Не буду больше сражаться

Он был особенно крепким и широкоплечим, пять футов и десять дюймов ростом. Охотник и воин с самого детства, он был наполнен силой. Индейцы рассказывали, что он мог нести по убитому оленю на каждом плече. В поздние годы он стал Ясновидцем. Голос его звучал низко, но громко, что придавало особую окраску его выступлениям. Генерал Ховард считал его человеком опасным, весьма вызывающего вида и поведения.

В июне 1877 Тухулхулзот оказал сильное влияние на молодых воинов своим отношением к белым людям. Его авторитет признавался далеко за пределами собственной клановой группы, насчитывавшей 183 человека, из которых около 30 было боеспособных воинов. Он погиб в бою при Медвежьей Лапе.

Худой Лось или Покер-Джо

Метис с французской кровью в жилах, Худой Лось слыл первым спортсменом, владел прекрасными скаковыми лошадями. Умный и неугомонный, он как нельзя лучше подходил для марша Проткнутых Носов. Жёлтый Волк называл его замечательным воином и вожаком. Он возвращался из Айдахо с продолжительной охоты на бизонов, когда повстречал мятежных Проткнутых Носов на Тропе Лоло. После сражения при Большой Дыре он заменил Зеркало на его посту и возглавлял движение колонны до Медвежьей Лапы.

Он погиб во время атаки солдат на деревню.

Оллокот и Жёлтый Волк

Оллокот означает «лягушка» и, похоже, пришло из языка Каюсов или Уматилов. Он был сыном Старого Жозефа и братом того, кто стал известен как Вождь Жозеф. Оллокот всегда проявлял дружеские чувства ко всем, кого встречал, даже к белым людям.

Ростом он был шесть футов и два дюйма, очень шустрый и крепкий, настоящий атлет. Он пользовался огромной популярностью среди своего племени. В родовой группе Жозефа он считался ведущим воином.

Хейнмот Хиххих, то есть Белый Гром был также известен под именем Хермен Моксмокс, что означает Жёлтый Волк. Когда началась война Проткнутых Носов, Жёлтому Волку исполнился двадцать один год. Он прославился своей силой и проворностью. МакВортер охарактеризовал его как человека очень чувствительного, с выражением пережитой трагедии на лице. Смеялся он редко и очень тихо.

В кампании 1877 он сыграл большую роль в качестве разведчика и воина. Он не сложил оружия на Медвежьей Лапе, но ушел в Канаду. Летом 1878 года он возвратился в Лапуай и сдался властям. Его быстро сослали на Индейскую Территорию на шесть лет. Жёлтый Волк жил в Неспелеме со своим дядей – вождем Жозефом.

МакВортер познакомился с Жёлтым Волком в 1903 году и увидел в нем непревзойденного историка своего племени. Его воспоминания о войне Проткнутых Носов были опубликованы в 1940 году.

Он умер в резервации Колвил 21 августа 1935 года в возрасте семидесяти девяти лет.

ВЫДАЮЩИЕСЯ ВОИНЫ

Помимо вождей, нужно вспомнить знаменитых рядовых воинов. Некоторые из них заслужили себе славу в качестве непревзойдённых охотников на бизонов, другие – как руководители военных противостояний с враждебными племенами степей. В список этих винов, которые пркарасно разбирались в тонкостях тактики и стратегии, следует внести следующие имена: Пять Ран, Радуга, Пахкатос, Две Луны, Мокасины С Красным Верхом, Раненая Голова, Отстотпу, Жёлтый Бык, Пеопео Тхолект, Проходящий Над Головой, Джикункун, Искатпод (Черная Тропа), Тюуит Тойтой, Лакочетс Куннин, Свет В Горах.

Именно эти закалённые ветераны учили молодых Проткнутых Носов воинскому искусству, в результате чего многие юноши превратились в ловких бойцов.

После завершения боевых действий армейским индейцам-скаутам из племени Шайенов были выданы захваченные лошади Проткнутых Носов, каждому скауту – по пять лошадей. После этого им разрешили поехать вперёд, не дожидаясь основной колонны, так как Майлс двигался медленно из-за множества пленников. Это был огромный караван – три батальона солдат, 418 пленников, их лошади, волокуши, фургонный обоз, медицинские повозки.

Майор Брисбин указывал в своём докладе: «Многие из опытных солдат сказали, что 1877 год был для них самым тяжёлым испытанием. Что касается моего личного мнения, то мне даже во время гражданской войны не приходилось видеть столь опасной и трудной службы».

24. Дорога триумфа и слез

Полковник Майлс описывает прием индейцев в форте Кио следующим образом: «Семьи офицеров и солдат, а также подразделение Пятой Пехоты, гражданские скауты и индейцы – все выстроились в линию на берегу Жёлтого Камня. Оркестр грянул «Слава вождю Жозефу»!»

Полковника Майлса называли героем, и крохотный городок, выросший близ форта Кио, даже был назван его именем.

