделал еще один маленький шажок по дорожке, ведущей к его краху. Ангус пустился в объяснения.
Почти мягким и вежливым голосом он сказал:
– Ты представляешь себе, кто я такой. И что примерно можно от меня ожидать. Мои замашки и прочее. Но ты должна понять, что я не могу освободить тебя до тех пор, пока не узнаю с кем имею дело. Я не смогу отвязать тебя, пока не разберусь в том, какую опасность ты можешь представлять.
Аккуратно прикрепив значок обратно, он взял девушку за подбородок и повернул лицом к себе.
На дне ее глаз застыл темный ужас.
В отчаянии, из бесконечной дали своих воспоминаний, она прошептала ему ответ:
– Я запустила программу самоуничтожения. С пульта вспомогательного мостика.
Жесткие пальцы Ангуса впились в щеки Морн, раздвигая губы, как будто это могло помочь ему вытрясти из нее правду. Он снова наклонился над ней, почти прижавшись лицом к ее лицу.
– Что ты сделала?
– Мы гнались за тобой…
Она не замечала его. На дне ее глаз проплывали отражения таких вещей, которых теперь никогда, никто и нигде не увидит.
– Огибали астероиды. Перегрузка была страшной. Мне казалось, что корабль вот-вот развалится на части. Я сидела на своем месте у сканирующей станции на вспомогательном мостике и все время боялась, что ремни моего кресла порвутся. Или что порвусь я сама.
Внезапно все кончилось…
Я продолжала видеть на экране твой корабль. Но меня это больше не интересовало. Ты убил тех старателей. И сделал это почти что у меня на глазах. Но мне было все равно. Я должна была думать об этом, но не могла. Внутри меня и в моей голове все изменилось.
Я плыла, и все вокруг было чистым и правильным, подобным сказочному видению. И вселенная говорила со мной. И я получила от нее послание, высшую истину.
Устремившийся в прошлое взгляд девушки замер, зафиксировавшись на далекой точке пространства за пределами «Красотки». Она почти успокоилась и больше не плакала.
– Истину. Теперь я точно знала, что мне делать. Что мне нужно делать. Никаких сомнений не было.
И я ввела в компьютер команду, приказывающую начать процесс самоуничтожения. Это должно было кончиться взрывом обоих двигателей. Нас должно было разнести на молекулы.
– Но ты же не офицер, – удивленно прервал ее Ангус. – Практически ты еще ребенок. Каким же образом ты оказалась в курсе кодов команды самоуничтожения?
– Эти коды были известны всем. Любой человек из команды «Повелителя Звезд» мог запустить программу самоуничтожения. В первую очередь в случае возникновения угрозы захвата лайнера. Это условие было превыше всего. Не сдавать «Повелитель» ни при каких обстоятельствах. Если преступный космос сумел бы захватить такой корабль, то после этого никто не смог бы больше доверять нам. Руководство Компании, доверившее нам «Повелителя Звезд», полагалось на нашу надежность. На нас можно было положиться. Большая часть экипажа принадлежала к нашей семье. Все прошли проверку. Корабли такого класса, как «Повелитель», никогда не дают случайным людям.
Когда я запустила программу, па… капитан Хайланд понял, что я собираюсь делать. Он пытался прервать процесс. И это ему почти удалось сделать. Взорвалась только одна форсажная камера. Я слышала, как он кричит на меня по корабельной связи, кричит о том, что я, его дочь, хочу уничтожить его корабль и уничтожить его самого. И его братьев и сестер. И их детей – моих двоюродных братьев и сестер. Уничтожить всех.
Затем моя абсолютная уверенность прошла. Нам никто не угрожал захватом. Все было ложью. Без всяких на то причин я убила свою семью. Просто так.
Чтобы хоть как-то разрядить свое отчаяние и горе, девушка яростно закричала:
– Выпусти меня из этого чертового скафандра!
Ангус и бровью не повел.
– Прекрати орать. Дай-ка мне подумать.
Его подозрения подтверждались. Выходило так, что он на своих собственных плечах принес на борт «Красотки» маньяка, человека-бомбу с часовым механизмом. Здесь было о чем подумать.
– Сколько раз ты совершала Прыжок?
– Два раза, – ответила девушка, испуганно прислушиваясь к изменившемуся тону его голоса.
– Два раза, – задумчиво повторил Ангус. – Копов вроде тебя проверяют на годность к походам в дальний космос. Ты должна была пройти тесты в Академии. На отсев идиотов, предрасположенных к прыжковой болезни. Только в этом случае ты могла быть послана на Альфа-Дельта станцию. Но поскольку ты совершала Прыжок только два раза, это – твой первый рейс. Твою мать! Все просто бессмысленно.
Неожиданно он понял, в чем тут дело. Правда открылась Ангусу. Прыжковая болезнь могла принимать все мыслимые образы и маскироваться подо что угодно. Бывало так, что люди проходили через Прыжок не один и не два раза и вели после этого нормальную жизнь, но до того момента, пока не наступало соответствующее повреждениям их мозга стечение обстоятельств, выпускающее из табакерки страшного чертика.
В чем это выражалось у Морн? Обстановка боевой операции? Перегрузки?
– Сколько раз, – он снова насильно повернул лицо девушки к себе, заставляя смотреть в глаза, – ты испытывала большую перегрузку после первого Прыжка?
Девушка несколько раз мигнула, выражение страдания на ее лице сменилось озадаченностью.
– Отвечай мне! В Академии ты должна была проходить все возможные проверки, в том числе и на перегрузку. Там тренируют на все случаи жизни. Так вот, я спрашиваю, твои испытания на перегрузку были до или после Прыжка? И когда ты в последний раз была под большой перегрузкой?
– Нас испытывали до Прыжка, – ответила она, с трудом сглатывая больным горлом. Казалось, слова застревают у нее в груди. – Прыжок шел в последнюю очередь. Только для тех, кто должен был войти в состав экипажей, уходящих в дальний космос. Земля не может позволить себе рисковать людьми, остающимися для работы в Солнечной системе. И не может позволить себе пускать на ветер деньги, тратя их на ненужные для этих людей тренировки.
Должно быть, она поняла куда клонит Ангус, потому что в заключение сказала весьма недвусмысленно:
– Первый и последний раз
– Отлично. Просто великолепно.
Ангус замолчал на секунду, выбирая подходящие для случая ругательства, но так ни на чем и не остановился.
– Вот сука. Какого черта я бросился тебя спасать? Должно быть, я спятил в тот момент, не иначе. Мало того, что ты, блядь, легавая. И живой свидетель. И мало того, что ты будешь норовить всадить мне нож в спину. В довершение всего ты можешь спятить и прикончить меня при первых же нескольких g.
Он больно ущипнул ее за щеку жесткими пальцами.
– Мне нужно было оставить тебя подыхать.
Реакция девушки вновь удивила Ангуса. Взгляд ее сделался твердым, в голосе появилась сила и даже несомненный признак сарказма:
– Еще не так поздно. Ты все еще можешь убить меня. И никто об этом не узнает.
Лицо Ангуса растянулось в улыбке, отчего он еще больше стал напоминать большую лягушку. Он ощущал себя странно и непривычно: как-то радостно и нетерпеливо. Он сможет сделать из этой девчонки все, что ему будет нужно.
– Если я убью тебя, я останусь без команды.
Поделиться книгой: