Каприз или заблуждение?

Последовала долгая пауза.

— Жене?

— Да, жене. Он сможет застать меня… — И Лесли ясно и четко продиктовала номер телефона.

— Я передам ваше сообщение, миссис Кэмпбелл, — преувеличенно вежливо пообещала секретарша, однако ей не удалось скрыть раздражение и даже некоторое презрение в голосе, что означало, по-видимому: «И не мечтайте об этом, леди».

— Большое спасибо. — Лесли едва удержалась, чтобы не швырнуть телефонную трубку.

Правда, через минуту она уже сожалела о том, что вообще позвонила, как, впрочем, и о многом другом. Хотя удивляться тут, собственно, нечему: ее импульсивность всегда мешала ей. В самом начале их совместной жизни Хью только смеялся над ее порывистостью, говоря, что таковы все рыжеволосые. Он даже дал ей ласковое прозвище «мой фитилек». Однако со временем ее запальчивость перестала его забавлять.

Досадливо передернув плечами, Лесли собрала разбросанные по всей кровати деньги, косметику, прочую мелочь, запихнула их в сумочку и, захлопнув ее, бросила на стул, а сама прилегла. Несмотря на взбудораженные нервы, веки ее вскоре отяжелели, глаза стали слипаться, и она заснула.

— Так ты все-таки решила вернуться домой. — Голос Хью в телефонной трубке звучал сухо, по-деловому. Ни намека на прежнюю нежность, доверительность, чувственность, которые снились ей по ночам и по которым она мучительно скучала во время разлуки.

— Не совсем так, — ответила она.

— Нельзя ли поточнее?

Лесли села на кровати и несколько раз покачала головой, чтобы стряхнуть остатки сна. Из-за разницы во времени — как-никак сказывалась смена часовых поясов — ей было трудно сразу сориентироваться и сообразить, что отвечать.

— Я бы… гм… нам надо обсудить вопрос о доме.

— О доме? А что с домом? — Хью был явно раздражен.

Ладно, нечего тут деликатничать. И двух минут не успели поговорить, а она уже взяла неверный тон. Ведь хотела же подвести разговор к вопросу о доме постепенно, издалека. Так нет же, на тебе, выложила все сразу, не прошло и полминуты.

— Я удивлена, что до сих пор не получила извещения о продаже дома.

— Нужны деньги, да? — продолжал напирать он, не давая ей возможности собраться с мыслями.

— Что-то вроде того. — Лесли уже настолько пришла в себя, что начала чувствовать досаду. Если бы не отчаянная нужда в деньгах, она бы задала ему жару прямо сейчас, не откладывая в долгий ящик.

— Мне жаль тебя разочаровывать, но с этим делом все не так просто. — Уж чего-чего, а сожаления в его голосе не чувствовалось вовсе. — Во время твоей весьма продолжительной прогулки по заграницам цены на рынке недвижимости упали. Табличка «Продается» простояла перед домом так долго, что я ждал, она вот-вот пустит корни, однако до сих пор предложений не поступало.

— Ты что, смеешься?

— Вовсе нет.

— Но должно же быть…

— Послушай, Лесли, — прервал ее Хью, — меня в приемной дожидается клиент. Сейчас у меня нет времени обсуждать этот вопрос.

— Узнаю Хью Кэмпбелла, — насмешливо протянула она, теперь уж окончательно проснувшись. — Старая песня: как всегда, не хватает времени.

— Я занят, Лесли, — решительно оборвал ее Хью. — Хочешь поговорить — приезжай сегодня вечером ко мне. Если, конечно, выкроишь свободную минуту в своем напряженном графике путешественницы. Я буду дома после шести.

И он повесил трубку прежде, чем она успела что-нибудь возразить или предложить более удобное для себя место встречи.

Лесли вся кипела от негодования. Нет, Хью Кэмпбелл не меняется! Такой же несносный, как всегда. Только подумать, что она провела все эти месяцы во Франции в муках раскаяния, укоряя себя за то, что бросила его в Далласе!.. Смех, да и только! Одного этого разговора достаточно, чтобы навсегда похоронить всякие сожаления по поводу разрыва с этим распрекрасным Хью.

Раньше она боялась, что встреча с ним всколыхнет в ней прежние чувства. Но теперь она с нетерпением ждала момента, когда сможет посмотреть ему в глаза и убедиться в том, что полностью освободилась от былой любви к нему.

Лесли залезла в ванну и долго нежилась в ней, молча повторяя про себя, словно заклинание: «Хью Кэмпбелл — пройденный этап». Высушив феном волосы, она накрасилась, причем довольно сильно, чтобы скрыть бледность после перенесенной болезни и темные круги под глазами. Нельзя, чтобы Хью заметил, как ужасно она выглядит. Ей хотелось предстать перед ним воплощением женского очарования и соблазнительности, но при этом сохранить строгий деловой вид.