Майлс принялся устраивал пленных Проткнутых Носов в форте Кио и подготавливать всё необходимое для отправки их весной на северо-запад, согласно условиям достигнутого соглашения. Не получив никаких распоряжений по поводу своих письменных запросов, Майлс был уверен, что может отправить индейцев в их резервацию в Лапуай. Однако высшее руководство рассмотрело детали минувшей войны и пришло к заключению, что Проткнутые Носы будут переселены в другое место. Ещё в июле 1877 инспектор по делам индейцев Эрвин Ваткинс предложил выслать «недоговорных» Проткнутых Носов на Индейскую Территорию, в связи с тем, что белые люди, пострадавшие в результате враждебных действий отдельных головорезов, были настроены весьма агрессивно по отношению к Не-Персам. Тех же, которые подписали мирный договор до начала войны, намеревались превратить из охотников в фермеров, хотя большинство официальных лиц сомневалось в разумности интеграции индейцев в среду настоящих фермеров.

В ноябре большинство чиновников уже склонялось к мысли, что Проткнутых Носов надобно разместить в резервации Куапау возле Модоков. Генерал Шерман полагал, что это самое подходящее для них место, где»умеренным трудом они вполне смогли бы прокормить себя в мирных условиях. Но ни в Орегон, ни в Лапуай им нельзя возвращаться.» Шерман знал, что Ховард и Майлс пообещали дикарям вернуть их в резервацию Лапуай весной 1878, но он придерживался мнения, что с мятежниками нужно обходиться строжайшим образом, иначе другие могут последовать их примеру. Отказываясь выполнить обещание Майлса и Ховарда, генералы Шеридан, Шерман и Терри заявили, что ни у Ховарда, ни у Майлса не было достаточно юридических прав обещать что-либо сдавшимся дикарям.

Как человек военный, Шерман не скрывал своего восхищения боевыми качествами Проткнутых Носов: «Закончилась одна из самых удивительных индейских войн. Индейцы проявили мужество, упорство и ловкость, перед которыми всем следовало бы склонить голову. Они не занимались скальпированием, отпускали пленных женщин, не занимались садистскими убийствами мирных жителей. Они дрались по всем правилам военного искусства, выставляя авангардные и арьергардные отряды, устраивая засады снайперов, воздвигая оборонительные сооружения.»

Но никакое восхищение профессиональными воинскими качествами индейцев не притупило в Шеридане чувство опасности, связанное с возвращением дикарей на родную землю. Среди многих племён ещё слишком ясно проглядывалось беспокойство, и пламя восстаний могло разгореться внезапно с новой силой.

Секретарь внутренних дел Карл Шурц направил 1 ноября телеграмму, которой уведомлял Майлса о необходимости отправить Проткнутых Носов вниз по реке Жёлтый Камень в форт Бафорд, затем в форт Линкольн. От форта Кио до форта Бафорд было четыреста миль, а до форта Линкольн предстояло покрыть ещё четыреста.

Вождь Жозеф узнал о решении военных властей лишь 16 ноября, прибыв в форт Линкольн. Первоначально и Майлс не догадался о планах Шеридана, так как до его сведения было доведено, что доставка продовольствия для пленников в форт Кио обошлась бы слишком дорого, поэтому их переправили в Линкольн. Но если бы Майлс знал наверняка о далеко идущих планах командования, он всё равно не смог бы ничего предпринять.

Он организовал фургонный обоз для передвижения мужчин и наиболее крепких женщин в сопровождении военного эскорта. Раненых, больных и детей он отправил по реке. Пароходы уже прекратили навигацию, поэтому пришлось дожидаться прибытия из города Ливингстон плоскодонок с зимними запасами для форта Кио. Майлс задействовал для переброски пленных в форт Бафорд четырнадцать плоскодонок. Посудины достигали тридцати двух футов в длину и восьми футов в ширину, слегка обрамленные бортами.

В распоряжение Фреда Бонда, одного из рулевых, попало двадцать два Не-Перса, которым выдали сушеную соленую свинину, зеленый кофе, коричневый сахар, рис, муку. На дно лодки уложили камни, чтобы можно было разводить костер.

Чтобы подстегнуть лодочников, Майлс обещал наградить первого, кто достигнет форта Бафорд. Мистер Бонд вспоминал: «Я встал перед индейцами и объяснил им, что я был их начальником в том длинном путешествии, что нам предстояло плыть через враждебную территорию головорезов-Сю, поэтому я надеялся, что Проткнутые Носы будут послушными. Затем я повернулся к одному старому вождю, который тщательно переводил мои слова, и сказал, что буду называть его Джорджем Вашингтоном за его благородный облик. Я сказал, что он будет передавать своим людям все мои распоряжения. После этого я обратился к одной женщине, волосы которой казались белыми, как снег, она была достаточно крепкой и высокой, хотя лицо её было густо покрыто морщинами, которые заставили бы поморщиться даже аллигатора из болот Флориды. Я сказал, что буду звать её Тенью Ночи. Она должна была командовать всеми женщинами и выполнять обязанности лоцмана. Ещё одной пожилой индеанке я поручил заниматься приготовлением кофе и просушивать дрова для костра. Остальным женщинам я велел взять на себя обязанности по приготовлению пищи и присмотру за ранеными. Молодым индейцам я ничего не сказал, потому что оставил их для будущих дел.»

