Великие адмиралы

Великие адмиралы

Введение

Если книга озаглавлена «Великие адмиралы», то автор просто обязан объяснить читателю критерии, по которым производился отбор ее героев. Самый главный из них указан в подзаголовке: «Флотоводцы, 1587–1945», и его следует понимать буквально. Общим для всех адмиралов, упомянутых на страницах этой книги, является то, что они командовали флотами в генеральных сражениях, то есть в решающие моменты морской войны на протяжении четырех веков, с того момента, как зарождающаяся морская тактика придала морским боям привычную сегодня форму. Героями книги «Великие адмиралы» являются боевые адмиралы.

По сравнению с несколькими тысячами генеральных сражений на суше за этот же период, генеральных морских сражений можно насчитать относительно немного. Общее количество будет различаться в зависимости от правил подсчета, но при тщательном рассмотрении вряд ли превысит 135, то есть не более 3 или 4 морских сражений на каждую из трех десятков войн этого периода. Такое неравенство отражает общие исторические различия между сухопутной и морской войной. Армия, рано или поздно, будет вынуждена принять сражение, какие бы мрачные перспективы при этом ее ни ждали. Зато флот может отказываться от боя столько, сколько захочет, просто отстаиваться в порту под прикрытием береговых укреплений. И до появления авиации он мог чувствовать себя в полной безопасности от нежелательного внимания. Противник не мог вынудить его к бою, не подвергая самого себя смертельному риску. Даже когда флоты противников встречались в открытом море, природа морской войны делала крайне трудной задачу принудить уклоняющегося противника к решительному бою. Большинство морских сражений происходило, что называется, по взаимному согласию. Либо оба противника искали боя, либо тот из них, кто хотел бы уклониться, все-таки вынужден был сражаться ради выполнения поставленной задачи. Такие совпадения случались довольно редко.

Поэтому количество адмиралов, которые командовали флотами в генеральных сражениях, еще меньше, чем количество генералов, командовавших армиями в подобных столкновениях на суше. 19 адмиралов, упомянутых в данной книге, командовали флотами в более чем 40 таких боях — то есть примерно в одной трети морских сражений нового времени. И все-таки они составляют небольшую часть от всех адмиралов, которые вели свои флоты в бой. По каким соображениям были отобраны эти 19?

Прежде всего хочу подчеркнуть, что я неоднократно обращался к товарищам-историкам за советом и с благодарностью эти советы принимал, однако окончательное решение принимал я лично. Чтобы избегнуть элемента субъективизма, который вполне мог появиться при таком подходе, для объективной оценки были использованы 2 наиболее выпуклых критерия: личные способности и историческая значимость. Некоторые адмиралы отвечают обоим критериям, некоторые — только одному. Например, трудно спорить с тем, что Тегетгофф посвятил свою жизнь служению умирающей империи. С точки зрения исторической значимости его трудно назвать великим адмиралом. Даже блестящая победа при Лисе только скрасила горечь поражения в войне, проигранной на суше. Но я полагаю, что читатели согласятся — личные качества делают Тегетгоффа великим адмиралом. И наоборот, причудливый и переусложненный план битвы при Мидуэе, предложенный Ямамото, заставляет усомниться в его способностях. Однако его поддержка плана атаки Пирл-Харбора имеет колоссальное историческое значение.

Отбор героев статей велся исключительно на основе личных характеристик. Не делалось попыток добиться какого-то особенного национального или хронологического разделения. С другой стороны, я попытался выглянуть за рамки двух флотов, которые доминируют в англо-американской морской историографии. В результате оказалось, что отобраны адмиралы из 9 флотов, а именно:

Великобритания: Дрейк, Блейк, Хок, Нельсон, Джеллико, Каннингхэм

Соединенные Штаты: Фаррагат, Дьюи, Спрюэнс, Хэлси

Япония: Того, Ямамото

Нидерланды: Тромп, де Рейтер

Австрия: Тегетгофф

Дания: Юэль

Франция: Сюффрен

Германия: Шеер

Греция: Миаолис

Если разделить их хронологически, то мы получим примерно следующую картину, при этом те, чья карьера захватывает разные века, отнесены к тому веку, в котором они добились наибольшей славы:

XVI век: Дрейк

XVII век: Тромп, Блейк, де Рейтер, Юэль

XVIII век: Хок, Сюффрен

XIX век: Нельсон, Миаолис, Фаррагат, Тегетгофф, Дьюи

ХХ век: Того, Джеллико, Шеер, Каннингхэм, Ямамото, Спрюэнс, Хэлси

Многие читатели, несомненно, зададут вопрос: а почему включен тот или иной адмирал и не включены другие? Вероятно, нельзя найти двух военно-морских историков, которые составят одинаковый список великих адмиралов. Тем не менее, я верю, что большая часть наших героев окажется в любом списке. Имелось лишь одно ограничение, объясняющее отсутствие некоторых крупных фигур — адмирал должен был командовать флотом в бою. Поэтому мы не видим в списке Нимица и Кинга, которых в ином случае были бы просто обязаны упомянуть. Однако они командовали из береговых штабов.

Некоторые читатели могут также спросить, а почему мы ограничиваемся галереей адмиралов, которые командовали в бою? И в качестве первого аргумента они выдвинут соображение, что бой не так уж важен сам по себе. Битва — лишь способ добиться конечной цели. Они напомнят, что еще 100 лет назад проповедник доктрины морской мощи капитан 1 ранга Альфред Тайер Мэхэн сказал, что значение имеет только господство на море, то есть способность одной из сторон использовать мировой океан как разветвленную сеть коммуникаций для военных и торговых нужд, одновременно помешав противнику делать то же самое. Во-вторых, битвы решаются тактикой, использованием наличных сил. А все это можно рассматривать как низменные и тривиальные материи на фоне высокого искусства чистой стратегии, развертывания сил в ходе кампании или войны в целом.

Ответ на эти возражения довольно прост, одновременно он иллюстрирует идею данной книги. Морской бой, точнее — генеральное сражение двух флотов, является кульминацией войны на море, наилучшим испытанием качеств командира. В столкновениях между морскими державами и странами, обладающими крошечными флотами, первые пожинают плоды победы, фактически не дав ни одного сражения. Примерно в такой удобной ситуации находились флоты Соединенных Штатов и их союзников в Корее, Вьетнаме, Персидском заливе. Однако, если противник имеет сильный флот, господство на море нельзя захватить без нейтрализации этого флота либо путем блокады, либо путем уничтожения в бою. И поскольку никакая блокада не может быть абсолютной, бой всегда предпочтительней. В течение нескольких веков более слабые флоты отчаянно пытались найти средство добиться успеха какими-то иными способами, не ввязываясь в сражение, которое могло кончиться для них печально. Например, неоднократно предпринимались попытки атак вражеского торгового судоходства, или, если использовать термин, изобретенный французскими теоретиками XVII века, guerre de course (коммерческое каперство) вместо guerre d’escadre (флотских операций). Французский флот использовал эту стратегию в 6 войнах против Англии в период с 1702 по 1814 год, флот континентального конгресса во время Американской революции, флот Соединенных Штатов в войне 1812 года, флот конфедератов во время Гражданской войны, наконец германский флот в Первой и Второй мировых войнах. Рейдеры сеяли хаос и опустошения на морских коммуникациях. Но ни разу их усилия не стали решающими.

Поэтому битва — действительно лишь способ добиться цели, но без нее этой самой цели добиться нельзя. Взаимоотношения между стратегией и тактикой также отличаются гибкостью. Хорошая тактика редко может исправить ошибки дурной стратегии, но плохая тактика может привести к краху даже наилучшую стратегию. Уроки морских войн последних четырех веков ясно показывают, что флот, не выигрывавший морские битвы, не выигрывал войн.

Для сохранения этой направленности в наших эссе основной упор будет сделан на действия командира в бою. Чтобы более полно раскрыть эту тему, каждого автора попросили более выпукло показать сочетание личных качеств и профессионального опыта, которые сформировали командирское дарование адмирала, и проанализировать сражение, в котором это дарование проявилось в деле — в обоих смыслах этого слова. В рамках этих условий автор мог рассматривать своего героя под любым углом, какой казался ему наиболее выгодным, и делать свои собственные выводы. Как станет ясно, некоторые авторы обнаружили грубые ошибки в действиях адмиралов, о которых они пишут. Их всех сразу ясно предупредили, что целью книги являются биографии, а не деяния святых. Если читатель заинтересуется более подробным жизнеописанием того или иного адмирала, — он сам может найти соответствующую литературу.