Она намерена припомнить ему все до единого его прегрешения, дабы не оставалось иллюзий, будто между ними еще сохранились любовь и нежность. Ее задача — раз и навсегда обрубить все нити, связывающие с ним. Для этого нужно лишь одно — не отступить от своего намерения в течение предстоящих нескольких часов. На это, надо надеяться, ее хватит.

Застегнув пуговицу шелковых брюк и объявив себе, что готова к встрече с Хью, она торжественно поклялась оставаться твердой и непреклонной. Да, теперь ее ничто не сможет смутить.

Однако ее уверенность сильно поколебалась после того, как пришлось заплатить шестнадцать долларов таксисту.

— На эти деньги я могла бы три раза поесть, — с досадой пробормотала она.

Таксист уехал, а Лесли еще немного постояла на тротуаре, разглядывая дом, в котором они с Хью прожили три года из пяти лет их совместной супружеской жизни. Ее охватили сладостные воспоминания, к которым, однако, примешивалась изрядная доля горечи.

За исключением некоторых деталей — например, того, что перед входом во дворе красовалась табличка «Продается», а фасад блестел как новенький, видно, только недавно поработали маляры, — все выглядело по-прежнему: двухэтажный дом из красного кирпича с отдельными ярко-белыми архитектурными деталями и множеством фигурных окошек. Очаровательный домик по вполне сходной цене. Почему же его до сих пор никто не купил?

По мере того как Лесли приближалась к входной двери, эти мысли все больше отступали на задний план. Ее охватила нервная дрожь от ожидания встречи с Хью лицом к лицу; ее волнение особенно усилилось, когда тот не ответил на звонок, хотя обещал быть к этому времени дома. Больше всего на свете ей сейчас хотелось поскорее со всем покончить и бежать, бежать отсюда — чем дальше, тем лучше. Хотя, конечно, если Хью нет, ей придется сидеть на крыльце и дожидаться его возвращения.

Ключей у нее не было: вместе с прощальной запиской она демонстративно оставила их на столике в прихожей. Теперь она сожалела о своем театральном жесте, особенно после того, как на третий звонок по-прежнему не последовало никакого ответа.

Наконец входная дверь открылась, и у нее сжалось сердце. Всего в нескольких шагах от нее стоял единственный мужчина, которого она любила в своей жизни. И душа и тело рванулись ему навстречу помимо ее воли.

— Итак, возвращение блудного дитяти. — Хью смотрел на нее, однако его слова вполне могли относиться и к черному, перемазавшемуся в грязи щенку, который примчался из соседнего двора и теперь стоял рядом с Лесли у входной двери.

— Кто это? — спросила Лесли, наклонившись, чтобы погладить щенка.

— Мой верный пес Фритц. — Хью взглянул на собаку с притворной строгостью. — Я искал его по всему дому.

— С каких это пор ты полюбил собак? Помнится, ты всегда утверждал, что из-за них вечный беспорядок и множество хлопот.

Хью подхватил Фритца на руки и принялся чесать у него за ушами.

— Я действительно довольно поздно понял их истинную ценность. Приятно, когда есть хотя бы одно существо, на верность которого можно рассчитывать. — И Хью бросил в ее сторону многозначительный взгляд, пока Фритц любовно лизал ему лицо.

Он посторонился, жестом приглашая ее войти.

— По телефону ты сказала, что у тебя ко мне дело. — В его голосе больше не было язвительности, он звучал холодно и вежливо. В комнате все осталось по-прежнему, разве только не было свежесрезанных цветов, которые она всегда ставила на кофейный столик. — Я пришел домой, пошел на кухню за пивом и вдруг обнаружил, что Фритца нигде нет. Хочешь чего-нибудь выпить? Как обычно — джин с тоником?

Лесли кивнула: ей необходим глоток чего-нибудь холодного и крепкого. Встретившись с Хью лицом к лицу, она едва смогла выдавить из себя пару слов. Где уж ей импровизировать! Она уселась на стул и стала украдкой наблюдать за Хью.

Он был занят, а потому не замечал ее взгляда. Совсем не изменился! Все так же красив, но в нем появилось и что-то незнакомое: чуть выгоревшие на солнце каштановые волосы — длиннее обычного и почти касаются воротничка рубашки. Белая сорочка хотя и накрахмалена, как раньше, но узел галстука затянут не так сильно. Более того, он сбросил пиджак, и стали видны подтяжки для брюк, причем совсем не те, к которым он привык.

Для Хью, который всегда носил строгие дорогие костюмы, это было что-то из ряда вон выходящее.