Молодые люди требовались временами требовались в качестве гребцов и иногда в качестве бурлаков, если лодка останавливалась на песчаных отмелях. В свободное время индейцы мастерили для себя луки и стрелы, при помощи которых постоянно добывали свежее мясо.

Бонд обязательно делал остановку в полдень на каком-нибудь островке, чтобы все могли отдохнуть. Они проходили четыре мили в час и почти сорок миль в день. В обязательном порядке принимались все предосторожности против возможного нападения диких зверей и отрядов Сю.

Дни стояли светлые, ночи морозные. Рыбы и дичи хватало в изобилии. Вдоль реки росло множество кустов с ягодой, которую индейцы называли «бычьей», и Проткнутые Носы с удовольствием собирали её, потребляя вместе с ягодой значительное количество сахара.

Когда они доплыли до реки Миссури, воду уже покрыл лед, заметно затруднив продвижение. Но Бонд сумел попасть в форт Бафорд в назначенное время. Военное руководство взяло приехавших индейцев под стражу и обходилось с ним, как с пленными. Остальные плоскодонки приплыли через несколько дней, за ними появился и обоз полковника Майлса.

Приказом SYMBOL 185 \f "Times New Roman" \s 10№ 225 от 9 ноября пять рот, размещавшихся в форте Бафорд, были направлены в качестве сопровождения пленных Проткнутых Носов в Бисмарк. Но полковники Майлс и Мур решили, что индейцам было бы удобнее продолжить путешествие по воде и назначили весьма высокую оплату рулевым. Продвижение по реке Миссури заметно облегчило бы путь уставшим индейцам.

Фред Бонд вспоминал: «День изо дня мы занимались тем, что отпихивали кружившие вокруг нашей посудины льдины. Изредка на берегу появлялся олень и немедленно падал, сраженный пулей Вождя Вашингтона, который, похоже, не умел промахиваться. А стрелы молодых индейцев обеспечивали нам на ужин сытный бобровый хвост, ведь это отличное блюдо, если уметь его приготовить. Но несмотря на отличное времяпровождение, я всё чаще замечал в глазах моих путешественников пустоту, и я никак не мог понять, кто заронил в них печаль.»

Бонд сделал разумный вывод, что время, проведенное в форте Бафорд, наложило тяжелый отпечаток на Проткнутых Носов. Они стали впадать в депрессию. Их вера в Майлса и его обещания таяла с каждым часом. Они не без основания начали тревожиться за свои жизни.

Первое подтверждение своих опасений Проткнутые Носы получили, проезжая деревни племени Мандан. Манданы встретили пришельцев весьма агрессивно, бросали в них камнями и даже угрожали поджечь лодки. Проткнутые Носы скрепя сердце прошли через это испытание, понимая, что не могли дать вооруженный отпор Манданам. Вся их внутренняя сила была сконцентрирована на ожидании дальнейших испытаний.

В форте Линкольн они были страшно напуганы железной дорогой, свистом паровозов, артиллерийским салютом. Индейцы восприняли обрушившийся на них шквал звуков, как знак собственной судьбы. Бонд рассказывал по этому поводу: «Они сделались внезапно такими беспомощными, что мне пришлось в одиночку править лодкой, чтобы добраться на противоположный берег к крепостному причалу. Все они затянули какую-то заунывную песню, я думаю, песню смерти.»

Плоскодонки и обоз достигли форта Линкольн 16 ноября. Военное министерство распорядилось отправить Проткнутых Носов из Линкольна в форт Ливенворт. Первоначальное место назначения было заменено было изменено. Генерал Шеридан сообщал в телеграмме генералу Шерману: «Вашу депешу касательно Проткнутых Носов получил. Я распорядился держать пленных в форте Ливенворт вместо форта Рилей до получения дальнейших распоряжений.»

Майлс активно запрашивал Шермана о возможности направить делегацию Проткнутых Носов в Вашингтон, но от всех уровней власти он получил официальный отказ – от МакКрари, Шурца, Шермана, Шеридана и Хайта.

Тем временем жители Бисмарка организовали 19 ноября грандиозное чествование полковника Майлса, его солдат, вождя Жозефа. Бонд так описывал увиденное: «Весь маленький городок гудел, как улей, готовясь провести большой бал и ужин в честь вождя Жозефа. Дамы из форта тоже пришли. Не было никаких отпечатанных входных билетов. За вход платили по десять долларов наличными, но женщин пропускали бесплатно.»

Колонну Майлса с индейцами при въезде в Бисмарк встретил оркестр из форта Линкольн и практически всё население округи. На городской площади пленникам и военному эскорту раздавали пищу. Внешний вид Проткнутых Носов, как вспоминал Бонд, заставлял сердце сжиматься от горя. К этому времени пленные уже узнали, что их отправляли на Индейскую Территорию. Единственное замечание Жозефа по этому поводу было: «Когда же белые люди научатся говорить правду?» В городе прошел и специальный банкет в честь Жозефа и двух его помощников. Газета «Bismarck Tri-Weekly Tribune» напечатала 21 ноября официальное приглашение вождю: «Верховному Вождю Проткнутых Носов – Жозефу. Сэр, желая выразить наши добрые чувства и восхищение вашим мужеством и человечностью, проявленными во время недавнего военного конфликта с армией Соединенных Штатов, мы сердечно приглашаем вас отобедать с нами в Доме Шеридана. Обед состоится в половине второго по полудню.»