При чтении этих эссе становится ясным колоссальное влияние, которое оказывали эти великие адмиралы на исход битв, в которых они участвовали. Материалистическая школа в морской стратегии, которая расцвела пышным цветом в начале века и до сих пор не сдала свои позиции, утверждает, что морские сражения выигрывает техника. Флот, который имеет лучшие корабли и лучшее оружие, в конце концов, просто больше кораблей, гарантирует себе верную победу. Однако детальное рассмотрение битв, описанных в этой книге, показывает, что, если превосходство одной из сторон не было подавляющим, дело обстоит далеко не так просто. Лишь в 4 сражениях — бухта Мобил, Манильская бухта, Цусима и залив Лейте — исход сражения сразу был предопределен количественным и качественным преимуществом одной из сторон. Однако в двух случаях от командиров потребовались решения, гораздо более смелые, чем может показаться сегодняшним историкам, так как адмирал, принимавший их много лет назад, не знал, к чему они приведут — к триумфу или к катастрофе. Еще в 15 сражениях победа была одержана при примерном равенстве сил. А в 3 случаях — бухта Геронтас, Лисса и Мидуэй — победила значительно более слабая сторона.

В то же время бессмысленно отрицать, что возможности каждого из адмиралов во все времена определялись состоянием его «профессиональных инструментов», в первую очередь — кораблями и оружием, но также и менее заметными факторами — системой командования, связью, стратегическими и тактическими доктринами, разведкой, системой снабжения. И все эти инструменты с течением времени претерпевали кардинальные изменения. Поэтому при рассмотрении действий адмирала обязательно следует учитывать характеристики инструментов, имеющихся в его распоряжении. По этой причине эссе объединены в 6 разделов, каждому из которых предпослана интродукция, описывающая развитие военно-морской техники с древнейших времен почти до нашего времени. Содержание этих интродукций полностью определял автор книги, и они совсем не обязательно отражают мнение авторов отдельных эссе.

Личные качества человека, его командирский талант подвергаются самому тщательному рассмотрению всеми исследователями, и все-таки остаются самым загадочным аспектом военной профессии. То, что все великие командиры имеют нечто общее между собой, становится совершенно очевидным постфактум. Но до сих пор не создано способа определить эту общность заблаговременно, когда такая информация может иметь особенную ценность. Наши эссе лишь показывают возникающие трудности. Нарисованные портреты адмиралов резко различаются между собой. Кто-то, например, Блейк, Джеллико и Спрюэнс — люди холодные и рассудительные. Другие — Нельсон, Миаолис, Хэлси — порывисты и вспыльчивы. Большинство из них соблюдало нормы и приличия, предписанные временем и социальным положением. Но и здесь имеется ряд исключений. Дрейк смотрел на себя как на исполнителя божьей воли. Отношения Нельсона с леди Гамильтон повергли в шок все благовоспитанное английское общество. Миаолис в юные годы был просто бандитом. Да и позднее, уже став национальным героем, он восстал против правительства, которое сам же помог создать. Поведение Сюффрена было возмутительно неблагородным. Дрейк, Сюффрен, Нельсон, Тегетгофф, Дьюи, Джеллико и Ямамото были исключительно честолюбивы. Зато остальные были скромными людьми и полагали, что просто исполняют свой долг. Вероятно, никто из них не был глубоким мыслителем, но почти все они обладали острым умом, особенно в том, что касалось военно-морского дела, и кое-кто имел явно незаурядный интеллект. Большинство было хорошими начальниками, но несколько человек можно назвать настоящим проклятием для подчиненных. Лишь Тромп, де Рейтер, Нельсон, Хэлси и, вероятно, Каннингхэм обладали «Икс-фактором» — назовем его харизмой, — который заставляет не только уважать своего командира, но и любить его.

Несмотря на все многочисленные различия, в качестве командиров эти люди обладали четырьмя ключевыми качествами. Первое: все они, кроме Блейка, были профессиональными моряками, хорошо знакомыми с основами морской войны, даже те, чья служба начиналась в торговом флоте. Блейк, армейский генерал, сумел применить на море свой опыт сухопутных сражений. Второе: все они обладали душевной твердостью, что позволяло им брать ответственность на себя и действовать, невзирая на возможный риск. Третье: все они были наступательного духа, хотя Джеллико был вынужден действовать с осторожностью, которая кое-кому может показаться чрезмерной. Однако не забудем, что, по словам Черчилля, он был единственным человеком, который мог проиграть войну за полдня, и адмиралу приходилось помнить об этом. Четвертое: все продемонстрировали исключительную личную храбрость. Это подтверждается тем, что четверо погибли в бою. Коротко говоря, их объединяют профессиональные знания, инициатива, смелость решений и отвага, душевная и физическая.

Разумеется, значение этих качеств не ограничивается военно-морским делом.

Об авторах

Эдвард Л. Бич, капитан 1 ранга флота США (в отставке) (Фаррагат). Закончил американскую военно-морскую академию в 1939 году, был командиром полка кадетов. Во время Второй Мировой войны совершил 12 боевых походов на подводной лодке на Тихом океане. Начал с помощника инженер-механика, но закончил войну командиром лодки. Получил 10 наград за храбрость, в том числе Морской Крест. С 1953 по 1957 год служил адъютантом от ВМФ президента Эйзенхауэра. В 1960 году капитан 1 ранга Бич становится командиром атомной подводной лодки «Тритон» и совершает первое кругосветное плавание под водой. Этот поход длиной 41000 миль до сих пор является рекордным по скорости и длительности. В 1952 году выпускает первую документальную книгу «Подводник», которая немедленно попадает в список бестселлеров «Нью-Йорк Таймс». В 195 году пишет роман «Иди тихо, иди глубоко», который признан классическим описанием действий американских подводников в войне против Японии. После этого он пишет еще 2 романа, которые тоже становятся бестселлерами, и 4 документальные книги, в том числе «Флот Соединенных Штатов, 200 лет». Бич является соавтором еще 4 книг. Литературные заслуги капитана 1 ранга Бича оценены премией Альфреда Тайера Мэхена, присуждаемой Морской лигой США и другими наградами.

Ханс-Кристиан Берг (Юэль) является директором военных архивов Датской национальной архивной службы, советником по вопросам истории штаба датского ВМФ, преподавателем военно-морской истории в Королевской военно-морской академии. Это основатель и первый редактор журнала «Marinehistorik Tidsskrift» (Военно-морскоге историческое обозрение) и член советов Военно-морского исторического общества и Датского морского музея. Берг является автором 10 книг по истории датского флота. Самая последняя, посвященная вопросам развития технических служб флота с 1739 года до настоящего времени, опубликована в 1989 году.

Уильям Б. Когер (Блейк) работает директором музея и адъюнкт-профессором американской военно-морской академии. Ему присвоена степень доктора философии в Сент-Эдмунд Холле (Оксфордский университет). Когер является специалистом по истории британского флота, но его интересы простираются по обе стороны Атлантики. В настоящее время он составляет сборник биографий адмиралов американского флота. Уже вышли из печати два тома: «Словарь адмиралов флота США, 1862–1900» и «Словарь адмиралов флота США, 1900–1918». Доктор Когар выпустил сборники материалов седьмого, восьмого и двенадцатого симпозиумов по военно-морской истории, книги «Военно-морская история» (1988) и «Новая интерпретация военно-морской истории» (1989 и 1997).

Джеймс Голдрик, капитан 2 ранга Королевский австралийский флот (Джеллико) закончил Королевский австралийский военно-морской колледж в 1978 году. Магистр филологии. Служил на кораблях австралийского флота, а также адъютантом генерал-губернатора Австралии, помощником начальника штаба КАФ, работал в международном исследовательском центре при американском военно-морском колледже. В настоящее время является командиром ЕВАК «Сидней». В 1984 году появилась его работа, посвященная военным действиям на Северном море в начальные месяцы Первой Мировой войны — «Корабли короля находились в море». Вскоре выйдет из печати книга «Нет простых ответов», которая рассматривает историю флотов государств Индийского субконтинента. Он также является автором и соавтором еще нескольких работ по военно-морской истории, многочисленных статей в периодических изданиях и сборниках, в том числе в «Оксфордской иллюстрированной истории Королевского Флота».