Он повернулся и пошел прямо к ней, неся в одной руке джин с тоником для нее, а в другой — пиво для себя.

— Ну, и как тебе Европа? — спросил он, подпустив немного яду.

— Мог бы приехать и посмотреть, — не замедлила уколоть его в ответ Лесли.

— Это спорный вопрос. Так стоит ли его сейчас снова поднимать? — с заметным раздражением ответил Хью. У него даже костяшки пальцев, сжимавших банку с пивом, побелели от едва сдерживаемого гнева.

Злить Хью вовсе не входило в намерения Лесли. Напротив, сейчас ей нужно было заручиться его добрым расположением.

— Действительно, ни к чему пережевывать старое, — миролюбиво согласилась она. — Я понимаю, тебе это неприятно.

— Вовсе нет. — Теперь его взгляд выражал презрение. — Возможно, это тебе неприятно, Лесли?

Она замолчала, стараясь подобрать подходящие выражения.

— Было бы неплохо урегулировать все финансовые вопросы как можно быстрее, и тогда каждый из нас смог бы спокойно жить своей собственной жизнью. Так как ты не продал дом, может, ты согласился бы выкупить мою долю?

Он покачал головой.

— Мой ответ «нет».

— Но почему? Я не собираюсь требовать слишком много. Мы могли бы договориться о разумной цене, устраивающей нас обоих.

— Дело не в разумной цене, Лес. Просто у меня нет денег. Всю свободную наличность я вложил в свою новую практику.

«Но мне нужны эти деньги!» — чуть не выкрикнула Лесли. Но вместо этого раздраженно спросила:

— Как ты мог совершить подобную глупость?

— То есть ты хочешь сказать, что я поступил опрометчиво, тогда как ты благоразумно бросила работу и упорхнула из страны?

— Хорошо, хорошо, оставим это. Так мы ни до чего не договоримся. — Лесли сделала глубокий вдох, пытаясь успокоиться. — Расскажи мне о своей новой работе, — попросила она, рассчитывая на передышку, дабы прийти в себя. — Ничего удивительного, я поражена. Что произошло? Ведь ты был так предан своей прежней фирме.

— Какое-то время да, — уклончиво ответил он. — Пока не понял, что мне все труднее становится совмещать интересы фирмы и мои собственные, а потому лучше заняться самостоятельной практикой.

— И это на самом деле оказалось лучше?

— Тебя интересует, достаточно ли я зарабатываю? — Он провел пальцем по горлышку бутылки с пивом. — Раньше тебя не интересовали мои доходы.

— Но это всегда было важно для тебя, — возразила она. — Так что я надеюсь, что дела идут неплохо.

Он помахал рукой, что должно было означать «так себе».

— Я не хочу на тебя давить, но думаю, ты понимаешь, насколько важно для меня продать дом. — Она отпила глоток, довольная тем, что ей удалось овладеть собой.

Его серые глаза сощурились.

— В чем дело? Помнится, ты уехала из Далласа с весьма солидной суммой, прихватив половину всех денег, что лежали у нас на текущем и сберегательном счетах. Что, уже успела все просадить?

«Черт бы его побрал!» Она резко поставила стакан на столик, расплескав часть джина на свои розовые брюки. Единственные выходные брюки! Просто тихий ужас какой-то! Ну, все, довольно миндальничать.

Промокая пятно салфеткой, она подняла глаза на Хью. По бумагам он, может, и муж ей, но у него нет никакого права допрашивать ее. Кроме того, ей самой было неловко даже думать о своем нынешнем положении, не то что рассказывать о нем Хью.

— Что я сделала со своими деньгами, тебя не касается.

Приехав во Францию, все еще во власти праведного гнева, Лесли похвалила себя за то, что ей достало смелости сделать то, что она считала нужным. Лишь когда первый порыв улегся, она начала задаваться вопросом, не слишком ли поторопилась с отъездом. Признав, что ее решение было все-таки ошибочным, Лесли тем не менее рассчитывала на то, что ее поспешный отъезд заставит Хью одуматься.

Лесли нафантазировала себе, что он кинется вслед за ней, начнет уверять в своей вечной любви, умоляя вернуться в Даллас. Затем, после его униженных просьб и клятвенного обещания в корне измениться, после того, как они проведут свой несколько запоздалый медовый месяц в Париже, она, так и быть, соизволит вернуться домой.

Она никак не ожидала, что ответом Хью на ее поступок будет мертвое молчание и что, вдобавок ко всему, она тяжело и надолго заболеет. Как раз в тот момент, когда до нее наконец дошло, что Хью не намерен приезжать за ней, ей был поставлен диагноз «гепатит». Лесли пришлось взглянуть в глаза грустной реальности: ее брак распался, рассчитывать отныне можно только на собственные силы, а их-то у нее и не было. Ей был прописан строгий постельный режим, выздоровление затянулось на долгие месяцы, деньги тем временем таяли, а из-за изнурительной болезни у нее не было никакой возможности работать.