Пока вождя Жозефа и его близких соратников чествовал избранный комитет, Фред Бонд устраивал прощальный ужин для своего нового друга вождя Вашингтона. «Грустно нам было кушать. Помню, что официантка сказала: – Чертовски бесчеловечно было сажать этих людей под стражу!»

Всем казалось очевидным, что военные да и гражданские власти перегибали палку в отношении пленных. Но на военных оказывалось немалое давление со стороны жителей районов боевых действий. В одном из писем военному командованию говорилось: «Этих пленников следует судить. Их надо привести обратно, чтобы пострадавшие их опознали, чтобы их признали виновными и повесили, как поступают с убийцами.»

Некоторые из чиновников высказывались против высылки Проткнутых Носов на Индейскую Территорию. Так Хайт, комиссионер по делам индейцев, пиал министру внутренних дел Карлу Шурцу: «Опыт показывает неразумность высылки северных индейцев на Индейскую Территорию. Далеко за примером не нужно ходить, стоит лишь вспомнить катастрофические последствия переселения племени Понка…» Он детально изложил все факты о человеческих потерях среди Шайенов и Понков. Перемещение Проткнутых Носов предполагало ещё более значительные климатические перемены в жизни индейцев, что означало гораздо больший уровень смертности. Тем не менее, делались все приготовления для дальнейшей отправки пленных через четыре дня. Вождь Жозеф сказа: «У нас не спрашивали нашего желания. Нам просто приказали сесть в поезд.»

Полковник Майлс заявил, что сделал все от него зависящее, чтобы воспрепятствовать перемещению Проткнутых Носов на Индейскую Территорию. Его доклад хранился у министра обороны МакКрари: «Эти люди оставались друзьями правительства с момента встречи с первыми белыми людьми и на протяжении всего времени исследования их земель, и их умелая помощь сэкономила нам тысячи долларов и сотни жизней. По моему мнению, их обманывали долгие годы, что привело к потери множества воинов и имущества. Теперь у них не осталось ничего, кроме жалкой кучки одежды. Я имею честь сообщить, что обеспечил их достаточным объемом провизии, чтобы они могли достойно существовать. Они достаточно разумны, чтобы оценить по достоинству оказанную им поддержку правительством.»

Объясняясь с Жозефом, Майлс сказал: «Вы не должны винить меня. Я приложил все силы, чтобы сдержать данное вам слово. Но вожди, стоящие надо мной, дали мне приказ, и я должен подчиниться или уйти в отставку. Но это вам не поможет, потому что приказ выполнит кто-то другой.«

Жозеф верил Майлсу и ни в чем не обвинял его. Он сказал: «Я не знаю кого винить. Есть вещи, которые я не способен понять. Правительство посылает генерала драться с нами и заключать с нами соглашение, но затем нарушает данное слово. Очевидно, что-то не так с этим правительством.» Позже, познакомившись поближе с системой политической и военной иерархии, Жозеф сказал: «У белых людей слишком много вождей.»

23 ноября, когда Проткнутые Носы покидали Бисмарк, генерал Шерман направил рапорт на имя военного министра: «Пленники сейчас выдвинулись кратчайшим путем в форт Ливенворт, где останутся до весны, после чего я буду просить Индейское Бюро обеспечить их жильем на Индейской Территории.»

27 ноября Проткнутые Носы добрались до места своей зимовки. Их расположили в двух милях от форта. Вскоре многие индейцы заболели малярией, от которой умерло двадцать человек.

В своей речи во время капитуляции вождь Жозеф выказал надежду на то, что ему удастся отыскать тех соплеменников, которые успели убежать или потерялись во время долгого пути. Оказавшись в положении ссыльного, он никого не мог искать, но некоторых беженцев к нему прислали, когда они объявились.

Беженцы возвращаются

Илусикасет, что означает «стоящий на краю», известный также под кличкой Джон Пинкхэм, однажды поведал свою историю о военной кампании и бегстве. Вместе с пятью другими мальчиками (от двенадцати до семнадцати лет) он скрылся во время сражения при Большой Дыре. Прячась, переполненные страхом, они отстали и не сумели соединиться с основной группой. Вместо этого они решили вернуться к реке Чистая Вода. Имея в своем распоряжении лишь одну винтовку, они несколько недель подряд чувствовали себя в совершенной растерянности. «Мы старались держаться как можно дальше от белых людей, поэтому шли очень осторожно, медленно. Почти всё это время мы ничего не ели. Голод ужасно терзал нас. Иногда в течение нескольких дней мы не могли понять, где находились. Мы не знали местности и боялись за наши жизни. После долгих блужданий мы, наконец, преодолели Скалистые Горы и другие дикие утесы и добрались до резервации Проткнутых Носов.» Официальные представители правительства не замедлили отправить их в форт Ливенворт вместе с тринадцатью другими «недоговорными» индейцами, которые только что возвратились с охоты на бизонов. Практика моментальной высылки «недоговорных» краснокожих применялась повсеместно.