Эрик Дж. Гроув (Каннингхэм) читает лекции по международной политике, а с 1993 года работает заместителем директора Центра исследований по вопросам безопасности в университете Халла. С 1971 по 1984 год он перподавал в Королевском военно-морском колледже «Британия» в Дартмуте. В этот период в системе обмена учеными он в течение года работал профессором американской военно-морской академии. Покинув Дартмут, где Гроув был заместителем директора Центра стратегических исследований, он становится профессиональным писателем, посвятив себя анализу оборонных вопросов и военной истории. Он преподает в Королевском военно-морском колледже в Гринвиче и в Кембриджском университете. Гроув является автором, соавтором или редактором 10 книг военно-морской тематики, в том числе «От «Вэнгарда» до «Трайдента», которая рассматривает британскую военно-морскую политику послевоенного периода. Гроув выпустил пересмотренное и исправленное издание знаменитого двухтомника «Морские битвы крупным планом».

Джеральд Джордан (Нельсон) является адъюнкт-профессором Йоркского университета (провинция Онтарио, Канада). Он прослужил 8 лет на кораблях британского торгового флота и получил ученую степень доктора в 1974 году за диссертацию, написанную под руководством профессора Артура Мардера. Он является редактором книг: «Морская война в двадцатом веке: эссе, посвященные Артуру Мардеру» и «Британская военная история: библиографический обзор книг, изданных с 1970 года». Джордан написал несколько статей по британской морской и политической истории. Сейчас он работает над книгой, посвященной истории Ост-Индской компании и порта Сингапур, 1819–1867 года.

Эдвард Стюарт Кирби (Того) является профессором в отставке Астонского университета (Бирмингем, Англия) и старшим адъюнкт-профессором колледжа Сент-Энтони (Оксфордский университет). Он родился в 1909 году в семье англичан, проживавших в Японии, и помнит пышные похороны императора Мэйдзи в 1912 году. Кирби учился в Японии, Швейцарии и Англии. Он получил ученую степень доктора экономики в Лондонском университете и в 1930-х годах преподавал в университете Тохоку (Сендай, Япония). В году Второй Мировой войны он в звании подполковника служил в Британской Индийской армии на должностях заместителя военного атташе в Тегеране, официального переводчика с японского при правительстве Индии, в британской военной миссии в Китае. В конце войны Кирби присутствует при капитуляции японских войск в Гонконге. После возвращения к преподавательской деятельности он работает профессором в Англии, Канаде, Гонконге, Таиланде. Кирби опубликовал много книг в странах Дальнего Востока и России.

Джон Б. Лундстрем (Спрюэнс) получил ученую степень в Винсонсинском университете (Милуоки). Он является куратором отделов американской и военной истории в Публичном музее Милуоки. В настоящее время он пишет биографию адмирала Фрэнка Джека Флетчера. Ранее Лундстрем опубликовал книги: «Первая кампания на юге Тихого океана: тихоокеанская стратегия, декабрь 1941 — июнь 1942», «Первая команда и кампания на Гуадалканале: истребители ВМФ с августа по ноябрь 1942», в соавторстве со Стивом Юингом «Роковые встречи: жизнь Батча О’Хары». Он также написал предисловие к книге Томаса Б. Бюлла «Спокойный воин: биография адмирала Раймонда Э. Спрюэнса».

Раддок Ф. МакКей (Хок) являетя автором книг «Адмирал Хок», «Фишер, лорд Киолверстоун», «Бальфур: интеллектуальный государственный деятель». Во время Второй Мировой войны он служил матросом новозеландского флота. С 1949 по 1965 год преподавал в школах в Англии и Новой Зеландии, в Королевском военно-морском колледже в Дартмуте. В 1965 году он становится преподавателем в университете Сент-Эндрю (Шотландия), где до 1983 года читает лекции по новейшей истории. В 1965 году получает степень доктора филологи. В 1990 году в Трудах военно-морского общества опубликованы его «Бумаги Хока».

Филипп Мэзон (Сюффрен) является начальником секции истории Исторической службы французского ВМФ с 1965 года. Кроме того он работает профессором военно-морской истории в Высшем военно-морском училище и преподавателем в Католическом институте. Перу Мэзона принадлежит множество книг по военной и морской истории, в частности «Наполеон и флот», «История военно-морского флота» (в двух томах), «История морских сражений», «Военные корабли ХХ века», «История германской армии, 1931–1945», «Мировая война, 1939–1945» и другие. Он является один из редакторов «Словаря Второй Мировой войны» (в двух томах).

Абрахам ван дер Мор, вице-адмирал Королевского флота Нидерландов (в отставке) (де Рейтер) является членом Комиссии по военно-морской истории Королевской академии наук Нидерландов, а также президентом комиссии, готовящей издание официальной истории участия голландского флота во Второй Мировой войне. Он начал службу в 1936 году мичманом. В 1940 году ван дер Мора направляют в Голландскую Ост-Индию, где он принимает участие в бою в Яванском море. Позднее он служит в патрульных силах в Голландской Гвиане (Суринаме) и возвращается на родину в 1946 году. В 1958 году ван дер Мор заканчивает командные курсы при американском военно-морском колледже. Во период конфликта с Индонезией адмирал ван дер Мор служил в Голландской Новой Гвинее. В 1972 году он уходит в отставку с поста командующего голландскими морскими силами в европейских водах. Еще во время службы ван дер Мор заинтересовался вопросами военно-морской истории и посвятил много времени исследованиям в этой области. Он написал несколько работ, описывающих действия голландского флота в XVI и XVII веках. Его перу принадлежит множество статей и 3 исторических романа.

Гельмут Пемзель (Тегетгофф) родился в Нижней австрии. Во время Второй Мировой войны он заканчивает школы и в возрасте 16 лет попадает на военную службу в зенитную артиллерию. Позднее он воюет на Западном фронте в одной из танковых дивизий. После войны он заканчивает Венский университет и с 1960 года занимается бизнесом. В 1974 году он организует Группу по изучению военно-морской истории Австрии. В течение почти 14 лет он является редактором ежеквартального издания «Marine — Gestern, Heute». Пемзель опубликовал 5 книг по военной и морской истории, в том числе «От Саламина до Окинавы», которая вышла на английском языке под названием «История войны на море», а также «Господство на море: история морской войны от зарождения мореплавания до наших дней» (в двух томах).

Кларк Г. Рейнольдс (Хэлси) получил ученую степень доктора в Университете Дьюка. Он является автором книг: «Быстроходные авианосцы: рождение авиации флота», «Господство на море: история и стратегия морских империй», «Знаменитые американские адмиралы», «Боевая леди: новый «Йорктаун» в Тихоокеанской войне», «История и море: эссе по морской стратегии», «Адмирал Джонс Тауэрс: борьба за господство морской авиации». В соавторстве с адмиралом Джозефом Дж. Кларком он написал книгу «Авианосный адмирал». Доктор Рейнольдс преподавал в американской военно-морской академии, университете Мэйна, американской академии торгового флота, университете Чарлстона (Южная Каролина). Он много лет работал в составе Международной комиссии по военно-морской истории и является одним из основателей Североамериканского общества океанической истории.

Энтони Н. Райан (Дрейк) до 1991 года работал преподавателем истории в Ливерпульском университете. Лауреат премии имениДжулиана Корбетта и челн Королевского исторического общества он был главным редактором Трудов военно-морского общества с 1973 по 1990 год. Профессор Райан является редактором «Бумаг Сомареца: Балтика, 1808–1812». В соавторстве с Дэвидом Б. Куинном он написал книгу «Морская империя Англии, 1550–1642». Его перу принадлежит много других работ, в ном числе «Новая кэмбриджская современная история», журнальные статьи по самым различным темам, начиная с разгрома Непобедимой Аромады. Райан является членом издательского совета Общества военно-морских исследований и вице-президентом Трудов военно-морского общества.