Лесли оказалась в чужой стране без друзей, без семьи. Она сама загнала себя в угол. По ряду причин пришлось отказаться от мысли обратиться за помощью к родным. А если бы она позвонила Хью в Даллас и начала плакаться ему, он бы воспринял ее жалобы весьма скептически, посчитав их дешевой уловкой, рассчитанной на то, чтобы возбудить в нем жалость и заставить поступить так, как хочется ей.

Ведь до этой болезни Лесли всегда гордилась своим отменным здоровьем, часто хвасталась, что у нее ни разу даже простуды не было. Но если бы он и поверил и примчался к ней на выручку, ее все равно постоянно мучила бы мысль о том, что приехал он лишь из жалости.

Так что пусть уж лучше считает ее безответственной транжирой. По крайней мере, у нее хоть гордость осталась. Лесли метнула в него полный гневного упрека взгляд.

— Мне принадлежит часть этого дома, и моя просьба совершенно законна.

Хью принес другую салфетку, поставил на нее ее стакан.

— Не надо нервничать, — сказал он. — Неужели после столь длительного… гм… перерыва… мы не сможем все обсудить как взрослые люди. Расслабься и пей джин.

Ему так и слышались ее возмущенные возгласы: «Как взрослые люди!», «Расслабься!» Та Лесли, которую Хью знал и помнил, непременно отреагировала бы на его слова именно так. Та Лесли вполне могла выплеснуть джин прямо ему в лицо, дабы у него не осталось сомнений насчет того, что она думает по поводу его поведения.

Уж он-то как никто знал ее повадки. Какие только напитки не приходилось ему стирать со своего лица за годы супружеской жизни… Так хотелось бы выяснить, отчего сегодня вечером Лесли старательно подавляет в себе вспышки раздражения. Больно думать, что она не дает выход своему гневу только из-за того, что ей позарез нужны деньги.

Хью снова вальяжно развалился в кресле, притворившись совершенно спокойным и безразличным. Ведь на самом деле ее уход стал для него сильнейшим ударом. И первые минуты их встречи после разлуки — потрясение. Но ни в коем случае нельзя допустить, чтобы Лесли обо всем догадалась. Нет, он сумеет проявить не меньшую, если не большую выдержку, чем она. Хью взглянул на Лесли. Она уже начала покусывать нижнюю губу — знакомый признак сильного волнения. Хью испытал приятное чувство удовлетворения. Возможно, денежные проблемы и послужили основной причиной их сегодняшней встречи, но ему стало совершенно ясно, что Лесли по-прежнему к нему неравнодушна, как бы она ни притворялась.

— Значит, ты желаешь получить деньги за свою часть дома?

— Да, — подтвердила она. — Уверена, что все можно уладить полюбовно. Два взрослых человека всегда в состоянии договориться между собой.

— Два? По-моему, правильнее сказать, полтора взрослых человека. — Хью едва удержался от смеха, заметив пламя гнева, заполыхавшее в глазах Лесли. Весь вечер она старательно подавляла свой взрывной темперамент, и теперь ее силы явно на исходе. Скрежет зубовный — дело нешуточное. Чего доброго, сотрет себе всю зубную эмаль.

Лесли наклонилась к Фритцу и погладила его по голове. Пес без зазрения совести разлегся у ее ног, положив лапы ей на сандалии.

«Будь осторожен, дружок, — мысленно предостерег Хью своего питомца, — не спеши влюбляться. Она и тебя бросит, не обольщайся».

— Ты и сам прекрасно понимаешь, что меня бы здесь не было, если бы я не нуждалась в твоей помощи, — сказала Лесли, снова взглянув ему, прямо в глаза. — Я хочу продать дом, получить то, что мне причитается, и уехать.

— Так, значит, деньги от продажи дома пойдут на удовлетворение твоей страсти к перемене мест? — поддел он ее.

— Тебя это не касается, — холодно ответила Лесли.

Может, она решила, будто он будет праздновать победу, когда узнает о том, что у нее почти закончились деньги? Что ж, он и вправду не собирается облегчать ей признание, но это совсем не означает, что ему хочется оставить ее без средств к существованию.

Несмотря на все, что произошло, он не хотел причинять ей боль. Жаль, что с ее стороны подобного желания не наблюдается. Она не чувствует никакого раскаяния оттого, что заставила его перенести столько мучений.

Подавшись вперед, он задумчиво потер себе подбородок.