Раньше упоминалось об одной женщине, которая во время родов отстала от племени и попала к дружественно настроенному племени Ворон. Вороны приняли её ребенка в свою семью, но вскоре о присутствии этой женщины стали осведомлены власти агентства и отправили её на Индейскую Территорию. Все без исключения коменданты фортов и индейские агенты получили приказ переправлять «недоговорных» дикарей на Индейскую Территорию. Племенных вождей строго предупредили не принимать бродяжных Проткнутых Носов. Одна из женщин, проживавшая неподалеку от Медвежьей Лапы с ужасом вспоминала, как обращались с Проткнутыми Носами, пойманными после сражения в пограничных городах. «С ними обходились хуже, чем с бездомными собаками… Я с содроганием воскрешаю в памяти картины того жестокого обхождения с ними.»

К тем, кто сдался на Змеином Ручье, позже прибавилось ещё восемнадцать человек. Затем появились некоторые из тех, кто сбежал в Канаду. Среди них оказался и Жёлтый Волк.

Добравшись до Канады, группа Жёлтого Волка попала в деревню Сю, где их встретили, как своих соплеменников. «Мы смешались с ними. Они взяли каждого из нас в свои палатки… Они дали мне всё, что мне потребовалось. Весной один из Сю сделал меня своим братом.» Проткнутые Носы оставались среди Сю до самой весны 1878, когда до них дошли слухи, что их племя возвращалось на свои родные земли. Но слух оказался ложным, в чем быстро убедились те, кто поторопился вернуться на родину.

Небольшие группы организовывались время от времени и отъезжали в Айдахо. В отряде Жёлтого Волка насчитывалось тринадцать мужчин, девять женщин и несколько детей. Все ехали на лошадях, почти у половины мужчин имелись ружья. Они прекрасно понимали, что впереди их могли ожидать трудности, избежать которые будет не легко. Отсутствие продовольственных запасов, скорее всего, заставит их воровать скот. Но это они воспринимали совершенно нормально. Дважды индейцы разных резерваций пытались взять их в плен.

Однажды они добрались до стада какого-то скотовода и поживились, затем решили найти хозяина и как-нибудь уладить неприятную ситуацию. Их встретили три белых человека с ружьями наперевес, крича: «Убирайтесь отсюда!» Жёлтый Волк выстрелил и убил одного из них.

В другой раз Жёлтый Волк совершил ещё один жестокий поступок, ища пропитание и дружбу. Беспомощность в английском языке сделала их общение с белыми людьми просто невозможной. Был случай, когда один из белых людей приветственно закричал: «Идите сюда, друзья! Слезайте с коней! Мы дадим вам муки!» Но индейцы не поняли этого.

На Скалистом Ручье (Rock Creek) в Монтане Проткнутые Носы повстречали старателей. Взаимные подозрение и недоверие закончились смертью Джона Хэйса, Амоса Эллиота и Билли Джори. Некто по имени Джонс готовил еду для незваных гостей, когда услышал стрельбу. Он бросил всё и пустился наутёк. Индейцам не удалось поймать его.

На пути к Тропе Лоло Жёлтый Волк зарубил еще одного поселенца и разоружит трёх других, потому что посчитал, что жесты их рук, поднявших оружие, означали: «Ну-ка, потягайтесь с нами силой!»

Сообщения о подобных нападениях быстро достигли официальных властей в форте Миссула, откуда вскоре выступил отряд в тринадцать человек под командованием лейтенанта Томаса Вэлласа и пустился по следу Проткнутых Носов по Тропе Лоло. Солдаты настигли дикарей 25 июля и вступили в перестрелку. Жёлтый Волк сказал: «У нас была маленькая война.»

Командование форта Лапуай тоже получило информацию о столкновениях с индейцами и выслало делегацию, состоявшую из солдат и представителей агентства, навстречу Не-Персам, когда те добрались до Чистой Воды. Индейцы более старшего возраста сдались немедленно, но Жёлтый Волк заявил: «Что касается меня, то я лучше останусь в прерии и сделаюсь похожим на койота. У меня нет дома!»

Еще несколько воинов попытались избежать капитуляции, но условия вынудили их сдаться. Они поняли, что за ним охотились бы до последнего и убили бы их.

Жёлтый Волк рассказывал о своих злоключениях: «Меня отправили на Индейскую Территорию с девятью другими воинами из группы Жозефа. Там мы воссоединились с нашими родными и друзьями, то есть с теми, кто остался в живых… С нами не плохо обращались, пока мы были пленными. Нам предоставили даже свободу передвижения, разве что не разрешали ехать в направлении Айдахо и Уаллоуа. У нас были даже школы. Но климат убивал нас. Все новорожденные умирали. Многие из стариков тоже… Ночью и днем мы страдали от той погоды. В первый год немало людей заболело лихорадкой. Нам всегда не хватало нашей родной земли. Не было гор, не было ручьев, не было прозрачных рек. Я беспрестанно думал о Уаллоуа, где я вырос, о людях, о наших типи на изгибе реки. Я вспоминал голубое озеро, зеленые луга с пасущимися лошадьми и коровами. Мне казалось, что ко мне взывал голос из лесистых гор. Мне чудилось, что я спал. Я не ощущал себя живым.»