Джек Свитмэн (Интродукции) закончил Стетсоновский университет и служил командиром роты в армии США, после чего начал преподавать в университете Эмори. Он получил ученую степень доктора в 1973 году. Свитмэн является автором и редактором многих книг, выпущенных издательством американской военно-морской академии, в том числе «Высадка в Вера-Крусе в 1914 году», «Американская военно-морская академия: иллюстрированная история», «Американская военно-морская история: иллюстрированная хронология». Уйдя из преподавателей американской военно-морской академии, он становится редактором серии «Военно-морская классика», в которой к настоящему времени вышло 40 томов. Он также является консультантом журнала военно-морской академии «Военно-морская история». В 1988 году Свитмэн за свою литературную деятельность получает премию Альфреда Тайре Мэхена.

Константинос Варфис, коммодор греческого флота (в отставке) (Миаолис) был профессором морского кадетского корпуса в Пирее и президентом греческой комиссии по морской истории. В 1956 году он закончил морской кадетский корпус. Служба проходила в основном на эсминцах, причем Варфис командовал несколькими из них. Он также командовал легкими силами греческого флота. После этого он служил в штабе флота НАТО. В 1972 году после военного переворота в знак протеста Варфис уходит в отставку, но после восстановления демократии в 1974 году возвращается на службу. В 1980 году коммодор Варфис уходит в отставку по возрасту и становится вице-президентом Военного музея. На этой должности он находится до 1989 года. В том же году он получает ученую степень доктора на факультете политических наук и международных исследований в Афинском университете. Варфис является автором 4 книг и множества статей. С 1984 до 1994 года, когда он скончался, Варфис руководит подготовкой официальной истории греческого флота.

Гэри Э. Вейр (Шеер) получил ученую степень доктора в университете Тенесси (Ноксвилл) в 1982 году. Сегодня он возглавляет отдел современной истории в военно-морским историческом центре в Вашингтоне и является адъюнкт-профессором Мэрилендского университета. Перу доктора Вейра принадлежат книги: «Создание кайзеровского флота: имперский морской департамент и германская промышленность эпохи Тирпица, 1890–1918», «Строительство американских подводных лодок, 1914–1940», «Закаленные войной: военно-морской промышленный комплекс и строительство американских подводных лодок, 1940–1961». За последнюю книгу он получил премию имени Теодора и Франклина Рузвельтов. Вейр готовил издание и написал предисловие к книге Томаса Лоуэла «Корсары глубин», выпущенной в серии «Военно-морская классика».

Иоханнес Якобус Антониус Вейн (Тромп) работал советником по истории в фонде верфи Яна Бланкена в Геллевутслёйсе, заместителем начальника исторического департамента при штабе ВМФ Нидерландов, куратором судна-музея «Амстердам». В 1982 году он получил ученую степень доктора в государственном университете в Лейдене. Вейна главным образом интересуется историей голландского военного кораблестроения. Он написал несколько статей и выпустил книгу «Между флотом и политикой: сто лет штаба ВМФ, 1886–1986». Вместе с адмиралом Геретсом он написал книгу «Подводные лодки типа «Долфин» в голландском флоте, 1942–1992». Вейн является членом совета учебного издательства, выпускающего редкие дневники сухопутных и морских путешествий.

Г.П. Уилмотт (Ямамото) получил ученую степень магистра в Национальном оборонном университете (Вашингтон) и степень доктора философии в колледже Кинга (Лондонский университет). С 1972 по 1979 год он служит резерве британских воздушно-десантных войск. Является членом-корреспондентом Королевского исторического общества, института изучения войны и общества университета де Монфора. Уилмоот преподавал в американском национальном военном колледже и различных американских университетах. Доктор Уилмотт является автором 13 книг по военной и морской истории, в том числе «Империи в равновесии», «Шит и копье» — первые два тома новой истории Тихоокеанской войны. Он написал книги: «Морская война: Оружие, тактика и стратегия», «Великий Крестовый поход: история Второй Мировой войны» и несколько других.

Джон Ф. Вукович (Дьюи) получил ученую степень бакалавра истории в 1967 году в университете Нотр-Дам. В следующем года он становится магистром американской истории в университете штата Мичиган. После этого он преподает историю и обучает школьников, в основном в средней школе Монгуагона в Трентоне (Мичиган). В течение последних 10 лет он написал ряд работ по военно-морской истории, в том числе биографию адмирала Клифтона Э.Ф. Спрэга «Преданность долгу» (1996 год). Вукович написал биографии адмиралов Раймонда Спрюэнса и Уильяма Хэлси, а также более 100 статей для различных журналов и сборников.

Интродукция I

Корабль и орудие

(1500–1688)

История морской войны насчитывает примерно 4000 лет. Хотя древние манускрипты весьма смутны и обрывочны, истоки морской войны можно проследить где-то до 2000 года до Р.Х. Именно тогда Египет и, вероятно, критские минойцы создали собственные морские силы для защиты своей морской торговли и побережья от пиратов и грабителей. Самым первым изображением морской битвы является настенная феска в гробнице Рамзеса III в Мединет-Хабу недалеко от Луксора. Там изображена битва, в которой египтяне нанесли поражение «морским народам» примерно в 1190 году до Р.Х. Самым старым письменным источником является так называемая «угаритская табличка», описывающая столкновение между хеттами и «морскими народами» у берегов Кипра примерно в тот же период. Ассирийские и египетские летописи упоминают несколько морских боев, происшедших после этого. В 664 году до Р.Х. произошел бой между кораблями Коринфа и Керкиры, который был описан в греческих летописях. Это был первый морской бой греческой цивилизации. С этого момента история Запада пестрит описаниями сражений и кампаний, которые становятся все более полными и достоверными.

Хотя количество сражений, из которых складывается история морской войны, приближается к бесконечности, фундаментальные изменения характера боев происходили крайне редко. С точки зрения тактики, все 4 тысячелетия существования военных флотов можно условно разделить на 3 периода:

Эпоха ближнего боя, с древнейших времен до Непобедимой Армады;

Эпоха артиллерии, с Армады до Второй Мировой войны;

Эпоха морской авиации, со Второй Мировой войны до наших дней.

Как и большинство иных попыток исторической классификации, это разделение является до известной степени спорным, и в нем можно найти много исключений. Например, бой у острова Лисса в 1866 году был выигран с помощью таранных ударов, что произошло через 3 века после того, как уничтожение Непобедимой Армады возвестило о наступлении эпохи артиллерии. Во время Второй Мировой войны эсминцы потопили несколько всплывших подводных лодок таранным ударом, то есть ни один вид морского боя не исчез полностью, просто некоторые стали анахронизмом.

Тактику диктует технология. Эпоха артиллерии и эпоха морской авиации были рождены техническими инновациями. Зато эпоха ближнего боя затянулась так долго лишь потому, что уровень развития технологии не мог создать оружия, способного уничтожать корабли на расстоянии. В действительности существовали 2 системы оружия, претендующие на такую роль: катапульта и греческий огонь. Катапульта впервые была использована в морской войне примерно за 400 лет до Р.Х. Ее устанавливали на вращающейся платформе. Катапульта метала огромные стрелы, горшки с горящими углями или камни весом до 58 фунтов. Однако ее эффективный радиус действия не превышал 200 ярдов, и она могла иметь лишь вспомогательную роль. Греческий огонь представлял собой горящую смесь нефти, серы и негашеной извести. Византийцы начали использовать примитивные огнеметы примерно в VII веке. Греческий огонь сначала принес им ряд громких побед. Когда мусульмане осаждали Константинополь в 677 и 718 годах, именно греческий огонь помог византийцам отогнать их. Однако довольно быстро были найдены средства, позволяющие бороться с греческим огнем. Корабли начали покрывать шкурами, вымоченными в винном уксусе, а для тушения пожаров стали использовать песок. Тщательно хранимый секрет устройства огнеметов исчез вместе с византийским флотом в XIII веке.

Так как не существовало способа нанести повреждения кораблю противника, пока он не подошел на расстояние вытянутой руки, чтобы все-таки уничтожить противника, требовалось сойтись с ним вплотную, то есть завязать ближний бой. Галеры, которые были единственным средством ведения морской войны в древнем мире, продолжали господствовать на море и в средние века. Они могли таранить противника и потопить его, либо взять на абордаж, предварительно нанеся таранный удар. Однако довольно часто атакующий просто не имел достаточно времени, чтобы успеть отойти, и протараненный корабль мог взять его на абордаж. Поэтому немногие флоты решались использовать тактику чистого тарана, и никто не использовал ее достаточно долго. Как правило, оба противника готовились к абордажному бою, его вели солдаты (или морские пехотинцы), которые были «главным оружием» галерного флота. Несмотря на огромный таран, выдающийся перед форштевнем, гребные суда были не более чем транспортным средством для доставки пехоты к «полю боя», если так можно назвать район морского сражения. Обычно флоты сходились в строе фронта, как и армии на суше, и стремились добиться победы типично сухопутными маневрами, вроде охвата фланга противника или прорыва его линии. Если битва начиналась, пропадало всякое подобие строя и порядка, флоты превращались в кучку кораблей, которые переходили из рук в руки в рукопашных схватках.

В водах северной Европы плавать на гребных судах было слишком рискованно, и в XII веке галеры постепенно уступили место парусным судам. Однако это никак не сказалось на тактике морского боя. Хотя парусные флоты в первую очередь стремились выиграть наветренное положение, что создавало благоприятные возможности для атаки, потом все возвращалось на круги своя, и главной целью по-прежнему был захват противника в абордажном бою. Сами корабли были типичными купеческими судами северных морей — одномачтовые, широкие высокобортные когги. Правда, для военных целей их немного модифицировали. На носу и корме появились высокие «кастеллы» — платформы для размещения солдат. Теперь бой начинался с попытки вывести из строя вражескую команду. Корабли обменивались ливнем стрел, арбалетных болтов, копий, камней. Изредка использовались зажигательные снаряды, но все это применялось для облегчения последующего рукопашного боя. Когда корабли сходились, команда перебрасывала с борта на борт сходни, и начинался бой. Иногда корабли одного флота сцеплялись вместе, чтобы оказать поддержку друг другу. Средневековый историк Фруассар оставил нам красочную картину средневекового морского сражения в своей хронике «L’Espagnols sur mer». Это сражение произошло в Ла-Манше в августе 1350 года между английским флотом под командованием короля Эдуарда III и испанским конвоем из 40 вооруженных торговых судов.

«Испанцы легко могли отказаться принимать бой, так как они находились на ветре. Однако их гордость и самоуверенность подтолкнули их поступить иначе.

Когда король Англии увидел, что они строятся в боевой порядок, он приказал человеку, управлявшему его кораблем: «Подведите меня к борту испанца, который спускается на нас, чтобы я мог сразиться с ним». Корабль короля был большим и крепким. Иначе он мог потонуть, потому что противник был огромным и удар при столкновении был подобен удару урагана. При столкновении кастелла королевского корабля врезалась в испанца так, что мачта того сломалась. Все стоявшие на кастелле попадали в море и утонули. Однако английский корабль тоже пострадал при ударе, в нем открылась течь, которую рыцари заделали, ничего не сказав королю. Осмотрев корабль с которым он столкнулся, король сказал: «Сцепите меня с ним, я его захвачу». Его рыцари ответили: «Пусть он уходит. Вы найдете другой, получше». Испанский корабль отошел, и приблизился другой большой корабль. На него забросили крюки с цепями и привязали к королевскому кораблю. Началась битва. Лучники и арбалетчики обоих противников жаждали боя. Англичане не имели никакого преимущества. Испанские корабли были крупнее и выше, чем их противники, что давало им преимущество при стрельбе и метании камней. Они также кидали в противника железные брусья, что сильно досаждало англичанам. Рыцари на борту королевского корабля могли утонуть, так как через течь продолжала просачиваться вода. Это придало им большее желание захватить корабль, с которым они сцепились, и они его захватили. Всех, кого нашли на борту, они выкинули в море, и полностью покинули свой бывший корабль».

Когда Эдуард сражался с испанцами на море, эпоха ближнего боя уже подходила к концу. В последующие века появились два изобретения, сначала не слишком надежные, которые произвели революцию в морской войне. Появились новые корабли и артиллерийские орудия. Первой стала пушка. Европейцы узнали способ изготовления пороха примерно в 1260 году. В начале следующего столетия появилось ручное огнестрельное оружие, а в 1331 году при осадах были впервые использованы пушки. Впрочем, это могло произойти и раньше. Огнестрельное оружие появилось на кораблях не позднее 1338 года, когда французы захватили английский корабль с пищалью и 3 пушками на борту. В 1362 году огнестрельное оружие было использовано в морском бою у Гельсингфорса. Тогдашняя хроника сообщает, что датский принц был убит ядром из немецкой Donnerbuchse (Громовой коробки). Очень быстро пушечные ядра стали привычным дополнением к другим метательным снарядам. К середине XV века галеры получили пушки, установленные на носовых платформах. Хорошо вооруженные когги несли пушки и более мелкие орудия на своих кастеллах, которые теперь стали привычной деталью корпуса. Часть орудий устанавливалась на палубе.

Сначала новое орудие использовалось только для облегчения доброго старого абордажа. Его истинный потенциал нельзя было раскрыть до появления корабля (мы используем этот термин в техническом смысле слова, то есть для обозначения трехмачтового судна с прямым парусным вооружением). Первым кораблем, подходящим под это определение, была каракка, появившаяся в первой половине XV века. Большая часть каракк не была кораблями в строгом понимании, так как имела латинский (треугольный) парус на бизань-мачте, подобно «Санта Марии» Колумба. Однако они уже обладали почти всеми преимуществами истинного корабля. Каракка должна была сочетать в себе преимущества когга и грузовых судов Средиземноморья с латинскими парусами. В результате от первых она получила высокие кастеллы, кормовой руль (появившийся около 1300 года) и прямые паруса, от вторых — несколько мачт и конструкцию корпуса. В итоге родилось мореходное парусное судно неслыханной доселе эффективности, которое к 1500 году вытеснило своих предшественников со сцены, став основным военным и торговым судном Западной Европы. Прорезанные в бортах орудийные порты, которые считают французским изобретением, сделанным где-то около 1501 года, явились последним штрихом. Они позволили устанавливать пушки на нижних палубах. Появление целых бортовых батарей на кораблях открыло новую эпоху в морской тактике.

Однако тактика ближнего боя очень неохотно уступала свое место. Галеры и галеасы (парусно-гребные суда) оставались достаточно эффективными в спокойных водах Средиземного и Черного морей, на Балтике. Они использовались еще 3 столетия, временами даже одерживая победы над парусными кораблями, прикованными к месту штилем. Однако через несколько десятилетий рядом с караккой появился более гладкопалубный, более маневренный галеон, и тогда отпали последние сомнения. Первый бортовой залп пушек каракки возвестил о наступлении эпохи артиллерии.

Последствия этих перемен вышли далеко за рамки морской тактики. В XVI веке вооруженные пушками парусные суда служили орудием стремительной заморской экспансии, которая привела к возвышению Европы на мировой арене. Эти корабли не только несли европейские экспедиции в самые отдаленные уголки земного шара, они обеспечивали решающее преимущество в любых морских сражениях с туземными флотами. На этих кораблях в полуфеодальную Европу хлынул кажущийся неистощимым поток заморских сокровищ. Португалия и Испания, первыми вступившие в эпоху великих географических открытий, первыми пожали и ее плоды. Однако призрак неслыханных богатств слепил глаза далеко за пределами Пиренейского полуострова. В 1568 году против испанского владычества восстали Нидерланды, которые начали систематически подтачивать монополию пиренейских держав. За голландцами не замедлили последовать англичане. Зато Испания потратила львиную долю золота, вывезенного из Нового Света, на борьбу с этими двумя протестантскими державами. Поток заморских богатств вызвал резкий расцвет европейской экономики. Средневековые монархии были слишком бедны, чтобы позволить себе содержать регулярные армии. Морские и сухопутные силы собирались по мере необходимости и распускались, когда такая необходимость исчезала. Увеличение доходов, которое сопровождало экономический рост в XVI веке, позволило правительствам увеличить и расходы. Теперь они имели достаточно денег, чтобы содержать постоянные профессиональные армии и флоты. И что было не менее важно, они могли создать административную инфраструктуру, необходимую для их функционирования.