Главенство Жозефа в изгнании

Вождь Жозеф с самого начала выступал охранителем своего народа, пытаясь решать все спорные вопросы путем переговоров. Когда же все средства оказались исчерпаны, он вступил в войну, чтобы отстоять права Проткнутых Носов и их землю. Боевые действия он прекратил только когда смог договориться о приемлемых для племени условиях капитуляции. Обнаружив, что обещания были нарушены властями, он призвал на помощь всю свою волю и разум, дабы помочь соплеменникам выжить.

Вполне понятно, что его не могли удовлетворить условия существования в резервации Куапау в Канзасе. Его жалобы сумели заставить комиссионеров Хайта и Кингсли начать расследование. Вскоре комиссионеры пришли к твердому убеждению, что совершили ошибку, посчитав, что горные индейцы легко свыкнутся с климатом Канзаса. К такому же выводу пришел и сенатор Томас МакКрири, являвшийся и членом комитета по расследованию, посетившем Проткнутых Носов в октябре 1878 года.

В январе 1879 года Жозеф, Жёлтый Бык и Артур Чэпмэн, их переводчик, отправились в Вашингтон. Четырнадцатого числа индейцы изложили суть своего дела в Линкольн-Холле собранию конгрессменов, членов кабинета министров и дипломатов. Делегатов не только внимательно выслушали, но и наградили бурной овацией в конце. 31 января один из чиновников по делам индейцев сделал Жозефу и Жёлтому Быку предложение: индейцы отказываются от всяческих притязаний на свои земли в Орегоне и Айдахо взамен на четыре любых участка, которые сами смогут выбрать на Индейской Территории, и к тому же получат денежную компенсацию в объеме четверти миллиона долларов плюс все расходы на переезд на новое место жительства. Комиссионер Хайт счёл данное предложение вполне справедливым, а Шурц немедленно отправил проект плана в Комитет по делам индейцев. Однако конгресс не предпринял никаких шагов. Тогда летом 1879 года Хайт сделал необходимые приготовления для переезда Проткнутых Носов на территорию Понка, которая была известна как Резервация Оаклэнд. Хайт надеялся, что после этого вождь откажется от своей мечты возвратиться на землю предков.

В июне 1879 года триста семьдесят Проткнутых Носов отправились в резервацию Оклахомы. Их основное поселение стало находиться на Соленой Реке (Salt River), которую они назвали Переправой Жёлтого Быка (сегодняшний поселок Тонкава). Так как у них не имелось достаточно лошадей для переезда на расстояние в сто восемьдесят миль, Бюро по делам индейцев выделило для этой цели дополнительно двадцать пять упряжек. По дороге несколько человек скончалось. Как и в форте Ливенворт, так и здесь не было сделано ничего, чтоб встретить прибывающих, из-за чего первый год их существования был просто примитивным. Подавляющему большинству индейцев негде было укрыться от проливных дождей и холодов. Сказалось и отсутствие медицинской помощи.

Стремление Проткнутых Носов к существованию

Когда индейцам привезли плуги и бороны, некоторые мужчины предприняли неуклюжие попытки заниматься садоводством. Другие посвятили себя скотоводству. Один из агентов сказал, что Проткнутые Носы были прирожденными скотоводами, но раньше у них никогда не возникало необходимости в этом. В былые времена Проткнутые Носы зарекомендовали себя прекрасными коневодами, но лошадей им было достать нелегко. В конце концов они сумели приобрести 189 лошадей, 10 мулов и 180 голов крупного рогатого скота.

Несмотря на недовольство Жозефа, надо признать, что Бюро по делам индейцев израсходовало около ста тысяч долларов на Проткнутых Носов за пять лет. С этой поддержкой Проткнутые Носы начали медленно, но верно выходить из нищенского состояния.

И всё же показатель смертности оставался ненормально высоким. Доктор Джордж Спиннинг, посетивший их резервацию, насчитал сто детских могил. Он сообщил, что практически все родившиеся на той земле малыши, умирали. Множество детей, переживших военный поход, скончались на территории резервации. Среди них была и дочь Жозефа, появившаяся на свет возле Озера Толо в середине июня 1877 года.

Вождь Жозеф всё-таки не оставлял своих хлопот по возвращению в Айдахо. Инспектор генерал МакНейл пришел к выводу, что необходимо было повести встречу с президентом, и с этой целью организовал поездку Жёлтого Быка и Жозефа в Вашингтон в марте 1879.

Однако переговоры с президентом лично, а также с секретарем внутренних дел и другими чиновниками не принесли ожидаемых результатов. Отчаявшись, Жозеф дал интервью газете «North American Review»: «Я слышал только разговоры, но ничего не делалось. Хорошие слова не живут долго, если они не перерастают в конкретные дела. Слова не могут заплатить за смерть моих людей. Ими нельзя расплатиться за мою землю, которую теперь топчут бледнолицые. Словами не сохранить могил наших отцов. Хорошие слова не вернут моих детей. Хорошие слова не сделают реальностью обещания, данные мне военным вождем Майлсом. Хорошие слова не подарят моим людям здоровья и не остановят смерть. Хорошие слова не обеспечат моих людей домом, где можно жить спокойно. Я устал от разговоров и не могу понять, почему такое множество разных белых вождей может говорить такие разные вещи и обещать так много различного.»