Разумеется, профессиональные флоты не возникли мгновенно. Требовалось отработать практику и определить требования к ним. Старая феодальная вольница постепенно сменялась жесткой воинской дисциплиной. Переходный период растянулся на несколько поколений. Сэр Френсис Дрейк, первый из великих адмиралов, о которых рассказывает эта книга, был великолепным командиром. Однако его образ мыслей не позволяет нам считать Дрейка настоящим офицером. До середины XVII века флоты еще не обладали характерными чертами, которые позволяют отнести их к профессиональным вооруженным силам по современным меркам. Впрочем, по меркам того времени — тоже. Даже тогда перестройка еще не завершилась. Правительства продолжали фрахтовать торговые суда под командой капризных шкиперов, чтобы пополнить свой флот на время войны. Высокое происхождение давало преимущество при назначении на командные посты, а подчиненные командиры, высокородные или нет, все проявляли одинаковое нежелание подчиняться приказам. Развитие бюрократических структур, которые управляли флотами, обеспечивали их деньгами, оружием, кораблями и всем остальным, шло аналогичным извилистым путем. Хотя в период с 1650 по 1700 год произошли серьезные перемены, все-таки по-настоящему профессиональные флоты появились лишь в следующем столетии.

Эволюция морской тактики тоже была стремительной. Еще несколько десятилетий после появления кораблей с бортовыми батареями абордаж оставался основной формой боя. Флоты сближались в традиционном строе фронта, который просто не позволял кораблям использовать свою бортовую артиллерию, пока не начиналась традиционная свалка. И даже тогда стрельба лишь предшествовала абордажу. Огневая мощь кораблей пока еще была невысока. Списки экипажей XVI века показывают, что на кораблях находилось слишком мало артиллеристов, чтобы вести огонь со скоростью выстрел в минуту, как это было позднее. Судя по описаниям, пушки были намертво закреплены на своих местах, чтобы противодействовать отдаче. Их заряжали со специальных временных мостков, вывешенных за борт. Такая сложная процедура позволяла делать не более 1 выстрела в 5 минут. В любом случае, в период с 1500 по 1550 год нам известны только 2 сражения, в которых противников разделяло некоторое расстояние, то есть одна из сторон отказывалась идти на абордаж. В первом из них португальская эскадра уничтожила флот индийских дау возле Малабарского побережья в 1502 году. Но следующего такого сражения пришлось ждать 45 лет, значит действия португальцев не произвели большого впечатления. Стандартные тактические приемы середины века описаны в двух вариантах боевых инструкций, изданных лордом Лислом, Высшим адмиралом Англии, в 1545 году. Оба предписывали флоту занять наветренное положение и спускаться на противника строем фронта, «чтобы подойти к борту главных кораблей противника, причем каждый по возможности сам выбирает себе противника».

Но англичане вскоре создали новую тактику. Начиная с 1572 года, морские «партизаны» вроде Дрейка вели полуофициальные войны в колониях против Испании, хотя до официального вступления в войну оставалось более 10 лет. Это случилось, когда королева Елизавета приняла решение поддержать восстание в Голландии. В ходе этих вылазок морские бродяги научились вести артиллерийские дуэли на расстоянии, используя лучшие ходовые качества своих кораблей. Английские галеоны были быстроходнее и маневреннее, что позволяло избегать абордажных боев с высокобортными испанскими кораблями, на которых находилась первоклассная пехота. Именно такая тактика использовалась в боях против Непобедимой Армады. В этом большом сражении участвовали более 300 кораблей, и впервые было ясно продемонстрировано превосходство пушек.

Непобедимая Армада вышла в море в начале мая 1588 года. Испанцы прекрасно знали, как следует сражаться с противником. В своих инструкциях командующему флотом герцогу Медина-Сидония король Филипп II писал: «Вам обязательно следует учесть, что противник будет стараться сражаться на расстоянии, используя преимущества, которые он имеет благодаря своей артиллерии. Целью нашей стороны должно стать сближение и абордаж, чтобы вести бой врукопашную».

Это был прекрасный совет. К несчастью для автора инструкций, Армада оказалась не способна выполнить их. Несмотря на самые отчаянные усилия, флот Филиппа не сумел взять на абордаж ни одного английского судна. Зато повреждения от огня английских пушек едва не привели к катастрофе. С 31 июля, когда начались первые стычки у западного входа в Ла-Манш, и до 10 августа, когда Армада начала длинный поход домой вокруг Британских островов, испанцы потеряли по крайней мере 7 кораблей. Остатки Армады нашли могилу на берегах Ирландии, где жестокий шторм уничтожил не менее 40 кораблей.

Но к тому времени, когда испанцы начали свой катастрофический обратный путь, Армада была уже разгромлена. Во время боев в Ла-Манше испанцы почти полностью израсходовали боеприпасы для своих пушек, в основном картечь, предназначенную для обстрела вражеских кораблей перед абордажем. Атака брандеров ночью 7–8 августа против испанских кораблей, стоявших возле Кале, показала, что англичане не намерены оставлять противника в покое. (У англичан тоже не хватало пороха и ядер, но они могли пополнить запасы в своих портах.) Гораздо важнее было то, что оба противника поняли — Армада вынуждена вести бой, к которому совершенно не готова. Испанские капитаны осознали, что даже с божьей помощью они не сумеют сцепиться с верткими кораблями противника. Может быть, испанцы и правы, утверждая, что протестантский ветер уничтожил Армаду. Может быть. Но поражение ей нанесли протестантские корабли.

Гибель Непобедимой Армады стала знаком, что Золотой Век мирового господства Испании завершился. Некоторые историки полагают, что разгром Армады стал ударом, который навсегда подорвал уверенность испанцев в себе. Король Филипп II снарядил еще 2 флота в 1596 и 1597 годах, но оба были разметаны штормами, еще не подойдя к берегам Англии. Последовал ряд поражений на суше и на море, и понемногу Испания отступила из рядов великих держав.

Закат Испании совпал с возвышением мятежных территорий, которые она так упорно пыталась взять обратно под свой контроль. Речь идет о Соединенных Провинциях Нидерландов. Голландская республика нашла свое величие в море: сначала с помощью богатых уловов своих рыбаков, потом она захватила у португальцев богатые пряностями острова. Но самым главным орудием голландцев стал многочисленный торговый флот, который буквально монополизировал морские перевозки в Атлантике, северной Европе и на Балтике. Все эти действия сопровождались мерами, направленными на развитие международной торговли. К 1650 году Нидерланды стали самой богатой страной Европы.

К несчастью для республики, ее богатство вызвало зависть бывшего союзника на другом берегу Ла-Манша. В 1651 году парламент Оливера Кромвеля принял первый из нескольких Навигационных Актов, направленных на подрыв голландской морской торговли. Голландцы были хорошими бизнесменами и прежде всего попытались добиться компромисса путем переговоров. Однако во время переговоров стало ясно, что единственная вещь, в которой заинтересованы англичане, — как можно скорее покончить с голландским морским превосходством. И тогда с 1652 по 1674 год последовали 3 войны. В этот период были разработаны основные тактические приемы и стали ясны проблемы, с которыми столкнутся парусные флоты.

Развитие кораблей продолжалось постепенно, и так было до пришествия пара и железа. По конструкции военные корабли англо-голландских войн были прямыми наследниками быстроходных галеонов елизаветинской эпохи. Теперь они несли почти исключительно прямые паруса, их носовая кастелла практически исчезла, а кормовая превратилась в приподнятый квартердек. Корабли становились все крупнее, совершенствовалось парусное вооружение и такелаж, появились стаксели, устанавливаемые между мачтами, улучшилась маневренность.