Газетчики спешили к вождю, чтобы получить новые интервью. Жозеф дал новое интервью той же газете «North American Review»:

«Все люди созданы одним и тем же Богом. Все они являются братьями. Земля всем нам доводится матерью, поэтому у всех людей должны быть равные права. Скорее реки должны побежать вспять, прежде чем один человек получит право запрещать другому жить, где ему пожелается. Если вы привяжете лошадь к столбу, разве она сможет нагулять себе достаточно жира? Если вы поместите индейца на крохотном клочке земли, он не будет довольным, не сможет расти и процветать. Я спрашивал белых вождей, откуда они взяли право принуждать индейцев жить на одном конкретном месте, в то время как белым позволяется быть где угодно. Никто не ответил мне.

Я лишь прошу правительство обращаться со мной подобающим образом. Если мне нельзя вернуться на родину, то пусть хотя бы разрешать жить там, где моё племя не будет умирать…

Если бы бледнолицые обращались с индейцами, как они обращаются друг с другом, то не было бы войн. Мы должны быть все одинаковы – братьями одного отца и одной матери. Над нами – общее небо, вокруг нас – общая страна, нами управляет общее правительство. Когда всё это будет соблюдаться, Великой Вождь Духов, правящий миром, улыбнётся, глядя на эту землю, и ниспошлёт нам дожди, которые смоют все следы крови, пролитой братьями. О таких вот временах мечтают индейцы, об этом наши молитвы.»

Мало-помалу семена, брошенные Жозефом во время его поездок в Вашингтон, начали пускать корни. Ассоциация по правам индейцев и Пресвитерианская Церковь потребовали разрешить Не-Персам возвратиться в родные горы. Поток писем и телеграмм, поддерживавших переезд изгнанников на родину, обрушился на Конгресс. 14 апреля 1884 года сенатор Хенри Доус представил петицию по данному вопросу, составленную пресвитерианинами Кливленда, с пять сотнями подписей, среди которых фигурировало имя Миссис Джеймс Гарфилд.

Дело, похоже, стало сдвигаться с мётвой точки. Но в Вашингтоне и на Северо-Западе всё ещё находились активные противники этого проекта.

Однако к 1884 году индейские племена почти официально получили статус небоеспособных народов, что, собственно, и решило вопрос Проткнутых Носов. 2 июля 1884 года сентор Доус провёл через Конгресс акт, давший возможность группе Жозефа приготовиться к сборам в родные края. Индейцы встретили эту новость с огромным воодушевлением, устроили праздник. Их надежды на возвращение воплотились в жизнь в мае следующего года.

К 1880 году подавляюще большинство индейских племён Запада были покорены и рассеяны или же согнаны на строго ограниченные территории, известные под названием резерваций. Упорство и военные навыки офицеров и рядовых солдат, прошедших сквозь мясорубку гражданской войны, сломили сопротивление последних боевых отрядов дикарей. Началось массовое переселение белых людей через континент. К этому времени у многих американцев стал возникать вопрос в справедливости политики правительства по отношению к коренным народам. Трагедия Проткнутых Носов получила широкую огласку в прессе, взывания вождя Жозефа к справедливости были услышаны. Официальным лицам в агентствах пришлось согласиться с мыслью, что выживание Проткнутых Носов прямым образом зависело от их возвращения в родные горы.

19 января 1881 года генерал Майлс сделал официальное заявление, обратившись к президенту Хэйсу, настаивая на необходимости вернуть племя Проткнутых Носов в Айдахо. Президент переговорил по данному вопросу с секретарём Шурцом и согласился на репатриацию дикарей. Майлс получил пост командующего в департаменте Коламбия, и Шурц потребовал от Майлса гарантий, что он сумеет обеспечить безопасность индейцев от возможных нападок местного белого населения.

Майлс высказался по этому вопросу следующим образом: «Я считаю, что наказывать целую деревню, большинство жителей которой ни в чём не виноваты, просто противозаконно. В этой связи я настаиваю на том, чтобы люди, не обвинённые ни в чём, получили бы разрешение вернуться на родину своих предков.» Майлс не считал, что следует ожидать неприятностей, так как практически все «преступники» Проткнутых Носов были отправлены в тюрьму или уже скончались.

Первые возвращения изгнанников

В мае 1883 года Военный Департамент утвердил предложение Бюро по делам индейцев закрыть школу Проткнутых Носов и разрешить группе в двадцать девять человек отправиться в Айдахо. Джеймс Рубен возглавил группу, которая состояла в основном из вдов и сирот. Индейцев повезли железной дорогой из Арканзас-Сити в город Келтон (штат Юта). Перед самым отъездом Рубен написал официальному руководству резервации Лапуай, чтобы оно выделило людей и лошадей для встречи поезда в Келтоне.

Агент Монтейт организовал группу Проткнутых Носов и распорядился взять лошадей, чтобы встретить индейцев с Рубеном. Однако экспедиция, покинувшая Лапуай, вынуждена была повернуть обратно в Прерии Камас, встретив воинственно настроенных поселенцев. Монтейт поспешил дать телеграмму комиссионеру Хайту, тот рапортовал военном министру, в результате чего военные власти штатов получили инструкцию «взять под охрану индейцев, едущих с Индейской Территории».

Так, спустя несколько недель, Проткнутые Носы достигли, наконец, резервации. Кэйт МакБет так вспоминает их появление: «Позади него (Джеймса Рубена) двигалась группа женщин самого жалкого вида, укрывшись пыльными одеялами, придерживая свои крохотные пожитки, уложенные за их спинами на лошадях… Впрочем, чувствовалось, что они прекрасно выучены, как держаться. Они остановились перед конторой агента, образовав строгий полукруг.» После этого Рубен обратился к немногим собравшимся по этому поводу людям, пламенно рассказывая о выпавших на долю несчастных индейцев горестях. В адрес прибывших были сказаны добрые слова, и никто не проявил ни малейшей агрессии по отношению к ним. Священник А.Л.Линдси произнёс небольшую речь, сказав, что он успел частично опросить жителей района Лососёвой Реки по поводу восстановления там индейской деревни. Кто-то не имел ничего против, кто-то категорически возражал. Судья Леланд заявил, что «во избежание неприятностей необходимо выдать властям округа оставшихся в живых виновников убийств и разжигателей войны.»

Требования отдать индейцев-убийц под суд слышалось в Айдахо очень громко. В противном случае, говорили наиболее воинственно настроенные белые, в них будут просто стрелять. Дело осложнялось тем, что молодые головорезы Проткнутых Носов, совершившие ряд нападений и убийств перед самым началом военных действий, все погибли во время кампании. Принимая это во внимание, надо признать, что требование «честного» суда над виновниками было обычной жаждой мести. И это распространённое по всему штату мнение явно тормозило окончательное возвращение Проткнутых Носов на родину.

В мае 1884 года четырнадцать петиций были представлены в Конгресс, настойчиво требуя конкретных шагов по репатриации Проткнутых Носов. Через некоторое время был принят план по размещению индейцев, согласно которому людям Белой Птицы и Зеркала предстояло поселиться в Лапуаи, а Жозеф и его последователи должны были устроиться в резервации Колвиля в северном вашингтоне.

16 сентября агент Скотт получил эту информацию и передал Не-Персам. Они были довольны сообщением о возвращении на родину, но Жозеф высказал явное неудовлетворение решением поселить его племя в Колвиле. Он считал, что индейцы уже понесли достаточно тяжёлое наказание и добровольно не пойдут на дальнейшие унижения. Он был уверен в том, что такая изоляция Проткнутых Носов заставит американцев думать, что они настроены враждебно и не желают мира. Он не желал, чтобы его народ носил клеймо «дикого» племени.

«Если бы я мог извлечь моё сердце из груди и положить его на ладонь, я бы обязательно так сделал, чтобы Великий Белый Отец и все белые люди увидели, что в моём сердце нет ничего дурного, но есть любовь и доброта.»- сказал Жозеф.

Но Жозеф понимал, что его нынешние возражения не шли ни в какое сравнение с тем, что пришлось пережить Проткнутым Носам на Индейской Территории, поэтому он и его сторонники примирились с планом.

Официальные лица в Бюро по делам индейцев условились о том, что переезд начнётся через семь месяцев. К апрелю 1885 года были предприняты все необходимые для этого шаги, и 268 индейцев из племени Проткнутых Носов двинулись на Северо-Запад. Продажа их рогатого скота дала Не-Персам 286050 долларов, что было мизерной суммой для такого количества людей и жалкой пародией на богатство, которым владело племя до 1877 года.

Прибыв в Покателло, штат Айдахо, Проткнутых Носов встретил и приветствовал капитан Фрэнк Болдвин, занимавший пост главного юриста в военном департаменте Коламбия. Он разделил индейцев на две группы, согласно подписанному соглашению. В результате этого 118 человек отправились в Лапуаи, а 150 поплыли дальше в Колвил.

Вождь Жозеф согласился на это ещё в Оклахоме. Он полагал, что это было временной мерой, направленной лишь на то, чтобы граждане Айдахо успокоились. Но нелепость происходящего заключалась в том, что высланные из Айдахо в Вашингтон индейцы были менее других повинны в войне Проткнутых Носов. Однако вождь Жозеф успел стать символом воевавшего племени.

Представители резервации Лапуаи хотели заполучить к себе индейцев, которые считались наиболее прогрессивными и уже повернувшихся лицом к цивилизованной жизни. Никто из властей не желал, чтобы в племени продолжались традиционные церемонии и возродился хорошо известный и пугающий всех Культ Провидца.

Когда лодка из Уалла Уалла принимала на борт индейцев, никто не проявил открытой враждебности, хотя кто-то вспоминал позже: «Там была кучка мужчин, которые задумали отбить Жозефа от офицеров и повесить его.» Но ничего не произошло.