Однако наибольшие различия между кораблями, построенными во второй половине XVII века, и их предшественниками заключались в вооружении. Прошло более 100 лет после появления орудийных портов, и лишь тогда был построен первый корабль со сплошной внутренней орудийной палубой. Прорыв произошел в 1610 году, когда английский кораблестроитель Финеас Петт спустил на воду «Принс Ройял» — первый военный корабль с двумя сплошными орудийными палубами. Если прибавить орудия, установленные на верхней палубе, то окажется, что «Принс Ройял» имел 55 пушек. Почти через 30 лет Финеас и его сын Питер спустили первый настоящий трехдечный корабль «Соверен оф вэ Сииз», который нес 102 пушки — почти в 2,5 раза больше, чем самый тяжеловооруженный английский корабль, участвовавший в боях против Армады. Хотя подобные левиафаны стали символами морской мощи, с помощью которых первые Стюарты пытались подчеркнуть свое величие, они не сыграли большой роли. Но все-таки тенденция увеличивать размеры кораблей и устанавливать на них больше орудий во второй половине столетия обрисовалась совершенно четко. В 1652 году лишь 3 из 97 боевых кораблей английского флота имели более 60 пушек. В 1685 году из 143 кораблей уже 63 имели более 60 пушек.

Рост артиллерийской мощи флота сопровождался появлением совершенно новой тактики. Во время войны с Испанией (1585–1604 годы) обстоятельства вынуждали англичан вести бой на расстоянии, так как они боялись испанской пехоты. Но когда эта угроза исчезла, они вернулись к старой тактике. Флот Английской республики начал Первую англо-голландскую войну (1652 — 54) с более чем примитивным тактическим репертуаром. От капитанов требовалось всего лишь проявлять здравый смысл, оказывая помощь своим кораблям, а вся тактика сводилась к занятию наветренного положения, чтобы потом учинить добрую старую свалку. Однако к этому времени появились 3 нововведения, которые резко изменили ход морской войны. В конце концов флоты стали вести артиллерийскую дуэль в строю кильватерных колонн, которые еще назывались линией кордебаталии.

Самым первым из этих нововведений стало разделение военных кораблей на «ранги». Первыми это стали делать в 1618 году англичане, и постепенно их примеру последовали и остальные морские державы. Сначала были установлены 4 ранга, которые потом были разделены на 6. Это число сохранилось до конца эпохи парусных флотов. Основа классификации изменялась неоднократно. Сначала это был тоннаж, в 1653 перешли к делению по численности экипажа, в 1677 году стали учитывать численность артиллерийских расчетов, в 1714 году — количество пушек. Но в любом случае эти принципы были более или менее завуалированным разделением кораблей по размерам.

Не имеет значения, какими были критерии, но корабли первого и второго рангов всегда были трехдечными. Они стоили очень дорого и потому были немногочисленны. В Англии до конца столетия были построены всего 11 кораблей первого ранга, включая «Соверен». Те из кораблей, которые оставались в строю накануне Третьей голландской войны (1672 — 74 годы), были вооружены 90 — 100 орудиями и имели длину киля до 131 фута (общая длина могла быть на 30 футов больше). В зависимости от размеров и вооружения и экипаж составлял от 520 до 815 человек. Корабли второго ранга были почти такими же крупными и дорогостоящими, но несли чуть меньше орудий — от 64 до 80, а их экипаж был примерно на треть меньше. Корабли третьего ранга были двухдечными, но несли несколько орудий и на верхней палубе. Самые крупные из них могли иметь до 72 орудий и экипаж из 420 человек. Корабли с четвертого по шестой ранги назывались фрегатами — по имени небольших кораблей с одной орудийной палубой, которые строили дюнкеркские корсары. Самые первые английские фрегаты были построены в 1640-х годах и были точными копиями этих кораблей. Однако буквально за несколько лет проект изменился до полной неузнаваемости, и с 1672 года это название стало общим для кораблей трех низших рангов. Корабли четвертого ранга были маленькими двухдечными кораблями, имевшими от 42 до 58 орудий и до 280 человек экипажа. Они были гораздо меньше кораблей третьего ранга, но значительно превосходили корабли пятого и шестого рангов. Те имели одну орудийную палубу, и длина корпуса по ватерлинии не превышала 100 футов. Они несли не более 32 орудий, и их экипаж не превышал 150 человек. Однако число орудий было лишь одним из различий между кораблями высших и низших рангов. Более важным было различие в калибре, особенно главной артиллерии. Корабли первого ранга имели 42-фн орудия, тогда как корабли шестого ранга — всего лишь 8-фн. В результате сравнивать вес бортового залпа было просто невозможно.

Строго говоря, система рангов не имела тактического значения. Она помогала определить число офицеров, назначаемых на должность командира корабля, и размер их жалования. Чем выше ранг — тем выше жалование. Однако самим фактом своего существования система рангов помогла оформить организационную структуру флота и формализовать тактические задачи. Ее значение заметно повысилось в 1677 году, когда британское Адмиралтейство предприняло первые шаги по стандартизации, издав первый вариант «Установлений», касающихся размеров, вооружения и экипажа различных рангов. Впоследствии этот документ неоднократно пересматривался и переиздавался.

Изменение тактических догматов также было спровоцировано оформлением структуры флота. В последние столетия эпохи тарана парусные флоты развертывались строем фронта, как и их весельные предшественники. Флот делился на левое крыло, центр, правое крыло и резерв, но такое деление было достаточно формальным. Накануне англо-голландских войн британские адмиралы по инерции делили свой флот на 3 эскадры, которые вскоре получили названия эскадр Красного, Белого и Синего флагов. Эти цвета поднимались на «флагманских кораблях» командиров эскадр и означали старшинство в цепи командования. Адмиралы эскадры Красного флага, в составе которой плыл и командующий флотом, имели главенство над адмиралами других эскадр, а адмиралы эскадры Белого флага имели старшинство над адмиралами Синего флага. В строю кильватерной колонны эскадра Белого флага обычно шла в авангарде, эскадра Красного флага — в центре, Синего флага — в арьергарде. В больших флотах каждая из эскадр, в свою очередь, делилась на 3 части. Ничего особенно в таком разделении не было, и оно никоим образом не вело к возникновению новой тактики. Однако оно создавало механизм, который помогал командующему сохранить определенную управляемость своего флота в бою, хотя своенравие командиров эскадр ставило ее под вопрос. Действительно эффективная система управления могла быть создана лишь в дисциплинированных регулярных флотах будущего.

Третья новинка, которая привела к возникновению линии кордебаталии, была технической, однако она имела более заметный эффект, чем описанные выше. Мы говорим о создании системы «внутреннего» заряжания. Она стала возможной благодаря появлению блоков и полиспастов, которые связывали лафет орудия с рымами в бортах корабля. С ее помощью расчет мог откатить орудия от порта, чтобы зарядить его, и потом накатить вперед для выстрела. После первого выстрела сила отдачи сама откатывала орудие в позицию для заряжания. Когда и где впервые появились подобные устройства — точно не известно. Однако ничего подобного на могучем 64-пушечном шведском линейном корабле «Ваза», построенном в 1628 году, не имелось. «Ваза» перевернулся и пошел на дно Стокгольмской бухты сразу после спуска со стапеля. Так как в холодных водах Балтики нет древоточцев, в ХХ веке он был поднят в полной сохранности, позволив нам узнать, как именно выглядели корабли XVII века. Однако голландские корабли в 1639 году в бою у Даунса уже имели эти «накатники», что позволило Тромпу вести бой «на расстоянии». В любом случае, к 1652 году британский и голландский флоты уже завершили переоборудование артиллерийских палуб. В результате резко повысилась скорость стрельбы. Вместо одного выстрела в пять минут, орудие могло некоторое время давать до 1 выстрела в минуту при максимальном напряжении сил артиллеристов, и 2–3 выстрела в минуту в течение длительного периода. Получив систему «внутреннего» заряжания, корабль мог вести длительный залповый огонь, если шел постоянным курсом. А что мог делать один корабль, могла делать и вся эскадра.

В начале Первой англо-голландской войны в бою у Даунса, несмотря на это, тактика Тромпа оставалась прежней. Оба флота стремились превратить сражение в свалку. Однако 29 марта 1653 года три «морских генерала» флота Английской республики — Роберт Блейк, Ричард Дин и Джордж Монк (будущий герцог Албемарл) — выпустили инструкции «для наилучшего управления флотом в сражении». Эти инструкции требовали, чтобы «каждый корабль держался в линии с адмиралом». Можно считать, что эти инструкции являются первым официальным предписанием использовать линейную тактику.

Что они собирались делать, раскрывают отчеты того времени об июньском бое на банке Габбард, первом бое, проведенном в соответствии с этими инструкциями. Хотя эти отчеты расходятся в мелочах, они достаточно ясно описывают, что именно делали англичане. Они в течение всего боя старались держать строй кильватерной колонны и одержали внушительную победу. Что именно подтолкнуло выпустить данные инструкции в данный момент — можно только гадать. Разумеется, такие опытные вояки, как эти генералы, не могли прийти в восторг от беспорядка, который охватывал флот после начала свалки. Все трое были ветеранами множества боев, не раз отличались во время Гражданской войны и просто привыкли к гораздо большему порядку и управляемости своими силами. Хотя английский флот неплохо показал себя в первых боях, «морские генералы» могли решить, что более согласованная тактика может дать более значительные результаты. А может быть, требовались именно солдаты, впервые попавшие в море, чтобы оценить происходящее свежим взглядом. Ведь парусный корабль просто не мог обрушить на противника всю мощь своей артиллерии, если шел прямо на него. Такое становилось возможным, только если корабль разворачивался бортом к неприятелю. Но, каковы бы ни были причины, подтолкнувшие генералов выпустить свои инструкции, результаты не заставили себя ждать. После двух крупных сражений (банка Габбард и Шевенинген) эти инструкции были выпущены снова без серьезных изменений.

Особое значение сохранению линии кордебаталии придавали боевые инструкции Королевского Флота (так назвал английский флот Карл II после реставрации) в течение следующих двух англо-голландских войн. 22 ноября 1664 года, когда уже неофициально началась вторая война, брат Карла, герцог Йоркский Джеймс, выпустил пересмотренный вариант инструкций 1653 года. Изменений было немного, но имелись два достаточно серьезных. Прежде всего, капитан должен был «занять такое место в строю, которое было предписано ему боевым приказом», и он должен был «сражаться с противником согласно предписанному порядку». Из этих уточнений становится ясно, что теперь каждый корабль получал точно определенное место в строю.

10 апреля 1665 года Джеймс выпустил аналогичные инструкции, но всего лишь через 8 дней он издал 10 дополнительных инструкций, которые ясно показывают, что он собирается сосредоточить тактическое управление флотом в своих руках. Этот документ также впервые определяет промежуток между кораблями в линии кордебаталии — половина кабельтова (100 ярдов). Эту дистанцию Королевский Флот будет соблюдать почти 200 лет. В конце мая, накануне боя у Лоустофта, принц издал два дополнительных набора инструкций, еще больше усилив положения предыдущих. При Лоустофте Джеймс одержал решительную победу над голландским флотом, который совсем немного уступал по силам английскому. Однако он не сумел организовать преследование разбитого противника, и был отправлен на берег. Вместо него командующими были назначены принц Руперт и герцог Албемарл. Их первые боевые инструкции, датированные 1 мая 1666 года, были повторением инструкций, которые в 1653 году подписал Албемарл, будучи еще генералом Монком.

Хотя на бумаге кильватерная колонна считалась неприкосновенной святыней, в море ее уважали не столь сильно. Во время боя у Лоустофта в нарушение всех инструкций Джеймса его собственный флот раскололся на 4 или 5 отдельных колонн. Когда в июне 1666 года Руперт и Албемарл были разбиты де Рейтером в Четырехдневном сражении, клерк Адмиралтейства Сэмюэль Пепис в своих знаменитых дневниках приводит фразу адмирала сэра Уильяма Пенна, который, впрочем, в бою не участвовал: «Мы должны сражаться в колонне. Если мы сражаемся беспорядочно, дело заканчивается показательным разгромом. Голландцы сражаются иначе. Если мы хотим разбить их, мы тоже должны сражаться иначе». Но эти заключения сделаны адмиралом, который не любил ни одного из командующих, и, скорее всего, они преднамеренно неправильны. Как следует из дневников Пеписа, Пенн прекрасно знал, что истинной причиной поражения была стратегическая, а не тактическая ошибка. Еще перед боем Руперт и Албемарл поступили довольно глупо, разделив свои флоты. В результате Руперт появился в районе боя лишь на третий день. Вдобавок, по мнению Пенна, оба они с точки зрения тактики были в значительной степени авантюристами. Однако он должен был знать, что ни Руперт, ни Албемарл не получили полной свободы действий. Несмотря на пропасть, которая часто возникала между доктриной и практикой, Королевский Флот твердо придерживался кильватерной колонны как основного боевого порядка.

В начале Третьей англо-голландской войны герцог Йорк снова стал командующим флотом. Весной 1672 года он издал боевые инструкции, которые вобрали в себя почти все положения более ранних вариантов. В конце 1672 или начале 1673 года были отпечатаны книги с походными и боевыми инструкциями. Последние состояли из 26 статей, которые собрали все самое полезное из инструкций, появившихся с 1653 года. Эти «Инструкции по наилучшему управлению флотом Его Величества во время похода» и «Инструкции по наилучшему управлению флотом Его Величества во время боя» несколько раз переиздавались и продолжали использоваться до 1688 года, когда Славная Революция сбросила Джеймса с трона. Королевские инструкции были заменены другими, изданными в 1689 году. Они были названы более кратко: «Походные и боевые инструкции». К этому времени линия кордебаталии стала основным боевым строем практически всех европейских парусных флотов.

Но прежде чем полностью реализовать потенциал нового строя, требовалось упорядочить состав флота. Раньше маленькие корабли пятого и шестого рангов могли свободно ввязываться в свалку, пытаясь найти противника соответствующих размеров, либо объединяясь в группы для атаки более крупных кораблей. Теперь с этим было покончено, они должны были держаться в строю и сражаться с соответствующим противником, который мог оказаться значительно сильнее. Разнобой в размерах кораблей мог нарушить целостность линии кордебаталии всего флота, что стало ясно во время англо-голландских войн. Поэтому в 1677 году британский парламент утвердил постройку 30 крупных военных кораблей, которые можно назвать первыми специально спроектированными линейными кораблями, хотя тот термин появился только в самом конце столетия. Они ничем принципиально не отличались от остальных военных кораблей, главное изменение было скорее тактическим, чем технологическим. В будущем в линии кордебаталии могли находиться только корабли первых четырех рангов. На корабли пятого и шестого рангов возлагалось ведение разведки, патрулирование, сопровождение конвоев, рейдерство, доставка донесений. Те корабли, которые входили в состав флота в момент начала боя, должны были занять место на противоположном от противника борту. Они должны были повторять сигналы адмирала, защищать линию от атак вражеских брандеров, принимать сдачу капитулировавших вражеских кораблей. Корабли четвертого ранга, вооруженные 50–60 пушками, которые могли действовать и в качестве крейсеров, сначала составляли львиную долю линейных кораблей. Такое положение сохранялось до середины следующего века, когда развитие кораблей третьего и пятого рангов вытеснило их из линии кордебаталии и из крейсеров.

Все эти новинки окончательно оформили превращение военного корабля из «пехотно-десантного судна» в орудийную платформу. Однако кильватерная колонна не только максимально увеличила огневую мощь флота. Она позволила командующему добиться, пусть не всегда удачно, того, что современная военная теория называет «2 К» — командование и контроль. Это было особенно важно еще и потому, что пока не существовало надежной системы сигнализации. Для подачи сигналов еще в XIV веке использовались флаги, однако они не имели точного значения. Различные размеры и цвета флагов еще не означали различных букв и цифр. Эти флаги указывали на различные статьи боевых и походных инструкций. Конкретную статью указывали сам флаг, место, где он был поднят, поднятые вместе с ним флаги или пушечные выстрелы.

Эта система была крайне несовершенной и не позволяла свободно управлять флотом. Например, основные инструкции 1653 года состояли из 14 статей, 4 из которых были выжидательными приказами (например, не стрелять по противнику, так как существует опасность попасть в свои корабли), а 2 были информативными сообщениями. Их должны были поднимать корабли, выходящие из строя для ремонта повреждений или терпящие бедствие. И лишь 8 были конкретными приказами соответственно тактической ситуации. В то время для доставки приказов командующего флотом командирам эскадр использовались фрегаты и малые суда. Однако эта система тоже работала не лучшим образом. Требовалось резко увеличить количество стандартных приказов в более развернутых боевых инструкциях, что и произошло в конце столетия. Можно сказать, что адмирал, пытающийся сказать что-либо флоту, был просто немым.